А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Лабиринт Осириса" (страница 46)

   – Получается, что некоторые люди выше закона, – тихо ответила Шалев. – У корпорации «Баррен» много друзей.
   – Боже праведный! Черт бы все побрал!
   Бен-Рой откинулся на спинку стула. У него было такое ощущение, словно он получил удар под дых. Лея крутила бумажный пакетик. Он в растерянности потер шею. Оба молчали.
   – Ты позволишь, чтобы это сошло им с рук? – наконец спросил он.
   – Поверь, мне так же противно, как тебе.
   – Но ты ничего не собираешься предпринимать?
   Шалев вспыхнула. От стыда, догадался Бен-Рой. От стыда бессилия, а не от злости.
   – Приказ пришел с самого верха, Арие. Я тебе недавно говорила, что потратила много сил, чтобы добиться того, чего добилась, и не хочу, чтобы все пошло прахом.
   – А шеф?
   Сержант вздохнула.
   – Через пять месяцев Гал уходит в отставку. У его жены плохое здоровье. Сын идет на работу в министерство юстиции. Он не хочет раскачивать лодку.
   – Ушам своим не верю.
   Шалев едва заметно пожала плечами.
   – В таком случае я обращусь к журналистам.
   – Я бы не стала этого делать.
   – Что ты хочешь сказать?
   – Ты засветишься и разозлишь кучу людей, которых лучше не трогать. А у тебя скоро должен родиться ребенок…
   – Ты мне угрожаешь, Лея?
   – Просто говорю.
   – Заделалась их девчонкой на посылках?
   Теперь уже возмутилась Шалев:
   – Слушай, Арие Бен-Рой, мне тошно и без твоих гнусных подковырок. Убийца сорвался с нашего крючка, думаешь, мне это приятно? Гадко, как никогда в жизни! Но так обстоят дела. Мы люди подневольные и подчиняемся приказам. И получили приказ. Пройдет какое-то время, и, может, что-то изменится – дай-то Бог! А пока придется молчать в тряпочку и делать то, что нам велят. Если не для собственного блага, то для блага своих близких. Потому что стоит тебе только высунуться, поверь мне, на тебя накинутся, словно стая шакалов на труп.
   Лея тяжело дышала, ее глаза горели. Краска на левом глазу расплылась, словно под веком мазнули углем. Внезапно она склонилась и уронила голову на руки. За пять лет их совместной работы она впервые разговаривала с ним в таком тоне.
   – Извини, Арие, я не хотела…
   – Нет, это ты меня извини. Я не должен был так с тобой разговаривать.
   Несколько мгновений Шалев сидела, спрятав лицо в ладонях. Затем распрямилась и бросила ему бумажный пакетик.
   – Это тебе от главы комиссии. Чтобы знал, что твои старания не остались незамеченными.
   Бен-Рой открыл пакет. В нем лежала никелевая медаль с бело-голубой лентой. Такой медалью в Израиле награждали отличившихся полицейских.
   – А в документе к ней, наверное, говорится: «За выдающиеся заслуги перед полицией», или какая-нибудь чушь вроде этого.
   – Весьма польщен, – пробормотал детектив.
   – Но это еще не все.
   – Я весь внимание.
   Лея колебалась, словно собиралась с духом перед тем, как сказать то, что ей совсем не хотелось говорить.
   – В полицейской академии открылась вакансия преподавателя теории сыска для старшекурсников. Зарплата вдвое больше, чем у тебя теперь, работа четыре дня в неделю. Плюс финансируемое жилье и ранний выход на пенсию с полным содержанием. Мне сказали: если ты подашь заявление, то будешь первым кандидатом на должность.
   – Подкуп. Чтобы я держал язык за зубами, – фыркнул Бен-Рой.
   – Если не ошибаюсь, точная формулировка такая: «Признание следственных способностей детектива Бен-Роя», но если отбросить всю хрень, да, взятка, чтобы откупиться.
   – А ты? Ты что получаешь?
   Она снова покраснела.
   – Карьерный скачок, звание суперинтенданта.
   Бен-Рой покачал головой.
   – Вот уж не думал, Лея, что доживу до такого дня.
   – Я тоже, – ответила она. – Не привиделось бы в самом жутком кошмаре.
   Они замолчали, не зная, как продолжать разговор. Послышался стук в дверь.
   – Позже! – крикнула Шалев и внимательно посмотрела Бен-Рою в глаза. – Подумай, Арие. Прошу тебя. Подумай как следует. Не ради меня. Даже не ради себя. Ради Сары и вашего ребенка. Здесь нам мат, ты можешь попытаться спасти хоть что-нибудь.
   – И весь остаток жизни чувствовать себя дерьмом?
   – Но хотя бы будет этот остаток жизни.
   Они сидели сгорбившись, похожие на игроков потерпевшей позорное поражение команды. Бен-Рой поднялся и направился к двери, но Шалев его окликнула:
   – У меня с самого начала расследования было плохое предчувствие.
   Через мгновение оба в один голос воскликнули:
   – Клубок дерьма!
   Бен-Рой покачал головой, открыл дверь и мимо полицейского в форме вышел в коридор.

   Луксор
   – Хочешь зарезать меня без ножа, Халифа? У меня через сутки открытие музея в Долине царей, телефон буквально разрывается, и вот я узнаю, что ты по ночам пашешь на чертовых израильтян!
   Халифа переминался с ноги на ногу, руки вцепились в корешок тетрадки Пинскера. После пятичасового утомительного марш-броска по пустыне и поездок на попутках (сначала в полицейском пикапе, затем в фургоне телекоммуникационной компании «Менател» и – вот уж ирония судьбы – на грузовике «Зосер» с железобетонными трубами) он сорок минут назад добрался до Луксора. Принял душ, переоделся и успокоил Зенаб. Затем, сгорая от желания переговорить с Бен-Роем, чтобы не тратить времени и немедленно начать готовить дело для начальства, помчался в участок. Там на лестнице его перехватил Хассани и велел идти к нему в кабинет.
   – Мне позвонили домой! – бушевал он, лицо побагровело и стало цвета маринованной свеклы. – Какой-то наглый тип из полицейского управления Израиля. Среди ночи, по моему личному номеру!
   Шеф больше не ходил на цыпочках вокруг своего подчиненного. Не называл Халифу по имени, не стеснялся в выражениях. Это был прежний Хассани: грубый, воинственный, несдержанный.
   – Он поинтересовался, знаю ли я, где ты находишься. Я ответил: извини, приятель, но какое тебе дело, где находится один из моих подчиненных? На что он сказал, что ты помогаешь одному из его коллег в расследовании преступления и, не исключено, что попал в опасность. Халифа, черт возьми, в чем дело? Я хочу знать, что происходит!
   Халифа не сводил глаз с тетради, он не спал тридцать шесть часов и чувствовал себя совершенно разбитым. И в то же время – словно в его теле обитали два разных человека – на удивление энергичным. Его сын – он отплатит тем, кто погубил его сына.
   – Я подам вам рапорт.
   – Не сомневайся, подашь! – Кулак Хассани врезался в стол, и по кабинету от удара прокатилось эхо. – А пока расскажи мне с глазу на глаз, в чем дело? Почему по ночам мне на домашний телефон названивают евреи?
   – Это связано с отравлением колодцев, сэр.
   – Что?
   – Я вам об этом докладывал. В Аравийской пустыне.
   – Господи, опять эти коптские лужи! Я считал, что мы договорились повременить с этим делом.
   – У горы Эль-Шалул есть золотой рудник, сэр. Древний…
   – Начинается! – завопил Хассани. – Древний! Ты будешь смеяться, но я так и знал, что услышу это слово. Разве же ты способен работать над чем-нибудь, что важно?
   Халифа едва сдержался, чтобы не поправить начальника. Если шеф приходил в такое состояние духа, не стоило умничать и дерзить. Детектив спокойно и обстоятельно объяснил ситуацию: Ривка Клейнберг, корпорация «Баррен», «Зосер», шахта, захоронение токсичных отходов. При этом меньше касался израильских дел, напирая на египетскую сторону вопроса. Надо было сначала поговорить с Бен-Роем, выяснить, как у него обстоят дела с уликами, систематизировать мысли, но Хассани его перехватил, и деваться было некуда. Может, и к лучшему. Чем быстрее он введет шефа в курс дела, тем скорее они предпримут шаги против преступников.
   Хассани слушал с каменным лицом, крепко сжав лежавшие на столе кулаки, и очень напоминал статую фараона. Когда Халифа закончил, он поднялся, подошел к окну и посмотрел на расположенную в десяти метрах стену здания министерства внутренних дел. Прошла почти минута, прежде чем он повернулся к подчиненному.
   – Ты все это к чему?
   – Простите, не понял, – удивился Халифа.
   – Ты все это к чему? – повторил шеф Хассани тоном, словно ему рассказали забавный анекдот. Не такой реакции ждал от него детектив.
   – К тому, что американская транснациональная компания при участии и в сговоре с одним из наших крупнейших транспортных предприятий осуществляет на территории Египта незаконное захоронение токсичных отходов. Эти отходы проникают в систему водоснабжения и наносят вред окружающей среде.
   Халифа старался говорить так, чтобы его голос не звучал назидательно. И снова реакция оказалась не той, какую он ожидал или на какую надеялся. Шеф демонстративно пожал плечами и вскинул руки, словно говоря: «Какое мне до всего этого дело?» Халифа почувствовал, что начинает терять терпение.
   – Сэр, это грандиозный криминальный скандал. Речь идет о тысячах, может быть, даже о десятках тысяч бочек с ядовитыми отходами. Я спускался в шахту и сам все видел.
   Он поежился от вспышки воспоминаний о своих приключениях в лабиринте: о темноте, клаустрофобии, сводящем с ума запахе чеснока. Теперь он понимал, что чесноком воняла мышьячная зараза.
   – Эти люди нарушили закон. – Он тряхнул головой, прогоняя память о происшедшем. – Улики имеются, можно начинать…
   Хассани поднял палец, призывая к молчанию. Суровый грозный палец взвился над Халифой, словно дубина.
   – Позволь, малыш, привести тебе несколько неоспоримых фактов. – Казалось, что слетающие с его губ слова вибрируют от сдерживаемого гнева. – Мы работаем в полиции Луксора. Подчеркиваю – Луксора. Это и есть наша земля, где нам положено раскрывать преступления. Убийство еврейки в Иерусалиме нас совершенно не касается, не говоря уже о том, что смерть каждого сиониста – повод порадоваться. Заброшенная шахта, находящаяся черт знает где, чем бы она ни была набита, тоже не наша забота. Отравленные колодцы на краю нашей территории могут представлять определенный интерес, и, как я уже сказал, мы задумаемся над этим делом, когда разделаемся с открытием музея. Что же до шлюх в Розетте, рудников в Румынии и прочих небылиц и муры, это не наше, запомни, совершенно не наше дело.
   – Ушам своим не верю, – пробормотал Халифа, почти слово в слово повторив то, что за семьсот километров от него в Иерусалиме говорил Бен-Рой. – Сэр, я просто не могу позволить…
   Хассани взорвался:
   – Чего не можешь позволить? Чтобы я втолковывал тебе принципы работы египетской полиции?
   – Чтобы «Баррен» и «Зосер»…
   – Одна из которых американская в своей основе корпорация, и над ней у нас ни хрена нет власти, вторая – влиятельная, с огромными связями египетская компания…
   – Которая помогла захоронить сто тысяч бочек с отравленным порошком…
   – Минуту назад бочек было всего тысяча.
   – Сто, тысяча, сто тысяч – какая разница? «Зосер» нарушила закон.
   – Да хоть бы они отломали нос у сфинкса – мне наплевать! – Хассани грохнул кулаком по окну, и весь кабинет затрясся от удара. – Ни одна из этих компаний не совершила преступления на нашей земле, Халифа. А раз нет преступления, нам нет причин вмешиваться. В следующий раз ты, не дай Бог, потребуешь, чтобы мы завели дело, потому что у какого-то парня в Австралии стянули велик!
   Халифа, пытаясь сдержать гнев, тоже изо всех сил сжал кулаки.
   – Следовательно, вы собираетесь закрыть на все глаза?
   – Я ни на что не закрываю глаза. Просто это не наше дело. Ты меня понял? Раз не наша земля, значит, не наше дело.
   – В таком случае мне придется выйти за пределы нашей земли. Я обращусь через вашу голову к начальнику всей полиции.
   Халифа напрягся, ожидая очередного взрыва эмоций, но Хассани только расхохотался.
   – Милости прошу. Будь все проклято, я пойду даже дальше и дам тебе номер его личного телефона. И вообще – бери выше: обращайся прямо к министру внутренних дел. Тому самому министру, чей брат возглавляет компанию «Зосер». К министру, который завтра будет радушно приветствовать в Долине царей главу корпорации «Баррен» – компании, которая вливает в местную экономику десятки миллионов долларов. Только потом не жалуйся, если тебя вышибут из полиции, а твою семью из новой квартиры.
   Халифа больше не мог держать себя в руках и вскочил со стула.
   – Это угроза? – И снова его крик прозвучал отголоском спора между Бен-Роем и Леей Шалев. – Вы мне угрожаете?
   Хассани сделал к нему два шага – плечи напряжены, руки согнуты в локтях, как у боксера, готового атаковать соперника. Мужчины стояли друг против друга, и вдруг у начальника Халифы пропал боевой пыл. Он опустил руки и грузно вернулся к столу.
   – Нет, я тебе не угрожаю, – проговорил он, опускаясь в кресло. – Хочу напомнить, как обстоят дела в нашей стране. Была у нас революция или не было, люди, которых не положено трогать, остались. Если израильское правительство решит направить нам официальную просьбу о сотрудничестве, возможно, какие-то колесики закрутятся. Хотя, учитывая, как мы относимся к израильтянам, и это вряд ли подействует, если только их не поддержат американцы. Попробуй переговори со своим приятелем-яхудом[71]. И если нам спустят приказ провести расследование, мы его проведем. В противном случае я и пальцем не пошевелю. И ты не пошевелишь, если понимаешь, что для тебя лучше. А теперь, с твоего позволения, мне надо заниматься делами. Поэтому, будь добр, закрой дверь с той стороны.
   Хассани взял телефонную трубку и повернулся спиной к Халифе. Несколько мгновений детектив оставался на месте, превозмогая желание броситься вперед, молотить кулаками по широченным бычьим плечам начальника полиции и кричать: «Они убили моего сына! Они убили моего сына!» Но он понимал, что это ничего не даст. Пересилил себя и, не забыв от души хлопнуть дверью, вышел из кабинета. Если Хассани хочет официальный запрос от израильтян, он его получит! Бен-Рой сообразит, как поступить. Он не только хороший детектив – чертовски хороший детектив, – он еще верный друг. Вдвоем они справятся, и правосудие свершится. Они – команда «А», как в прежние времена.
   Перепрыгивая через две ступени, Халифа сбежал вниз к себе в кабинет.

   Иерусалим
   Самым пугающим Бен-Рою показалось не то, что его пытались официально подкупить, чтобы он закрыл дело об убийстве, а то, что, возвращаясь к себе в кабинет в Кишле, он серьезно раздумывал над этим предложением.
   Надо было сразу выбросить все из головы. Предложение противоречило всем его моральным устоям, тому, за что он стоял, сражаясь против зла. Пусть он не всегда играл по правилам – не стеснялся пускать в ход кулаки, вольно интерпретировал, что позволено сотруднику правоохранительных органов, а что – нет. Но умел отличить хорошее от дурного и если иногда перегибал палку – как прошлой ночью с Геннадием Кременко, – то знал предел. Понимал, где проходит грань между хорошими и плохими парнями. И несмотря на все свои изъяны, всегда находился на стороне хороших парней, не переступая черту. Всегда бился за то, чтобы восторжествовало правосудие.
   И вот ему предлагают взять резинку и стереть черту. Сделать вид, что ее не существует. Отвернуться от всего, во что он верил.
   Следовало сразу послать всех подальше. И передать материал Натану Тирату, чтобы он появился на первой странице «Гаарец».
   И тем не менее…
   Добравшись до следственного отдела, Бен-Рой направился к себе в кабинет. Там никого не оказалось, и в помещении было непривычно тихо и спокойно. Бен-Рой заварил кофе, выключил мобильник и уселся в кресло.
   Он не испугался – дело было не в этом. Он считал себя крутым – человеком, способным за себя постоять, который не струсит ни перед корпорацией «Баррен», ни перед политиками.
   Но и идиотом он не был. «Баррен» уже нанесла удар – серьезный удар. Выступив против корпорации, можно нажить неприятности. Если не себе, то повредить Саре и ребенку. Корпорация уже убила человека, может быть, нескольких. «Стоит тебе только высунуться, и на тебя накинутся, словно стая шакалов на труп». Дело не только в нем. Приходится учитывать множество факторов.
   Он сделал глоток из кружки и похлопал ладонью по лежавшему в кармане брюк сотовому телефону.
   Допустим, он предаст дело гласности, но чего этим добьется? Погубит свою карьеру и подвергнет опасности себя и близких людей. «Баррен» привлекут за загрязнение окружающей среды, это ясно, но между корпорацией и убийством Ривки Клейнберг нет прямой связи, только косвенные улики. Располагая опытными адвокатами, «Баррен» наплюет на косвенные улики – они для нее уликами не считаются. Не исключено, что им удастся повести дело так, чтобы и загрязнение окружающей среды повесить на кого-нибудь еще или иным способом увильнуть от ответственности. В лучшем случае удастся добиться штрафа и удара по репутации. Может быть, «Баррен» потеряет египетский газовый контракт. Обидно, но не катастрофа, во всяком случае, для такой большой корпорации, как эта. Что же до самого Бен-Роя, его положение на весах было незавидным – чаши склонялись отнюдь не в его пользу. Наоборот, все складывалась против него.
   «Нам мат, ты можешь попытаться спасти хоть что-нибудь».
   Бен-Рой подул на кофе, сделал еще глоток и рассеянно посмотрел на висевшую на противоположной стене карту.
   Предложение было заманчивым. Подкуп, отступное, как ни назови. Чертовски заманчивым, если смириться с его моральной подоплекой. Изменение образа жизни, вдвое большая зарплата, низкая плата за жилье, ранняя пенсия. И поскольку школьный проект, в котором участвует Сара, не жилец, ее больше ничто не привязывает к Иерусалиму и они могли бы переехать на север, в Кирьят-Ата, где находится академия, поселиться у моря и начать все сначала. Пусть у их ребенка – или их детей – жизнь будет лучше, чем в калечащей скороварке Святого города. Они бы оказались ближе к родственникам: его родные жили в Хадере на равнине Шарон, родные Сары – неподалеку, в Галилее. Чем больше Бен-Рой думал об этом, тем привлекательнее ему казалась такая перспектива.
   Вот только бы избавиться от уколов совести. Смириться с тем, что он позволит убийце сорваться с крючка.
   Но еще вопрос, сорвется ли убийца? Положить дело на полку не означает закрыть навсегда. Как сказала Лея Шалев, обстоятельства меняются, и влияние корпорации «Баррен» может ослабеть. Так что речь идет скорее об отсрочке свершения правосудия, а не о его отмене. Если продолжить аналогию с рыбалкой, можно вытащить рыбу, как только она клюнет, а можно дать поплавать на леске, прежде чем выдернуть на берег. В итоге результат один – форель на ужин. Вопрос лишь во времени.
   Или он заговаривает себе зубы и пытается подсластить пилюлю, а сам подумывает, не сыграть ли ему роль Фауста: не продать ли душу дьяволу?
   Бен-Рой не знал, понятия не имел. Он прокрутил все с самого начала, учел каждый аспект и все взвесил. А в его голове тем временем не умолкая звучал голос Сары. Когда они разъезжались, она сказала: «Чем-то приходится жертвовать, Арие». Никогда ее слова не казались такими верными, как сейчас. Ему предстояло пожертвовать чем-то очень важным – расстаться с частицей себя. Дилемма последних четырех лет свелась к простому бинарному уравнению: он выбирает либо тех, кого любит, либо то, что требует совесть. Черное или белое. Орел или решка. И никаких нюансов. Монета падает либо так, либо эдак.
   Однако он никак не мог решиться – его тянуло в разные стороны, разрывало на части. До тех пор, пока, как будто устав от его метаний, не взяла инициативу его рука. Словно по собственной воле, рука достала и включила мобильник. Ему пришли сообщения, но он не стал активировать голосовую почту, а набрал номер. Трубка прижата к уху. Автоответчик. Голос Сары. Удивление на лице Бен-Роя, словно он не сам взял телефон, а кто-то вложил ему трубку в руку.
   – Сара… – начал он после того, как, пикнув, включилась запись. – Привет… это я. Хотел извиниться за вчерашний вечер… мм…
   Он что-то бормотал, просил прощения, говорил, как ему понравился ужин и какая она красивая. И вдруг в его голове что-то соскочило, и его прорвало:
   – Слушай, Сара, мне надо с тобой поговорить. Не по телефону – лично. Кое-что обсудить. Мне предлагают работу. Очень хорошую. В Хайфе. Я больше не буду на передовой, и мы могли бы начать все сначала. Втроем. Думаю, что приму предложение. Я хочу быть с тобой, Сара. Больше всего на свете. С тобой и с Бубу. Настоящая семья. Все остальное не имеет значения. Можно, я к тебе загляну? – Бен-Рой помедлил и, добавив: – Я тебя очень люблю, – разъединился.
   Он поступил правильно. Теперь он это понял. Какая-то его часть будет вечно страдать, но такова расплата. Гори все огнем! Сара и его ребенок – единственное, что имеет значение. С чувством вины придется смириться. А «Баррен», надо надеяться, когда-нибудь поплатится. Просто не сегодня. Как сказала Лея Шалев, они люди подневольные и подчиняются приказам. В конечном счете он повинуется тому, что ему велят.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 [46] 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация