А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Лабиринт Осириса" (страница 44)

   – «Они отвезли меня в какой-то дом, – перевел он, когда Воски заговорила. – А затем в другие дома. Там были еще девушки. Нас заставляли…» Думаю, мы можем представить без слов, что их заставляли делать.
   Петросян встретился с полицейским взглядом, и тот кивнул, соглашаясь, что девушке нет надобности вдаваться в детали того, через что ей пришлось пройти.
   – Тебе известно, где ты находилась?
   – «Меня перевозили с места на место, – перевел Петросян. – Точно знаю, что была в Турции. Слышала голоса за окном. Поняла по выговору. Потом меня продали другим людям, и те посадили на судно с… – Петросян запнулся и что-то уточнил у девушки. – С туристами, – закончил он. – С молодежью из разных стран. Немцами. Может быть, англичанами, я не уверена. Потом была опять Турция. Большой город. Я сидела в темном подвале».
   Армянка слегка повысила голос, словно рассказ принес ей облегчение. Но интонации лишились эмоций, стали бесстрастными, будто она вспоминала о ком-то другом. Бен-Рой не забыл, что говорила ему Хиллель: «Девушки постоянно берут себе другие имена. Это помогает им отгородиться от того, чем их заставляют заниматься. Представить, что это делает кто-нибудь другой, а не они».
   – «Мне кажется, что в городе я провела почти год, – продолжал переводить Петросян. – Потом нескольких из нас снова посадили на корабль. И какие-то арабы перевели через пустыню. Так я оказалась в Израиле. В квартире мы жили втроем или вчетвером, и за нами постоянно следили».
   Бен-Рой поднял руку, призывая Воски прерваться. История обгоняла его мысли. Его мозг уцепился за то, что случилось с девушкой раньше.
   – Отмотаем немного назад, – предложил он. – Ты сказала, что была в Турции, в городе…
   Воски кивнула.
   – А затем тебя посадили на корабль.
   Новый кивок.
   – И привезли в какой-то порт?
   Девушка нахмурилась и повернулась к архиепископу. Тот выслушал ее и перевел:
   – «Да, в порт, только не в большой – маленький. Там была единственная пристань. С кранами».
   Детектив стал машинально постукивать ногой по полу.
   – Ты рассказывала Ривке Клейнберг об этом месте? Об этой пристани?
   Армянка кивнула.
   – Этот порт находится в городе, который называется Розетта?
   Она неуверенно пожала плечами.
   – Египет? Этот порт в Египте?
   Снова неопределенное пожатие плечами.
   – «Я никогда не знала, где мы находимся. Нам приказывали смотреть под ноги, поэтому мы не видели то, что нас окружало».
   – Из порта вас повели через пустыню в Израиль?
   Девушка покачала головой.
   – «Сначала посадили в фургон. – Голос Петросяна вторил ее голосу. – Везли, пока не стемнело. Заперли в доме с арабами. И эти арабы…»
   По тому, как ее пальцы стиснули распятие, стало ясно, как поступили с пленницами обитатели дома. Бен-Рой махнул рукой, давая понять, что на этом не нужно останавливаться.
   – «Следующим вечером нас погрузили в джипы. А потом пришлось идти пешком. Примерно пять часов. Было холодно. Одна девушка попыталась бежать, и ее застрелили. Потом за нами пришли другие машины. Так мы оказались в Израиле».
   Нога Бен-Роя постукивала по полу со все ускоряющимся ритмом, а мозг в это время отматывал события назад. Воски провели в Израиль через границу. Место перехода где-то на Синае. Туда ее доставили из порта или с пристани. Должно быть, из Розетты. Куда Ривка Клейнберг собиралась в тот вечер, когда ее убили. В Розетту Воски привезли на судне. Бен-Рой наблюдал, как отдельные фрагменты складываются в целостную картину, хотя пока не мог установить ее связи с двумя главными элементами расследования: корпорацией «Баррен» и лабиринтом. «Не торопись, – приказал он себе. – Не иди напролом».
   – Ты знаешь, кто тебя сюда переправил?
   Воски не знала. Мужчины – это все, что она могла сказать. Грубые мужчины.
   – Геннадий Кременко? Ты слышала о таком?
   – Нет.
   Детектив повторил вопрос и получил такой же ответ. И еще одно «нет», когда упомянул название грузовой компании «Зосер». Он что-то нащупал. Чувствовал, что к чему-то подобрался. Но никак не мог ухватить.
   – Можешь рассказать подробнее о судне, на котором вы плыли? – Он попробовал зайти с другого конца. – О том, которое привезло вас из Турции.
   Армянка прикусила губу, пальцы сжимали и разжимали серебряный крестик. Прошла почти минута, прежде чем к ней вернулся голос. По тому, как нахмурился архиепископ, Бен-Рой понял, что он потрясен тем, что услышал. Потрясен больше, чем всем до этого.
   – Боже, прости и помилуй, – прошептал он и повернулся к полицейскому. – Их закрыли в контейнере. Морском транспортном контейнере. Тринадцать девушек, на четыре дня. В стене имелась решетка, чтобы обеспечить доступ воздуха. Матрасы, одеяла и ведро в качестве туалета – вот и все удобства. Ночью некоторых из них уводили в каюты к морякам…
   Девушка всхлипнула. Петросян выпустил ее руку и, утешая, обнял за плечи. Перехватив взгляд Бен-Роя, он поднял брови, без слов спрашивая, так ли необходимо затрагивать эту тему. Детектив с извиняющимся видом чуть заметно кивнул. В истории Воски, запрятанная, как иголка в стоге сена, таилась требующаяся ему информация. Тот самый недостающий кусочек головоломки, без которого не складывалась общая картина. Чтобы отыскать его, надо было переворошить весь стог. И Бен-Рой готов был это сделать, даже если бы пришлось погрузить девушку в кошмар воспоминаний о плене.
   – Расскажи мне о самом судне. – Он решил помочь ей, сузив предмет обсуждения. – Какое оно: большое, маленькое?
   После недолгого колебания девушка развела руки. Большое.
   – Пассажирское? Рыболовное? Грузовое?
   Она думала, что рыболовное. Или грузовое. У нее не было возможности его рассмотреть. Только ту часть, куда их привели, сам контейнер и каюту, где ее насиловали.
   – Кто в команде? Египтяне? Арабы? Темнокожие?
   Среди тех, кто приносил им еду и был с ней в каюте, таких не было. Только белые. Она решила, что русские. Грубые. Очень грубые.
   В монотонной речи девушки стали прорываться всплески душивших ее чувств. Жесты тоже свидетельствовали о сильной душевной боли: пальцы крепче сжали распятие, ладонь, словно отгораживаясь от опасности, прижата к животу. Если бы существовала другая возможность получить информацию, Бен-Рой с радостью бы оставил несчастную в покое. Но другой возможности не было. Девочка что-то знала. И он должен был понять, что именно. Теперь же. Этой ночью. Ему снова пришла в голову мысль, что он не намного лучше тех типов, которые ею пользовались. Но он тут же отбросил ее и усилил нажим.
   – А те, кто сажал тебя на судно в Турции? Что ты можешь сказать о них?
   Она могла сказать лишь то, что они были турками. Ее привели на корабль, сдали команде и запихнули в контейнер. Там уже сидели восемь девушек. А еще четырех затолкали позже. Вот все, что она помнила.
   – А когда сходили с судна? На той пристани? Что произошло там?
   Девушка с трудом переводила дыхание.
   – Что случилось на пристани, Воски?
   Армянка отвечала сквозь слезы, прижимая подбородок к груди, словно хотела спрятаться. Петросян неохотно переводил. По его виду было ясно, что он не позволит долго продолжать допрос.
   – «Нас построили. Заставили снять одежду и все остальное, и мы стояли голые. Велели положить руки на голову…» Детектив, я должен вас предупредить…
   – Просто переводите, что она говорит, – оборвал его Бен-Рой.
   Старик прижал девушку к себе и шептал ей слова утешения.
   – «Там стояла машина. Большая машина, черная. В ней сидел мужчина. На заднем сиденье. Что-то говорил. Отдавал приказания. Я не понимала. Затем позволили одеться. Посадили в три микроавтобуса. И везли всю ночь. В тот дом…»
   – Этот человек в машине, – требовательно перебил ее Бен-Рой. – Расскажи мне о нем. Как он выглядел?
   Воски плакала, раскачиваясь взад и вперед. Детектив повторил вопрос. Он ненавидел себя за то, что ему приходится мучить девушку, но чувствовал, что подбирается к самому главному.
   – «Я его не рассмотрела. – Петросян переводил то, что Воски говорила между всхлипываниями. – Там было темно. Свет направили на нас. Он находился в середине сиденья, далеко от окна».
   – Но что-то ты все-таки видела?
   Она покачала головой.
   – Ну хоть что-нибудь!
   – Я ничего не видеть! – выкрикнула Воски на ломаном, с сильным акцентом, иврите. – Он сидеть не в окно. Я не видеть.
   – На каком он говорил языке?
   – Не знать, я ничего не знать.
   Петросян протестующе поднял руку, требуя, чтобы детектив прекратил допрос. Бен-Рой не обратил на него внимания.
   – Думай, Воски. Пожалуйста, подумай. Должно же что-нибудь сохраниться в твоей памяти.
   – Нет! Пожалуйста! Я говорить правда!
   – Детектив, это выходит за всякие рамки…
   – Думай, Воски! Мужчина в машине, как он выглядел?
   – Детектив!
   – Я не видеть лицо, – выкрикнула девушка. – Говорить вам, видеть только рука. Когда он бросить сигарета из окно. Один секунд, только рука с… с…
   Она нервно ломала пальцы, пытаясь подобрать нужное слово.
   – С чем? С чем, Воски?
   Девушка сжимала и разжимала кулаки, затем обернулась, дико посмотрела на Петросяна и что-то бросила по-армянски.
   – Что? – У Бен-Роя сверкали глаза. – Рука с чем? Что она сказала?
   – С татуировкой, – перевел архиепископ. – У того человека на руке татуировка. Это все, что я могу вам позволить. Я ведь вас специально просил…
   Но Бен-Рой его не слышал. Мысли унеслись туда, где он был четыре дня назад. Тюрьма. Камера. Золотые цацки, лицо с двойным подбородком, человек, которого называют «хаменахель», учитель. И у него на руке татуировка зеленой и красной краской…
   Он сдвинулся на самый кончик кресла, сердце учащенно билось, все тело натянуто как тетива лука.
   – Татуировка, Воски… Это было изображение… – Бен-Рой повел в воздухе рукой, изображая контуры женской фигуры.
   Девушка дрожала, но прошло мгновение, и она сумела кивнуть.
   – Женщина, лежащая в такой позе. – Бен-Рой развел руки, изображая раздвинутые женские ноги.
   Снова кивок.
   Геннадий Кременко со всеми потрохами.
   – Спасибо, Воски, это все, что мне требовалось узнать. Я больше не буду тебя мучить.
   Девушка прижалась к Петросяну, ее трясло. Бен-Рой подумал, не подойти ли к ней, не положить ли руку на плечо и не сказать ли, как ему горько, что пришлось подвергнуть ее такому испытанию. Но почувствовал, что от этого будет мало пользы. Меньше всего в этот момент несчастной требовалось выслушивать сбивчивые извинения паршивого копа-еврея. Он встал, проверил мобильник – от Халифы так ничего и не было – и направился к двери. Начал отодвигать засовы и повернулся с порога.
   – Думаю, вам лучше остаться здесь с ней. В участке я доложу, что вы вышли, и все улажу. Вернетесь, когда посчитаете нужным.
   Старик внимательно на него посмотрел, но понять выражение его лица было трудно. Покровительственное, может быть, даже отеческое. Но никак не сердитое, что удивило Бен-Роя, учитывая, как далеко он зашел за пределы дозволенного. Их глаза на мгновение встретились. Кивнув на прощание, отчасти в знак благодарности, отчасти прося прощения, Бен-Рой отодвинул последний засов и открыл дверь. Но вдруг ему в голову пришла новая мысль.
   – Последний вопрос, Воски, – сказал он. – Картинка, которую вы рисовали с Ривкой Клейнберг. Та женщина со светлыми волосами – кто она? Кто-нибудь из тех, кого переправляли вместе с тобой в Израиль?
   Девушка подняла глаза и несколько мгновений молчала. Затем что-то сказала по-армянски Петросяну, и тот перевел полицейскому:
   – Это не живой человек. Рисунок. На борту корабля, на котором она плыла. Изображение русалки.
   – Ах вот как… – протянул Бен-Рой и повернулся к двери. Голос архиепископа его остановил.
   – Вам тоже последний вопрос, детектив. Теперь вы знаете, где находится девушка. Знаете, в каком она положении. Могу я узнать, что вы собираетесь делать?
   – Прямо сейчас отправлюсь в Тель-Авив поговорить с неким Геннадием Кременко.
   – Вы понимаете, о чем я. О Воски.
   Бен-Рой выдержал взгляд старика и пожал плечами.
   – Мне кажется, вы ошибаетесь, я не знаю никого по имени Воски.
   Он подмигнул и вышел из дома.

   Лабиринт
   Где-то плакал ребенок. Халифа ясно слышал его голос. В руднике, кроме него, потерялся маленький человечек. Это не было игрой воображения. Или вызванной темнотой иллюзией. Ребенок попал в беду.
   – Стой на месте! – крикнул он хриплым от жажды и усталости голосом. – Никуда не двигайся, я тебя найду. Не бойся, мы выберемся отсюда.
   Детектив слепо шел, нащупывая путь между каменных стен, стараясь двигаться на звук, чтобы найти ребенка. Но звук перемещался. Иногда он слышал его впереди, иногда сзади, иногда далеко, иногда мучительно близко.
   – Замри! Если ты будешь переходить с места на место, мы потеряем друг друга. Стой спокойно, и я тебя отыщу!
   Теперь звук шел из правого тоннеля. Леденящие душу, пронзительные рыдания. Трудно было судить, кто плакал: мальчик или девочка. Ребенок – это все, что он знал. Потерявшийся малыш. Его надо обязательно найти. Ведь если страшно ему, каково ребенку? Бедная кроха! Бедная беззащитная кроха!
   – Я иду! Не бойся! Я иду!
   Халифа добрел до конца коридора, спустился на несколько ступеней и оказался в помещении с низким потолком. Летучие мыши верещали и задевали его по лицу, какие-то твари сновали по полу, цепляясь за ботинки и край брюк. Он отмахивался руками, бил ногами и пробирался сквозь темноту. Наткнулся на стену, ощупывая, пошел вдоль нее и обнаружил вход еще в один тоннель. По ощущениям, большой. Ребенок плакал где-то там.
   – Не сходи с места! Я иду! Все будет хорошо! Я иду!
   Халифа направился вдоль коридора. Рыдания были ясно слышны в темноте впереди, но стали затихать.
   – Пожалуйста, – умолял он, – стой на месте. Если ты будешь бегать, я никогда тебя не найду!
   Халифа прибавил шаг, отчаянное желание помочь малышу пересилило страх, что он может на что-то наскочить или обо что-то удариться. Тоннель оказался широким и высоким, с гладким, словно выровненным цементом, полом. Он пошел еще быстрее, затем безрассудно перешел на бег и устремился в пустоту, позабыв обо всем, кроме одного: надо догнать девочку или мальчика, пока голос ребенка навсегда не затих под землей. Он припустил вовсю, ноги ожили от прилива бешеной энергии решающего броска в погоне за затухающим вдали голосом. Догнать, догнать…
   Нога за что-то зацепилась. Халифа споткнулся и замолотил руками, словно барахтаясь в воде. Ему почти удалось сохранить равновесие, но он все-таки не удержался и рухнул лицом вниз. (По полу были рассыпаны то ли камешки, то ли булыжники.) Еще несколько мгновений крики ребенка раздавались вдали, затем смолкли.
   Наступила тишина.
   Халифа, напрягая слух, немного полежал, его голова и руки свешивались с края ступени. Плача он больше не слышал. И вообще никаких звуков, кроме собственного, что-то напоминающего хриплого дыхания. Может, он все-таки бредит? Сходит с ума?
   – Боже, помоги мне, – простонал он.
   Поднялся на колени и пошарил рукой, пытаясь найти следующую ступень и представить, что перед ним. Ступени он не нашел – рука провалилась в пустоту. Халифа подвинулся вперед и пошарил глубже. Снова пустота. Он отполз назад и проверил всю ширину тоннеля от стены до стены. Везде одно и то же: пол кончился, коридор обрывался в отверстие шахты. Он поискал на полу и нашел один из камней, на которые упал (круглый, тяжелый, наверное, от каменного молотка). Размахнулся и бросил в провал. Прошло немало времени, прежде чем из глубины до него донесся звук глухого удара – камень достиг дна. Он летел так долго, что Халифа начал сомневаться, что у провала вообще есть дно. Детектив поежился, представив, насколько был близок к смерти. По спине прошел холодок: уж не демон ли голосом ребенка пытался заманить его в эту дыру?
   – Господи, помоги мне, – повторил он.
   И бросил второй камень в провал. Третий кинул вперед, рассчитывая определить, насколько широка пропасть. Раздался удар – камень угодил во что-то твердое, вероятно, в противоположную стену шахты. И через некоторое время ему ответило эхо снизу – камень долетел до дна. Четвертый камень он пустил с большей силой, и, судя по звуку, он заскакал по полу. Еще один камень, и тот же результат. Тоннель продолжался по другую сторону провала. Широкий коридор с дырой посередине…
   Внезапно Халифа почувствовал, что в голове проясняется, сердце забилось чаще. Может, сюда его привел не демон, а ангел?
   Он набрал небольшую кучку камней и один за другим со всей силы швырял в продолжение тоннеля за отверстием в шахту. Пум, пум, пум…
   Блям. Звук другой – металлический.
   Там что-то было. Как он и надеялся.
   Он запустил еще три камня, и все три ударились о железо. Такой звук не производит камень, если падает на камень. Так отзывается, гудит, вибрирует металл. Например…
   Рельсы или направляющие.
   И если в этом руднике проложен не один маршрут направляющих – что маловероятно, – он вышел к главной галерее.
   В горле зародился похожий на лай радостный смех, но, едва сорвавшись с губ, замер.
   Вышел-то он вышел, да не совсем. Между ним и свободой зияла дыра. Глубочайшая дыра. Он мельком видел ее, когда спускался вниз по главной галерее. В эту дыру Самюэл Пинскер опускал семиметровую веревку с грузилом, и она не достала до дна.
   Халифа зажал голову руками, закрыл глаза и попытался представить тетрадку англичанина. Что в ней сказано об этом провале? Находится в боковой галерее, отходящей от главной примерно на середине ее длины. Квадратное отверстие занимает весь проход, как некоторые колодезные шахты в Долине царей. Пинскер делал замеры, но Халифа, как ни старался, не мог вспомнить самого существенного: длину отверстия от края до края. Сколько ни рылся в памяти, цифры не находились. Он открыл глаза – хотя какой здесь от них прок? – и принялся снова бросать камни, пытаясь определить по звуку падения, как далеко от него противоположная сторона колодца. Получалось, что-то между тремя и пятью метрами. Предел погрешности слишком велик. Три метра он еще мог попытаться перепрыгнуть. Но пять ему никак не одолеть. Погрешность служила границей между жизнью и смертью.
   Халифа повернулся и поплелся назад, решив проверить, нет ли рядом боковых коридоров, по которым можно обойти шахту. Таких не оказалось. Вернулся в помещение с летучими мышами, миновал его, поднялся по лестнице и шел все дальше по тоннелю, удаляясь от галереи. Обнаружил развилку, где пришлось делать выбор, куда идти: налево, направо или прямо. Он повернул направо, но через двадцать метров ему встретилась новая развилка. Халифа развернулся и пошел назад. Он не хотел рисковать снова потеряться в лабиринте. Ему предложен путь к спасению, и он собирался им воспользоваться.
   Детектив понимал, что лабиринт другого шанса не даст.
   У шахты он еще покидал камни, стараясь представить эхограмму своего будущего прыжка. Пошел по тоннелю назад, нащупывая все, что валялось на полу, расчищая дорогу.
   Если и была хоть какая-то надежда на удачу, требовался длинный разбег и чтобы ему ничто не мешало.

   Тель-Авив
   К тюрьме «Абу-Кабир» Бен-Рой подъехал уже после четырех утра. У ворот его встретил знакомый надзиратель Адам Хебер.
   – Все под твою ответственность, Арие, – сказал он, когда они шли к корпусу камер. – Договорились? Я понятия не имею, что ты собираешься там делать.
   – Исключительно под мою, – кивнул Бен-Рой.
   Они вошли в здание. В корпусе не раздавалось ни звука. Хебер провел детектива к лестнице, и они по двум пролетам поднялись на последний этаж. В середине коридора надзиратель остановился перед металлической дверью и, достав связку ключей, осторожно сунул один из них в скважину и тихо открыл замок.
   – Сколько тебе потребуется времени?
   – Двадцать минут. Скажем, тридцать, чтобы уж наверняка.
   – Смотри, не шуми. И помни: я не при делах. Хорошо?
   – Хорошо.
   Надзиратель отступил в сторону и пропустил Бен-Роя в дверь.
   – Задай ему и от меня. От нас всех.
   Дверь закрылась, щелкнул замок. Шаги Хебера стихли в коридоре.
   Бен-Рой оглядел камеру. Стол, стул, умывальник, туалет и откидная кровать – вот и вся обстановка. На кровати, защитив глаза атласной маской от светящего на улице прожектора, спал человек. Геннадий Кременко. Он громко храпел. Двигаясь осторожно, чтобы его не разбудить, детектив подошел к изголовью. Левая рука сутенера выскользнула из-под одеяла и свисала с постели так, что пальцы касались пола. Свет падал на то место, где была наколота татуировка. Бен-Рой смотрел на изображение и вспоминал Воски – через что ей пришлось пройти. Через что пришлось пройти всем жертвам Кременко. Затем он взял со стола графин с водой, вынул пробку и вылил содержимое на лицо спящего.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 [44] 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация