А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Лабиринт Осириса" (страница 43)

   То ли до этого, то ли после этого он слышал шум бегущей воды. Попытался определить, откуда он доносится, но источник скрыла пустота.
   Хотя, возможно, все это было только в его голове. Халифа больше не различал, что происходило на самом деле, а что – в его воображении. Как в самом жутком кошмаре, казались убедительными любые повороты событий. С той лишь разницей, что кошмары исчезают, когда люди просыпаются.
   Халифа подумал о семье: о Зенаб, Батах, Юсуфе. Как они перенесут его потерю? Так и не узнают, почему и куда он исчез? (Боже, только бы они не подумали, что он от них сбежал.) Вспомнил о других персонажах истории, завершившейся его смертью под землей: о Самюэле Пинскере, Бен-Рое, Иман эль-Бадри и Дигби Гирлинге.
   Но больше всего мыслей было о сыне Али. Его любимом мальчике, который, одинокий и беспомощный, барахтался в черных глубинах Нила.
   Вот и он барахтается во тьме, пытаясь выбраться из-под земли. Интересно, как повторяются события.
   Халифа продолжал идти, испытывая жажду, выбиваясь из сил, умоляя о помощи, призывая Всевышнего и всех, кто может его услышать, его спасти. До тех пор, пока у него не пропал голос. И тогда воцарилась полная тишина.

   Иерусалим
   – Я закругляюсь.
   – Хорошо.
   – Ты со мной?
   – Еще немного посижу.
   Джоэл Регев поднялся с дивана, пересек комнату и склонился над плечом Дова Зиски. Стол Дова был завален бумагами и фотографиями. На экране компьютера светилась страница, осененная звездой, мечом и оливковой ветвью – эмблемой сил обороны Израиля. Страница называлась «Военный набор 1972 года».
   – Прикольно.
   Зиски усмехнулся.
   – Все то же дело об убийстве в соборе?
   – Оно, какое же еще?
   – Есть успехи?
   – Не исключено.
   Регев немного постоял, стиснул плечо Зиски и пошел к двери.
   – Не заработайся, – бросил он с порога.
   Зиски не ответил. Он подался вперед и вглядывался в монитор. Страницу занимали четыре колонки имен с датами рождения. Зиски водил по ним курсором, пока не остановился на середине четвертой. Нахмурился, порылся в бумагах на столе и нашел фотографию: группа женщин в армейской рабочей форме сил обороны Израиля и широкополых шляпах. Дов перевернул фотографию и вслух прочитал надпись на обратной стороне: «Дорогой Ривке. Желаю счастья! Л.».
   Он перевел взгляд на экран, снова на фотографию, дважды перепроверил, чтобы окончательно убедиться, и улыбнулся.
   За окном послышался скрип покрышек и громкий автомобильный гудок.

   Источником скрипа и гудения стала «тойота-королла» Бен-Роя, заложившая крутой вираж, чтобы избежать столкновения с мотоциклистом, неожиданно, без всяких сигналов, выскочившим из боковой улицы. Бен-Рой машинально потянулся к выключателю сирены – первой реакцией было догнать парня и как следует отчитать. Но отвел руку. Громко выругался ему вслед и, еще раз нажав на клаксон, продолжал путь.
   Перевалило за полночь. Он пробродил почти два часа. Бесцельно таскался по Рехавии, погулял в парке, прошел мимо Музея Израиля, кнессета, через Ган-Сакер. Ему не позвонил ни Халифа, ни его приятель Дэнни Перлман. И наконец он повернул к дому, признав, что больше ничего не в силах предпринять и придется отложить дело до утра.
   Бен-Рой разделся и забрался в кровать. Двадцать минут лежал в темноте, глядя в полоток и сжимая в руке мобильный телефон. Внезапно в голову пришла мысль: кое-что еще можно попробовать. Шансов мало, но, насколько ему был известен расклад, ключом ко всем аспектам дела является девушка. Детектив снова натянул на себя одежду, сбежал к машине и понесся в Старый город.
   Удачно разминувшись с мотоциклистом, он через пятнадцать минут оставил «тойоту» на стоянке в Кишле и вскоре оказался перед тяжелыми деревянными воротами территории армянского храма. Там, где заварилась вся эта жуткая каша.
   Он стукнул в створку.
   Подождал. Отворилась вырезанная в воротах дверь. За ней стоял крупный мужчина в вязаном жакете и матерчатой кепке. Из уголка его губ свисала сигарета. Один из тех сторожей, которых Бен-Рой видел, когда приходил осматривать тело Клейнберг.
   – Храм закрыт, – проворчал он.
   Детектив показал значок.
   – Мне необходимо поговорить с архиепископом Петросяном.
   – Его преосвященство отошел ко сну. Уходите.
   Сторож начал закрывать дверь, но Бен-Рой ему помешал, ухватившись за створку рукой.
   – Мне нужно поговорить с архиепископом Петросяном, – повторил он. И, понимая, какую враждебность вызвал в армянской общине арест священнослужителя, добавил: – Пожалуйста, мне требуется помощь. Это срочно. Очень срочно.
   Сторож оглядел его с головы до ног, мусоля во рту сигарету и выпуская дым через ноздри. Затем поднял палец, давая понять, чтобы Бен-Рой подождал, и исчез. Прошла пара минут, в Старом городе, словно в покинутом жителями городе-призраке, стояла глубокая тишина. Дверь снова отворилась, и сторож пригласил детектива войти.
   – Его преосвященство вас примет.
   Дверь захлопнулась, щелкнул замок. Армянин проводил Бен-Роя через сводчатый проход в маленький мощеный двор перед собором Святого Иакова и показал на дверь справа.
   – Туда. Он наверху.
   Детектив поблагодарил и шагнул к дому. За порогом обнаружилась крутая каменная лестница, снабженная с одной стороны рельсами подъемника. Она привела его в длинный вестибюль на втором этаже. Пол был отделан плиткой, на потолке висела большая хрустальная люстра, стены украшали живописные полотна. Архиепископ Петросян в черном облачении стоял в дверном проеме. Бен-Рой подошел, слыша, как скрипят подошвы его кроссовок на отполированном полу.
   – Прошу прощения, что разбудил вас.
   Петросян, прерывая извинения, поднял руку.
   – Я старик. Мой сон краток. Прошу вас.
   Он отступил, приглашая Бен-Роя в небольшой кабинет. В отличие от всего, что детектив видел на территории армянского храма, это помещение было скромным, даже спартанским: никаких украшений, никакой вычурной мебели. Только стол, телефон, компьютерный терминал, пара кожаных кресел, полки с ящиками для хранения папок и фотографии в рамках. На одной из них Петросян пожимал руку папе Бенедикту. Архиепископ пригласил Бен-Роя сесть, а сам устроился за столом.
   – Мардик сказал, что дело не терпит отлагательства. – Он сложил руки перед собой, и в свете лампы блеснуло аметистовое кольцо, символ его сана. – Чем могу быть вам полезен?
   Он говорил мягким, ровным голосом. И даже если сердился на то, как с ним обошлись во время задержания в участке, ничем этого не показал. Бен-Рой стиснул ручку кресла и взял быка за рога. Никаких хождений вокруг да около.
   – Мне нужно найти девушку по имени Воски.
   На лице Петросяна появилась извиняющаяся улыбка.
   – Я же сказал вам вчера утром: я ее не знаю.
   – А я вам вчера утром сказал, что, по-моему, вы лжете.
   Старик склонил голову набок и развел руками. «Ну что на это ответить?» – говорила его поза. Бен-Рой подался вперед. Теперь он не допрашивал, он просил.
   – Мне необходимо с ней поговорить. – Он изо всех сил старался сохранить спокойствие. – Не представляю, что у вас на уме и почему вы лжете. Да, честно говоря, мне это неинтересно. Уверен в одном: вам известно, где она находится. Как известно все, что происходит в вашей общине. Скажите мне. От этого зависит жизнь человека. Хорошего человека.
   Петросян продолжал улыбаться, но в выражении его лица появилось что-то напряженное – словно ему приходилось делать над собой усилие, чтобы сохранить улыбку.
   – Эта девушка что-то рассказала Ривке Клейнберг, – настаивал детектив. – Они встречались, Клейнберг ее выслушала. Это была информация о золотом руднике и о корпорации «Баррен». Из-за этих сведений убили Ривку Клейнберг. И то же самое может случиться с моим другом, невинным человеком. Если уже не случилось, Господи, отведи беду! Мне необходимо знать, что происходит, это единственный шанс его спасти. Пожалуйста, помогите, скажите, где Воски.
   Петросян не ответил, ни в чем не признался. Но Бен-Рой почувствовал, что он борется с собой. Понял по тому, как дрогнули его веки, как он сжал большим и указательным пальцами кольцо с пурпурным аметистом. Бен-Рой привстал, оперся руками о стол и навис над архиепископом.
   – Речь теперь не о погибшей журналистке. Убийство совершилось, ее не вернуть. Речь о том, чтобы предотвратить новое преступление. Спасти человека. Мусульманина, египтянина, если вам безразлична судьба израильтян.
   В первый раз слова Бен-Роя вызвали реакцию архиепископа. Петросян мотнул головой и сердито пробормотал:
   – Жизнь есть жизнь, детектив. Все жизни одинаково ценны. Вероисповедание и национальность не имеют значения.
   Он колебался, Бен-Рой это чувствовал. Что бы он ни скрывал и почему бы он это ни скрывал, его позиция начинала давать трещины. От него ничего не удалось добиться на допросе, но призыв к его гуманности, кажется, подействовал.
   – Пожалуйста, помогите мне помочь моему другу, – дожимал Бен-Рой. – Скажите, где Воски. Позвольте с ней поговорить. Даю слово, вам это ничем не грозит.
   Петросян обдумал его слова, посмотрел на детектива, помолчал и сказал:
   – А если я причинил ей зло? Все равно это мне ничем не грозит?
   Вопрос застал Бен-Роя врасплох. Он колебался, теребя руками край стола.
   – Вы причинили ей вред?
   У архиепископа в глазах мелькнула искорка. Теперь он по выражению лица собеседника догадался, что тот сомневается, как поступить.
   – Вот видите, как все непросто, – проговорил он. – Помните, что я сказал во время нашего вчерашнего разговора? Совесть – коварный советчик. Вы уговариваете меня пойти против совести. Но когда я ставлю вас перед такой же дилеммой – поступиться законом ради информации, – вы теряете твердость. Задаю вопрос еще раз: вы даете гарантии, что в случае, если девушке причинили зло и это выяснится, вы не станете преследовать ни меня, ни моих коллег?
   Бен-Рой откинулся на спинку кресла. Секунду назад он считал, что овладел ситуацией. И вдруг понял, что его переиграли.
   – Я не могу дать вам гарантий, – ответил он.
   Петросян сверлил его взглядом. За окном зазвонил колокол. Старик помолчал, затем кивнул.
   – Рад это слышать. Как вам известно, мой опыт общения с израильской полицией не из приятных. Но вы, я чувствую, порядочный, честный человек. Прежде чем закончится ночь, эти качества подвергнутся испытанию. Но чтобы вас подбодрить, могу заверить, что девочке ничем не повредили.
   – Вы отведете меня к ней?
   – Вы, вероятно, забыли, что я под домашним арестом и мне не позволено покидать территорию храма.
   – Я за вас поручусь.
   Архиепископ немного подумал, поднял телефонную трубку и набрал номер. Коротко с кем-то переговорил – как догадался Бен-Рой, на армянском языке. Вернул трубку на место, встал и пригласил детектива следовать за собой.
   – Пошли. И не забудьте, что было сказано о порядочности и чести.
   Они покинули кабинет и направились вниз по лестнице.

   Она появилась на территории храма пять недель назад. Из ниоткуда. Измученная, напуганная. Израильское правительство собиралось ее депортировать. Выслать в Армению прямо в руки тех, кто ее сюда доставил. Она была в отчаянии и умоляла дать ей убежище.
   – Мы здесь одна семья и заботимся о своих. Девушка и так настрадалась сверх всякой меры. Мы не могли от нее отступиться. Считали своим долгом ей помочь.
   Архиепископ объяснял это Бен-Рою, пока они под гулкое эхо своих шагов шли по пустынным, узким улочкам Армянского квартала.
   Воски поместили в надежный дом и охраняли. В первую очередь от израильских властей. А после убийства в соборе и от тех, кто покусился на жизнь журналистки.
   – Госпожа Клейнберг догадалась, что если девушка куда-то убежит, то только к своим соплеменникам, – продолжал Петросян. – Она позвонила мне и спросила, не знаю ли я, где Воски, и не может ли она с ней встретиться. Скажи я ей правду, возможно, журналистка осталась бы в живых. Но я не сказал. Наоборот, все отрицал. Тогда она зачастила в собор, появлялась в округе – надеялась самостоятельно выследить девушку. Ее смерть, как я говорил, на моей совести, но у меня не было выбора. Клейнберг не из нашей общины, и я понятия не имел, можно ли ей доверять.
   На перекрестке в конце улицы Святого Иакова они повернули направо, на улицу Арарат. Над их головами послышался царапающий звук: это карабкался на стену напуганный появлением прохожих кот.
   – Вы вспомнили фамилию Клейнберг, когда она позвонила? – спросил Бен-Рой. – Не забыли, что в семидесятых годах она своей статьей погубила вашу карьеру?
   Петросян сгорбился.
   – Конечно, вспомнил. И поверьте, не держал на нее зла. Сам нагрешил. Вина была моя, и никого другого. Она выступила всего лишь глашатаем, объявившим о моей вине. Я сильно горевал о ее смерти.
   Они добрались до конца улицы Арарат и снова повернули, на этот раз в узкий переулок. Прошли насквозь и оказались у деревянной двери с видеодомофоном и керамической табличкой с фамилией Сахаркян. Архиепископ нажал на кнопку видеодомофона.
   – Она еще ребенок, – сказал он, повернувшись к Бен-Рою, когда изнутри послышались звуки отодвигаемых засовов. – Ребенок, которому пришлось пережить невообразимые ужасы. У нее еще есть шанс оправиться, зажить нормальной жизнью. Но если ее вышлют и она снова попадет в руки торговцев живым товаром…
   Дверь открылась, за ней стоял мужчина с пистолетом на поясе.
   – Еще ребенок, – повторил Петросян. – Прошу вас не забывать об этом. И не вдаваться в детали убийства госпожи Клейнберг. Воски знает, что она умерла, но мы избавили ее от жутких подробностей. Она и так напугана, с нее довольно.
   Петросян посмотрел детективу в глаза и, убедившись, что собеседник его понял, переступил порог. Бен-Рой последовал за ним. Входная дверь за ними захлопнулась, засовы закрылись. Они оказались в просторной комнате с побеленными стенами и спартанской обстановкой. За столом, поигрывая пистолетом, сидел еще один мужчина. Лестница в углу вела на невысокую галерею, куда выходили четыре двери. Петросян пересек помещение и тихонько позвал кого-то. Бен-Рой не понял, что он сказал, но ему послышалось слово, похожее на «Воски».
   Несколько мгновений стояла тишина, затем дальняя дверь открылась, и на галерею вышла миниатюрная темноволосая девушка. У Бен-Роя пересохло во рту. Пальцы непроизвольно сжались.
   Ощущение, словно поворачивали ключ в замке.

   По приказу Петросяна охрана скрылась в соседней комнате. Архиепископ подошел к подножию лестницы и протянул руку. Девушка нерешительно спустилась. Она оказалась более хрупкой, чем можно было судить по фотографии. Ростом не выше полутора метров, и то едва ли. И в жизни миловиднее, чем на снимке. Большие миндалевидные глаза, черты лица одновременно нежные и напоминающие подростка-сорванца. Возраст определить трудно, но общее впечатление – юная. Очень юная. Бен-Рой вспомнил слова проститутки, с которой разговаривал в Неве-Шаанане. О том, как их с Воски заставляли изображать любовь опытной и невинной, наставницы и ученицы. Детектив почувствовал, как в нем закипает гнев, но заставил себя настроиться на разговор. И отбросить мысль, что и он вроде очередного клиента, которому что-то надо от этой девушки. Стоял, уронив руки, и старался изобразить на лице дружелюбие.
   Сойдя с лестницы, Воски скользнула по нему взглядом и, ища поддержки, посмотрела на архиепископа. Старик взял ее за руку, склонился к ней и что-то сказал. Она вновь взглянула на детектива и кивнула. Петросян мягко увлек ее к дивану и сел рядом. Бен-Рой устроился в кресле напротив, стараясь не смотреть на глубокие шрамы, покрывавшие запястья армянки. Она заметила его взгляд и, прижав руки к груди, спрятала запястья в ткани свободной серой майки. Кончик большого пальца левой руки поглаживал висевшее на шее серебряное распятие.
   – Воски понимает иврит, но свободно говорить не может, – начал архиепископ. – Если вы согласны, я буду переводить.
   – Конечно, – кивнул полицейский.
   Петросян что-то прошептал Воски, она негромко ответила. Девушка больше не отрывала взгляда от выложенного плитками пола.
   – Начинайте, – кивнул Петросян. – Но имейте в виду, что наша беседа неофициальная. И не забывайте, о чем я говорил, когда мы шли сюда. Постарайтесь помягче… – Он сделал успокаивающий жест рукой.
   – Конечно, – повторил Бен-Рой.
   Он наклонился вперед, уперевшись локтями в колени. За годы работы в полиции ему пришлось допрашивать сотни людей. Но он никогда не начинал разговора с такой тревожной надеждой. Дело Клейнберг, жизнь Халифы – все, казалось ему, определится здесь, на этой встрече. Будто он стоял перед дверью, которую стоит только открыть, и все разом изменится. «Осторожнее, – твердил он себе. – В своем нетерпении узнать, что там, по другую сторону, не дергай за ручку слишком резко».
   – Здравствуй, Воски, – поздоровался он.
   Девушка по-прежнему глядела в пол.
   – Меня зовут Арие Бен-Рой. Я детектив иерусалимской полиции. Если хочешь, можешь называть меня просто Арие. Или даже Ари.
   Его попытка растопить лед не дала видимых результатов. Возможно, оттого, что, несмотря на все его усилия говорить мягче, в голосе слышались неприветливые официальные нотки, словно он допрашивал Воски в полицейском участке. Не впервые во время этого расследования он оказался неспособным проявить сочувствие. Типичный проклятый сабра.
   – Спасибо, что согласилась со мной поговорить. Хочу сразу подчеркнуть, что наша беседа не имеет отношения к вопросу о твоем проживании в Израиле. Даю слово – тебе нечего бояться. Ты поняла?
   Воски едва заметно кивнула.
   – Мне надо задать тебе несколько вопросов о женщине по имени Ривка Клейнберг. Думаю, ты ее помнишь. Несколько недель назад она приходила в приют «Хофеш».
   Армянка подняла глаза, снова опустила и что-то сказала.
   – Она спрашивает, вы нашли людей, которые убили госпожу Клейнберг? – перевел Петросян.
   – Мы к этому близки, – ответил Бен-Рой. – Очень близки. А с твоей помощью еще больше приблизимся. Ты нам поможешь?
   Ее рука сомкнулась на серебряном распятии, вцепилась так, словно это был спасательный канат. А когда заговорила снова, голос звучал чуть громче, чем в прошлый раз. Слова произносила немного быстрее, словно в ней нарастала тревога. Петросян успокаивающе положил ей руку на колено.
   – Она говорит, что не хочет давать показания, – объяснил он.
   – Никто не просит тебя давать показания. Мне нужно, чтобы ты ответила на несколько вопросов. Сможешь?
   Девушка, по-прежнему сжимая распятие, немного помедлила, глубоко вздохнула и кивнула.
   – Спасибо! – У Бен-Роя отлегло от сердца. – Постараюсь долго тебя не задерживать.
   Он говорил, как врач, готовящийся сделать пациенту укол. Сжал руки и изобразил на лице улыбку, как ему казалось, излучающую доброжелательность.
   – Ты помнишь, как госпожа Клейнберг приходила в приют и вы с ней разговаривали?
   – Кен, – пробормотала Воски.
   – Ты что-нибудь говорила ей о золотом руднике?
   Девушка покачала головой.
   – О золотоносной шахте в Египте?
   Она снова мотнула головой.
   – Уверена? Не спеши, подумай.
   Неразборчивые слова.
   – Она уверена, – подтвердил архиепископ.
   – Тебе известна компания, которая называется корпорация «Баррен»? Большая американская компания?
   – Нет.
   Бен-Рой повторил название – медленно, по буквам, на случай если Воски не поняла его произношения. Тот же ответ. Детектив старался сохранить невозмутимый вид и не выдать своего разочарования. Он рассчитывал попасть прямо в яблочко. Сэкономить время и избавить девушку от долгого допроса. Не получилось. Что ж, придется забросить сети пошире.
   – Можешь сказать, о чем вы разговаривали? – спросил он.
   Воски втянула голову в плечи и подсунула правую ногу под колено левой. На этот раз слов было больше. В переводе они означали следующее:
   – Она рассказывала госпоже Клейнберг откуда происходит. О своей деревне, о семье. А затем о том… что с ней случилось.
   Бен-Рой жестом показал, что ему необходимы детали. Девушка теребила распятие. Ее речь была больше похожа на шепот, и Петросяну, чтобы расслышать, пришлось наклонить к ней голову.
   – Она говорит, что когда ее схватили, ей было четырнадцать лет, – перевел он. – Похитили по дороге из школы домой. Прямо на шоссе. Мужчины. Двое. Она их не знает. Наверное, азербайджанцы. Ее деревня расположена на границе с Азербайджаном.
   В голове у Бен-Роя проскочила искра: вот она связь – с тем, что Зиски накопал о «Баррен» в начале расследования. Корпорация разрабатывает золотые прииски в Восточной Армении неподалеку от границы с Азербайджаном. Он спросил Воски: знает ли она о добыче золота в ее стране? Она не знала. Там, где она жила, не было никаких шахт. Только горы, реки и фабрика по переработке курятины, где работали ее отец и братья. Детектив кивнул и просил продолжать рассказ. Архиепископ взял девушку за руку.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 [43] 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация