А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Лабиринт Осириса" (страница 24)

   Часть вторая

   Пять дней спустя
   Заботься о малом, а большое само о себе позаботится.
   Так учили меня родители, и я до сих пор живу по этому правилу. Занимаюсь малым – ежедневной рутиной – и рассчитываю, что связанное с зачисткой в соборе как-нибудь утрясется само собой. Это как будто и происходит: никаких телефонных звонков, никаких неожиданных визитов и докучливых контактов с незнакомцами. Похоже, пыль оседает. Обычно пыль мне не нравится, но в данном случае пыль – это даже неплохо.
   Родители очень сильно на меня повлияли и продолжают влиять – каждый по-своему, к худу или к добру. Я часто слышу их голоса. И запах – ощущаю их запах. У меня всегда было острое обоняние, поэтому запах моих стариков крепко засел в моей памяти. Вот почему в соборе против обычной практики, когда толстуха была водворена под стол, мне захотелось немного полежать рядом. Свернуться подле нее в темноте, прижаться лицом и вдыхать восхитительный миндальный запах волос. Было почти такое чувство, словно ко мне вернулась мать, и это меня ободряло. Хотя за семью давно отвечаю я, и никто другой, мне все-таки время от времени требуется поддержка. Чтобы знать, что делаю все, что в моих силах.
   А сейчас, когда требуется принять решение, мне это нужно больше, чем обычно. Очень важное решение – гораздо важнее того, в соборе, когда пришлось провести зачистку раньше, чем планировалось. Решение, от которого зависит будущее семьи.
   Правильное решение, и будущее семьи надежно. Ошибка, и…
   В каком-то смысле выбор уже сделан, но я продолжаю тревожиться. Раздумываю, как бы поступили родители в моем положении. Они, как и я, ставили семью превыше всего, но все-таки действовать внутри собственного окружения – вещь неслыханная. Такова дилемма долга. Не только подчинение, но и выбор – кому подчиняться. И по какой причине.
   Традиция не учит меня, как справиться с проблемой. Я не могу опереться на прецедент. Взываю к моим предшественникам, но они не отвечают. Знаю, как до́лжно поступить для благополучия семьи, и все же продолжаю волноваться.
   Но не сомневаюсь по крайней мере в одном: если (и когда) придется действовать, удавкой я не воспользуюсь. На этот раз потребуется осторожность еще большая, чем обычно.
   А теперь мне пора. Надо кое-чем заняться. Рутиной. Малым. А большое, будем надеяться, решится само собой.

   Пустыня Негев, Израиль
   Бегун двигался быстро, пересекая залитую лунным светом пустыню с резвостью пантеры. Но то и дело останавливался, окидывал взглядом каменистые склоны и прислушивался. Затем продолжал путь, направляясь на возвышающийся над местностью крутой холм с плоской вершиной. Оказавшись у подножия, опять остановился, на этот раз надольше, перевел дыхание и принялся энергично подниматься, хотя его присутствие выдавал лишь едва различимый шорох кроссовок по гравию. На вершине он достал из рюкзака «глок» и, держа оружие перед собой и поводя глазами из стороны в сторону, направился к дальнему краю.
   Местность с этой стороны круто понижалась каменными полками к асфальтированной нити шоссе номер сорок. Цель его путешествия сидела на верхнем уступе – голова чуть набок, глаза закрыты, в ушах гарнитура айпода.
   Мгновение мужчина смотрел на нее. Носки кроссовок в нескольких сантиметрах от копны ее волос. Он слышал пробивающиеся из наушников звуки музыки. Усмехнувшись, наклонился и свободной рукой зачерпнул горсть гравия. Навел «глок» и приготовился неспешно сыпать гравий ей на волосы.
   Женщина метнулась так быстро, что он не успел засечь ее движение. Только что она сидела на камнях под ним и вот уже вскочила на ноги и каким-то образом одновременно освободилась от наушников. Он отшатнулся, пытаясь избежать контакта, но его запястье уже оказалось в тисках захвата. Другой рукой женщина схватила его за джемпер и сдернула с выступа. Короткий, невероятный миг он чувствовал, что парит в воздухе, словно цирковой акробат, затем шлепнулся на спину – достаточно крепко, чтобы перехватило дыхание, но не настолько сильно, чтобы что-нибудь сломать. Нога прижала его запястье к земле, а в дюйме от переносицы возник другой «глок». Из болтающихся наушников доносилась приглушенная музыка: «Дыши» группы «Пинк флойд».
   – Что тебе надо?
   Прошло несколько секунд, прежде чем ему удалось сделать то, что советовал певец. Когда же он сумел набрать в легкие воздух и заговорил, голос прозвучал хрипло и гортанно.
   – Хотел на этот раз застать тебя врасплох.
   – Не вышло.
   – Заметил.
   Он еще мгновение полежал, глядя на нее снизу вверх. Лицо бледное, сосредоточенное, на губах чуть заметная улыбка. Затем, подняв свободную руку, он провел ладонью по ее щеке, затылку, шее. Она не сопротивлялась, пару секунд спокойно сидела, потом мягко отвела его руку и отстранилась.
   – Когда же ты перестанешь, Гиди?
   – Когда же ты уступишь, Дина?
   – Не сегодня, красавчик.
   Он рассмеялся.
   – Господи, какая же ты сексуальная. У меня на тебя стоит отсюда до Хайфы.
   Дина устало отмахнулась. Все четыре года, что она знала Гидеона, он с ней зубоскалил. И все четыре года пытался ее подловить, когда она приходила сюда немного развеяться. Он не имел в виду ничего дурного, и она на него не обижалась. Гиди был хорошим парнем. Самым лучшим. Только и лучшие мужчины были не ее темой.
   Она выключила айпод и вместе с «глоком» положила в стоявший в глубине уступа рюкзак. Гиди, потирая запястье, сел.
   – Как ты поняла, что я к тебе подбираюсь.
   – По запаху твоего средства после бритья.
   – А так хотелось получше пахнуть.
   Дина надела на плечи рюкзак и протянула ему руку. Гиди схватил ее, и она помогла ему подняться на ноги.
   – Побежим обратно наперегонки?
   – Хотел немного побыть здесь, – ответил он. – Выкурить косячок, полюбоваться звездами, оправиться от того, что ты дала мне от ворот поворот. Вечер такой славный. – Он все еще держал ее за руку. – Останься со мной Дина. Больше никаких хохм. Просто посидим. Это дело в соборе… Разреши хотя бы тебя обнять.
   Она смотрела на него и не делала попытки освободиться. Лунный свет, казалось, еще сильнее подчеркивал утонченность ее черт, изящную линию скул, большие печальные глаза. Прошло несколько секунд, Дина сжала его руку, наклонилась и поцеловала в щеку.
   – Увидимся в лагере. – Прыгая с уступа на уступ, она побежала к проходящему у подножия холма шоссе.
   – Отсюда до Хайфы! – крикнул ей вслед Гиди.
   – Положи на него пакет со льдом, – донесся снизу ответ.

   Оказавшись на ровном месте, Дина обошла холм и повернула на дорогу, отходящую от шоссе номер сорок и ведущую через пустыню. Она слышала только жалобный вой гиены вдали и хруст гравия под своими подошвами. По сторонам дороги лежали валуны, кое-где росли хилые кактусы. Несколько сотен метров она шла прямо, затем нырнула в узкое ущелье и резко свернула направо. Впереди в двух километрах в лунных лучах отсвечивали куполообразные крыши и побеленные стены кучки домов, похожих на разбросанные кубики сахара. Дина ускорила шаг.
   Они находились здесь три года. А до этого вчетвером действовали из ее квартиры в Тель-Авиве. Но там было слишком много глаз, и соответственно росла вероятность, что их появления и исчезновения привлекут нежелательное внимание. Особенно с тех пор, как их миссии стали раз от раза все смелее, а резонанс все громче. Они переместились на неказистую виллу на окраине Беэр-Шевы, а затем, стремясь к еще большему уединению, переехали сюда.
   В 1960-х годах это место было хотя и дальним, но процветающим мошавом – сельскохозяйственной общиной. Но с тех пор опустело. В домах поселились скорпионы и саламандры, овощные делянки укрыло одеяло песка и сорняков. Они взяли его в аренду, привели в божеский вид, для снабжения электричеством установили солнечные батареи, устроили систему спутниковой телефонной связи и Интернета. Они не собирались оставаться здесь навечно. Основное правило в их деле гласит: нигде не пускать корни, всегда быть готовыми не мешкая сняться с места по первому сигналу. Но на данный момент это место превосходно им подходило.
   Заплатила за все, как всегда, она. Откуда берутся деньги, не рассказывала, а они ее не спрашивали. Правило второе: никаких ненужных вопросов. Они четверо были очень близки, стали одной семьей, но в ее жизни по-прежнему оставались области, которые никого не касались. Они даже не знали ее настоящего имени. И пусть так все и сохранится впредь. Прошлое есть прошлое.
   Сделав рывок на последних четырехстах метрах, она добралась до лагеря меньше чем за восемь минут. У Тамары свет был погашен – видимо, рано легла спать. А Фаз, судя по серым, призрачным бликам в окне, находился в комнате с электроникой и, сгорбившись над мониторами, блуждал по преисподней киберпространства. Фаз был паршивой овцой, арабо-израильтянином, угрюмым интровертом и при том компьютерным гением. Один из лучших хакеров в их деле, он редко перебрасывался с окружающими хоть словом, но это не имело значения – каждый из них служил по-своему. Он умел внедряться в чужие электронные системы, заражать вирусами, владел оружием. И это все, что от него требовалось. В конце концов, они здесь собрались не для того, чтобы вести беседы.
   Она прислонилась к корпусу одного из внедорожников, размяла икры и отдышалась, затем заглянула из-за двери в компьютерную. Фаз сидел к ней спиной, приклеившись глазами к экрану, его голову окутывал ореол сигаретного дыма.
   – Есть что-нибудь?
   Он вытянул руку с повернутым к полу большим пальцем, словно римский император, отдающий приказ оборвать жизнь гладиатора. Так было уже в течение шести дней, с тех пор как разнеслась весть об убийстве в соборе и они проникли в мейнфрейм израильской полиции, чтобы следить за ходом расследования. Что бы там ни происходило, тупоголовые полицейские не приблизились к разгадке, кто совершил преступление.
   – «Баррен»?
   Тот же жест.
   – Точно?
   – Да.
   Больше этого из Фаза было не вытянуть. Она попросила его продолжать слежку, вышла из компьютерной, пересекла двор, вернулась в свою комнату, разделась и направилась в душ. Плотно задернула шторы, открыла кран и, не дожидаясь, когда согреется вода, встала под ситечко и, откинув голову, наслаждалась струящимися по лицу и груди потоками. Но вдруг напряглась и повернулась – позади нее сквозь темный пластик штор просматривался чей-то силуэт. Инстинктивно, готовые к бою, сжались кулаки, но послышался голос Тамары, и руки опустились.
   – Это всего лишь я. Дверь была не закрыта.
   Она отдернула штору, открывая свое обнаженное тело. Тамара стояла по другую сторону, гибкая, смуглая, с короткой стрижкой, в мешковатой белой майке чуть выше колен.
   – Ты в порядке? – спросила Тамара.
   Дина кивнула.
   – Я о тебе беспокоилась.
   – Со мной все хорошо.
   – Правда?
   – Правда.
   Они стояли и смотрели друг на друга. Вода продолжала каскадами литься на голову и спину Дины, и брызги разлетались по отделанному плитками полу спальни. Тамара стянула через голову майку, обнажив маленькие твердые груди и завитки темных волос на лобке. Вошла под душ, и женщины обнялись.
   – Мы достанем их, Дина. Обещаю, мы их достанем.
   Дина не ответила, задернула штору, погладила подругу по волосам и притянула к себе. Ни одна из них не заметила камеру в вытяжном лючке наверху. Они бы и не поняли, что это камера, даже если бы смотрели прямо на нее. Так хорошо она была замаскирована. Как все остальные камеры. Любопытный подглядывал, но об этом никто не догадывался.

   Между Луксором и Кеной, Египет
   Юсуф Халифа достал сигарету и посмотрел в окно. Поезд, погромыхивая, медленно двигался на север. За стеклом проплывали сложенные из сырцового кирпича деревенские дома, поля кукурузы и сахарного тростника, мелькнула мясная лавка, которую чья-то нездоровая фантазия декорировала внутренностями и отсеченными овечьими головами. В какой-то момент поезд дернулся и остановился, и Халифа поймал себя на том, что не сводит глаз с компании ребят, игравших на самодельном плоту посреди ирригационного канала. Он едва сдержал порыв высунуться из окна и крикнуть, чтобы они убирались с воды. Выдержал настоящую борьбу с собой – теперь всякое напоминание о его трагедии оборачивалось борьбой. И вздохнул с облегчением, когда состав толчком тронулся вперед и сцена с плотиком осталась позади. Сделав последнюю затяжку, он растоптал окурок каблуком, позаботившись о том, чтобы не потревожить пожилого мужчину, совершавшего перед ним на полу вагона полуденную молитву – салят.
   На ферме Аттиа никаких новых событий не произошло. Халифа все еще ждал, когда его друг Омар сообщит ему результаты анализов воды, но постепенно приходил к выводу, что шеф Хассани был прав и дело не стоит выеденного яйца. Он поработал с осведомителями, опросил их по поводу пропажи в Карнаке древних каменных блоков и проверил байки о сети наркоторговцев на луксорском базаре, которые оказались именно байками. Других дел у него на столе не было, и поскольку шеф и большинство сотрудников занимались открытием музея в Долине царей, он имел возможность покопаться по делу Бен-Роя так, чтобы никто не обратил на это внимания.
   И неожиданно работа его заинтересовала.
   Израильтянин прислал ему основные результаты расследования, включая возможную связь дела с корпорацией под названием «Баррен». Той самой корпорацией, благодаря которой открывался музей в Долине царей, что было очень любопытным совпадением.
   Имя же Самюэла Пинскера было Халифе совершенно неизвестно. Бен-Рой указал ему несколько адресов в Интернете. Но содержавшиеся там данные ограничивались немногочисленными фактами: Пинскер был британцем, привлекался к археологическим работам в некрополе Тебана, в 1931 году пропал и страдал неким патологическим уродством лица. Даже волнующая находка в 1972 году его трупа на дне дальней подземной гробницы в западном массиве вызвала лишь мимолетный интерес, и то благодаря рассуждениям о том, какую долгую, мучительную смерть в полном одиночестве пришлось принять несчастному инженеру. Человек жил и работал в Египте и встретил свой конец в горах у Долины царей – помимо этих сведений Халифе не удалось обнаружить никакой иной связи с тем делом, о котором рассказал ему Бен-Рой.
   В анналах египетской полиции содержалось больше информации, и она оказалась интереснее.
   Удивил факт, что свидетельства вообще сохранились. Прошло много времени, дело Пинскера было древним, очень древним, и Халифа почти не сомневался, что если по нему и заводили документы, то их давно успели уничтожить или потерять. К счастью, процесс полицейского документирования, требующий так много писанины и забот по хранению бумаг, что всегда досаждало Халифе, на этот раз оказался ему на руку. Потребовалось какое-то время, чтобы найти то, что требовалось. Но Халифа к позавчерашнему дню справился, и в его распоряжении оказались две пачки документов: одна касалась пропажи Пинскера, другая – обнаружения его тела. То и другое было перевязано бечевкой и хранилось на полке государственного архива в Эсне.
   Осторожным движением, чтобы не помешать молящемуся на полу старику, Халифа поднял стоящий у ног пластиковый пакет и вынул документы.
   Из двух подборок документов значительно толще была та, что относилась к 1972 году. Половина документов была снабжена черно-белыми фотографиями: гробницы – глубокой шахты с простой, выдолбленной в камне погребальной камерой на дне, мумифицированного тела Пинскера на месте находки, тела на столе в морге. Имелся отчет патологоанатома, рапорт детектива, показания мужа и жены, обнаруживших труп, и даже заключение доктора Джеффри Ривса, специалиста по захоронениям в некрополе Тебана, который по глубине и характеру шахты сделал вывод, что гробница выдолблена во времена Нового царства и почти наверняка относится к восемнадцатой династии. Последним из документов было письмо госпожи Яхудии Аслани из египетско-еврейского комитета по социальному обеспечению. В отсутствие родственников покойного комитет соглашался принять на себя расходы по захоронению господина Пинскера на каирском еврейском кладбище «Бассатин». «К сожалению, из-за ограниченности средств мы не имеем возможности установить могильный камень», – сообщала Аслани.
   Подборка 1931 года – поистине кусок истории на пожелтевших от времени листах восьмидесятилетней давности – оказалась куда скромнее. Но несмотря на это, сразу привлекла внимание Халифы.
   Имелись показания людей, которые знали Пинскера и общались с ним. Самое длинное и подробное написала женщина по имени Оммсаид Гусман, хозяйка комнаты, которую Пинскер снимал в деревеньке Ком-Лолах.
   В ночь перед исчезновением англичанин вернулся в Луксор после почти трехмесячной отлучки. «Он часто пропадал, – объясняла женщина, – неделями отсутствовал, а потом появлялся неизвестно откуда». Поэтому она настаивала, чтобы он платил за комнату вперед. Она слышала под утро, как на дорожке за домом трещал мотоцикл. Но Пинскер в дом не входил. Позже, утром, она его тоже не видела, хотя мотоцикл с наполовину отвязанной задней корзиной оказался на месте. Привыкшая к его чудным приездам и отъездам, хозяйка не придала бы этому значения. Но тогда у нее возникло ощущение, что произошло что-то нехорошее. Она поговорила с братом, и тот сообщил в полицию. На этом показания заканчивались.
   Другие свидетельства были лаконичнее и менее информативными. Хотя некто Мохаммед эль-Бадри из деревни Шейх Абд эль-Курна утверждал, что видел, как Пинскер, явно в стельку пьяный, углублялся в холмы и то и дело прикладывался к бутылке. Имелись фотография мотоцикла англичанина и копия объявления с просьбой ко всем, кому что-либо известно о пропавшем, сообщить полиции или деревенскому старосте и еще телеграмма британского высокого комиссара сэра Перси Лорейна, побуждающего власти Луксора приложить все усилия для обнаружения мистера Пинскера.
   Все это было крайне интересно. Но документ, от которого у Халифы по-настоящему забилось сердце, хранился в кармашке в конце подборки. Рукописный текст археолога, коллеги Пинскера, на двух страницах с миниатюрным рисунком пропавшего – простым, но убедительным изображением мужчины в кожаной куртке с лицом, спрятанным за чем-то вроде маски. Текст был подписан человеком, в отличие от Пинскера хорошо известным Халифе, – Говардом Картером.
   Детектив развернул странички и, подвинувшись, чтобы дать место закончившему молиться старику, в десятый раз перечитал письмо.
...
   Элват эль-Дибан
   Луксор
   14 сентября 1931 г.

   Уважаемый капитан Сулейман!

   Надеюсь, мои заметки помогут вашему расследованию пропажи господина Пинскера.
   Вечером, перед тем как господин Пинскер исчез, я рано закончил работу и, поужинав с господами Ньюбери, Лукасом, Каллендером и Бертоном, лег спать.
   Незадолго до десяти часов я был разбужен звуком приближавшегося со стороны Дра-эль-Нага мотоцикла. Вскоре в мою дверь постучали, и раздался голос самого Пинскера. Судя по всему, он был пьян и произносил что-то нечленораздельное, какой-то вздор вроде: «Я нашел это, Картер!» или: «Это длиной в целые мили!» Тарарам продолжался несколько минут, после чего я попросил его уйти, и он удалился. Лицом к лицу мы с ним не общались.
   Господина Пинскера я знаю три года. В прошлом году он какое-то время работал со мной и господином Каллендером на укреплении входа в гробницу Тутанхамона. Полагаю, что он являлся консультантом мистера Уинлока в Дейр-эль-Бахри и месье Шеврие в Карнаке.
   Хотя мне было неприятно подобное пробуждение, я не держу на господина Пинскера зла и надеюсь, что он будет найден как можно скорее и в добром здравии.
К вашим услугамИскренне вашГовард Картер
   – Тазкара[52].
   Не поднимая головы, Халифа достал и показал полицейский значок. Билетер взглянул, что-то проворчал и двинулся дальше, оставив детектива изучать документ. Тот углубился в чтение, безразличный к подозрительным взглядам, которые бросали на него окружающие пассажиры.
   Подлинное письмо Картера – не часто попадается нечто подобное, особенно с рисунком, сделанным рукой великого археолога. А ссылки на коллег-современников делают его ценным вдвойне, превращая в свидетельство, позволяющее бросить взгляд в золотой век египетских раскопок и открытий. Когда Халифа сообщил о своей находке хранителю Дома Картера на Западном берегу, тот чуть не выпрыгнул к нему из телефона – так ему не терпелось заполучить этот документ.
   Но письмо обладало не только исторической ценностью. Халифу заинтересовали слова, которые Пинскер выкрикнул, явившись к дому Картера вечером перед своим исчезновением. «Я нашел это! Это длиной в целые мили!» Что он хотел сказать? Что подразумевал под словом «это»?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [24] 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация