А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Лабиринт Осириса" (страница 22)

   – Ты сказал, что тебя насторожила пара вещей.
   – Ах да. У «Баррен» есть также и египетский след. Согласно вашему товарищу, они организовали там закрытый бизнес и установили тесные политические связи. Имеют офис в Каире и долю в различных горнорудных операциях. Участвуют в тендере на право добычи газа из большого месторождения в Сахаре. Если дело выгорит, это будет одной из их самых крупных сделок. Точнее, самой крупной.
   Парни брали у стойки пиво и собирались смотреть в другом зале футбол. Прыщавый что-то сказал женщине среднего возраста, но та только пожала плечами и даже не повернулась. Бен-Рой пожалел неудачника. С ним самим обращались так же, когда он был в его возрасте.
   – Не попалось ничего насчет секс-трафика? – спросил он у помощника.
   – Чтобы этим занималась корпорация «Баррен?
   Интонация Зиски стала ответом на вопрос. В какие бы пироги ни запускала свои пальцы «Баррен», незаконная переправа проституток едва ли могла заинтересовать такую солидную компанию. Бен-Рой сделал новый заход:
   – Что можешь сказать насчет Самюэла Пинскера?
   Судя по всему, Зиски это имя было знакомо.
   – Напомните.
   – Британский горнорудный инженер. Свалился в провал в Луксоре. Клейнберг прочитала о нем в одной из газетных статей. Я тебе рассказывал.
   – Точно. Нет, он не возникал. – Дов покачал бокал с остатками виски на дне. – А вот Луксор – да.
   Бен-Рой подался вперед, ожидая, что скажет помощник.
   – Похоже, «Баррен» в последнее время влила в страну большое количество денег, финансируя несколько социальных проектов. Все они связаны с газовым месторождением в Сахаре, о котором я упоминал.
   – Подкуп?
   – Ваш товарищ из «Гаарец» назвал это «поднятием престижа», что, по-моему, одно и то же. Один из проектов – большой музей в Луксоре, в Долине царей. Все расходы оплатила «Баррен», выложила несколько миллионов. Сам Натаниэль Баррен приезжает на открытие. В этом явно что-то есть, только я не могу ухватить смысл.
   Зиски в последний раз качнул рюмку с «Джеком Дэниелсом» и допил виски. Бен-Рой расправился с «Туборгом». В заднем зале, где смотрели футбол, послышался гимн клуба «Зеленых обезьян» – болельщиков «Маккаби». Пели неважно, но хорошо уже то, что поддерживали правильную команду. Из-за соседнего столика поднялись и ушли девушки, за ними последовала женщина средних лет. В переднем зале остались только полицейские и бармен.
   – Еще по одной? – спросил Зиски.
   Бен-Рой посмотрел на часы – перевалило за десять – и покачал головой.
   – На сегодня хватит. Можем продолжить завтра и обсудить все в деталях. Как правильно заметил твой друг, малышам вроде тебя надо пораньше баиньки.
   Зиски с насмешливой снисходительностью закатил глаза, но ничего не ответил. Соскользнул со стула и надел куртку.
   – Следующий заказ за мной.
   – Я тебе напомню. И спасибо за материалы. Прекрасная работа.
   В глазах Дова засветился огонек – он как будто остался доволен замечанием, но ничего не сказал и, лишь кивнув, пошел из бара.
   – Передавай привет Джоэлу, – крикнул ему вслед Бен-Рой.
   В ответ помощник показал оттопыренный палец. Детектив улыбнулся. «А парень-то ничего. Вливается в команду».
   Когда за Зиски закрылась дверь, Бен-Рой передумал сразу уходить и заказал себе напоследок «Джеймсон» со льдом. Сунул голову в задний зал проверить счет – «Хапоэль» по-прежнему вела один-ноль, – затем вернулся за столик и отправил Саре эсэмэску с пожеланием ей и ребенку спокойной ночи. Ответ пришел сразу, с тем же пожеланием, а за ним второй, адресованный «Папочке» и подписанный «Бубу». Бен-Рой улыбнулся, покосился на бармена, проверяя, не смотрит ли тот в его сторону, поднес телефон к губам и поцеловал.
   – Говоришь, что Зиски «голубой», – пробормотал он сквозь зубы, укладывая трубку в карман. – А сам размяк и стал приторным, как патока. – Он сделал глоток виски и, пово зив стакан по столу, уставился на висящую на стене старую советскую рекламу сигарет. Послышалась магнитофонная запись. Из альбома «Братья по оружию» группы «Дайер стрейтс». По залу, словно дымка, поплыли сочные, обволакивающие звуки гитары. Мысли подхватили музыкальный ритм: сначала он подумал о Саре и ребенке, потом о прыщавом парне, пытавшемся закадрить женщину у стойки, затем о Зиски и Регеве и с неизбежностью вернулся к расследованию.
   Бен-Рой любил размышлять в это время – тело в конце дня расслаблено, голова свободна, можно позволить мозгу парить, где ему угодно. Не напрягаться. Позволить мыслям откатиться назад, бродить и наугад пробираться через все, что удалось выяснить сегодня, вчера ночью, за два дня. И посмотреть, куда это приведет.
   Приводило раз за разом, словно ценителя живописи в галерее к любимой картине, к двум аспектам расследования.
   К девушке Марии-Воски. Она была человеком, связанным абсолютно со всем, в этом не оставалось сомнений. И к Египту. Месту, с которым, тоже вне всяких сомнений, было связано остальное. «Баррен», «Немезида», Пинскер, полет Клейнберг в Александрию, Синайский путь, которым пользовались поставщики живого товара. Каждая ниточка в определенный момент заканчивалась в Египте, туда вели все дорожки. Там следовало искать ответы. И, не исключено, ответ на самый главный вопрос.
   Бен-Рой глотнул еще виски и перевел взгляд с плаката на протиравшего стойку бармена. Тот заметил его взгляд и жестом, изображавшим, будто наливает спиртное, поинтересовался, не желает ли клиент добавки. Детектив, благодаря, поднял руку, но покачал головой. Из заднего помещения послышался крик: «Мы все трахали твою девку, Джони!» – и взрыв грубого смеха. Звенела и завывала гитара Марка Нопфлера, позвякивали в стакане кубики льда, когда детектив помешивал виски.
   Египет. Были вещи, которые он мог проверить сам или поручить Зиски. Позвонить, собрать информацию, выяснить биографические данные. Все это можно было сделать при помощи телефона или Интернета. Но теперь требовалось продолжать расследование на месте. Нужен человек, знающий язык и особенности страны. Следовательно, предстояло подать прошение в Главное национальное полицейское управление, от которого требовалось разрешение на все контакты с иностранными и особенно арабскими службами. На это могло уйти несколько дней. Много дней, учитывая бюрократическую неповоротливость чиновников. Он выйдет на управление, запустит механизм, но Египет, каким бы важным фактором он ни казался, пусть пока останется на втором месте.
   Бен-Рой вздохнул и поднял стакан, готовясь осушить последний глоток виски и идти домой. Он почувствовал усталость – этот денек и его все-таки доконал. Но в этот момент веки его дрогнули – в голову пришла мысль: существует же другая возможность. У него есть на месте знакомый. Старый товарищ. Человек, с которым они вместе распутывали дело Анны Шлегель. Они продолжали общаться, хотя в последний раз разговаривали больше года назад, поэтому-то он и не вспомнил о нем сразу. Бен-Рой посмотрел на часы: поздно, но не слишком. И почти бездумно вытащил телефон.
   Четыре года назад, когда он находился на грани пропасти после смерти своей невесты Гали и не сомневался, что остаток дней проведет в тоске и горе, ему встретились два человека, которые вернули его к свету дня. Одним из них была Сара. А другим…
   Он открыл список контактов и прокручивал, пока не дошел до буквы «Х». На эту букву оказался всего один человек. Бен-Рой улыбнулся – давненько он не слышал этого голоса.
   Он еще раз сверился с часами и большим пальцем нажал на кнопку набора.

   Луксор
   Когда ожил мобильник, Халифа находился на крыше своего многоквартирного дома. Он сидел на перевернутом ящике и смотрел на мерцающую панораму города.
   Почти каждый вечер, после того как засыпала Зенаб, он приходил сюда. А до этого держал жену за руку, гладил по длинным черным волосам и потихоньку что-нибудь напевал, пока ее дыхание не становилось ровным, пока она не расслаблялась настолько, что губы больше не сжимались в суровую линию, а складывались – нет, не в улыбку, это было выражение облегчения от того, что яви больше нет и можно окунуться в небытие дремы. Кошмары придут потом, обрывки воспоминаний станут терзать подсознание и превратят сон в такую же муку, как бодрствование. Но на пару часов ей, закутанной в пелену забвения, дарован мир, и Халифа может подняться на крышу, чтобы самому немного отдохнуть душой. Мысль, что он находится прямо над окном их спальни и, если жена его позовет, он в считанные секунды спустится к ней комнату, помогала расслабиться.
   Ему нравилось на крыше. Это была единственная часть их нового дома, с которой он сроднился и где любил бывать, особенно ночью. Днем Луксор представляет собой монохромное зрелище – немилосердное солнце отбеливает все городские цвета, усиливая их безжалостность и однообразие. Краски, как ни парадоксально, возвращаются с наступлением темноты: яркая полупрозрачная зелень минаретов, ледяная белизна вывесок кафе и магазинов, кричащая пестрота неона пятизвездочных отелей, тысячи брызг оранжевого и желтого от окон домов, уличных фонарей и автомобильных фар.
   Ночь преображала город, скрывала безликие бетонные строения и старые рассыпающиеся дома, сводя мир к основным цветам: ярким, простым и чистым. Сидя на ящике на крыше, Халифа успокаивался, как во время подъемов на Курн или стрельбы в полицейском тире. Пусть это и не приносило светлых мыслей, но они хотя бы становились не такими мучительными.
   Однако на этот раз, нарушая очарование, зазвонил мобильный телефон.
   Халифа вскочил на ноги и стал рыться в кармане в поисках трубки. Тревожное чувство в груди эхом откликнулось в животе. В последнее время это происходило всегда, если его неожиданно вызывали в неурочное время. На мгновение в мозгу вспыхнула картина, страшная картина: вой сирен, больница, бегущие ноги, жалобные крики. Но в следующий миг он увидел, кто его вызывает, и дыхание успокоилось. Он снова уселся на ящик и, глядя на трубку, потер большим и указательным пальцами виски. В любом другом случае звонок бы его обрадовал, доставил удовольствие. Шутка ли: звонил тот, кому он обязан жизнью. Им вместе через многое довелось пройти. Но сегодня Халифа испытал раздражение оттого, что его так поздно потревожили и при этом напугали. Раздражение и досаду – жуткую досаду, потому что придется снова через все пройти, рассказать еще одному человеку, что произошло и какие ужасные последствия это имело для него и его семьи. Пережить все сначала. На другом конце провода неловко замолчат, станут подбирать слова и бормотать: «Прими-мое-сочувствие-и-если-что-нибудь-в-моих-силах…» Очередное напоминание Халифе – будто ему необходимы напоминания, – что теперь он навечно отмечен печатью трагедии. И останется с этим, что бы ни сделал и ни сделает в жизни.
   Халифа крутил телефон в руке, и его резкий сигнал разносился в луксорской ночи, а он был не в силах ответить, тянул, подумывал, пусть вызов будет принят голосовой почтой. Но это означало бы просто отложить неизбежное. Разговор все равно состоится – вечно от него уклоняться не получится. Бен-Рой же спас ему жизнь, когда четыре года назад в Германии вынес из горящей шахты. Халифа его должник. Каковы бы ни были его личные проблемы, он серьезно относится к долгу дружбы.
   – Черт возьми, – пробормотал он сквозь зубы.
   Пропустил еще пару сигналов, собираясь с духом и глядя на мечеть перед собой. Острие минарета упиралось в луну, как игла, протыкающая утиное яйцо. Еще немного, и аппарат переключится на голосовую почту. Халифа вздохнул, нажал на клавишу ответа и поднес трубку к уху.
   – Привет, мой друг, – тихо проговорил он.

   Иерусалим
   Услышав голос Халифы, Бен-Рой широко улыбнулся и поднял стакан, словно собирался чокнуться с египтянином.
   – И тебе привет, наглый мусульманский подонок.
   Так они обычно приветствовали друг друга, шутливо нападая на культуры собеседника в знак памяти о своей первой встрече, когда они жестоко поспорили и чуть не подрались. Обычно Халифа на это отвечал «вонючий еврейский ублюдок», но на этот раз только тихо хмыкнул, давая понять, что понял шутку, и спросил, как у Бен-Роя дела.
   – Потрясающе. Лучше не бывает. А у тебя?
   – Нормально. Спасибо.
   – Я тебя не разбудил?
   Халифа заверил друга, что не спал.
   – Сколько мы не разговаривали? Год?
   – Не меньше, – ответил египтянин.
   – Время бежит.
   – Еще бы.
   – Бог знает, куда оно спешит.
   Халифа что-то пробормотал, но израильтянин не расслышал. Он не стал бы утверждать, но у него возникло ощущение, что его товарищ не совсем в добром здравии. Он всегда говорил негромко, а в этот вечер вообще чуть слышно. Бен-Рой подумал, не отложить ли разговор до утра. Но решил, раз уж начало положено, надо продолжать, и спросил:
   – Как Зенаб?
   – В порядке… – Ответ был каким-то нерешительным, уклончивым. – А Сара?
   – Мы разошлись.
   Последовала короткая пауза.
   – Прости. И когда же?
   – Несколько месяцев назад.
   – Мне очень жаль.
   – Мне тоже. Виноват, конечно, я. Идиот он и есть идиот.
   Бен-Рой ждал, что Халифа подхватит его тон и ответит в том же духе, но тот ничего не сказал. Снова возникла неловкая пауза – египтянин был явно не в своей тарелке. Справа от Бен-Роя хлопнула дверь: в бар вернулись две женщины, которые минут пятнадцать назад ушли. Обнимая друг друга за плечи, они подошли к стойке и заказали по водке с кока-колой. Бен-Рой посмотрел на них и продолжал:
   – Слушай, у меня есть кое-какие новости.
   В трубке раздался щелчок зажигалки и звук затяжки.
   – Только не говори, что вы заключили мир с палестинцами.
   Это уже лучше – больше похоже на того Халифу, которого он знал и который ему нравился.
   – Да что там мир с палестинцами, – рассмеялся Бен-Рой. – Еще более невероятное! – Он помедлил, нагнетая ожидание, и выложил: – Сара забеременела. Я буду отцом!
   Он с таким вкусом и так громко об этом объявил, что услышали бармен и женщины у стойки. Бармен поднял вверх большие пальцы, а женщины захлопали в ладоши и закричали: «Мазл тов!» Халифа молчал.
   – Я буду отцом, – повторил Бен-Рой, решив, что египтянин не расслышал.
   – Мабрук[50], – проговорил тот. – Очень рад за тебя.
   Но по его тону этого было незаметно – голос остался безжизненным, невыразительным, что удивило Бен-Роя. А если честно – укололо. Халифа был одним из немногих – пожалуй, единственным, кому он не сообщил свою новость. И Бен-Рой с нетерпением ожидал его реакции. С той самой минуты, когда решил позвонить, предвкушал это. Отсутствие всякого отклика показалось… почти оскорбительным. Пусть они не общались больше года и четыре не виделись, пусть Халифа был явно не в лучшем настроении, но даже при всем этом Бен-Рой рассчитывал хотя бы на какой-то энтузиазм с его стороны. Рождение ребенка – великое событие, которое стоит отпраздновать. А Халифа никак не показал, что он рад. Бен-Рой подумал, возможно, он не одобряет его семейные дела – ведь он заводит ребенка вне законного брака. Не исключено. Они принадлежали к разным культурам и имели на этот счет разные понятия.
   – Да, то, что мы с Сарой не вместе, все немного усложняет, – Бен-Рой словно хотел поспорить с товарищем, – но мы остались с ней в хороших отношениях, и, поверь мне, что бы ни произошло, я всегда буду рядом, чтобы помогать ей и ребенку. А там кто знает, как повернется жизнь, когда он появится, – мы пока что не выяснили, кто это будет, он или она, но у меня ощущение, что родится сын… Дети многое меняют, ты это прекрасно понимаешь, и когда ребенок родится, что ж… может, мы попробуем с Сарой все исправить и жить втроем…
   Он нес какую-то ерунду. Не надо было пить виски на голодный желудок.
   – Понимаешь, я не собираюсь вести себя как отцы, которые отлынивают от воспитания своих чад. Буду со своим отпрыском рядом всю жизнь, а то, что мы с Сарой не вместе, ничего не меняет. У ребенка будет лучший в мире дом и самые любящие на свете родители. Я так взволнован, Халифа, так взволнован! Я буду отцом!
   Его голос дрогнул, глаза наполнились слезами. Да, зря он пил виски.
   – Мабрук, – повторил Халифа. – Очень рад за тебя. За вас обоих.
   Тот же безжизненный тон, такое же отсутствие эмоций. Бен-Рой сжал зубы.
   «Чертов сукин сын, – подумал он. – Я изливаю перед ним душу, а он даже не пытается сделать вид, что говорит с чувством. Может, это против принципов ислама, но хотя бы притворился ради дружбы. Интересное положение: ко мне теплее относятся бармен и две надравшиеся куколки, чем человек, которому я спас жизнь».
   – Понимаю, это была неудачная мысль позвонить тебе так поздно. – Он был не в силах скрыть раздражения. – Хотел попросить тебя кое-что сделать в связи с расследованием, которым сейчас занимаюсь. Признаю, был не прав…
   – Нет, нет, все в порядке. Скажи, чем я могу тебе помочь?
   Его слова звучали как-то странно, бессвязно. «Может, он болен или это действие наркотиков, и в этом все объяснение», – подумал Бен-Рой.
   – Халифа, ты в порядке? – спросил он.
   Молчание.
   – Ты в порядке? – повторил израильтянин. – Ты какой-то не такой. Пусть это ерунда: я сказал тебе, что у меня будет ребенок, и мне показалось, что тебя это нисколько не обрадовало. Вроде как и внимания не обратил.
   Снова послышался тихий чмокающий вдох – египтянин затянулся сигаретой. А когда заговорил, голос был непритворно виноватым:
   – Прости меня, друг. Конечно, мне это интересно. И я рад за тебя. Рождение ребенка – великое событие. Вот только…
   Снова чмокающий звук, новая затяжка. Раздражение Бен-Роя сменилось смутной тревогой.
   – Что вот только?
   В соседнем зале голос футбольного комментатора взвился до самых вершин. Послышались крики болельщиков: «Катан, вперед! Катан, пасуй в центр!»
   – Халифа, у тебя что-нибудь не в порядке?
   Женщины у стойки чокнулись и снова прыснули. «Дайер стрейтс» сменила Бритни Спирс, исполняющая «Токсик».
   – Халифа?
   – Будь все неладно!
   – Халифа!
   – Да, кое-что не в порядке.
   В трубке послышался сдавленный хрип, который, если бы не шум в баре, Бен-Рой принял за рыдание. Его тревога усилилась.
   – Что случилось? Расскажи мне, Халифа.
   Снова возникла пауза, словно разговор проходил с запозданием во времени. Но вот египтянин начал объяснять – про лодку, про несчастный случай. Но его голос внезапно заглушил восторженный рев из соседнего зала – «Маккаби» наконец удалось загнать мяч в сетку и сравнять счет. Бен-Рой прикрыл рукой ухо и, стараясь избавиться от шума, наклонился почти к самому столу.
   – Прости, не расслышал. Что ты сказал?
   Все вопили и кричали, даже женщины у стойки.
   – Ничего не могу понять…
   Из соседнего зала выскочил парень, спрыгнул со ступеней и, колотя кулаками по воздуху, пробежал по всему бару. За ним последовали другой и третий, и они вместе исполнили что-то вроде конги, от чего женщины у стойки пришли в восторг и пронзительно завизжали. Бен-Рой, стараясь их успокоить, махнул рукой, но без толку. Радость вокруг не утихала, и он попросил Халифу подождать, вышел наружу и закрыл за собой дверь.
   Сразу стало тихо.
   – Вот так-то лучше, – пробормотал Бен-Рой и двинулся по пустынной улице. – Там такой тарарам. Я ничего не расслышал. Так что ты сказал? Что произошло?
   На этот раз голос Халифы прозвучал ясно и чисто, и израильтянин остановился как вкопанный.
   – Мой сын умер. На Ниле произошел несчастный случай, и Али погиб. Я потерял моего мальчика. О Боже, Бен-Рой, я лишился моего мальчика.

   Луксор
   Даже теперь, спустя год, Халифа не мог смириться с тем, что произошло. И не представлял, что наступит такое время, когда смирится. Он потерял старшего сына, своего золотого мальчугана.
   Совершенно очевидно, что парнишки занимались этим несколько месяцев – с тех пор, как нашли в тростнике на берегу брошенную лодку. Четырнадцатилетние подростки с неукротимой энергией, Али и его товарищи искали развлечений и приключений. Они подлатали лодку, в лодочной мастерской в Карнаке стянули весло, соорудили другое из старой деревяшки и начали выходить в Нил. Поначалу их походы не представляли опасности: они плавали вдоль восточного берега и переправлялись через узкий пролив к Банановому острову, где разбивали лагерь, ели конфеты и курили ворованные сигареты.
   Но со временем ребята осмелели. Как-то раз они уговорили владельца моторной лодки отбуксировать их вверх по течению до моста через шоссе и десять километров сплавлялись обратно. В другой раз обошли Банановый остров и доплыли до буев, отмечавших песчаную отмель к западу от острова.
   В тот вечер, когда произошла трагедия, шестеро парней, включая Али, решились на свое величайшее приключение – переплыть Нил, добраться до противоположного берега и вернуться обратно.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация