А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Лабиринт Осириса" (страница 20)

   Да, в лекарях недостатка не было. Сколько же он просидел в расслабляющих креслах в красиво отделанных кабинетах какого-нибудь врача, пока тот задавал вопросы о его детстве, семье, проститутках, о наркотиках и о том, какие чувства он испытывал после того, как его мать сожгли в крематории и от нее остался только пепел.
   О ней его всегда очень много спрашивали.
   И за все эти двадцать лет – двадцать лет вопросов и ответов, увиливаний и подчас истерических срывов, потоков жалких, плаксивых жалоб, что он не способен соответствовать надеждам отца, быть таким наследником, которого старик любил бы и лелеял, – десяток психиатров в десятке кабинетов не сказали ему ничего такого, чего бы он не знал сам. Что корень всех его бед – его отец. Ядовитая помойка, от которой все его проблемы. Как он его ненавидел! И разумеется, преклонялся перед ним, как перед гневливым ветхозаветным божеством, которого человек до смерти боится и в то же время страстно добивается его благосклонности. Но ненавидел больше. Отец погубил его жизнь. Размазал жизни каждого из них (тем вечером, сидя в буфете, он же слышал: «Не надо, не надо, мне больно!»). И несчастья будут продолжаться, пока он рядом. Зато, когда его не станет, все придет в норму. Как в пьесе Шекспира, которую он изучал, пока его не выгнали из школы. В той, где действуют принц Хэл и его отец король[49]. Принц казался полным ничтожеством, пока король не заболел и не умер. Тогда Хэл взошел на трон, бросил загулы и стал великим человеком. И Уильям тоже станет великим человеком. Давно бы уже стал, если бы отец убрался с дороги и позволил ему себя показать. Ничего, ждать осталось недолго. Скоро он уладит семейный бизнес. Но в отличие от Хэла он, прежде чем взять власть, не станет мучиться трогательными попытками примириться с папочкой. Напротив, как только старика зароют в землю поглубже, он наденет туфли с железными набойками и спляшет на его поганой могиле чечетку.
   Уильям снова посмотрел на часы и вздрогнул – почти десять тридцать. Он выругался, выключил Эминема, завел мотор и рванул по изгибу подъездной аллеи к входу в дом так, что дубы по сторонам слились в сплошное марево. Перед лестницей резко затормозил, через две ступени взбежал к двери и проверил время: десять тридцать. Победно хохотнув, нажал на медную отполированную кнопку звонка и держал дольше, чем требовалось, чтобы разносившийся по дому звон не оставил ни у кого сомнений, что пришел именно он. И не только пришел, но пришел в срок. В самую точку. Дверь отворилась.
   – Доброе утро, мастер Уильям.
   Перед Уильямом стоял Стивен, отцовский слуга, – прямой, как жердь, в черном костюме, слегка пахнущий помадой для волос и в таких начищенных ботинках, что в их носках смутно отражался потолок над головой. Он почтительно поклонился и, пропуская Уильяма в дом, отступил в сторону.
   – Надеюсь, у вас все в порядке, сэр, – распевно прогудел он голосом без всякого намека на возраст и темперамент и закрыл за гостем дверь.
   – Все отлично, спасибо Стивен. Хотя через двадцать минут, когда я отсюда уйду, будет намного лучше.
   Уильям одарил дворецкого улыбкой, но ответной реакции не получил: худое, с тонкими губами лицо слуги оставалось образцом нарочитой бесстрастности. Сколько Уильям его помнил, тот всегда был таким. В детстве он лелеял фантазию, что этот человек – робот. И если отвинтить у него за ушами гайки, можно снять лицо, и тогда откроется монтажная плата. А если его перепрограммировать, он сделает что-нибудь забавное. Например, ограбит его отца. Или оттащит его к декоративному озеру за домом и утопит, чтобы всем стало легче. Пару раз он на самом деле пытался перепрограммировать слугу – забирался на стул, ощупывал край бледной бесстрастной маски и проводил пальцами под кромкой напомаженных волос, надеясь отыскать кнопку, защелку или выключатель. Стивен ему позволял, подыгрывал. И Уильям остался ему за это благодарен – за пассивную уступку дворецкого его детским фантазиям. Несмотря на строгую, чопорную внешность, он был неплохим малым. Распознал его возможности, на которые отец сознательно закрывал глаза. Однажды он вознаградит его за это. Король не забывает тех, кто был ему верен в ссылке. Как не забывает и тех, кто отправил его в эту ссылку.
   – В библиотеке? – спросил он.
   – Именно там, сэр. Позвольте, я вас провожу.
   Слуга провел его через холл – весь в мрачных дубовых панелях, со свинцовыми переплетами окон и массивными медными ручками дверей, что делало его больше похожим на гроб, чем на дом, – и дальше, к парадной лестнице. Они поднимались под взглядами с портретов. Люди со стен смотрели с бесстрастием тех, кто не собирается выставлять напоказ ничего, кроме своей внешности, и то неохотно. Там был его прадед, патриарх семьи. Его дед, сутулый человек с усами, с охотничьей собакой у ног и с сигарой в руке. Его отец – отвратительный, бородатый, со змеиными глазами, излучающими зло, так по крайней мере всегда казалось Уильяму. Были и другие персонажи с мрачными лицами, сопровождавшие их до площадки второго этажа. Дяди, двоюродные дедушки, некоторых из них он смутно помнил, но большинство были ему совершенно незнакомы. Дальше шел обитый панелями коридор, ведущий в западное крыло здания. В нем висели портреты уважаемых женщин рода: жен, сестер, тетушек и дочерей. Все с одинаковым скучающим и слегка разочарованным выражением лица, словно, несмотря на драгоценности, изысканные платья и высокое социальное положение, их жизни сложились не так счастливо, как они рассчитывали или надеялись.
   Последний перед дверью в библиотеку портрет, единственный подсвечиваемый отдельной маленькой лампой под колпачком, изображал мать Уильяма. Болезненно худая блондинка с печальными глазами, она была по-своему хорошей женщиной и делала все, что в ее силах, чтобы защититься и защищать, но где ей было сражаться с такой сваебойной машиной, как Натаниэль Баррен. И она сломалась, как все женщины семейства. Уильям бросил на нее мимолетный взгляд, не позволяя глазам и мыслям задержаться. Сейчас мать ему не помощница – не больше, чем когда он рос. Он сам по себе.
   – Мы пришли, сэр.
   Хотя нет, не совсем сам по себе – есть еще Стивен.
   – Спасибо, Стивен, отсюда я как-нибудь сам.
   – Как вам угодно, сэр.
   Слуга учтиво кивнул и, повернувшись, отправился туда, откуда они только что пришли. Его ноги бесшумно ступали по ковру, и казалось, что они вовсе не касаются пола. Уильям посмотрел ему вслед – хороший человек, надежный. Затем повернулся к двери в библиотеку и почувствовал, как у него все сжалось внутри. Так случалось всегда, когда он стоял на этом месте. Его рука машинально опустилась в карман и нащупала обертку с коксом, но Уильям подавил желание заглянуть в туалет и нюхнуть кокаина. Может, потом, а пока надо сохранять трезвость ума. Он обойдется без наркотика – как решил, так и поступит. У него все под контролем. Он силен, не надо об этом забывать, говорил он себе. «У тебя все под контролем. Ты силен».
   Затаив дыхание, он постучал в дверь.
   – Входи.
   Приказ прозвучал, как отдаленный раскат грома. Уильям колебался. Снова подбодрил себя словами: «У тебя все под контролем. Ты силен» – и отворил дверь.
   Отец сидел за столом в дальнем конце библиотеки – массивный, седовласый, в плотном твидовом костюме. Хотя помещение было огромным – двойной высоты, со сводчатым потолком и галереей на уровне второго этажа, – огромная фигура Натаниэля Баррена довлела над ним и загораживала даже свет из окон за столом. Казалось, всем своим существом он заполнял все пространство, словно темная мгла. Даже на расстоянии Уильям ощутил запах его лосьона – тяжелый, кисловатый, как перегретое машинное масло – и услышал болезненно-хриплое дыхание.
   – Ты опоздал, – пророкотал старик гулким голосом. Такие звуки могли бы издавать скалы, если бы умели говорить.
   – Я так не думаю, сэр.
   – Не перечь. Ты опоздал.
   Старик оперся локтем о стол и постучал по часам. Уильям с трудом подавил желание броситься к нему, закричать, что он явился ровно в десять тридцать. Но он понимал, что это бесполезно. Ему никогда в жизни не переспорить отца, и сегодня он не станет этого делать. Нет такого человека, который бы переспорил Натаниэля Баррена. Да заяви он, что Земля плоская, а Луна сделана из сыра, ему бы и тогда никто не возразил. Поэтому Уильям ждал и, подогреваемый кокаином на границе сознания, убеждал себя, что у него все под контролем, что он сильный. Он ждал, когда отец поманит его пальцем, чтобы шагнуть вперед. Перед столом стояли два стула – богато украшенные старинные стулья с гнутыми спинками и потертыми шелковыми сиденьями. И снова он ждал приказа. Но его не последовало, и Уильям остался на ногах. На камине тикали часы, у отца хрипело в легких. И оба эти звука, казалось, не нарушали тишину, а усиливали, сгущали атмосферу, делали ее еще более гнетущей. Удушающей. Каждый раз, когда Уильям сюда приходил, он чувствовал себя так, словно его заживо похоронили.
   «У тебя все под контролем. Ты силен».
   – Как вы себя чувствуете, отец? – спросил он.
   – Я себя чувствую прекрасно. Спасибо.
   В ответ старик не поинтересовался, как обстоят дела со здоровьем Уильяма. Сын пошаркал ногами, чтобы заглушить уже буравившее ему череп похожее на метроном гулкое тиканье часов. Неловкая пауза продолжалась. А затем:
   – Собрание директоров, на мой взгляд, прошло успешно.
   – Ты так считаешь?
   – Джим хорошо подготовил финансовую сторону вопроса.
   Отец пригвоздил его взглядом, в котором ясно читалось: «Да что ты в этом понимаешь?»
   «Представь себе – все, мерзкая ты тварь, жирный говнюк».
   Баррен-старший отвернулся и пошелестел бумагами на столе. Часы тикали, отец сипел, со всех сторон на них давили корешки книг, сотни, тысячи аккуратно расставленных с пола до потолка томов. От этого возникало ощущение, что библиотека обтянута кожей, словно внутренность чудовищного окаменелого желудка. Насколько было известно Уильяму, ни одну из этих книг не открывали и уж тем более не читали. Его дед приобрел их оптом и выставил напоказ, чтобы производить впечатление глубины интеллекта. У Барренов не хватало времени на чтение и культуру. Деньги – вот на что тратили они свое время. Деньги и власть. И в этом смысле Уильям был достойным продолжателем семейных традиций.
   – После собрания я разговаривал с Хиллари, – начал он, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Она считает, что египетский тендер…
   Отец оборвал его жестом. Взял со стола какую-то бумагу и, словно адвокат в суде, демонстрирующий присяжным убийственную улику, с явно осуждающим видом помахал ею перед носом Уильяма.
   – Ну-ка, скажи, а это что такое?
   Так вот в чем причина вызова. Никакой предварительной болтовни – прямо к делу. Уильям так и предполагал.
   «Все под контролем. Ты силен».
   – Появились кое-какие идеи по поводу компании, отец. Как продвинуть ее вперед, подняться на новый уровень. Я подумал, что вас и совет директоров это может заинтересовать. Я выделяю некоторые…
   – Ты считаешь, что корпорации требуются идеи?
   Уильям прикусил губу. Он предвидел, что документ вызовет сопротивление, и готовил себя к этому, но, оказавшись в центре урагана…
   – Бизнесу постоянно требуются идеи, отец. Как там говорят япошки? Кайдзен. Постоянное совершенствование.
   Баррен-старший поерзал на стуле, и его грузная фигура напомнила сыну волну, которая вот-вот обрушится на берег.
   – По-твоему, корпорации требуется совершенствование?
   «Еще как, – подумал Уильям. – Да, мы огромны, но в то же время неповоротливы. Слишком много ответвлений, метаний в стороны, слишком много балласта. Другие компании сжимаются, модернизируются, адаптируются, перефокусируются. А мы почили на лаврах. Течения меняются, а мы этого не учитываем. Через несколько лет нас подхватит и выбросит на берег. Прочь руки от штурвала, старик! Настало время новому капитану встать на мостик. Я – будущее корпорации “Баррен”».
   Вслух же он не проронил ни слова.
   – Идеи! – передразнил отец, и его голос рухнул в глубины самого низкого баса. – Совершенствование! – Он потряс головой, и его глаза насмешливо вспыхнули из-под тяжелых век.
   – Это только мысли, отец. – Уильям старался взять себя в руки. – Меня тревожит, что мы возлагаем слишком большие надежды на египетский газовый тендер. Если что-то сорвется…
   – Все будет как надо.
   – Там только что сменился режим.
   – С каких пор ты стал знатоком геополитики?
   – Я только хочу сказать…
   Отец презрительно фыркнул, размахнулся и швырнул странички Уильяму в голову, но промахнулся, и листы, пролетев мимо, упали на ковер, словно мертвая птица.
   – Я ввел тебя в совет не для того, чтобы у тебя появлялись идеи, парень. Ты в совете для того, чтобы исполнять то, что говорю тебе я, и не более. Ты возомнил, что лучше меня знаешь, как управлять компанией? Что для нее хорошо, а что плохо?
   Уильям еле сдержал желание крикнуть: «Так оно и есть, черт тебя возьми!»
   – Я сорок лет управлял корпорацией. «Баррен» – это я. В том, чего достигла компания, только моя заслуга. И вдруг появляется нюхающий кокаин и таскающийся по шлюхам мот и начинает меня учить.
   Старик закашлялся, соты его потрепанных легких сдавали под грузом разгоравшейся ярости, лицо побагровело. «Вот бы он сейчас задохнулся насмерть, – подумал Уильям. – Избавил бы нас всех от хлопот».
   – Таскающийся по шлюхам мот! – снова начал Баррен-старший, указывая трясущимся пальцем на сына. – И туда же: учит меня бизнесу. Настраивает против меня совет. Идеи! У тебя в жизни не было ни одной путной идеи!
   Тираду прервал новый приступ кашля. Старик выхватил из кармана платок и приложил к губам. Сдернул со стоявшего рядом столика пластиковую маску, накрыл ею лицо и отчаянно вдохнул кислород, поступающий по трубке из стоявшего на полу баллона. Глаза сверкали, как шары расплавленного металла. Уильям заставил себя не отвести взгляда, но, Господи, каких это потребовало усилий, всей его воли! Он держался несколько секунд, пока не решил, что добился своего – показал, что его не запугать (хотя на самом деле боялся, боялся до того, что готов был замочить и замарать штаны), и тогда повернулся и пошел к валяющимся на полу бумагам. Наклонился, поднял, разгладил скомканные страницы. Хрипы отца за спиной стали похожи на рык готовящегося к прыжку хищника.
   Когда Уильям был еще ребенком, когда была жива мать, он нарисовал фамильное древо. Получилась красивая, занятная вещица – наподобие одного из тех дубов, которые обрамляли подъездную аллею к дому. Имена родственников висели, словно желуди, на раскидистых ветвях кроны. Он работал над рисунком почти месяц, стараясь, чтобы все было правильно и ни один человек не забыт. Основная мужская линия: прадед, дед, отец и он сам – располагалась на стволе, а золотая краска подчеркивала ее главенствующую роль в семействе. С помощью садовника Арнольда – большого мастака в подобных вещах – он своими руками сделал рамку и вручил отцу на его пятидесятилетие, уверенный, что уж это откроет сердце старика и убедит его, что Уильям достоин носить их фамилию. Но отец только мимоходом покосился на подарок и тут же отложил в сторону. «Не думаю, что и твое имя следовало писать золотом» – это был его единственный комментарий.
   Теперь, глядя на скомканные странички, Уильям вспомнил то генеалогическое древо. Двадцать пять лет назад он был сломлен неблагодарностью отца. Но сегодня, давно распрощавшись с надеждой добиться расположения старика, не так остро отреагировал на его слова. Он не ждал и не добивался одобрения. Документ, который он написал, был скорее вызовом, брошенной отцу перчаткой. Высунулся из-за парапета и предупредил не только отца, но и весь совет, что готов начать разминать мускулы. Старик это понял. И отсюда его ярость. Волнующее открытие! До Уильяма дошло: его папочка испугался! Старый слон пришел в бешенство, встретив в сердце джунглей более молодого и здорового соперника. Цепляясь за эту мысль, он повернулся, готовый к развязке.
   – Мне нужно больше власти, отец. – Он не сумел скрыть дрожь в голосе. – Я просил об этом раньше и прошу снова. Вы не можете находиться у руля вечно. Пора начать передавать бразды правления. Я к этому готов.
   Глаза отца сверкнули еще свирепее. Прозрачная кислородная маска запотела от его сопенья.
   – Никогда! – прохрипел он.
   – Пора, отец. Давно пора.
   Несколько мгновений старик молча смотрел на него, его грудь вздымалась. Затем нарочито медленно опустил маску. Он не сводил с сына взгляда, и тому казалось, что за столом не человек – огромный валун, готовый сорваться с места и сбить его с ног. Тиканье часов стало громче, подчеркивая и сгущая напряжение в библиотеке.
   – Этого не будет! – Натаниэль Баррен поднял кулак размером с бейсбольную перчатку и треснул по кожаной поверхности стола. – Ты уяснил, парень? Ты никогда не встанешь во главе корпорации «Баррен». Ни теперь, ни в будущем. У тебя нет задатков. Не было и не будет. И чем быстрее ты привыкнешь к этой мысли, тем лучше будет для тебя.
   Он снова прижал к лицу кислородную маску и постарался восстановить дыхание. Уильям молча стоял перед ним. Он всегда знал: отца убеждать бесполезно, он все равно со своего не сойдет, но надо было довести ситуацию до кульминации. Убедить себя самого, что путь, который он выбрал, единственно возможный. Он предпочел бы, чтобы это случилось позднее, чтобы успеть расставить все по своим местам. Но после того как из-за кокса выставил себя дураком на совете директоров, хотел утвердиться. Поэтому написал документ, который сейчас держал в руках. И отправился на встречу с отцом. Приближался эндшпиль. Он чувствовал какую-то странную легкость. «Ты сильный. У тебя все под контролем». Уильям еще немного постоял, заставляя себя выдержать бешеный взгляд отца. Затем кивнул и направился к двери. Открыл створку и на пороге обернулся.
   – Она умерла, отец. Ушла и больше никогда не вернется. Остался только я. Я – Баррен. И к этой мысли вам лучше привыкнуть.
   Голос отца долетел до него сквозь закрытую дверь.
   – Только через мой труп.
   – Ты читаешь мои мысли, – пробормотал Уильям.
   Выйдя из кабинета, он немного отдохнул, привалившись к стенной панели, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Затем прошел по коридору и спустился по парадной лестнице мимо хмурых лиц предков. Внизу его ждал Стивен.
   – Надеюсь, встреча прошла удачно? – спросил слуга.
   – Именно так, как предполагалось, Стивен. Именно так.
   Дворецкий, ничего не ответив, бесстрастно смотрел на Уильяма. Тот бросил взгляд на лестницу и подумал, что когда-нибудь и его портрет по праву займет место в галерее славы Барренов. Возглавит ее. Затем, похлопав Стивена по плечу, сел в машину и понесся по подъездной дорожке. К кокаину он не прикоснулся. Иногда получается словить кайф без наркотиков.

   Израиль
   На обратном пути в Иерусалим, вдавив педаль газа в пол, чтобы не опоздать на встречу с Довом Зиски, Бен-Рой позвонил хозяину армянской таверны Георгию Асланяну. Тот подтвердил, что армянское слово, означающее «золото», может употребляться и как имя собственное, и как обычное существительное, и как прилагательное «золотой».
   – Какой бы тебе привести пример из иврита? Вот Хайм или Илан… имена людей. В то же время эти слова означают «жизнь» и «дерево». Тот же принцип.
   Объяснение Георгия заставило детектива серьезно задуматься. Если слово, несколько раз отпечатавшееся в найденном в квартире Ривки Клейнберг рабочем блокноте, означает имя девушки, а не ссылку на реальное золото, следовательно, тема «“Баррен” – румынские золотоносные копи» не что иное, как ложный след. А если «Баррен» – ложный след, возможно, и «Немезида» из той же оперы. Не исключено, что половина ниточек, за которые он тянул, вообще никакие не ниточки. Бен-Рой на мгновение испугался, что все результаты расследования, какими бы мизерными они ни были, рушатся у него на глазах.
   Но паника быстро прошла. Он стал разматывать расследование к началу, и когда вокруг него сомкнулись Иудейские горы и дорога запетляла и стала скакать то вверх, то вниз, пришел к заключению, что есть все основания считать, что он на правильном пути. Даже если исключить «воски» в смысле металла. Оставались ксерокопии статей о выплавке золота, которые он нашел на столе Клейнберг, географический атлас, заложенный на странице с картой Румынии, и этот британский инженер, провалившийся в шахту в Египте. Несмотря на дьявольскую путаницу, у него на руках с полдюжины доказательств, что направление выбрано правильное.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация