А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Океан в конце дороги" (страница 16)

   Эпилог

   Я сидел на старой зеленой скамье у пруда за домом из красного кирпича и думал о своем котенке.
   Я только помнил, что Океан выросла, став взрослой кошкой, и была моей любимицей на протяжении многих лет. Я никак не мог вспомнить, что с ней потом случилось, и в конце концов махнул рукой, подумав: К чему теперь эти детали: случилась смерть. Такое случается со всеми нами.
   В доме отворилась дверь, и я услышал, как по дорожке заскрипели шаги. Старушка подошла и села рядом со мной. «Я принесла вам чашечку чая, – сказала она. – А еще сэндвич с помидорами и сыром. Вы уж давненько здесь. Я ненароком подумала, может, свалились в пруд».
   «Может, и свалился, – проговорил я. И добавил: – Спасибо вам». Пока я сидел здесь, незаметно стемнело.
   Я взял чай, отпил глоток и взглянул на женщину, теперь повнимательнее. Изучая ее, я принялся перебирать свои воспоминания сорокалетней давности. «Так вы не мама Лэтти, – сказал я. – Вы старая миссис Хэмпсток».
   «Да, верно, – невозмутимо подтвердила она. – Вы ешьте сэндвич».
   Я откусил. Он был хорош, очень хорош. Свежий хлеб, острый, солоноватый сыр и помидоры, настоящие, вкусные помидоры.
   Меня поглотили воспоминания, и я хотел знать, к чему, зачем все это. Я спросил: «Это правда?» и почувствовал себя дураком. Из всех вопросов, которые можно было бы задать, я задал именно этот.
   Старая миссис Хэмпсток пожала плечами. «То, что вы вспомнили? Возможно. Более или менее. У разных людей воспоминания разные, не найдется и двух человек, которые хоть что-то помнят одинаково, пусть даже и видели это собственными глазами. Вот вы стоите рядом, а вполне может быть, вы бесконечно далеки и друг от друга, и от самой истины».
   Меня мучил еще вопрос. «Почему я пришел сюда?»
   Она взглянула на меня так, словно вопрос был с подвохом. «Из-за похорон, – сказала она. – Вы хотели убраться подальше ото всех и побыть наедине с собой. Сначала отправились туда, где жили мальчишкой, и, не получив облегчения, по своему обыкновению, приехали сюда».
   «По своему обыкновению?» Я глотнул чая. Он был еще горячий и в меру крепкий: великолепный «чай для строителей», с молоком, сахаром, наваристый. В нем ложка встанет, как говаривал отец про чай, который ему приходился по душе.
   «По своему обыкновению», – повторила она.
   «Да нет же, – возразил я. – Меня здесь не было, мм, с самого отъезда Лэтти в Австралию. С того праздника. – А потом добавил: – Которого не было. Ну, вы понимаете, о чем я».
   «Иногда вы наведываетесь к нам, – сказала она. – Помнится, один раз, когда вам было двадцать четыре. У вас было двое маленьких детей, и вам было страшно. И перед тем, как уехать отсюда; сколько вам тогда было, за тридцать? Я хорошенько накормила вас на кухне, а вы рассказывали мне про сны и свое искусство».
   «Я не помню».
   Она убрала прядь, упавшую на глаза. «Так проще».
   Я отпил чая и доел сэндвич. Кружка была белой и тарелка тоже. Бесконечный летний вечер подходил к своему концу.
   Я снова спросил ее: «Почему я приезжал сюда?»
   «Лэтти так хотела», – ответил кто-то.
   Слова принадлежали женщине, которая шла вдоль пруда – в коричневом пальто и резиновых сапогах. Я смотрел на нее в замешательстве. Она выглядела моложе меня. Я помнил ее большой, взрослой, а теперь видел, что ей и сорока нет. Я помнил ее дородной, а она всего-навсего пухленькая, симпатичная, с круглыми щечками. Это была прежняя Джинни Хэмпсток, мама Лэтти, и, вне всяких сомнений, за эти сорок с небольшим лет она ни капли не изменилась.
   Она села на скамью с другой стороны от меня, и я оказался между женщинами Хэмпсток. Она сказала: «Я думаю, Лэтти просто хотела узнать, стоило ли оно того».
   «Что стоило?»
   «Ты», – резко ответила старушка.
   «Лэтти сделала для тебя великую вещь, – сказала Джинни. – Думаю, по большому счету ей интересно, что из этого вышло, не зря ли она так поступила».
   «Она… пожертвовала собой ради меня».
   «В каком-то смысле, дорогой, – подтвердила Джинни. – Голодные птицы рвали из груди твое сердце. Умирая, ты так жалобно кричал. Она не смогла вынести этого. Она должна была как-то помочь тебе».
   Я попытался вспомнить. «У меня в памяти осталось другое», – удивился я. И подумал про свое сердце – интересно, там ли еще холодный осколок двери, и дар ли это тогда или проклятие.
   Старушка хмыкнула. «Я же вроде сказала, не найдется и двух человек, которые хоть что-то помнят одинаково?» – заметила она.
   «А можно поговорить с ней? С Лэтти».
   «Она спит, – ответила мама Лэтти. – Она идет на поправку. Но еще не разговаривает».
   «Сначала ей нужно полностью все закончить там, где она сейчас», – сказала бабушка Лэтти, показав то ли на пруд, то ли на небо, я так и не понял.
   «А когда она закончит?»
   «Как только, так сразу», – ответила старушка, а ее дочь сказала: «Скоро».
   «Ну хорошо, – проговорил я. – Раз она так хотела взглянуть на меня, давайте я покажусь ей», – и, не успел я закончить фразу, как понял, что это уже случилось. Сколько времени я провел на этой скамье? Я вспоминал Лэтти, а она меня проверяла. «Ой. Уже, наверное, не надо?»
   «Нет, милый».
   «И как, я прошел экзамен?»
   В сгущающихся сумерках я не мог ничего прочесть на лице старой женщины справа. А женщина помоложе слева от меня сказала: «Жить и быть человеком – это не то, что пройти или провалить экзамен, милый».
   Я поставил пустую кружку и тарелку на землю.
   Джинни Хэмпсток продолжала: «Мне кажется, тебе лучше, чем в прошлый раз, когда мы виделись. Ты хотя бы начал отращивать новое сердце».
   В моих воспоминаниях эта женщина была величиной с гору, и я ревел и дрожал от страха у нее на груди. А теперь я был ростом выше ее и уже не мог представить, что она утешает меня, тем более баюкает на коленях.
   В небе над прудом висела полная луна. Даже под страхом смертной казни я бы не вспомнил, шла ли она на убыль или прибывала в последний раз, когда я смотрел на нее. Правда, я вообще не мог вспомнить, когда я в последний раз по-настоящему смотрел на луну.
   «А что будет теперь?»
   «Все, что каждый раз происходит, когда ты приезжаешь сюда, – ответила старушка. – Ты вернешься домой».
   «Я уже и не знаю, где дом», – сказал я им.
   «Ты всегда так говоришь», – заметила Джинни.
   В моих воспоминаниях Лэтти Хэмпсток все еще была выше меня на целую голову. Ей же было одиннадцать. Интересно, что бы – кого бы – я увидел, окажись она передо мной сейчас.
   Луна в пруду опять была полной, и я отчего-то вдруг вспомнил о простаках из старой сказки, о тех, что ловили луну в озере неводом, уверенные, что отражение в воде ближе и поймать его легче, чем шар, висевший в небе.
   И безусловно, оно так и есть.
   Я поднялся и сделал несколько шагов к пруду. «Лэтти, – позвал я, пытаясь не обращать внимания на двух женщин позади меня. – Спасибо, что спасла мне жизнь».
   «Не стоило ей брать тебя с собой в первый раз, когда она отправилась искать то, с чего это все началось. Замечательно справилась бы в одиночку. Не нужно ей было брать тебя за компанию, вот глупышка. Ладно, будет ей урок на будущее».
   Я повернулся и посмотрел на старую миссис Хэмпсток. «А вы правда помните, как луна родилась?» – спросил я.
   «Я помню кучу всего», – ответила она.
   «А я еще вернусь сюда?» – спросил я.
   «Тебе этого знать не надо», – сказала старушка.
   «А теперь иди, – мягко проговорила Джинни Хэмпсток. – Люди уже волнуются, куда ты пропал».
   Она сказала это, и я поежился от неловкости, представив, что сестра, ее муж, ее дети, мои дети, все доброжелатели и те, кто пришел на похороны, и просто гости ломают голову над тем, куда же я делся. Хотя как раз сегодня мою отлучку можно было бы легче простить. День выдался длинный и трудный. Я был рад, что он кончился.
   Я сказал: «Надеюсь, я не очень вас побеспокоил».
   «Нет, милый, – заверила меня старушка. – Какое тут беспокойство».
   Я услышал, как мяукнула кошка. Через мгновение она показалась из сумрака, выйдя навстречу яркому лунному свету. Потом уверенно направилась ко мне и потерлась о мою туфлю.
   Я сел перед ней на корточки, почесал лоб, погладил по спине. Это была красивая кошка, черная, или мне так показалось из-за лунного света, который поглощал все цвета. На одном ухе у нее было большое белое пятно.
   Я сказал: «Была у меня когда-то такая же кошка. Я звал ее Океаном. Красавица. Правда, не помню, что с ней приключилось».
   «Ты принес ее обратно к нам», – напомнила Джинни Хэмпсток. И, тронув меня за плечо, сжав его на секунду, ушла.
   Я подхватил тарелку с кружкой и нес их всю дорогу, пока мы со старушкой возвращались к дому.
   «Светло на улице как днем, – сказал я. – Как в той песне».
   «Да, хорошо, когда луна полная», – согласилась она.
   «Вот забавно, – сказал я. – В какой-то момент я подумал, здесь была еще женщина. Странно, правда?»
   «Нет, я одна тут, – ответила старушка. – Одна-одинешенька».
   «Да, знаю, – сказал я. – Конечно, одна».
   Я собрался было отнести тарелку с кружкой на кухню, но у двери дома она остановила меня. «А теперь возвращайтесь к своим, – сказала она. – Они станут вас разыскивать».
   «Они поймут», – проговорил я. И надеялся, что так и будет. Сестра разволнуется, а другие, которых я едва знал, огорчатся, что не смогли выразить мне свои самые, самые искренние соболезнования по поводу моей утраты. «Вы были так добры. Пустили меня посидеть и поразмыслить здесь. У пруда. Я очень вам благодарен».
   «Чушь собачья, – возразила она. – Нет в этом ничего такого».
   «В следующий раз Лэтти напишет из Австралии, – сказал я. – Пожалуйста, передайте ей привет».
   «Передам, – пообещала она. – Лэтти будет рада, что вы о ней вспомнили».
   Я сел в машину и завел мотор. Старая женщина стояла в дверях, вежливо провожая меня, пока я не развернул машину и не выехал на проселок.
   Я взглянул на дом в зеркало заднего вида, и в неверном сумеречном свете мне показалось, будто две луны светят над ним, как пара глаз, следящих за мной оттуда: одна луна совершенно полная и круглая, а другая, с другой стороны неба – ее брат-близнец, полумесяц.
   Я повернулся на сиденье и с любопытством посмотрел назад: над домом одиноко висел полумесяц – невозмутимый, бледный, обычный.
   Я задумался, отчего мне причудилась вторая луна, но задумался лишь на секунду, а потом выбросил это из головы. Может быть, слишком долго смотрел на нее, или просто обман зрения: на мгновение что-то шевельнулось у меня в душе, так екнуло, что я почти поверил в него, а теперь прошло, затухло, затерявшись в прошлом, как забытое воспоминание или тень в темноте.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация