А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Шпионские игры" (страница 8)

   Магазин-закусочная мало отличался от десятков таких же, где ему приходилось бывать дома, в Нью-Йорке: свежие продукты на открытых прилавках, упаковки на полках, только что приготовленные блюда за длинными стойками. Митчелл прошел в заднюю часть магазина. На табуретах перед стойкой и за круглыми столиками сидели несколько человек в помятой одежде, поглощая горячую еду и листая газеты. Митчелл не мог прочитать меню, написанное от руки по-китайски на старой черной доске, которая была прибита к потолочной балке, но он бывал здесь часто и знал ассортимент и цены.
   Пожилого повара звали Чжан Жусы. Американец, вопреки обыкновению, подружился с ним, и вовсе не из оперативных соображений. Кулинарные таланты старика были достойны «Фаншаня», а не захудалой забегаловки. Жусы получил соответствующее образование, но отказался от карьеры ради закусочной, которой владели три поколения его семьи. За стойкой сидели друзья его детства, настолько бедные, что они не могли позволить себе ничего вместо бесплатной еды, которую он им предлагал. Жусы совершенно не интересовался политикой и любил американцев. Он научил Митчелла игре в маджонг, а тот, в свою очередь, учил его английскому и постоянно проигрывал.
   Жусы был достаточно умен, чтобы играть не в полную силу, но ценил, с каким смирением его более молодой противник принимает проигрыш. Митчелл быстро набирался опыта, и Жусы с гордостью думал о том дне, когда он наконец проиграет американцу.
   – Карл, добрый вечер. Как дела?
   Он говорил с сильным акцентом, но Митчелл мог лишь уважать человека старше шестидесяти лет, который хотел выучить английский.
   – Хай хао, – ответил Митчелл по-китайски. – Ни нэ? («Хорошо, а у вас?»)
   – Хай хао. Поужинаете сегодня с нами?
   – К сожалению, не смогу, – ответил Митчелл, стараясь говорить просто и медленно, так как Жусы до сих пор понимал его с трудом. – Будьте добры, миску маподофу, с собой.
   Жусы кивнул и поднял пять пальцев:
   – Пять минут. И завтра придете и будете играть, иначе будет десять минут.
   – Приду, – улыбнулся Митчелл.
   Низко опустив голову, Жусы снова кивнул и бросил в вок пасту из черных бобов и резаный зеленый лук.
   Митчелл прошел мимо столов для маджонга в крошечную уборную, скрытую за рядами высоких полок, заставленных товарами. С его ростом, он едва мог присесть в этой грязной каморке, не упершись коленями в стену. Темное помещение освещала тусклая лампочка, и Митчелла это только радовало: он не был уверен, что хочет увидеть туалет при ярком свете. Вряд ли Жусы в этом виноват. Здесь все было такое старое и грязное, что, казалось, сколько ни скреби, крошащийся бетон и плитка на полу никогда не станут чистыми.
   Закрыв дверь, Митчелл засунул руку за обогреватель. Ничего не нащупав, выругался про себя и достал из кармана пальто фонарик. Его луч приглушала красная линза, хотя вряд ли кто-то заметит просачивающийся из-под двери свет. Митчелл направил фонарик за решетку.
   И оцепенел. Снова посветил за обогревателем и убедился, что посылки нет. Выключив фонарь, присел в полумраке, чтобы подумать.
   Пионер дал сигнал, что положил посылку в тайник. Пометка мелом на стене в переулке была вполне отчетливой, и Пионер не стал бы ее рисовать, не выполнив свою половину операции. Ошибиться в том, какое место использовано для тайника, было невозможно. Однако там ничего не оказалось.
   Возможных объяснений было немного. Первое: кто-то забрал посылку. Либо этот человек работал на китайскую службу безопасности, либо нет. Если да – МГБ могло ждать за дверью туалета, чтобы схватить связного Пионера. Если же этот человек не работает на правительство, есть шанс, что они не поняли, что именно взяли, и посылка не попадет в контрразведку, а Митчелл сможет выйти из закусочной с ужином в руках. В любом случае место засвечено и он уже никогда не сыграет с Жусы в маджонг, они даже не увидятся.
   Второй вариант: Пионер работает на МГБ. Эта мысль на мгновение повергла его в панику. Арест шефа резидентуры наверняка вызовет немало проблем и положит конец карьере Митчелла, но то, что лучший китайский информатор в истории Управления оказался двойным агентом, станет катастрофой такого масштаба, какого он даже не мог себе представить.
   Крошечная уборная вдруг показалась еще меньше, и ему не хотелось открывать дверь, словно непрочное дерево могло защитить от кого-то, стоящего снаружи. Митчелл прислушался, затаив дыхание, и не услышал ничьих голосов, но это его нисколько не успокоило. Может, игроки просто замолчали, задумавшись над замысловатым раскладом фишек? Слышал ли он их раньше? Митчелл обругал себя за то, что прежде не обращал внимания на такие подробности. Может быть, друзья Жусы замолкли при виде вооруженных солдат, вторгшихся на их территорию? Митчелл не мог разглядеть тени ног сквозь щель внизу.
   Он заставил себя отбросить прочь все эти мысли.
   «Господи, помоги мне смириться с тем, что я не могу изменить», – подумал он.
   Нажав на кнопку смыва и сполоснув руки, он повернул ручку двери. Внутрь хлынул яркий свет.
   Он не увидел ни солдат, ни сотрудников МГБ в штатском. Старики, игравшие в маджонг, даже не подняли глаз от фишек, услышав громкий скрип двери.
   Жусы махнул рукой Митчеллу. Маподофу было готово и упаковано навынос. Старый повар протянул Митчеллу бумажный пакет.
   – Спасибо, Жусы.
   «Прости меня за все, друг».
   – Пожалуйста, Карл. Жду вас завтра за игрой.
   – Приду обязательно, – солгал Митчелл, и ему стало больно.
   «Прощай, Жусы».
   Взяв свой ужин, он заплатил сидевшей у двери кассирше – внучке Жусы, девушке симпатичной, но китаянке и к тому же слишком молодой, так что привлекательной она ему не казалась. На улице Митчелл почувствовал, как он устал. Работа отняла у него еще одного друга. И список их становился слишком длинным.
   «Что же произошло?» – подумал он.
Электростанция ДашаньПоселок Шуйдоу, городской округ ЦзинчэнОстров Цзиньмэнь, Тайвань2 километра от китайского побережья
   Инженер Джеймс Сюэ бросил на гравий окурок, тот ярко вспыхнул на мгновение и сразу погас. Он повесил гаечный ключ на пояс для инструментов и нашарил ноутбук для тестирования, который оставил на земле, после чего сунул в рот очередную сигарету и поджег ее зажигалкой «Зиппо», в которой заканчивался газ. Во время ночной грозы молния попала в башню подстанции. Тогда его это не слишком обеспокоило. Удар молнии не мог повредить оборудование, пока исправны разрядники. Они и спасли высоковольтные трансформаторы, но главный компьютер утверждал, что поток энергии стал сопровождаться скачками напряжения. Джеймс не верил компьютеру, однако пришлось отправиться на станцию, чтобы самому все проверить.
   В итоге Джеймс вынужден был признать, что ему просто хочется домой. К переработкам он относился спокойно, но сегодня предстояла встреча с девушкой. Он познакомился с Цзюсюань в отделе кадров компании «Тайпауэр» месяц назад, когда зашел туда выяснить причину несоответствий в зарплатной ведомости. Ее улыбка его сразу обезоружила, и целую неделю он не мог думать ни о чем другом, пока не пришел туда снова и не пригласил ее на ужин.
   Джеймс не сводил глаз со светившегося в темноте экрана ноутбука. Судя по выводившимся на него показаниям, флюктуации напряжения продолжались. Сделав в сторону ноутбука, не позволившего ему уйти с работы, непристойный жест, он прислонился к стальной колонне, чтобы докурить сигарету и подумать, что делать дальше.
   Вдруг его внимание привлек пронзительный звук. Джеймс огляделся по сторонам, посмотрел вверх, но ничего не увидел. Огни Цзинчэна затмевали свет звезд, да и ночь была безлунная. Исходивший от подстанции свет не позволял разглядеть почти ничего за периметром из проволочной сетки. Он всмотрелся пристальнее, пытаясь определить источник звука. Внутри периметра ничто не двигалось. Джеймс был абсолютно уверен, что, кроме него, на станции никого больше нет.
   На другом конце подстанции, в пятидесяти метрах позади него, раздался взрыв. Находившиеся между Джеймсом и ударной волной сооружения отчасти защитили его, но не совсем. Воздушная стена, которая неслась со сверхзвуковой скоростью, начала распадаться на части, преодолевая препятствия, разваливающиеся на ее пути. Вот эти потоки, ударившие в Джеймса, разорвали ему барабанные перепонки, а затем подхватили его и швырнули на ограду из металлической сетки вместе с градом обломков и разнесенных в клочья деталей станции. У него затрещали кости, а глаза уцелели лишь потому, что он смотрел в противоположную от взрыва сторону.
   Ограда обрушилась за долю секунды, и он еще несколько метров катился по земле. Самые крупные из летящих кусков металла его миновали, но несколько осколков поменьше вонзились в спину и ноги. Впоследствии хирургам потребовалось несколько часов, чтобы извлечь их в тщетных попытках спасти ему жизнь: Джеймса погубили те шесть осколков, что пробили легкие. Хорошо еще, что он был без сознания и не чувствовал, как они разрывают мягкие ткани в грудной полости.
   Затем пришла волна жара, от которой облупилась краска на табличках, привинченных к уцелевшим частям металлической конструкции. Края разорванных в клочья колонн и корпусов приборов, что были поблизости от увеличивающейся воронки, на секунду вспыхнули красным цветом, а потом раскалились добела. За время полета огненный шар успел остыть, и неподвижное тело инженера не загорелось. Жара хватило лишь на то, чтобы обжечь кожу до волдырей и опалить волосы, а также немилосердно продлить ему жизнь: ткань комбинезона вплавилась в открытые раны на спине, прижгла их и не дала Джеймсу истечь кровью.
   Мгновение спустя Джеймс Сюэ в последний раз открыл глаза. Он ничего не слышал. Успел лишь заметить, что горизонт в стороне Цзиньмэня погрузился в кромешную тьму, – и благословенная боль лишила его чувств навсегда.

   Глава 5
   Четверг, день пятый

Чжуннаньхай, ПекинКитайская Народная Республика
   Посол Эйдан Данн сидел скрестив ноги, жалея, как и каждый день в течение трех лет, что не может прочесть ряды закорючек в китайской газете. Ему казалось абсурдным, что он, доктор из Гарварда, чувствует себя неграмотным. Он потратил немало времени и денег на образование, и ему было досадно, что он не в состоянии читать местные таблоиды. Когда он был мальчишкой, одна из сестер-монахинь, преподававших в Мэрилендской католической школе, решила, что у него есть способности к языкам, и пообещала, что в Судный день его не ждет ничего хорошего, если он не сумеет ответить на последние вопросы Высшего Судии как минимум на трех языках, включая латынь. Монахиня оказалась права насчет его способностей, но те языки, что он изучал, предполагали использование латинского алфавита или кириллицы. Китайские же иероглифы оставались для него нечитаемыми, и в конце концов Данн скрепя сердце был вынужден признать, что в шестьдесят пять лет его разум уже не в состоянии справиться с подобной задачей. С ничего не выражающим лицом он бросил «Жэньминь жибао» на резной столик из вишневого дерева. Местные в курсе, что он не умеет читать на их языке, но им незачем знать, что это хоть как-то его беспокоит.
   Данн был дипломатом с тридцатилетним стажем, бо́льшая часть которого накоплена за пределами Соединенных Штатов, в основном в самых неразвитых, если не забытых богом странах мира. Наградой за это стал пост заместителя посла в Пекине, после чего он намеревался уйти в отставку. Должность чрезвычайного и полномочного посла в Китайской Народной Республике обычно давалась Госдепартаментом одному из тех, кто финансировал политическую партию действующего президента, так что назначение Данна послом стало для всех шоком. Однако президент Гаррисон «Гарри» Стюарт, будучи на втором сроке, в пожертвованиях на избирательную кампанию уже не нуждался, а потому мог позволить себе роскошь подбирать людей в соответствии с их знаниями и опытом, а не щедростью. В редакционных статьях «Вашингтон пост» и «Нью-Йорк таймс» данное назначение посчитали достойным и разумным, отметив лишь, что это лишает оппозицию последней надежды. Сенатский комитет по международным отношениям не смог придумать достаточно веской причины, чтобы отклонить эту кандидатуру, и редко кто из сенаторов готов был голосовать против человека, который явно соответствовал этой должности и вполне ее заслуживал. К тому же это был шанс заработать определенный политический капитал, так что назначение Данна было практически единогласно одобрено в прямом эфире. Единственный не голосовавший за него сенатор в тот момент находился в отъезде. Это решение подверглось критике лишь со стороны тех, кто обиделся, что должность посла досталась не ему, но никто не собирался заявлять об этом публично. Новое назначение позволяло Данну с женой провести последние годы перед его отставкой в комфортных условиях современного города и гарантировало неплохие гонорары после окончания карьеры.
   Работа с китайцами далеко не всегда доставляла ему удовольствие, но на место, где они предпочитали проводить официальные встречи, он пожаловаться не мог. Находившийся к западу от Запретного города Чжуннаньхай представлял собой роскошный район озер, садов, вилл и зданий, где размещались высшие эшелоны власти Китая.
   «Их вариант Белого дома… или Кремля», – сказала ему Кэтрин Кук, инструктируя перед вступлением в должность.
   Этот район построил Мао после революции 1949 года. Он представлял собой масштабный комплекс сооружений и, как и положено правительственным резиденциям, был недоступен для рядовых граждан. Многие простые люди, которых «вызывали в Чжуннаньхай» во времена правления Мао, никогда уже не вышли оттуда. Данн не сомневался, что служба безопасности наблюдает за ним каждый раз, когда он входит внутрь, что вполне его устраивало. Он не был сотрудником разведки, и кто бы ни следил за ним, чтобы поставить «жучок», тот зря тратил время. Его ни разу не объявляли персоной нон грата, и он не собирался завершать свою карьеру таким образом.
   Данн услышал шаги, гулко отдававшиеся на каменных плитах пола. Он подождал, прежде чем повернуть голову, стараясь не выдать волнения. Во внешности помощника не было ничего особенного – хотя сказать так было бы недипломатично, и Данн никогда бы этого не сказал. Его одежда полностью соответствовала универсальному дресс-коду бюрократа, создавая неверное впечатление о человеке. Цзэн Цинлинь был «мишу» председателя Тянь Кая, личным помощником главы Китайской Народной Республики, а эта цивилизация была на несколько тысяч лет старше Соединенных Штатов. Его должность обеспечивала могущественную «гуаньси», сеть личных связей с лидерами партии, которая гарантирует повышение по службе, возможно, до полноправного члена Центрального комитета – если только он не впадет в немилость, связавшись не с теми людьми.
   «Великая истина бюрократии, – подумал Данн. – Привратник почти столь же могуществен, как и тот, кто за воротами. И в некоторых отношениях даже больше».
   – Посол Данн, председатель сейчас вас примет.
   Цзэн говорил на хорошем английском, с легким британским акцентом.
   «Оксфорд», – подумал Данн.
   Он читал его досье из ЦРУ перед тем, как встретиться впервые. Коммунистическая партия не стала бы посылать своих подающих надежды сынов и дочерей за границу, рискуя тем, что они попросят убежища, ради третьеразрядного образования.
   – Спасибо, – ответил Данн.
   Вставая, он оперся на трость: с каждым годом он делал это все меньше для виду и все больше по необходимости. Однако далеко идти не пришлось. Остановившись, Цзэн открыл створку тяжелых деревянных дверей и отошел в сторону, как и подобает привратнику, а Данн шагнул в кабинет председателя Тянь Кая.
   Тянь – китайские фамилии предшествуют именам – стоял за богато декорированным письменным столом, напомнившим Данну стол из древесины барка «Резолют» в Овальном кабинете. Остальная обстановка в кабинете Тяня смотрелась скромнее, хотя некоторые предметы мебели словно были позаимствованы из Викторианской эпохи.
   Присутствовавшие в кабинете люди тоже выглядели впечатляюще.
   Несмотря на неспособность запоминать китайские иероглифы, Данн обладал прекрасной памятью на лица. Он потратил немало времени на изучение биографий китайского руководства, предоставленных ЦРУ и Госдепартаментом, и никогда еще не видел стольких членов политбюро ЦК и Центрального военного комитета в одном месте за пределами Дома народных собраний.
   «Они собрались здесь не на чайную церемонию, – подумал Данн. – И хотят, чтобы я их увидел. Иначе можно было попросить их покинуть помещение, прежде чем пригласить меня».
   На столь высоком уровне подобное никогда не происходило случайно. Высокопоставленные чиновники не стали бы собираться в Чжуннаньхае в таком количестве просто так, и протокол требовал впустить его лишь после того, как они уйдут. Порывшись в памяти, он не смог припомнить, чтобы когда-нибудь видел всех этих людей на официальном приеме, а уж тем более на деловой встрече. Если бы Данну вдруг предложили покинуть кабинет, даже то, что он успел увидеть, стоило депеши в Вашингтон.
   – Господин посол, спасибо, что пришли.
   Тянь прекрасно говорил по-английски, что всегда раздражало Данна, поскольку это было существенным преимуществом китайского лидера. Шагнув вперед, Тянь с доброжелательной улыбкой протянул ему руку.
   – Для меня это большая честь, господин председатель, – сказал Данн, отвечая на рукопожатие.
   Тянь повернулся к остальным и что-то сказал по-китайски. Данн воспринял это как вежливую просьбу оставить их одних – или какой-то намек? – и все один за другим вышли. Цзэн ушел последним, закрыв за собой дверь.
   Тянь медленно опустился в кресло за столом.
   – Наступили опасные времена, – начал он без всяких вступлений.
   Тянь был моложе Данна почти на десять лет, ниже его на голову, и голос звучал не на столь высоких нотах, как у большинства китайцев, с которыми послу доводилось общаться. Как и у Цзэна, в его акценте слышалось странное сочетание оксфордского английского и китайской мелодичности.
   – Вам, конечно, известно о недавней речи президента Ляна, в которой он обвиняет нас в шпионаже на Тайване?
   – Да, сэр.
   – Не стану наносить оскорбление вашей разведке, пытаясь отрицать, что наши арестованные граждане были сотрудниками министерства госбезопасности. Мы оба понимаем необходимость разведывательных операций. – Тянь сделал глоток чая. – Но следует прояснить все обстоятельства. Тайваньские граждане на нас не работали. Возможно, они политические враги президента Ляна, и он воспользовался возможностью убрать их с дороги. Он вполне на это способен.
   Данн удивленно выпрямился.
   «Он раскрыл сотрудников МГБ. Зачем?»
   Пытаясь разрешить эту загадку, он одновременно приготовил ответ.
   – Один из них – американский гражданин, – заметил Данн, выигрывая время.
   – Да, но, честно говоря, мне неизвестно, почему он оказался в той комнате вместе с нашими сотрудниками, – ответил Тянь.
   Данн внимательно изучал его лицо. Если китайский председатель лгал, то ему это очень хорошо удавалось.
   – И, учитывая его скоропостижную смерть, мы этого не узнаем, пока Лян не вернет наших сотрудников в Пекин. Еще один повод для того, чтобы ваша страна попыталась убедить Тайвань действовать в этом отношении совместно с нами.
   Данн проглотил уже готовый сорваться с языка ответ, удивленно подняв бровь. Информация, которую Митчелл обсуждал с ним утром, говорила совсем о другом. Данн не ожидал от Тяня очевидной истины, но предполагал услышать ложь.
   – Значит, вы не отрицаете, что министерство госбезопасности занимается шпионажем против Тайваня?
   – Нет. Естественно, публично мы будем это отрицать.
   – Разумеется.
   Тянь отпил еще чая.
   – Я говорю вам об этом потому, что наши сотрудники находились в Тайбэе легально, и для того, чтобы показать вам, насколько далеко может зайти президент Лян ради сохранения своего поста. Он часто пытается склонить общественные настроения в пользу независимости, и меня беспокоит, что подобные усилия могут подтолкнуть к определенным действиям и наших диссидентов. Вы наверняка понимаете, что политические беспорядки не в интересах обеих наших стран.
   – Соединенные Штаты всегда выступали за мирное решение проблемы воссоединения. Моя страна не поддерживает односторонних шагов с любой стороны, ведущих к изменению существующего положения дел.
   – Сожалею, что Лян, возможно, не позволит нам разрешить наши противоречия более цивилизованным путем.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация