А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Шпионские игры" (страница 7)

   Глава 4
   Среда, день четвертый

Пекин, Китай
   Зимний вечер в Пекине был теплее обычного, десять градусов по Цельсию, и улицы заполнили туристы и влюбленные. В такие чудесные вечера в районе Шичахай к северу от Бэйхая, где много озер и баров, всегда многолюдно, и Пионер был этому только рад. Толпы иностранцев затрудняли работу групп наблюдения. Если МГБ следило за ним, они ждали каких-то подозрительных действий, а в данном случае это было непросто: вокруг слонялись толпы иностранцев и каждый выглядел и вел себя очень необычно для китайцев. Это сводило с ума и без того параноидально подозрительных сотрудников службы безопасности – туристы фотографировали правительственные здания, заговаривали с солдатами НОАК и выменивали у них кое-что из обмундирования, уходили в боковые улицы и переулки, в сторону от привычных туристических маршрутов. В этом районе МГБ приходилось не обращать внимания на тех, кто ничем не выделялся из толпы, а Пионер никогда не питал иллюзий, что в его внешности есть что-то примечательное, – это был природный дар, который, учитывая род его занятий, оказался как нельзя кстати. Присев на скамейку в парке, он смотрел на воду и думал, как, должно быть, скучно сейчас тем, кто за ним наблюдает. Его оперативная работа на сегодня закончена. Ничего нового они уже не увидят, и Пионер, как всегда, погрузился в свои мысли.
   Иногда по ночам ему хотелось, чтобы за ним пришли. Человек, который из убеждений предал родину, не может быть счастлив. Он подозревал, что такие, как он, есть в каждой стране и всех их объединяет общая идея – они совершают свою собственную революцию против настоящих предателей стран, которые любят.
   Политическая революция, подумал он, словно живое существо, зачатое в ярости, подпитываемое гневом и, чаще всего, рожденное в крови. В ранние годы его жизни наступает момент, когда родителям приходится решать, кем именно станет их дитя. Некоторых отпускают на свободу, и они становятся дикими хищниками, которых могут убить лишь набравшие силу тираны. Других обуздывают, и они становятся преданными стражами, оберегающими жизнь и свободу своих детей, пока те не смогут защищать себя сами. Вашингтон, Ленин, Мао, Ганди, Кастро и Хомейни – каждый из них вырастил свою революцию, и революции эти, как и все живое в природе, выглядят и ведут себя подобно своим родителям.
   Пионер стал свидетелем того, как была убита при рождении ее собственными прародителями Вторая китайская революция 4 июня 1989 года – на улицах вокруг открытого пространства под названием Врата Небесного Спокойствия, площади Тяньаньмэнь.
   Пионер был тогда студентом. Весной 1989 года железный занавес в Европе начал разрушаться, проржавев изнутри из-за коррупции и пятидесяти лет притеснений. Советский Союз, построивший Варшавский договор на насилии, вынужден был наблюдать, как его творение разваливается по политическим швам и экономическим заклепкам. Китайские лидеры в Чжуннаньхае были полны решимости избежать ошибок, совершенных русскими.
   Студенты пришли оплакать Ху Яобана, реформатора, который стал жертвой партийной чистки за два года до смерти. В апреле, накануне его похорон, на площадь пришло около ста тысяч человек, и многие там и остались. Когда в мае в Китай приехал Горбачев, чтобы обсудить перестройку и гласность, лидеры студенческого движения, стремившиеся к демократии, увидели в этом редкую возможность выдвинуть свои требования к руководителям партии. Дэн Сяопин, со своей стороны, хотел, чтобы мир увидел встречу на высшем уровне, на которой две великие коммунистических державы сплотятся ради единой цели. Он открыл Пекин для иностранной прессы, и туда прибыли сотни журналистов с портативными спутниковыми тарелками и микроволновыми передатчиками. Это было ошибкой. Перед приездом Горбачева студенческие лидеры начали голодовку. Они пришли на площадь Тяньаньмэнь, и к концу дня число участников голодовки достигло трех тысяч. Через несколько дней на площади было уже свыше полутора сотен тысяч – некоторые протестовали, некоторые пришли посмотреть на протестующих, но даже это потребовало немалой смелости.
   Пионер сперва был одним из последних. Поначалу он приходил и уходил, каждый вечер возвращаясь домой, в теплую постель. Но все равно возвращался. Чем больше он видел и слышал, тем больше начинал верить. Под конец Пионер уже спал на земле вместе со всеми, декламировал лозунги во время речей и подумывал о том, почему бы и ему не стать лидером движения. Пока правительство не оказывало никакого сопротивления, взрастить семя веры в душе новообращенного не составляло никакого труда.
   Так продолжалось неделями, и в политбюро начали нервничать. Они знали, что такое революция. Многие помнили революцию Мао и даже помогали ее организовать. Если благодаря коммунизму в их старых многомудрых головах и укрепилась хоть какая-то заповедь, так это то, что революция становится неизбежной, когда массы угнетает буржуазия, – а ее роль теперь исполняли сами партийные лидеры. Теперь же они теряли контроль над происходящим на виду у собственного народа и всего мира. Протесты нарастали и в других городах, далеко от Пекина, так что начинало казаться, будто на стороне студентов вся страна. Раздраженные реплики и обличительные речи на заседаниях политбюро стали обычным делом.
   Толпа на площади Тяньаньмэнь выросла до миллиона человек.
   Партия объявила в Пекине военное положение. Протесты в других городах, не столь многочисленные, удалось подавить, но люди на площади Тяньаньмэнь отказывались расходиться. Журналистов на площадь больше не пускали и заставили их прекратить репортажи. Студентам было приказано очистить площадь. Введенные в город подразделения НОАК насчитывали свыше ста восьмидесяти тысяч солдат.
   Студенты построили баррикады, чтобы перегородить улицы, ведущие на площадь. Там, где это было невозможно, они просто легли на проезжую часть. НОАК ответила слезоточивым газом. Пионер и сейчас хорошо помнил, как жгло глаза и носоглотку, когда рядом приземлилась шашка, – в горло словно вонзились миллионы игл. Он подобрал шашку и швырнул назад, в сторону солдат, но в легких уже был газ, и его стошнило на асфальт. Хотелось выцарапать себе глаза, а в груди нестерпимо горело, когда он пытался глотнуть воздуха.
   Его новые друзья не дали ему упасть. Один из них, Цзяньчжу, был, как и он, студентом университета Цинхуа – старшекурсником с факультета журналистики, он считал, что происходящее может изменить мир. Второй, Чанфу, работал на конвейере в компании «Фоксконн», но бросил работу ради революции, убежденный в том, что «когда Китай станет лучше, в нем найдется и лучшая работа». У него не было образования и денег, но его вера в будущее оказалась заразительной. Третья, Сиши, красивая девушка на два года моложе Пионера, талантливый каллиграф, учила его своему искусству во время утомительного сидения на булыжниках Тяньаньмэнь.
   У них образовалась странная маленькая группа. Пионер знал, что они никогда бы не встретились, если б не протесты, и между ними постепенно крепла связь, как между солдатами на поле боя.
   Патовая ситуация продолжалась. Как политбюро, так и студенты погрязли в спорах о том, что предпринять дальше. Угроза военной силы, казалось, отошла на задний план, и за многие дни число протестующих сократилось. Студенты наконец решили, что пора расходиться по домам, и назначили дату – 20 июня.
   Величайшая ирония последовавшей трагедии на площади Тяньаньмэнь заключалась в том, что партия решила применить силу, чтобы прекратить протесты, притом что дни их и так были сочтены.
   Мао однажды сказал, что источник политической власти – ствол орудия и орудие это находится в руках партии. Первого июня было объявлено, что студенты участвуют в контрреволюционном мятеже против государства. НОАК и Народной вооруженной полиции был отдан приказ очистить площадь Тяньаньмэнь любыми средствами.
   Солдаты со всего Пекина двинулись в сторону площади, а жители столицы заполонили улицы, швыряя камни и мусор в марширующие войска. Продвижение 27-й и 28-й армий сопровождалось арестами и убийствами горожан. Толпа пришла в неистовство, люди набрасывались на военных и разрывали их на куски. Студенты бросали коктейли Молотова, и армейские машины горели на улицах, наполняя воздух дымом и вонью жженой резины, но пылающие бутылки из-под водки не могли противостоять автоматным очередям. Войска обратили оружие против толпы и поливали ее беспрерывным огнем.
   Пионер даже слышал потом, будто войска НОАК стреляли в другие армейские части, попадавшиеся на пути. Среди десятков тысяч людей, бегущих во все стороны, никто не смог бы поддерживать порядок – ни студенческие лидеры, ни военные командиры. Бой продолжался три дня, превратившись в бойню. Погибли по крайней мере сотни, возможно, тысячи. Если партия когда-нибудь и проводила подсчет жертв, данные не были опубликованы, и Пионер не смог найти их даже в секретных документах.
   К своему нескончаемому стыду, Пионер бежал из хаоса. Его не успокаивала мысль, что тысячи других поступили так же.
   Он помнил свист пули, пролетевшей рядом с его головой, и хлюпающий звук, с которым она пробила тело Сиши, разорвав аорту, и кровь хлынула на мостовую. Вторая пуля попала в лицо Цзяньчжу – это кровавое месиво не давало Пионеру заснуть по крайней мере год. В последний раз, когда он видел Чанфу, тот бросился навстречу целившимся в них солдатам, а потом скрылся в толпе. В это мгновение Пионер утратил мужество и веру и бросил друзей на поле боя.
   Прорвав ряды НОАК, протестующие хлынули на улицы. Солдаты стали стрелять, защищаясь от толпы, которая и не думала подчиняться приказам. Пионер перепрыгивал через растоптанные тела военных и студентов, даже перелез через танк, лишь бы выбраться.
   Мятеж подавили. НОАК контролировала площадь Тяньаньмэнь и улицы Пекина.
   Власти так и не узнали, что Пионер был на Тяньаньмэнь. Партия не смогла опознать всех участников тех событий, да этого и не требовалось. Умение руководить – редкий дар, и покарать нужно было тех, кто его проявил. Многие студенческие лидеры погибли, а остальные подвергались преследованию еще многие годы.
   Многих приговорили к длительному заключению после суда, который длился всего несколько часов.
   Пионер не был арестован и нисколько не пострадал. Его трусость принесла ему жизнь и свободу, в то время как отвага его друзей принесла им тюрьму и смерть.

   Два года спустя Пионер окончил университет Цинхуа, и накануне выпуска его пригласили в МГБ.
   Сперва он решил, что партия все-таки узнала, что он был среди протестующих. Однако тут же сообразил: будь это так, Народная вооруженная полиция выволокла бы его из квартиры, вместо того чтобы прислать вежливую повестку – а по сути, приказ – явиться по указанному адресу.
   Партия ничего не знала о его участии в протестах, но ей было известно о его редких в те времена знаниях в области компьютерных технологий. Университет Цинхуа представлял собой китайский аналог Массачусетского технологического института. Университет давал «гуаньси» – личные связи и влияние, куда более значимые в Китае, чем те, что может предложить Гарвард в Америке, к тому же факультет имел связи с людьми, которые были заинтересованы в решении некоторых военных задач. Американцы только что закончили войну в Ираке с использованием точечных бомб, самолетов-невидимок и прочего оружия, эффективность которого внушала страх НОАК. Иракцы собрали четвертую по численности армию в мире, снабжали ее советской техникой и обучали в соответствии с советской военной доктриной, примерно такой же, какая была в НОАК. Соединенные Штаты за несколько недель разнесли эту армию в клочья почти без потерь. Компьютеры кардинально изменили методы ведения войны, чего прежде не могли оценить по достоинству НОАК и МГБ. Большого количества автоматов стало недостаточно, и эта проблема требовала решения.
   Слушая чиновника из МГБ, который рассказывал о выдающейся карьере, которую Пионер сможет сделать на службе партии, расстрелявшей его друзей, он с трудом сдерживал желание перегнуться через стол и придушить мерзавца. Затем, к его стыду, эти бурные эмоции сменились привычной трусостью, и он согласился на предложение, от которого в любом случае не смог бы отказаться. Разговор был закончен, и он покинул кабинет.
   Возможно, ему послышались голоса погибших друзей, а может быть, глас неведомого Бога, о котором он читал в западных изданиях, что-то нашептывал его душе, – так или иначе, ему в голову пришла мысль, что есть гораздо лучший способ отомстить, чем убийство чиновника, которого тут же сменит другой. Надо научиться терпению и осознать, что месть – это блюдо, которое лучше подавать холодным.
   Самым сложным оказался первый контакт. В первые годы карьеры Пионер проявил себя как образцовый сотрудник и получил от партии разрешение посещать конференции за рубежом. Они так хотели узнать о новых компьютерных технологиях на Западе, что об этом не нужно было напоминать. Во время командировки в Токио он ускользнул от сопровождающих и переводчиков во время основного доклада, где присутствовало несколько тысяч программистов, и незамеченным добрался из гостиницы до посольства США, где предложил свои услуги ЦРУ. Естественно, к нему отнеслись с подозрением. Добровольцы, готовые по велению совести стать резидентами иностранной разведки, были лучшими информаторами. Но часто приходилось иметь дело с подсадными утками, двойными агентами, которых подбрасывали, как приманку на крючке. Однако шеф резидентуры оказался смелым человеком, готовым рискнуть. Потребовалось больше часа, чтобы найти кого-нибудь, кто говорил по-китайски, но уже десять минут спустя шеф убедился, что, судя по озлобленности этого молодого китайца, он, скорее всего, говорит искренне. Шеф резидентуры год назад развелся с изменившей ему женой и знал, что истинные душевные муки трудно подделать.
   По возвращении Пионера в Пекин с ним связался молодой резидент ЦРУ по имени Кларк Баррон. Первые задания были простые и нетрудоемкие, Пионер выполнял их без вопросов и возражений. Каждая передача информации становилась победой, каждая оставленная в тайнике посылка была словно нож в спину партии. Он освоил простейшую маскировку, микросъемку, потом цифровые фотокамеры и шифры. Действовал методично и никогда не допускал неоправданного риска.
   Баррон потратил на его обучение пять лет, и Пионер показал себя способным учеником.
   В то же самое время он получил повышение от МГБ. Уровень доступа Пионера к самым защищенным данным повысился, о чем он доложил резидентам, сменившим Баррона. В ответ выросли и их требования к нему. Когда наступило 11 сентября 2001 года, Пионер опасался, что ЦРУ о нем забудет, бросив все силы на охоту за террористами, но объем запросов не уменьшился. Резиденты никогда не говорили Пионеру, что ЦРУ считает его самым результативным информатором в коммунистической стране со времен Олега Пеньковского в шестидесятые годы. На Запад утекали секреты МГБ и всех организаций, с которыми они сотрудничали, включая Постоянный комитет политбюро.
   Прошло двадцать пять лет, но он по-прежнему не знал покоя. Призраки друзей до сих пор преследовали его. За все это время Пионер ни разу не побывал на площади Тяньаньмэнь, но продолжал дело, начатое на ней его друзьями. Даже если это было все, чего он добился, от прежней трусости не осталось и следа. А то, что он так и не смог обрести душевный покой, – что ж, он вполне заслуживает смертной казни, и это неизбежно. Вполне вероятно, однажды солдаты НОАК поставят его к стенке и расстреляют. Что ж, пусть так. Возможно, тогда друзья сочтут его достойным снова стать рядом с ними.

   Пионер смотрел на озеро. Холодный порыв ветра, забравшийся под пальто, вывел его из забытья. Пора домой. Возможно, за ним следят.
   Человек из «Фаншаня» так и не появился. Если он из министерства госбезопасности, со стороны его начальства было бы глупо использовать его еще раз, а там не терпели глупцов, за исключением высших эшелонов, где политические связи могут защитить человека от собственной глупости и коррупции. С подобными людьми Пионер был вынужден иметь дело ежедневно.
   Вчерашний несостоявшийся контакт беспокоил его по каким-то до сих пор непонятным причинам, но одна пропущенная встреча – не такая уж беда. Он достаточно умен, чтобы догадаться, какая информация нужна американцам. ЦРУ хотело знать, составило ли МГБ перечень задержанных в Тайбэе мужчин и женщин, кто из них сотрудники и информаторы МГБ, а кто нет и что делает МГБ для того, чтобы обезопасить другие свои операции на Тайване. Список не так уж сложно было найти, и Пионер оставил его в тайнике.
   Естественно, он знал о тайваньских арестах. «Жэньминь жибао» опубликовала официальную версию о том, что задержанные китайские граждане – невинные жертвы, угодившие в сеть личных амбиций и коррупции президента Ляна, и на службу безопасности они не работали. Конечно, это была ложь. Пионер знал правду из внутренних источников, но и обычные граждане, не обладавшие такой возможностью, понимали, что к чему. Жители материкового Китая, арестованные тайваньцами, были именно теми, кем, по утверждению президента Тяня, они не являлись. За исключением одного погибшего американского военного подрядчика, все арестованные тайваньцы – чиновники и политики, включая сотрудника службы безопасности самого Тайваня, и все они были отличными информаторами, некоторым доверяли так же, как МГБ доверяло перебежчикам. Потеря одного из них, высокопоставленного помощника министра в кабинете президента Ляна, стала катастрофой. Для многих в МГБ это означало конец карьеры, а некоторые смогут считать себя счастливчиками, если им удастся избежать назначенных втайне тюремных сроков в наказание за некомпетентность. Впрочем, потеря одного из информаторов доставила хлопот и тайваньцам. Гибель человека во время выброса неизвестного токсичного вещества, когда пострадали местные жители и понадобилась команда химзащиты, стала национальным унижением. Он не знал, что́ передавал этот информатор в МГБ, но понимал, что ЦРУ наверняка об этом спросит.
   Сегодняшний тайник находился в туалете магазинчика, который славился прекрасным выбором морепродуктов и превосходным рецептом маподофу. Пионер никогда раньше не пользовался им для передачи сведений и не собирался делать это когда-либо еще. Войдя в магазин, он заказал полфунта жареных креветок в чесночно-бобовом соусе с овощами, а затем шагнул в крошечную одноместную уборную, где оставил за газовым обогревателем запечатанный пластиковый пакет, в котором была флешка с зашифрованными файлами. Остатки ужина сейчас лежали рядом с ним на скамейке.
   Пионер подождал двадцать минут, прежде чем встать и уйти. Он не сделал ничего такого, на что могло бы обратить внимание МГБ. Он скромный государственный служащий, который купил себе ужин и съел его в парке, наслаждаясь редким для зимы теплым вечером. И все же по пути домой нужно еще раз проверить, нет ли за ним слежки, как он всегда это делал. Как бы тщательно ни была спланирована операция, всегда возможны случайные ошибки. Пионер был информатором достаточно долго, чтобы потерпеть неудачу в игре, которую вел.

   Митчелл предпочитал более изящный британский термин «почтовый ящик», но работать с тайниками ему нравилось больше всего. Чтобы перехватить хоть один из них, контрразведка должна была приложить невероятные усилия, а Пионер обладал талантом выбирать правильные места, позволявшие резидентам быстро забрать посылку даже под наблюдением. Пекинские переулки позволяли спокойно заниматься своим делом, особенно по вечерам. В сумерках различить на расстоянии, что́ в данный момент делает человек, было практически невозможно.
   Он не сомневался, что сегодня вечером за ним следят. МГБ на этот раз не позволяло себе грубостей, но один и тот же человек появился в двух местах, достаточно отдаленных друг от друга, чтобы это можно было принять за случайность. Довольно высокий рост Митчелла не позволял ему смешаться с толпой, поэтому он играл с противником, то надевая шляпу, то снимая пальто, чтобы изменить внешность. Благодаря черному пальто, темно-серым брюкам и отсутствию луны он каждые несколько секунд то сливался с тенями зданий и припаркованных машин, то вновь появлялся на их фоне. Время от времени он выходил прямо под уличный фонарь, чтобы потом ослепленные ярким светом соглядатаи не могли различить его в темноте.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация