А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Шпионские игры" (страница 6)

   – Я хотел сказать – агрессивным. Но часто это одно и то же.
   Он посмотрел на телевизор. Лян стоял за трибуной, неистово размахивая руками. Взяв пульт, Джонатан включил звук. Послышались ритмичные удары о трибуну и в унисон с ними – слова тайваньского президента.
   – Чжунхуа минго шэ игэ чжуцюань дули дэ гоцзя!
   Английский перевод отставал от взволнованной речи Ляна на полсекунды.
   – Тайвань – суверенное государство!
   – Тонко, – заметила Кира.
   Открыв бутылку кока-колы, она сделала глоток. Сейчас ее поддерживал только кофеин.
   – Потребуется некоторая дипломатия, чтобы сгладить последствия, – согласился Джонатан.
   Это была не столько речь, сколько тирада, и Кира вдруг обнаружила, что смотрит на экран, но ничего не слышит.
   – Когда я училась в Виргинском университете, у нас на курсе был китаец, сын повара и сам непревзойденный кулинар, – сказала она. – Когда мы заканчивали обучение, он приготовил для некоторых из нас обед из четырех блюд, который на многие годы переменил мое отношение к американскому подобию китайской еды. Однажды он спросил меня, считаю ли я Тайвань суверенным государством или китайской провинцией.
   «Интересно», – подумал Джонатан.
   Она делилась личными воспоминаниями с человеком, которого едва знала.
   – Провокационный вопрос. И что вы ответили?
   – Я спросила, собирает ли Пекин налоги с Тайбэя, – сказала Кира.
   – Старый трюк в споре, – одобрительно кивнул Джонатан, – отвечать вопросом на вопрос.
   – Угу. Терпеть этого не могу. Но он отнесся спокойно, – вспомнила она. – Он был неплохой парень, притом коммунист и атеист. Когда окончил университет, мы подарили ему футболку с надписью «Слава Господу за капитализм», и он на это только рассмеялся. Работая в Управлении, я стала подумывать о том, не доставила ли ему эта глупая шутка неприятности, когда он вернулся домой, и не пришлось ли ему провести некоторое время под яркими лампами в обществе офицеров МГБ, пытающихся выяснить, насколько нам удалось его развратить.
   – Они проводят беседы со многими возвращающимися домой студентами, – заметил Джонатан. – Частично для сбора информации, но в основном просто чтобы их запугать.
   – И похоже, у них это получается. К нам приходит не так много китайцев. – Кира посмотрела в темноту за окном. – Мне так и не удалось узнать, что с ним случилось, даже имея в распоряжении все здешние ресурсы.
   Джонатан наклонил голову. Девушка, похоже, даже не вполне осознавала, что он сидит рядом. Он решил предложить ей выход:
   – Можете ехать домой. Чтобы подготовить доклад для Кук, двое вовсе ни к чему.
   Кира подняла глаза, но промолчала, как будто не слышала. Потом заколебалась, но лишь для того, чтобы он не посчитал, будто она готова броситься к двери. Захотелось спросить, уверен ли он, но она тут же передумала. Кира не сомневалась, что вопрос его только разозлит, а может, и заставит задуматься насчет ее интеллекта.
   – Увидимся завтра.
   Кира взяла пальто и вышла не оглянувшись.
Штаб-квартира ЦРУ
   В вестибюле здания новой штаб-квартиры стояло восемь турникетов, по четыре с каждой стороны от стойки охраны. На половине из них были наклеены бумажные ярлыки с надписью «Не работает». Найдя работающий турникет справа, Кира поднесла пропуск к считывателю. Несколько мгновений он никак не реагировал, затем издал неприличный звук и отказался открыть свои металлические створки. Кира приложила пропуск к сканеру еще раз, но безуспешно. Она бросила раздраженный взгляд на охранника, который наконец поднял голову после третьего тревожного сигнала.
   – Просто обойдите вокруг, – сказал он и снова уткнулся в монитор.
   У Киры поникли плечи. Крупнейшее разведывательное управление в мире не может обеспечить нормальную работу считывателей пропусков.
   В полутьме охранник не заметил ее раздражения. Автоматические двери не желали открываться до последнего, и когда она вышла сквозь горячий воздух на улицу, ледяной ветер ударил ей в лицо. В тусклом свете фонарей она поспешила на парковку. Облака скрывали луну, и видимость была не более двадцати ярдов в любом направлении.
   Найти машину на почти опустевшей стоянке не составило труда. Забравшись в холодный салон, Кира завела двигатель.
   «…существование развернутой шпионской сети опровергает заявление президента Тяня о том, что Китай является мирным партнером и не имеет враждебных намерений в отношении народа Тайваня. Соответственно, я приостанавливаю участие Тайваня в Национальном совете по объединению…»
   Кира оставила радио на волне Всемирной службы Би-би-си. Сдержанный голос переводчика не передавал гнев и эмоции, которые были отчетливо слышны в речи Ляна. Кира пожалела, что не знает китайского и не может обойтись без перевода. От сдвоенных голосов в стереодинамиках начинала болеть голова.
   «…материк и Тайвань – неразделимые части Китая. Мы должны искать мирные и демократические средства для достижения общей цели объединения. Мы одна нация с двумя правительствами, равными и суверенными…»
   Выехав с парковки, Кира двинулась вокруг комплекса, пока не добралась до выезда на шоссе 123. Она проехала мимо будки охраны, превысив указанную на знаке скорость на десять миль в час. Охранников, рассудила она, интересуют только те машины, которые превышают скорость, чтобы въехать внутрь.
   На шоссе 123 было пусто, и Кира с трудом пробиралась сквозь снег, который сыпался на городок Маклин. Она свернула на платную дорогу имени Даллеса; разметка лишь изредка появлялась на дорожном полотне в промежутках между подвижными пластами белой пыли. Милю спустя шоссе, по которому уже успели проехать снегоуборочные машины, стало чистым, и Кира утопила педаль газа. Превышать скорость на пятнадцать миль глупо, но ей было все равно.

   Добравшись до верха лестницы, Кира стряхнула с сапог мокрый снег. Снегопад не прекращался, а крытой стоянки поблизости не было. Утром ей придется потратить полчаса только на то, чтобы согреть машину и кредиткой соскрести лед с лобового стекла. И то если за ночь успеют разгрести снег на парковке.
   Взявшись за обледенелую ручку двери, она открыла свою квартиру и хорошенько потопала ногами на коврике, прежде чем шагнуть в маленькую прихожую. Брошенные на полку ключи скользнули по темному вишневому дереву и упали на пол. Оставив рядом с ними сапоги, Кира повесила пальто на вешалку.
   В полумраке мигал огонек автоответчика. Несколько мгновений она не отрываясь смотрела на него. Кира не слишком любила болтать по телефону и в хорошем настроении, так что мерцающий огонек навел ее на интересные мысли.
   Прислонившись к стене, Кира попыталась привести их в порядок.
   Проанализировать происходящее оказалось не так уж трудно.
   «Первый шаг – собрать факты».
   Кира жила в этой квартире меньше двух недель, а телефонная компания «Веризон» дала ей номер еще позже. Она сообщила его только своим родителям, оставила в Управлении да еще в ближайших пиццериях и азиатском ресторане. Конец сбора данных.
   «Второй шаг – рассмотреть возможные сценарии и определить вероятности».
   Пиццерии и ресторан можно исключить. Они не звонят клиентам, предлагая свои услуги. Реклама по телефону? Она внесла свой номер в национальный черный список через час после подключения телефона, но некоторые рекламисты не обращают на это внимания. Так что вероятность крайне низкая, но не нулевая.
   Родители? Вполне возможно. Могла звонить мама, но только не отец. Они были такие разные, что это часто приводило к спорам. Профессор считал себя интеллектуалом и не понимал, как его дочь может относиться к политике иначе, чем он сам, и не испытывать ненависти ни к армии, ни к разведке. Но мать, взявшая на себя роль семейного дипломата, всегда пыталась примирить его с Кирой.
   Управление? Менее вероятно. Как и следовало, Кира сообщила Управлению свой номер телефона, но только два дня назад. Ее номер значился в базе данных, но у нее не было друзей в штаб-квартире, которые могли бы его выяснить. Возможно, звонил кто-то от директора. Так было вчера – звонила секретарша, чтобы пригласить Киру в кабинет директора, где она и познакомилась с Кэти Кук сегодня утром. Так что вряд ли ей могла звонить сама Кук.
   Мог позвонить Берк, но они виделись меньше часа назад. Он сам отпустил ее домой. Если только не произошло нечто экстраординарное. Но она не могла представить, что могло случиться экстраординарного, с точки зрения аналитика: ничего такого вроде бы не предвиделось.
   Мама, директор, Берк и реклама. Именно в таком порядке.
   «Третий шаг – проверить гипотезу».
   Кира нажала кнопку автоответчика.
   «Кира, это преподобный Джанет Харрис, помощник пастора епископальной церкви Святого Якова в Лисбурге. Сегодня утром звонил ваш отец и просил…»
   – Спасибо большое, папа, – сказала она вслух, ни к кому не обращаясь, и уж тем более к отцу.
   Кира сняла трубку, снова положила на рычаг, а потом бросила на ковер в гостиной.
   Может, он и правда беспокоился о ней? Вряд ли. Его больше волновала собственная репутация, чем родная дочь. Одну из двух докторских диссертаций он написал по теологии, будучи старостой в приходе Святой Анны в Скоттсвилле, где жили родители Киры. Вероятно, ему не давало покоя то обстоятельство, что дочь не посещает церковь. Кира сомневалась, что отец упоминал о ней в разговорах с прихожанами.
   Кира открыла полупустой холодильник, достала остатки стручкового супа из какого-то каджунского[8] заведения, которое она обнаружила на Маркет-стрит, банку крепкого пива, коробку клейкого риса и манго. Поела, залпом выпила пиво и, оставив на столе пустые упаковки, рухнула на кровать.

   Глава 3
   Вторник, день третий

Район посольствПекин
   О группе, которая осуществляла слежку за Карлом Митчеллом, нельзя было сказать, что ее не видно и не слышно. Шеф резидентуры ЦРУ видел немало таких за два года в Пекине и еще больше – в Москве, Киеве и Ханое. Коммунистические правительства маниакально подозревали всех, кто приехал с Запада, и китайцы не были исключением. Сотрудники МГБ и их коллеги могли собрать команду из ста человек для слежки за единственным объектом. Митчелл никогда не видел одно и то же лицо два вечера подряд, а сегодня ему все казались знакомыми.
   Его спутники дали о себе знать еще утром, когда китаец в костюме британского покроя, вероятно сшитого по индивидуальному заказу в Гонконге, применил к американскому резиденту силовой прием, едва не сбив его с ног. Митчелл дал ему кличку Альфа. Его костюм и то, что он держался в десяти футах позади Митчелла на протяжении шести кварталов, не оставляли сомнений, кто это. В ответ Митчелл применил тактику пассивной агрессии, замедлив шаг, так что людям в толпе приходилось обходить их обоих. Альфа стал толкать его через каждый квартал, но Митчелл не реагировал. Если Альфа и другие пытались спровоцировать, чтобы он набросился на представителя местной службы безопасности и дал повод его задержать, то он не собирался доставить им такое удовольствие. После неторопливой получасовой прогулки и разглядывания витрин, когда Альфа сообразил наконец, что все его усилия напрасны, или просто устал, он растворился в толпе.
   Может, Альфа вовсе не из МГБ? Преступник? В китайских тюрьмах условия были ужасные, так что криминальный мир в Пекине существовал по законам Дарвина: только те, кто быстро учился, оставались на свободе достаточно долго, не давая покоя туристам. Подумав, Митчелл отбросил эту идею. Альфа слишком хорошо одет для человека подобной профессии. Возможно, он из министерства общественной безопасности, Гон ан бу, китайского эквивалента ФБР, или даже из Народной вооруженной полиции. Ни один из этих вариантов Митчелла не радовал. Все они сотрудничали друг с другом, и китайская тюрьма оставалась китайской тюрьмой, в чьих бы руках ни находился ключ от камеры.
   Митчелл резко остановился на перекрестке. Альфа был достаточно далеко, но постепенно приближался. Время они рассчитали точно. Светофор сменился на зеленый, и Альфа, сделав шаг вперед, толкнул Митчелла. Удар оказался сильный, и Митчелл налетел на стоявшую на проезжей части машину. Водитель посигналил и обругал американца по-китайски. Митчелл с трудом сдержался, чувствуя, что еще немного, и он выйдет из себя.
   «Пора возвращаться», – подумал он.
   Митчелл не любил, когда его задевают, и знал пределы своего терпения. Он предпочел бы завести Альфу в грязный переулок и как следует разукрасить ему лицо, но гнев – плохой советчик для профессионала.
   Обойдя вокруг квартала, Митчелл вернулся назад к торговому центру «Лайтай», к северу от американского посольства. Альфа не отставал. В конце концов китаец отказался от преследования, когда стало ясно, куда направляется Митчелл. Дежурившие у ворот морские пехотинцы швырнули бы китайца на тротуар, если б он попытался прорваться в здание. Охрана посольства была не слишком веселым занятием, и ребята с радостью разделались бы с тупицей из местных.
   Морпех в звании капрала проверил документы Митчелла и пропустил его. Сотрудник ЦРУ ступил на территорию Соединенных Штатов. Морпех не сводил взгляда с Альфы, пока китаец не повернулся и не скрылся в темноте. Митчелл даже не оглянулся.

   Рабочий день у шефа резидентуры был ненормированный, и Митчеллу давно пришлось с этим смириться. Хотя у шпионов и есть рабочий график, он далеко не стабилен и часто покрыт завесой тайны. Митчелл был уже не молод, и это накладывало свой отпечаток на его работу. Национальная секретная служба приучила его к самодисциплине, что позволяло справляться с нарастающей слабостью, но вскоре это не будет иметь значения. На должность шефа резидентуры в Пекине могли рассчитывать большинство старших сотрудников НСС. Ее можно было сравнить с должностью капитана авианосца на флоте – столько она требовала опыта, и те, кто таким опытом обладал, уже заканчивали свою карьеру за рубежом. Впереди у Митчелла была бумажная работа в Лэнгли или на «Ферме», и с этой мыслью он еще не свыкся.
   Закрыв за собой дверь, Митчелл упал в кресло. Спина сразу заныла, и он понял, что Альфа оставил на его левом боку кровоподтек, но сейчас было не до этого. Сняв трубку закодированного телефона, он набрал номер в Штатах. Разница во времени в кои-то веки оказалась кстати: рабочий день Кларка Баррона только начался.
   – Привет, босс, – сказал Митчелл.
   Задержка между Пекином и Лэнгли была едва заметна, но все же ощутима. Сидя в своем кабинете в штаб-квартире ЦРУ, Баррон бросил взгляд на мировые часы на стене, определяя, который сейчас час на другой стороне земного шара.
   – Что-то вы поздно не спите…
   – Возвращаться домой было опасно, – ответил Митчелл. – Ушел на встречу с Пионером, но заметил хвост, едва вышел за дверь. Никакого изящества.
   – Вас раскрыли? – забеспокоился Баррон.
   Потерю шефа резидентуры в Пекине и до этого нельзя было назвать мелкой неприятностью, но сейчас это становилось серьезной проблемой.
   – Не думаю, – успокоил его Митчелл. – Судя по тому, что я слышал, они цепляются ко всем. С сотрудниками посольства то же самое. Они следят за каждым, кто выходит из ворот.
   Баррон что-то неразборчиво проворчал.
   – Я вчера разговаривал с сэром Лоренсом с Воксхолл-кросс[9]. Он говорит, к его парням относятся точно так же. И у австралийцев похожая история. Как он выразился, крайне нецивилизованный подход. Насколько близко им удалось к вам подобраться?
   – Очень близко. Поставили пару синяков.
   Митчелл чувствовал еще один на правой руке, он появился после того, как Альфа отбросил его к стене. Нужно будет принять аспирин и приложить лед.
   – Вы дали им сдачи? – спросил Баррон.
   – Нет. Найду другой способ ответить.
   Этот урок Митчелл выучил в Москве, когда сотрудник СВР[10] едва не толкнул его под колеса автобуса. У Митчелла был шрам на костяшках пальцев, который оставили зубы русского, – его приятели сломали Митчеллу три ребра и перевернули вверх дном его квартиру, пока он лежал в больнице.
   – Это реакция на Тайвань? – уточнил Баррон.
   – Вряд ли. Они начали вести себя грубо еще до того, как Лян устроил облаву. Ко мне сегодня прицепились впервые, но я в последнее время почти не выходил на улицу.
   – Не дал ли им повод кто-то из ваших людей? – продолжал Баррон.
   Такое случалось редко, разве что в Москве, и китайцы никогда раньше не шли на открытую конфронтацию.
   – Если даже и так, никто мне об этом не говорил. Утром соберу всех и задам этот вопрос, но вряд ли, – ответил Митчелл.
   – Что ж, похоже, кто-то им сильно насолил. Кругом полно агентов, – заметил Баррон. – Хорошо, если их просто разозлила выходка Ляна, но если нет – значит происходит что-то еще. Китайцы – это не русские. Они не станут устраивать такое ради развлечения.
   – Не сомневаюсь, – согласился Митчелл. – Они сейчас как на иголках и хотят остановить всю оперативную работу, пока от него не избавятся. Или просто добавить нам хлопот. Держу пари, у них на крючке чей-то информатор, но они не знают, на кого он работает, и поэтому привязываются к каждому, а потом разбрасывают сети, чтобы выяснить, кто окажется достаточно отчаянным, чтобы из них вырваться. Если это так и будь я на их месте, я бы взял на прицел всех из стран НАТО, а заодно и корейцев с японцами. Может, и русских, просто из принципа.
   – Думаете, это Пионер? – спросил Баррон.
   Митчелл нахмурился:
   – Не связавшись с ним, этого не узнать. Уловка двадцать два[11]. Как правило, срочно встретиться с агентом бывает необходимо именно тогда, когда это почти невозможно. Посмотрим, ответит ли он на следующую посылку. Если нет, будем ждать, пока не подаст хоть какие-то признаки жизни.
   – Принято, – сказал Баррон. – Постарайтесь только не слишком рисковать и не делать глупостей.
   – Обязательно. Позвоню утром.
   Митчелл положил трубку и поудобнее устроился в кресле, обдумывая тактику дальнейших действий.
   «Они хотят нас задушить», – подумал он.
   Его люди не сделали ничего такого, что могло бы спровоцировать местную службу безопасности. На улицах было спокойно. Населению внушали тревогу события на Тайване, но никто не срывал злость на иностранцах. В Пекине всегда было опасно, особенно в последние годы, но работе это нисколько не препятствовало. И тем не менее МГБ сменило тактику, так что Митчеллу приходилось заново оценивать обстановку. Служба безопасности начала вступать в физический контакт с его людьми еще до того, как тайваньцы устроили облаву.
   «Может, в МГБ об этом знали? – размышлял он. – Если так, то почему они не отозвали своих сотрудников из Тайбэя до арестов? Зачем цепляться к иностранцам в Пекине?»
   Он тряхнул головой, отгоняя абсурдные мысли. У загадки не было ответа, и он понимал, что для ее решения недостаточно информации.
   «Но ведь именно добычей информации ты и зарабатываешь на жизнь», – пришло ему в голову.
   У него не было другого выбора, кроме как попробовать связаться с Пионером через тайник, но прочие, не столь срочные операции придется отложить. МГБ не остановится перед тем, чтобы арестовать американского резидента. Во время холодной войны они держали двоих в тюрьме почти двадцать лет. Симпатичный молодой американец или, еще лучше, красивая молодая женщина могли стать отличной разменной монетой в дипломатических переговорах, а затягивать переговоры китайцы умели.
   Совсем иначе обстояло дело с местными информаторами, работавшими на иностранную разведку. Китайских граждан, арестованных за шпионаж, естественно, расстреливали; та же судьба ждала их семьи, и это не выдумки. Суды всегда были короткими и закрытыми, и ни о каких переговорах не могло быть и речи.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация