А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Шпионские игры" (страница 25)

Международный аэропорт ИнчхонСеул, Южная Корея
   На плакате было написано от руки: «Квон Му Хьюн».
   Мило Сакс понятия не имел, кто такой Квон Му Хьюн, но сомневался, что мистер Квон – настоящий кореец. Сакс был самым младшим резидентом в Сеуле, и именно ему выпало это задание. Шеф сеульской резидентуры назвал имя для плаката и приказал не задавать никаких вопросов. Сакс должен был встать вместе с другими водителями, встретить мистера Квона и проводить его в частный ангар на краю летного поля, а затем полететь вместе с ним на частном «лирджете» в Вашингтон. Ему было приказано не разговаривать с Квоном, только направлять его в нужную сторону. Сакс был простым сопровождающим, не более того. В качестве компенсации его ждал трехдневный отпуск в Северной Виргинии, чего вряд ли хватило бы, чтобы прийти в себя после смены часовых поясов, а потом предстояло лететь обратно в Сеул, чтобы вернуться к своим обычным обязанностям.
   Самолет приземлился по расписанию, служащие авиакомпании открыли дверь, и водители лимузинов заняли свои места в стороне от выхода. Первые двое сошедших с самолета увидели его плакат и подошли. Один – лысеющий американец с пегими волосами в тех местах, где они еще оставались, и внушительным брюшком, другой – кореец, опиравшийся на трость, но выглядевший несколько подвижнее, чем можно было ожидать от человека в его возрасте.
   – Я Квон, – сказал он по-корейски, что было неправдой.
   Акцент был такой сильный, что Сакс не сомневался: он просто заучил фразу наизусть. И вероятно, сам не понимал, что говорит.
   – Очень приятно, – ответил Сакс. – Прошу со мной. Я провожу вас к вашему следующему рейсу.
   – Не сразу, – сказал Митчелл. – Нам нужно уединенное место, где мы могли бы задать этому джентльмену несколько вопросов.
   – Вы Митчелл? – спросил Сакс, и Митчелл кивнул. – В частном ангаре вас ждет чартерный самолет. Думаю, наиболее безопасное место, где можно поговорить, – на его борту.
   – Подойдет, – ответил Митчелл, не сводя глаз с дверей, откуда выходили прилетевшие пассажиры.
   Мужчина и женщина европейской внешности несколько мгновений оглядывались по сторонам, а затем направились в их сторону.
   «Симпатичная женщина», – подумал Сакс.
   Брюнетка с короткой стрижкой и в очках явно была резидентом.
   «Интересно, – подумал он, – сколько ей лет? Намного проще заставить более молодого выглядеть старше, чем наоборот».
   – Есть время поговорить? – с ходу спросила Кира у Митчелла.
   – В частном ангаре, – ответил он. – У вас пятнадцать минут. Хватит?
   – Посмотрим, – сказал Джонатан.

   Митчелл проводил их к диванам в хвостовой части самолета, и они расселись по местам. Наклонившись вперед, Джонатан внимательно разглядывал китайца. Он выяснил возраст Пионера из биографических данных, содержавшихся в файлах, доступ к которым ему в конце концов удалось вытребовать у Баррона. Во время резни на площади Тяньаньмэнь китайский агент был студентом, значит, сейчас ему должно было быть сорок с небольшим, но грим скрывал возраст. Он видел его истинную внешность всего минуту, прежде чем за него взялась Монаган. Пионер выглядел чуть старше средних лет, хотя Джонатан понимал, что ему не с чем сравнивать, но это его не удивило. Пионер совершал предательство в течение двадцати с лишним лет. Такая жизнь могла состарить раньше времени кого угодно.
   – Я Джонатан, а это Кира, – сказал Джонатан по-английски. – Я хотел бы задать вам несколько вопросов о программе «Смертоносный жезл».
   Митчелл перевел. Если ему и не понравилось, что они назвались реальными именами, то он ничего не сказал. Джонатан уловил слово «Шашоуцзянь», но ничего больше. Китайский язык показался ему прекрасным. Из-за тонов он звучал словно пение, и Джонатан сомневался, что когда-нибудь сумеет им овладеть. Он знал лишь романские языки, и то считал их довольно сложными.
   Пионер кивнул, прежде чем ответить:
   – Жаль, что я не смог добыть больше информации о «Шашоуцзянь», но немалая ее часть была мне недоступна. Что вы хотели бы знать?
   – Мы просматривали ваши отчеты. До девяносто девятого года никакого прогресса по «Шашоуцзянь» не наблюдалось. Правильно?
   – Правильно. Цзян Цзэминь начал программу в девяносто шестом, но в течение трех лет докладывать было почти не о чем. Несколько статей, несколько попыток выкрасть оружие у США. Некоторые военные разрабатывали идеи нового оружия, но у НОАК не хватало опыта, чтобы воплотить проекты в жизнь. Все это казалось фантастикой. – Митчелл не пытался передать горечь в голосе Пионера. – Старые дураки мечтали об оружии, которое мы бы не создали и за сотню лет. НОАК не придумала ничего, что могло бы угрожать вашим авианосцам.
   – Так что же изменилось в девяносто девятом? – спросила Кира.
   – Не знаю, – признался Пионер. – Если и случился какой-то прорыв, вся информация была засекречена, и я не имел к ней доступа. Началось какое-то новое сотрудничество между НОАК и авиационным проектным институтом в Сиане, но об этом я докладывал.
   Джонатан кивнул:
   – Я читал тот доклад. Если успехов не было, не случалось ли каких-нибудь серьезных неудач, о которых вы не сообщали?
   – Зачем спрашивать о неудачах? – поинтересовался Митчелл.
   – Вся наука состоит из неудач, – объяснил Джонатан. – Испытания, неудача, снова испытания, пока не добьешься прорыва. Если он сможет описать основные неудачи разработчиков после девяносто девятого года, мы сможем понять, в каком направлении пошли разработки НОАК.
   – Согласен, – сказал Митчелл и перевел.
   – Джей-двадцать всех разочаровал – он годился лишь на то, чтобы унижать ваших военных, к тому же у нас их всегда было слишком мало, чтобы противостоять вашим «рапторам». Ракета «дунфэн» тоже всегда была под подозрением. Высшее партийное руководство утратило в нее веру и исключило из программы «Шашоуцзянь», – ответил Пионер.
   – Никаких успехов, сплошные неудачи, – сказал Джонатан. – Что-то их подтолкнуло. Чего-то мы не знаем.
   – Согласен, но я не знаю, что именно. Фактически примерно в то время МГБ намеревалось закрыть программу.
   – Почему? – спросил Джонатан.
   В отчетах этого не было.
   – Потому что МГБ боялось, что в программу проникли агенты ЦРУ. Это правда, поскольку я действительно этим занимался, но не так, как им казалось.
   – Что вы имеете в виду? – спросил Джонатан.
   – Я был уверен, что у ЦРУ нет другого агента, имеющего к «Шашоуцзянь» больше доступа, чем я. Я знаю, что разведывательные агентства предпочитают подтверждать информацию из различных источников, но работавшие со мной резиденты никогда не спрашивали меня о том, что, по мнению МГБ, могло быть вам известно. Я был старшим хранителем архива МГБ. Полагаю, что, даже если бы у вас был агент с более высоким уровнем доступа, резиденты все равно бы меня об этом спрашивали. Но они никогда этого не делали. Я сам иногда пытался поднимать эти вопросы, но казалось, будто резидентам они неинтересны. Им нравилось, когда я отвечал на их вопросы, и не нравилось, когда я сам придумывал себе задания. Они говорили, что это слишком рискованно.
   – Он вас насквозь увидел, – сказал Джонатан Митчеллу.
   – Угу… Что ж, такое бывает, когда резиденты не являются техническими специалистами по теме, о которой им приходится спрашивать, – ответил Митчелл. – Они придерживаются вопросов, которые присылают им из штаб-квартиры аналитики вроде вас. А если вы не пришлете нужных вопросов, они никогда не спросят.
   – Остается лишь порадоваться за систему, – заметила Кира.
   – Что стало причиной их опасений по поводу нашего проникновения в программу? – спросил Джонатан.
   Пионер откинулся на спинку дивана и на мгновение задумался.
   – Это случилось после того, как вы разбомбили наше посольство в Сербии. Не помню точную дату.
   Джонатан наклонил голову.
   – Сербия, – тихо повторил он, но Кира услышала. – МГБ передавало через это посольство что-то связанное со «Смертоносным жезлом»?
   – Мне известно, что Десятый отдел Гон ан бу приобрел нечто ценное у старшего офицера сербской армии в Белграде и переслал это в Пекин дипломатической почтой за несколько дней до бомбардировки. Десятый отдел отвечает за кражу иностранных технологий, так что я предположил, что в руки сербов попал некий образец военной техники НАТО. Когда ваша авиация разбомбила крыло посольства, у МГБ не было никаких сомнений, что удар приказал нанести президент Клинтон, чтобы не дать им завладеть информацией. Вот почему они отказывались верить, что бомбардировка была случайной, и не верят до сих пор.
   Митчелл перевел. Джонатан наклонился вперед, подперев голову руками.
   – Вы не знаете, что было в той посылке? – спросил Митчелл у Пионера.
   – Нет. Я пытался выяснить, но МГБ засекретило все данные. Доступа к ним я не имел, и потому мне не о чем было докладывать. Я даже не уверен, что эта технология имела какое-то отношение к «Шашоуцзянь». То, что МГБ начало беспокоиться о возможном проникновении в проект агентов ЦРУ примерно в то же время, когда состоялась сделка, могло быть простым совпадением. Однако мне известно, что, когда посылка пришла в Пекин, МГБ передало ее НОАК, а оттуда ее отправили в Чэнду. Но они часто покупают за рубежом краденые технологии. Обычное дело.
   – Я идиот! – прошипел Джонатан.
   – Что? В чем дело? – спросила Кира.
   – Все было ясно с самого начала, а я оказался слишком глуп, чтобы это понять, – сказал Джонатан. – Нам следовало сообразить сразу, как только мы начали строить временной график развития событий. – Он встал и посмотрел на Митчелла. – Это все. Я выяснил, что хотел.
   Митчелл кивнул и обратился к Пионеру по-китайски, сказав ему, что разговор закончен.
   – И что же мы упустили? – спросила Кира.
   Джонатан глубоко вздохнул:
   – Помните, судя по графику, проект «Смертоносный жезл» нисколько не продвинулся вплоть до девяносто девятого года?
   – Угу, – ответила Кира. – Мы пытались выяснить, что стало толчком для его дальнейшего развития.
   – И причину мы искали в Китае, – сказал Джонатан. – Глупо и ограниченно. Да, некое событие послужило такой причиной, но не в Китае, а в Сербии.
   – И что же случилось в Сербии?
   Джонатан покачал головой.
   – Глупо, – тихо повторил он. – Теперь мы можем все выяснить. Он выдал нам «Смертоносный жезл». – Голос его звучал спокойно. – В его распоряжении имелись фрагменты головоломки, о которых мы не догадывались. А у нас были свои. Будь мы умнее, мы смогли бы узнать обо всем и без него. Я идиот, так как этого не понял.
   Это было честное признание, сделанное скорее из-за усталости, нежели из самоуничижения. Многие часы без сна в конце концов повлияли на мыслительные способности Джонатана, а таблетки кофеина приносили больше вреда, чем пользы. Он надеялся, что Кира чувствует себя лучше, но ей пришлось пережить куда больше, выбирая между кофе и алкоголем.
   Джонатан посмотрел на часы и мысленно пересчитал часовой пояс. В Лэнгли сейчас было полдевятого утра. Он повернулся к Митчеллу:
   – Мне нужен закодированный мобильный телефон и ноутбук.
   Сакс достал из кармана сотовый. В рюкзаке, лежавшем в кабине самолета, нашелся айпад.
   – Только не забирайте их. Я должен за них отчитаться.
   Джонатан бросил на младшего сотрудника испепеляющий взгляд, выдергивая телефон у него из рук.
   – Сколько времени до вылета? – спросил он у Митчелла.
   – По расписанию – тридцать минут. Но этот самолет полностью в нашем распоряжении. Хотите, чтобы мы подождали?
   – Если вы не против, – ответил Джонатан, протягивая планшет напарнице. – Я позвоню домой, а вы поищите кое-кого для меня.
   – Кого? – спросила она.
   – Петра Уфимцева. – Он повторил имя по буквам. – Можете мне поверить – как только увидите, поймете.
   Пожав плечами, Кира начала набирать имя.
   – Нам просто надо узнать чуть больше, – сказал Джонатан, скорее обращаясь к самому себе, чем к кому-либо другому. – И еще нужно поговорить с командованием флота.
   – О чем? – раздраженно спросил Митчелл.
   – Вы слышали про «Благородную наковальню»? – спросил Джонатан.
   Кира подняла глаза. Джонатан выглядел невозмутимо, как всегда. Она нажала «ввод», задавая поиск в Интернете названного им имени, и быстро порылась в собственной памяти, хранившей множество сокращений и кодовых наименований. Тренировка памяти входила в состав стандартной подготовки резидентов, к тому же этого требовала работа на правительство.
   – Американская часть операции союзных сил НАТО в Югославии в девяносто девятом году, – сказала она.
   Джонатан кивнул, скорее радуясь, что ему не нужно ничего объяснять, чем восхищаясь познаниями Киры в военной истории.
   – Авиация разбомбила китайское посольство случайно. Китайцы же сочли, что мы не могли так ошибиться в выборе цели и что наверняка это был чей-то приказ. А думают они так потому, что в здании находился секретный образец американской технологии – настолько секретный, что, по мнению китайцев, мы готовы были разбомбить их посольство, лишь бы они не смогли переслать его в Пекин.
   – Погодите… Эф-сто семнадцать? «Найтхок»? – Она провела пальцем по экрану, просматривая результаты поиска.
   Митчелл несколько секунд молчал, пытаясь вспомнить.
   – Тот, что сбили сербы?
   Джонатан кивнул:
   – Единственный наш самолет-невидимка, который когда-либо был сбит противником. Через шесть недель после того, как его сбили сербы, мы сбросили бомбу на китайское посольство, находившееся в шестидесяти милях от того места. Но поскольку самолет сбили не китайцы, у нас не было никаких поводов связывать случившееся с проектом «Смертоносный жезл», что бы ни думали они сами.
   – Я думала, «найтхок» разбился от удара о землю, – сказала Кира.
   Джонатан покачал головой:
   – Осталось более чем достаточно для того, чтобы любая разведка смогла воссоздать технологию. Судя по спутниковым снимкам, самолет отнюдь не испарился.
   – Почему? – удивленно спросил Митчелл. – Большинство самолетов после падения с высоты в несколько миль оставляют после себя лишь дымящуюся воронку.
   – Никто точно не знает, – ответил Джонатан. – Полагаю, бортовые компьютеры все еще пытались выровнять самолет после того, как катапультировался пилот. У «найтхока» аэродинамические характеристики как у утюга. Он может оставаться в воздухе благодаря компьютерам, которые быстро корректируют положение элементов управления, так что пилот с помощью джойстика лишь указывает, куда хочет лететь, а компьютеры определяют дальнейшее. Думаю, зенитная ракета взорвалась достаточно близко, осколки пробили фюзеляж и повредили элементы управления. Пилот катапультировался, но компьютеры пытались вести самолет дальше, выровняли его и не дали превратиться в огненный шар при ударе о землю.
   – Звучит разумно. Почему бы инженерам и впрямь не изобрести самолет, который смог бы планировать в критической ситуации? – задумчиво проговорил Митчелл.
   Кира уставилась на экран айпада:
   – Я как раз про это читаю. В семидесятые годы компьютерам не хватало мощности, чтобы рассчитывать радарные профили изогнутых поверхностей. Они могли лишь провести расчеты для плоских поверхностей, но те прекрасно отражают волны радаров. Прямые углы – настоящие убийцы, поскольку отраженная от них волна практически полностью возвращается обратно к приемнику радара. Поэтому «Локхиду» пришлось построить самолет с плоскими поверхностями, но без прямых углов. Посмотрите сами!
   Она показала на экран планшета.
   – Авиация не стала бомбить место падения самолета? – спросил Митчелл.
   – Его слишком быстро захватили сербы из числа местного населения, – ответил Джонатан. – У нас есть фотографии сербских старушек, которые пляшут на еще дымящихся обломках крыльев. Все эти идиоты, вероятно, умерли от рака. У сербов нет промышленности, которая строила бы истребители, хоть невидимые, хоть обычные, и они, вероятно, предпочли продать технологии за деньги. Китайцы подходили в качестве покупателей лучше всего. У них были деньги, а наши технологии, применявшиеся во время Войны в Заливе, основательно их напугали, и они пытались модернизировать свою военную технику. Уже шла работа над проектом «Смертоносный жезл», и бомбардировщики-невидимки могли стать прекрасным оружием против авианосцев.
   – Думаете, у них есть действующий бомбардировщик-невидимка? – забеспокоился Митчелл.
   – Да, – ответила Кира. – Есть.
   Она взяла телефон из рук Джонатана.
Информационный оперативный центр ЦРУ
   На крошечном дисплее наконец появилась надпись «Совершенно секретно», и кнопка шифрованной голосовой связи вспыхнула красным. Уивер надеялся, что между Пекином и Лэнгли достаточно оптоволоконных каналов, чтобы обеспечить быстрое соединение, но ожидание показалось ему вечностью, хотя на самом деле прошло менее пятнадцати секунд.
   Послышался голос Страйкер, казавшийся безжизненным из-за системы шифрования.
   – Надеюсь, у вас есть кое-что для меня, мистер Уивер, – сказала она.
   – Думаю, вы заслужили свой обед, – ответил Уивер. – Вчера я закончил восстанавливать исходный код подпрограммы САПР. Я извлек алгоритм и перевел его в стандартную математическую запись, на что ушла бо́льшая часть ночи, но это не важно. Проблема в том, что я не могу ни с чем сопоставить уравнения. Я не слишком хорошо разбираюсь в математике, чтобы понять, что передо мной.
   Уивер сдал курс математики, чтобы получить специальность компьютерщика, с посредственной оценкой, да и то благодаря тому, что над ним сжалился преподаватель. Он никогда не видел смысла в знании математики. Уже больше десяти лет Уивер работал программистом, и ему ни разу не пригодились познания в этой области, выходившие за рамки средней школы.
   – Возможно, я смогу вам помочь, – предложила Кира.
   – С меня пиво.
   – Этим вы вряд ли обойдетесь. Берите распечатку с уравнениями и бегите…
   Кира задала кому-то вопрос, которого Уивер не расслышал. Система шифрования заглушала тихие голоса.
   – Бегите в Центр контроля над распространением оружия. Найдите кого-то из старших аналитиков, кто занимается вопросами противовоздушной обороны. Наверняка у них есть экземпляр русской научной статьи, в которой объясняется суть алгоритмов.
   – В Сети ее нет?
   – Только на русском, – объяснила Кира. – Вы читаете по-русски?
   – У вас есть название и автор?
   – «Метод краевых волн в физической теории дифракции». Автор – Петр Уфимцев, шестьдесят шестой год.
   Страйкер повторила название по-русски. Казалось, она читает текст. Уивер не слишком разбирался в акцентах, но его несколько раз посылали в Россию. Произношение Киры было безупречно и, насколько он понял, мало чем отличалось от московского.
   – Минутку, у меня нет кириллической клавиатуры, – сказал Уивер, надеясь, что Кира оценит его сарказм, но, судя по ее голосу, она слишком устала, чтобы обращать на это внимание.
   Позаимствовав из соседней кабинки инженерный блокнот, он поискал карандаш.
   – Повторите название. – (Кира еще раз произнесла русские слова.) – О чем эта статья?
   – О технологии невидимости.
   – Я думал, эту технологию изобрела компания «Локхид Мартин» в семидесятые, – сказал Уивер.
   – Уфимцев разработал математическую теорию, но русские не поняли, как ее можно применить. Зато поняли в «Локхид Мартин». Думаем, алгоритмы, которые вы извлекли, – это и есть уравнения Уфимцева для расчета радарных профилей. Он выяснил, что размер объекта, отражающего радарную волну, не имеет значения, важна лишь его форма. Вот почему это число в программе менялось лишь тогда, когда вы загружали новую форму. Это был радарный профиль. Истинные размеры объекта не имели значения.
   – Это противоречит здравому смыслу, – заметил Уивер.
   – Но технология работает.
   – Кто бы сомневался, – сказал Уивер. – Если экземпляра статьи ни у кого из аналитиков не окажется, придется попросить помощи у библиотекарей.
   – Действуйте на свое усмотрение, – закончила Кира разговор.
   Связь прервалась.
Кабинет директора ЦРУ
   На столе директора ЦРУ зазвонил телефон. Кук включила шифрованную связь:
   – Кук слушает.
   – Это Берк. Мы в Сеуле.
   – Как тебе корейская кухня?
   – Жаль, но не было возможности попробовать, – сказал Джонатан. – Хотел бы попросить об одной услуге.
   – Конечно.
   – Может, это ничего и не значит, но я хотел бы исключить все, что можно, даже если прямой связи нет. Тайваньцам удалось выяснить, каким веществом отравились те спецназовцы в Тайбэе?
   – Вчера наконец пришел отчет из оперативного центра – уже после того, как вы начали играть в свои игры с китайцами, – сказала Кук. – Это вещество известно под названием «фторсульфоновая кислота». Обычно оно используется для предотвращения конденсации водяного пара при температурах, близких к точке замерзания. Иногда министерство обороны применяет его для рассеяния инверсионного следа самолета, чтобы его нельзя было обнаружить визуально. Помогла тебе моя информация?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 [25] 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация