А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Шпионские игры" (страница 21)

   – Нет, есть зачем, – возразила она с большей горячностью, чем намеревалась.
   Митчелл нахмурился.
   – Он прошел некоторую подготовку – уход от преследования, стрельба, но, для того чтобы нам помочь, этого мало.
   – Я не прошу о его помощи, – сказала Кира. – Но ему известно то же самое, что и мне. Нет причин оставлять его в неведении.
   – Он…
   – Только не надо говорить «он аналитик». Не сейчас.
   Митчелл удивленно наклонил голову:
   – Кто он вам?
   – Может, с Берком порой каши и не сваришь, но он мой напарник. Если хотите, чтобы я вам помогла, расскажите ему, в чем дело.
   Митчелл пристально посмотрел на девушку и устало вздохнул:
   – Что ж, прекрасно.
Площадь ТяньаньмэньПекин, Китай
   Протест, шумный и многолюдный, был организован типично по-китайски. Протестующие несли транспаранты, написанные на смеси китайского и английского, причем грамматика последнего выглядела удивительно правильной. Джонатан заметил команду операторов Си-эн-эн, окружавшую симпатичную женщину-репортера, которую ему иногда доводилось видеть на экране. Они с Кирой стояли на безопасном расстоянии, держась вне поля зрения репортера и камер, позади освещавших темнеющую площадь прожекторов. Никто не сомневался, что за происходящим наблюдает МГБ.
   Чуть в стороне спиной к толпе стояла женщина-репортер из Би-би-си, ведя свою часть репортажа. Кире нравился британский акцент, но на фоне голосов скандирующих китайцев она не могла разобрать ни слова. По краям площади стояли офицеры Народной вооруженной полиции, яростно глядя на иностранцев, но никак не препятствуя притоку в толпу все новых людей. Протестующие кутались от холода и выдыхали сотни крошечных облачков пара, крича и скандируя. В центре толпы кто-то выкрикивал в мегафон обличительную речь о предателях-тайваньцах, и Кира подумала, не является ли он правительственным агентом. Она не могла представить себе, чтобы кто-то держал мегафон дома в шкафу на случай массового протеста – по крайней мере, в этой стране. В Штатах – может быть, но не в Китайской Народной Республике.
   Кира пыталась оценить величину толпы, но в конце концов сдалась, так и не придя к какому-либо достоверному результату. Площадь Тяньаньмэнь была самым большим открытым пространством в Пекине, но Кира не знала ее истинных размеров, что могло бы свести проблему к простейшей математической задаче. На севере, за улицей Дунчан Цзе, возвышались массивные стены Запретного города, окружавшие дворец площадью почти в квадратный километр. Ворота Тяньаньмэнь – Небесного Спокойствия – вели через тянущийся по периметру дворца ров к воротам Тайхэмэнь – Высшей Гармонии, через которые посетители могли войти в Императорские сады, Цяньцингун, или Дворец Небесной Чистоты, и десятки других зданий, расположенных внутри комплекса. На западной стороне площади расположился Дом народных собраний, а на южной – мавзолей Мао.
   В этот прохладный и ясный вечер для спутника военно-космической разведки не составило бы труда сделать четкие снимки с высоты. Расчет численности толпы с использованием спутниковых фотографий высокого разрешения дал бы намного более точный результат, чем смогла бы предположить Кира, даже зная размеры площади.
   – Самое меньшее пятьдесят тысяч, – сказал Джонатан, словно угадав ее мысли.
   – Вам раньше приходилось видеть столь многочисленные протесты?
   – Несколько раз на Ближнем Востоке, обычно когда израильтяне продвигались на Западный берег. Все это театр. Сомневаюсь, что массы вообще знают, что написано на их транспарантах.
   Кира взглянула на плакаты и тут же поняла, что многие написаны не просто на хорошем английском, но на превосходном. Трудно было поверить, что текст на транспарантах написали обычные люди, которые их несли, и она подумала, какому из отделов правительственной пропаганды пришло в голову сочинить лозунги на иностранном языке.
   – Я несколько раз видела подобные толпы в Вашингтоне, – сказала Кира. – Во время инаугураций и фейерверков на Четвертое июля.
   – Возможно, вы не помните, но один из здешних протестов в восемьдесят девятом стал по-настоящему кровавым. – Он на несколько мгновений ушел в себя, словно разговаривая сам с собой, а не с ней. – Дэн Сяопин ввел на площадь танки. Весь город оказался на осадном положении, на улицах вспыхнули мятежи – коктейли Молотова, поджоги военных машин и все такое. НОАК расстреляла несколько сот студентов, возможно даже тысячу, и по крайней мере столько же в течение последующего десятилетия оказались в тюрьме. Об окончательном числе жертв никогда публично не сообщалось, если их вообще подсчитывали. Партия постаралась стереть случившееся из учебников истории и делает все возможное, чтобы подобное никогда не повторилось.
   – Кому-то из наших стоило бы послать отчет о сегодняшней демонстрации, – предположила Кира.
   – Не беспокойтесь, – сказал Джонатан. – Пусть этим занимается Госдеп. Здесь не происходит ничего интересного, к тому же полно прессы, так что Центр открытых источников составит свой доклад для аналитиков. Поберегите силы для более насущных проблем.
   Повернувшись, он направился прочь. И замолчал. Кира ощущала запах уличной еды, но продавца нигде не было видно.
   – От меня хотят, чтобы я помогла вывезти агента, – тихо сказала она.
   – Знаю. Я видел депешу, – к ее удивлению, ответил Джонатан.
   Она подумала, каким образом ему это удалось: Митчелл не мог поделиться с ним этой информацией.
   – Весьма неудачная идея, – добавил он.
   – Вы теперь стали специалистом по секретным операциям? – спросила Кира.
   – Нет, но я бы не сказал, что эта тема мне абсолютно незнакома. Вы не знаете город и не говорите на местном языке. У вас нет дипломатического прикрытия, к тому же я сомневаюсь, что китайцы признают его, если вас схватят.
   Он остановился, и Кира удивленно уставилась на него. Он смотрел прямо перед собой.
   – Риск, что вас поймают и вы проведете несколько десятилетий в пекинской тюрьме, на мой взгляд, очень велик.
   – Вполне возможно, – уклончиво сказала она, не желая признавать, что он прав.
   Он удивленно взглянул на нее:
   – Тогда зачем это вам?
   Кира остановилась, скрипнув зубами, закрыла глаза и отвернулась. Джонатан молчал.
   – Я пошла прогуляться, – сказала она.
   – За пределы посольства?
   – Да.
   – Не слишком умно, – заметил Джонатан.
   – Да, не слишком. За мной шли по пятам. Даже пытались избить, – призналась она.
   Джонатан помолчал, прежде чем ответить.
   – И вы ответили всем, чем смогли.
   «Может, хватит читать мои мысли?»
   Кира кивнула:
   – Даже более чем. Я схватила железный прут и врезала ему по носу и по коленям. Мне казалось, будто я смотрю на все это со стороны.
   Наконец повернувшись, она взглянула на Джонатана.
   – Никто не пытался вас остановить? Кто-нибудь следовал за вами на обратном пути до посольства? – спросил он.
   – Нет. Не знаю. Я не пыталась уйти от слежки, – призналась Кира.
   – Значит, он был единственным, кто вас преследовал. Будь у него напарники, вас бы схватили.
   Кира кивнула, ощущая странное безразличие ко всему.
   – Я чувствую себя сломленной. Как будто меня побили, – сказала она.
   – Это называется посттравматический синдром. Вам стоит поговорить с консультантом из Программы помощи сотрудникам. Помогает.
   – С вами тоже такое было?
   – Один раз, после Ирака. Я был одним из тех аналитиков, которых Джордж Тенет послал на поиски того самого оружия массового поражения. Я работал в Зеленой зоне, когда мятежники обстреляли нас из миномета. Снаряд разорвался почти рядом со мной.
   Он нахмурился, словно вспоминая нечто такое, чем предпочел бы не делиться.
   – Это вовсе не значит, что вы не справитесь, – заверил он Киру. – И это не значит, что вам не следует основательно подумать, прежде чем соглашаться на участие в операции Митчелла.
   – Нам нужно вытащить Пионера. – Кира вздрогнула, поняв, что произнесла на публике кодовое имя.
   Она огляделась, но поблизости не было никого, кто мог бы подслушать.
   – Уверен, Митчелл оценит вашу преданность долгу, – сказал Джонатан.
   Кире захотелось выругаться, но она сдержалась. Похоже, аналитики со своей логикой могли видеть человека насквозь не хуже резидентов со всей их подготовкой.
   Они перешли улицу и вышли за пределы площади. Шум толпы постепенно стихал у них за спиной.
   – Я знаю, что об этом вас просила Кэти Кук. Вот только просьба не становится умнее лишь оттого, что исходит сверху, – сказал Джонатан.
   – Какие у вас с ней отношения? – раздраженно спросила Кира.
   Джонатан нахмурился:
   – О чем вы?
   – Да бросьте, – заявила Кира. – Она могла засунуть меня в конторе куда угодно, но отдала вам, причем явилась для этого лично. К тому же директора ЦРУ не проводят инструктаж для простых аналитиков и не приглашают их посмотреть, как китайский президент выступает с речью. Она же сделала и то и другое, причем ее интересовало вовсе не мое общество. Вы двое хорошо знакомы, и отнюдь не только в профессиональном плане.
   Джонатан слегка повернул голову, бросив взгляд на Киру, но промолчал.
   – Я умею хранить тайну. Я работаю в ЦРУ, – сказала Кира, радуясь, что Джонатану наконец-то приходится защищаться.
   – Мы встречаемся не столь часто, как вы могли бы подумать. – Джонатан вздохнул и сунул руки глубоко в карманы. – Когда мы познакомились с ней в Военной академии, она была заместителем директора разведки тихоокеанского командования и руководила учениями. Так что ее не привело в особый трепет, когда некий штатский решил обойти некоторые правила, которые он считал более чем нереалистичными. В итоге все закончилось обсуждением военно-морской тактики за ужином. Хотите верьте, хотите нет, но это она меня пригласила. Вскоре она уволилась из армии, вернулась в Вашингтон и организовала исследовательский центр по разработке военных игр. Она предложила мне работу, от которой я отказался, но наши личные отношения продолжились. Потом Лэнс Шоуолтер стал министром обороны. Кэти работала под его началом в тихоокеанском командовании и внезапно оказалась в числе президентских кандидатов на пост директора ЦРУ. Ее утвердили на эту должность… и все.
   – Вы перестали встречаться? – спросила Кира.
   – Как она сказала – встречаться с подчиненными дурной тон. К тому же кое-кто вроде Рида ее недолюбливал, так что я стал помехой, которую она не могла себе позволить.
   – Не вечно же она будет руководить конторой, – заметила Кира.
   – Джордж Тенет занимал свой пост семь лет, а Кэти Кук намного лучше, чем Тенет когда-либо был, – ответил Джонатан. – К тому же люди меняются.
   Он замолчал и заговорил снова, лишь когда они дошли до угла.
   – Но ее нет здесь. Митчелл не хочет терять одного из главных своих информаторов, и вы не знаете, что он ей говорит. И я сомневаюсь в вашей беспристрастности.
   – У меня есть свои причины, – возразила Кира.
   Она понимала, что ее возражения выглядят неубедительно, тем более для аналитика.
   – Вам незачем что-то доказывать, – сказал он. – Не делайте ничего ради карьеры. Если только действительно верите, что это необходимо.
   Кира остановилась:
   – Мы в долгу перед этим человеком. Вы читали его доклады?
   – Читал.
   – Он бессчетное количество раз рисковал ради нас. За двадцать пять лет его могли найти и казнить десятки раз. В подобной ситуации любой может сломаться. Вероятно, он настолько стал параноиком, что уже не знает, что это такое – чувствовать себя нормальным человеком. Что подумают о нас, если мы используем кого-то таким образом, а потом просто выбросим его, как ненужную вещь, – просто потому, что нам не хочется идти на риск? – спросила она.
   – На разумный риск – да, – ответил он. – Не уверен, что это можно назвать разумным риском.
   – Мы играем теми картами, что у нас есть, – сказала Кира. – Если он готов ежедневно рисковать своей жизнью ради нас, мы должны быть готовы поступить так же ради него, хотя бы раз. Если мы этого не сделаем, мы ничем не лучше русских, или китайцев, или любого другого, кто выбрасывает агентов, словно мусор, когда они становятся не нужны. Но мы лучше их. Дело не в логике, шансах или разумных поступках. Дело в том, чтобы заплатить долг. Чтобы поступить благородно.
   Джонатан искоса посмотрел на нее. С ее чувствами невозможно было спорить, тем более с такими патриотическими. Но собственные его мысли путались, он не мог привести их в порядок, и это его беспокоило.
   – Главное, чтобы своим благородством вы не заслужили звезду на стене, – наконец сказал он.
Кабинет директора ЦРУ
   Зазвонил зеленый телефон, и Кук сняла трубку:
   – Кук слушает.
   – Это Баррон. Мне только что позвонили. Страйкер согласилась сопровождать Пионера.
   Кук кивнула, несмотря на то что была одна в кабинете. Она посмотрела на часы.
   – Когда?
   – Они выходят завтра в сумерках, – сказал Баррон. – У нее будет окно в полтора часа, чтобы доставить его на место встречи. Их самолет улетает в двадцать один ноль-ноль по местному времени, так что у них есть несколько часов, чтобы подготовиться.
   – К тому времени в аэропорту будет полно агентов МГБ, – заметила Кук.
   – Ничего не поделаешь, – ответил Баррон. – Но, поверьте, я был бы рад, если б мы могли отправить туда подводную лодку с командой спецназа, чтобы вывезти его морем.
   – ВМС нам ее не выделят. Не слишком подходящее время для того, чтобы начинать войну.
   – Китайцы забыли предупредить нас заранее. Крайне непредусмотрительно.
   – Это точно, – согласилась Кук, впервые за несколько дней улыбнувшись.
   – Позвоню, как только будет что-нибудь известно.
   – Буду ждать.
   Положив трубку, она стала смотреть на солнце, поднимавшееся над Национальным парком имени Джорджа Вашингтона.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация