А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Шпионские игры" (страница 18)

   «Алкоголики в роду?»
   Отношения между ними были не настолько близкими, чтобы задать подобный вопрос, и Кира знала, когда стоит сменить тему.
   – Похоже, вы немало летали по работе, – сказала Кира, не называя Управление по имени.
   Даже на «Боинге-777» салон бизнес-класса был достаточно тесный, а они понятия не имели, кто тут иностранец, а кто нет. Кира уже опознала в нескольких пассажирах китайцев и услышала по крайней мере еще четыре незнакомых ей языка. Один был похож на японский, хотя Кира с трудом могла отличить азиатские языки друг от друга. Другие, ближе к ее стороне прохода, походили на восточноевропейские. Она не знала, о чем говорят вокруг, но разговоры были достаточно оживленные, чтобы предположить, что речь идет о вторжении на Цзиньмэнь. Все пассажиры самолета летели в страну, которая вела войну, и она не могла представить, о чем еще можно говорить в таких обстоятельствах, даже если Джонатан, похоже, решил этой темы не касаться.
   – Я много летал на внутренних рейсах. Несколько раз был в Лондоне, один раз в Риме. Путешествовал по полям сражений на Окинаве. И побывал в «песочнице».
   «Песочница, – подумала она. – Ирак».
   – Видели бои?
   Джонатан пожал плечами:
   – Я был в лагере Доха, еще до войны. Саддам выпустил по нам несколько «скадов», но ни один не попал в цель. Потом я год провел в Зеленой зоне. Парни Завахири[16] обстреливали нас из минометов. Несколько раз взрывались бомбы в автомобилях. Но все обошлось. – Он подвинулся в кресле и вытянул ноги. – Может, расскажете, что случилось в Венесуэле?
   Кира удивленно дернула головой, и в глазах ее промелькнула боль.
   – Кук вам не говорила?
   – Только после того, как я сделал несколько умозаключений о том, почему она привела вас в «Красную ячейку».
   Нахмурившись, Кира обвела взглядом затемненный салон. Большинство пассажиров собирались спать или начинали смотреть фильмы. Протянув руку, она закатала левый рукав рубашки. К плечу все еще была приклеена ватно-марлевая повязка. Оттянув ее, она повернулась так, чтобы старший аналитик смог увидеть руку, закрывая ее своим телом от посторонних взглядов через проход.
   Джонатан посмотрел на рваную рану поперек плеча девушки. Вне всякого сомнения, она потеряла часть мышцы, и на месте раны останется уродливый шрам. Наклонив голову, он взглянул внимательнее:
   – Пуля калибра семь – шестьдесят два?
   – Угадали, – ответила Кира, прикрепляя повязку на место и опуская рукав.
   – Распространенный калибр, характерный для южноамериканских военных, – сказал он. – Повезло вам.
   – Угу, еще как! – ответила Кира. – Бывали раньше в Пекине?
   «Ну пожалуйста, хватит».
   Он помолчал, словно размышляя, удовлетворить ли ее невысказанное желание.
   – Увы, нет, – наконец сказал он. – Было бы очень хорошо, если бы кто-то из нас побывал там раньше. Мне говорили, в этом городе тяжело ориентироваться.
   – Не проблема, – ответила Кира.
   – Оптимистка.
   – Если не сумеем найти дорогу в чужом городе без карты, значит мы работаем не на ту контору, – сказала она.
   К ее удивлению, Джонатан наконец улыбнулся.
Информационный оперативный центр ЦРУ
   Уивер поставил банку с содовой на безопасном расстоянии от клавиатуры – уже не одно электронное устройство стало жертвой газированных напитков – и снова переключил внимание на монитор. В помещении стояла мертвая тишина, не считая гудения серверных вентиляторов, смонтированных под столом. Он был предоставлен самому себе, и ему это нравилось. Не так-то просто перевести шестнадцатеричный код на язык ассемблера, когда тебя отвлекают другие аналитики, болтающие в коридоре.
   Дизассемблирование скомпилированной компьютерной программы считалось самой трудной задачей для программиста. По сравнению с ним написание программ, даже весьма сложных, казалось детской игрой. Программист мог использовать любой из десятков языков, которые облегчали жизнь кодировщикам, позволяя им использовать английские слова (которые назывались «исходным кодом») вместо того, чтобы вынуждать их пользоваться одними лишь числами, которые на самом деле только и понимали компьютеры. Английские команды преобразовывались в эти числа с помощью компилятора, игравшего роль одностороннего переводчика.
   Искусство дизассемблирования заключалось в том, чтобы превратить числа снова в английские команды, не имея в качестве руководства исходного кода, – это было похоже на попытки перевести египетские иероглифы, не имея в своем распоряжении Розеттского камня. Люди использовали для счета десятеричную систему, где числа шли в порядке 0-1-2-3-4-5-6-7-8-9, прежде чем добавлялась вторая цифра и получалось 10. Компьютеры считали в восьмибитной двоичной системе, с последовательностью чисел 00000000-00000001-00000010-00000011, и так до бесконечности. Но в потоках нулей и единиц было легко ошибиться, к тому же занятие это было настолько утомительным, что не могли помочь ни кока-кола, ни кофе. Поэтому Уивер использовал декомпилятор, переводивший двоичные числа в шестнадцатеричные – с основанием шестнадцать. По крайней мере, он хотя бы мог думать в шестнадцатеричной системе, где числа шли в порядке 0-1-2-3-4-5-6-7-8-9-a-b-c-d-e-f. Но дальше ему приходилось смотреть на числа и пытаться перевести их обратно в исходный код, выполнявший те же самые функции.
   В частном секторе хорошо платили тем немногим, кто мог дизассемблировать программы. Их опыт был полезен любой компании, стремившейся похитить коммерческие секреты конкурента, а Уиверу вполне хватало одержимости для подобного ремесла. Он мог бы зарабатывать вдвое больше, чем ему платили на госслужбе. «Майкрософт» и «Гугл» делали ему щедрые предложения, но патриотическая жилка удерживала его на правительственной службе. Уивер полагал, что смог бы сколотить неплохое состояние, занимаясь промышленным шпионажем, но он мог заниматься тем же самым здесь, не имея проблем с законом. Если бы Уивер не накачивался кофе, который среди программистов считался эликсиром жизни, он давно бы уже спал сном праведника.
   В программе, которую принесли ему из «Красной ячейки», не было ничего замысловатого. Писавшие ее китайские кодировщики обладали опытом, но не вдохновением. Искусству программирования свойственно естественное изящество, но лучшие алгоритмы превращались из простых строчек кода в нечто прекрасное, где каждый модуль работал в идеальной гармонии с другим. В строках кода, которые всю ночь реконструировал Уивер, не было ничего даже близкого к этому, что стало для него как благословением, так и проклятием. Они почти предсказуемо превращались в ассемблерный код, но процесс стал весьма нудным, что нисколько не помогало Уиверу, учитывая, что было уже далеко за полночь.
   Алгоритм, который Уивер извлек из китайской программы автоматизированного проектирования, оказался более длинным, чем он ожидал, и более сложным, чем могло бы следовать из его размера. В МТИ от Уивера требовалось пройти вводный курс дифференциальных уравнений, и он получил лишь среднюю оценку, так что ему понадобился почти час, чтобы понять, что алгоритм имеет к ним непосредственное отношение. Уивер позаимствовал учебники у коллеги (свои он продал в колледже несколько часов спустя после последнего экзамена), но они ничем ему не помогли. Он подумал, что, поскольку алгоритм интегрирован в программу САПР, книги по общей математической теории мало чем помогут. Куда больше подошли бы пособия по геометрии, машиностроению или, может быть, физике.
   С помощью других уравнений рассчитывались простейшие физические свойства – длина, ширина, высота, площадь. Но то, с которым имел дело Уивер, оставалось постоянным при сохранении пропорций между пространственными переменными; изменение общих размеров объекта не меняло результата уравнения, но его меняло изменение формы. Он что-то не учел… что? Массу? Уивер исключил ее – она должна была меняться вместе с величиной площади. Предел прочности? Невозможно без указания конкретного материала, из которого состоит объект, а Уивер не нашел способа, которым можно было бы ввести данное значение в программу. Он подумал о том, что это может быть генератор номеров составных частей, присваивающий уникальные идентификаторы каждой новой спроектированной детали, чтобы их можно было ввести в некую базу данных. Но уравнение было для этого слишком сложным. Может, еще какая-то технологическая функция, с которой он незнаком?
   В конце концов он попросил аналитика из ОТЛАА помочь ему опознать соответствующие иероглифы в интерфейсе программы. Аналитик потратила час на поиски в них китайских иероглифических ключей, прежде чем поняла, что вряд ли они найдутся в стандартном словаре. Вскоре они обнаружились в словаре техническом – «хэнцземянь». Буквальный перевод звучал как… «поперечное сечение»? Для Уивера он не имел никакого смысла. Да, инженеры-машиностроители использовали программы САПР для создания чертежей в разрезе, но какая тут связь с математической формулой, результат которой зависел от изменения формы объекта, но не его размеров?
   Будь даже у него под рукой исходный код, вполне вероятно, что он не смог бы понять, о чем должны говорить данные математические расчеты. Одно дело – знать, что данный участок кода рассчитывает Е = mc2. Другое – что данная конкретная формула объясняет, почему ничто не может двигаться быстрее скорости света. Этот китайский алгоритм обещал оказаться намного сложнее, чем простая формула Эйнштейна. Но Уивер не собирался сдаваться. Определить назначение уравнения стало для него предметом профессиональной гордости. Обед со Страйкер должен был стать лишь наградой. Она была одним из немногих встреченных им за последнее время сотрудников РД, которые не замкнулись в себе. Кроме того, она умела писать программы и к тому же была весьма симпатичной, так что его усилия того стоили.
   Уивер откатился от стола и бросил банку в мусорную корзину. Было уже достаточно поздно для того, чтобы жалкое количество кофеина в кока-коле позволило не заснуть. Пора было приготовить чашку кофе.

   Глава 10
   Вторник, день десятый

Пекинский столичный международный аэропортПекин
   Аэропорт находился в районе Чаоян, к северо-востоку от столицы, в пригороде, который больше не считался отдаленным после Олимпийских игр 2008 года. Если правительство и экономило, подготавливая город к приезду гостей, то уж точно не здесь. Крупнейший аэропорт Пекина не оставлял сомнений, что страна достойна принадлежать к цивилизованному миру. Второй терминал состоял из стальных балок и стальных колонн, поднимавшихся к потолку низкого ангара, хорошо освещенного и лишенного каких бы то ни было специфических китайских черт. Размеры его были впечатляющими, в отличие от архитектуры, что сразу разочаровало Киру. Она выросла в Шарлотсвилле, и немалое влияние на нее оказали архитектурные идеи Томаса Джефферсона[17]. Ей хотелось, чтобы страна со столь уникальным наследием производила столь же уникальное первое впечатление. Здание представляло собой вполне заслуженный предмет гордости для нации, чьи граждане миллионами умирали от голода во времена Мао, но Кира надеялась, что они не растеряли собственную культуру в попытках подтвердить национальную репутацию.
   Виды Пекина из окна такси, ехавшего на юго-запад по скоростной автостраде Шоудоу Цзичан, которая вела из аэропорта в город, не изменили впечатления. Это был столь же современный город, как и любой другой, где ей доводилось бывать, лучше многих других, а застройка его угрожала разрушить сложившееся у Киры представление о Пекине. Машины напрокат иностранцам не давали, так что пришлось удовлетвориться такси. Выбор их был совершенно случаен, что для офицера контрразведки неприемлемо, а Джонатану и Кире обеспечивало вторую из лучших защит. Первая же состояла в том, чтобы ничего не говорить во время поездки и не делать ничего очевидно незаконного в течение всего пребывания в стране.
   Автострада заканчивалась выездом на шоссе Дун Саньхуан Бэйлу неподалеку от северного района посольств – одну из четырех главных дорог, опоясывавших центр города. Дальше водитель повез их по небольшим боковым улочкам, в которых Кира почти перестала ориентироваться. Несмотря на свое хвастовство в самолете, она потратила бо́льшую часть полета на изучение карт и путеводителей, позаимствованных из библиотеки ЦРУ. Девушка-резидент – она до сих пор не могла думать о себе как об аналитике – пыталась запомнить названия основных улиц. Ей становилось не по себе при мысли о том, что она оказалась на враждебной территории, не вооружившись детальными знаниями местности, но в конце концов пришлось сдаться. Бесконечные «дацзе» и «чжунлу» в названиях улиц за несколько минут слились воедино, и ей пришлось удовлетвориться общим знакомством с географией Пекина. Центр города представлял собой вытянутый прямоугольник с площадью Тяньаньмэнь и Запретным городом в середине и озерами Наньхай, Чжунхай и Бэйхай на западе. Большинство главных улиц шли с севера на юг и с востока на запад – лишь небольшие улочки располагались в случайном порядке. С высоты птичьего полета подобная планировка казалась Кире более разумной, чем в Вашингтоне: она не раз проклинала Пьера Ланфана[18], и вовсе не за то, что он был французом.
   Несмотря на то что отель «Холидей инн Кроун плаза» принадлежал американцам, Кира понимала, что в нем не стоит чувствовать себя в безопасности. Персонал почти полностью состоял из китайцев, а инструктажи по безопасности, подробно описывавшие присутствие контрразведки МГБ в китайских отелях, едва не повергали в ужас. Они находились на территории врага, и всё преимущество было на стороне местных. Никто не мог гарантировать, что им выделили номера случайным образом. Две комнаты располагались по соседству и выглядели даже чересчур удобными. Попытка искать подслушивающее оборудование сразу же выдала бы обоих с головой. Кира не сомневалась, что ее чемодан обыщут, едва она выйдет из номера.
   Джонатан немедленно направился к телевизору. Канал не имел значения – он лишь увеличил громкость гораздо больше, чем было необходимо.
   – В данных обстоятельствах я бы предпочел жить при посольстве.
   – Вероятно, в гостинице нет мест, – ответила Кира. – Госдеп наверняка направил в Китай целую бригаду сотрудников, чтобы те попытались уговорить Тяня.
   – Сомневаюсь, что НОАК теперь позволит дипломатам их остановить, – сказал Джонатан. – Наши друзья знают о нашем приезде?
   Депеши из штаб-квартиры в зарубежные резидентуры не всегда читались регулярно, какой бы степенью важности они ни были помечены.
   – Должны, – уклончиво заметила Кира.
   – Позвоните портье и закажите еще одно такси, чтобы забрало нас через час.
   – До встречи, – сказала Кира, направляясь к двери в свою комнату. – И приведите себя в порядок. Вам нужен душ.
   – Не ложитесь, – предупредил Джонатан. – Мне совсем не хочется вас будить.
Посольство СШАПекин, Китай
   – Сейчас не слишком подходящее время, – сказал Митчелл.
   Страйкер была резидентом – или, по крайней мере, являлась таковой раньше, что формально ставило ее на одну с ним сторону существовавшего в ЦРУ водораздела. Но она не была его сотрудницей, к тому же водила компанию с аналитиком из РД. Уже двух этих фактов хватало, чтобы отнестись к ней с подозрением.
   – А когда будет подходящее? – раздраженно спросила Кира.
   – После войны.
   – Столько мы ждать не можем, – сообщил Джонатан.
   Ему приходилось достаточно часто общаться с сотрудниками НСС, чтобы понять, что Митчелл вполне может говорить серьезно.
   – В Пекине в данный момент небезопасно для оперативной работы.
   – А когда-нибудь бывает безопасно? – спросила Кира.
   – Нет, – не стал возражать Митчелл. – Но местные сейчас словно умом тронулись. Цепляются ко всем, кто выходит из посольства, кроме самого посла. Моих сотрудников чуть ли не избивают на улицах. Передать сообщение кому-то из местных агентов – уже серьезная операция, не говоря о том, чтобы с кем-то из них встретиться. А теперь я получаю вот это, – шеф резидентуры помахал депешей из штаб-квартиры, – где мне приказывают устроить свидание с Пионером, о котором вам даже знать не положено. Кэти Кук говорит, что вам нужно с ним поговорить. Прекрасно, я знаю, что такое приказ. Но мне очень интересно, откуда вы о нем узнали.
   – Вряд ли сейчас это имеет значение, – заметил Джонатан.
   – Значение имеет то, что я не знаю, сумею ли устроить вам встречу в одной комнате с ним.
   – Такая слежка? – спросила Кира.
   Митчелл бросил депешу на стол и откинулся на спинку кресла.
   – Пионер провалился, – коротко ответил он.
   Кира уставилась на шефа резидентуры. Меры безопасности, принимавшиеся для защиты Пионера, описывались в досье и выглядели весьма впечатляюще. В потере агента из-за неудачного стечения обстоятельств не было ничего хорошего, но подобное случалось. Если причиной провала стала оперативная ошибка, это могло стоить кому-то карьеры.
   – Каким образом?
   – Мы не знаем, – признался Митчелл. – Он подал знак, что жив, но это единственный непосредственный контакт, который мы с ним имели за две недели. Мы потеряли посылку. Не знаю, перехватило ее МГБ или случайно обнаружил кто-то посторонний. Подобное бывает, но слишком уж нам не везет, учитывая все остальное, что сейчас творится.
   Джонатан нахмурился:
   – Это началось тогда же, когда усилилась слежка?
   – Примерно в то же время, да. Не знаю, есть ли какая-то связь, и в данный момент меня это не слишком волнует. Выяснять вам, аналитикам. Беспокоит же меня то, как вывезти его из страны, не провалив моих сотрудников. Штаб-квартира требует разведданных, которые я не могу предоставить, мы потеряли нашего лучшего агента, и МГБ может в любой момент его схватить. Если это случится, об этом напишут на первой полосе «Жэньминь жибао», после чего другие наши агенты решат, что мы не можем их защитить, и уйдут на дно. Так что – без обид, но у меня есть заботы поважнее, чем организация встречи, после которой Пионера могут убить, а вас арестовать. Вам же будет лучше, если я откажу в вашей просьбе, несмотря на приказ.
   – Но вы этого не сделаете, – сказала Кира.
   – Не испытывайте моего терпения, – отрезал Митчелл.
   Между смелостью и дерзостью есть разница, а Страйкер склонялась к последнему.
   – Главная моя задача сейчас – вытащить Пионера, – продолжал Митчелл, – и как только мы начнем операцию, я не собираюсь откладывать ее на несколько часов, чтобы вы могли поболтать, пока МГБ будет переворачивать Пекин вверх дном, пытаясь его найти. Если нам удастся вывезти его из страны, тогда с ним и поговорите. А пока что не желаю об этом даже слышать. Если попытаетесь действовать через мою голову – я вышвырну вас из страны. Понятно?
   Джонатан открыл было рот, чтобы ответить, но Кира его опередила:
   – Понятно.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация