А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Шпионские игры" (страница 14)

   «Что страшнее? – рассуждали сидевшие за письменными столами летчики Пентагона. – Самолет, который видишь в ближнем бою, или тот, приближения которого вообще не заметишь?»
   Однако некая мысль мучила Полларда, подсказывая, что психологическое оружие потерпело поражение. Возможно, он наконец достаточно постарел, для того чтобы с энтузиазмом относиться с переменам. Он тряхнул головой, отгоняя мысли прочь, и подошел к старшему пилоту, который демонстрировал новый самолет морякам-новобранцам, годившимся ему в сыновья.
   – Здравствуйте, адмирал. – Нейгин выпрямился, показывая на F-35. – Хорошая замена «хорнету», – сказал он. – Как думаете?
   Старший пилот все еще был в летном комбинезоне, шлем торчал у него из-под мышки, словно футбольный мяч. Как командир авиагруппы, Нейгин подчинялся на борту корабля только одному человеку – Поллард единственный был старше его по званию. Адмирал считал работу командира авиагруппы лучшей на флоте – когда-то он сам был таким и часто тосковал по тем временам. Несмотря на привилегии, полагавшиеся Нейгину по званию, он каждый день продолжал летать на истребителе. Должность командира боевой группы имела свои плюсы, но они не могли сравниться с налетанными в кабине часами.
   – Лучше сами скажите, – ответил Поллард. – Вы на нем летали, а я нет.
   Он положил ладонь на крыло самолета, впервые коснувшись «лайтнинга II». Адмирал мог бы взять один из новых истребителей и совершить на нем увеселительную прогулку, но его организм переносил жесткие посадки на палубу авианосца уже не так легко, как прежде. С каждым годом спина все меньше любила полеты, и ему не хотелось думать, что сделает с его позвоночником кресло катапульты. Однажды такое случилось. Хотя он и был благодарен компании «Мартин – Бейкер», создавшей безотказное средство спасения, но почти не сомневался, что из-за сжатия позвонков стал на дюйм ниже. Не слишком большая цена за то, чтобы вернуться домой к жене.
   Нейгин слегка нахмурился:
   – Дальность полета без дозаправки вдвое больше, чем у восемнадцать-Си, но у него только один двигатель, и это меня беспокоит. Не люблю, когда у машины есть слабые места, и притом немалые. И у него нет индикатора на лобовом стекле. Все полетные данные отображаются внутри шлема.
   Приподняв шлем, он показал его адмиралу. Поллард заглянул внутрь.
   – У вас от этого голова не кружится? – спросил адмирал.
   – Сперва выглядит немного неестественно, но потом привыкаешь.
   Поллард вернул шлем владельцу.
   – Как насчет боевой нагрузки?
   – Можно не сомневаться – это отличный бомбардировщик, – сказал Нейгин. – Он может нести пять тысяч фунтов управляемых снарядов и шесть бомб под крыльями, когда невидимость не имеет значения. Остается еще место для двух управляемых ракет «воздух – воздух», смонтированных на створках люка. – Створки были открыты, и Нейгин кивнул внутрь. – Можно подвесить еще два «сайдуиндера»[14] на крылья, если это действительно необходимо и о невидимости речь не идет.
   – Маневренность?
   – В воздушном бою справляется неплохо, хотя это не Эф-двадцать два, на которых сейчас летают парни из ВВС. Так что соответствующего вооружения на нем немного.
   – Что, пушка не нравится? – спросил Поллард, заходя назад, к двигателю.
   Пятиствольная авиационная пушка была установлена во внешней гондоле на шасси почти прямо между крыльями.
   Капитан покачал головой:
   – Отличная штука. Одна из версий ГАУ-двенадцать – двадцатипятимиллиметровый «гатлинг», практически такой же, что и на «харриерах». Но его расположение возле центральной стойки немного ухудшает невидимость самолета. И меня не слишком радует боезапас. Скорострельность составляет четыре тысячи сто выстрелов в минуту, но в гондоле помещается всего двести двадцать патронов. Так что боезапаса у тебя всего на три секунды, а потом остается только надеяться на оставшиеся ракеты, если они есть.
   – Или на оказавшиеся рядом «хорнеты», – подсказал Поллард. – Но никто теперь не устраивает ближних воздушных боев, как в прежние времена.
   – В том-то и проблема, – согласился Нейгин. – Если самолетам противника удастся подойти ближе, могут быть большие неприятности.
   – Так не позволяйте им подойти ближе.
   Поллард немного понаблюдал за моряками, таращившимися на новый истребитель, словно на неопалимую купину, наконец отвел взгляд от самолета и, посмотрев на старшего пилота, жестом предложил ему отойти подальше от толпы матросов. Нейгин последовал за адмиралом, который нашел в ангаре укромное местечко, загроможденное лишь оборудованием, но не моряками.
   – Почти сразу после того, как вы улетели, пришел приказ от тихоокеанского командования. НОАК вторглась на Цзиньмэнь, застав всех врасплох. Этот остров находится так близко к побережью, что китайцам удалось молниеносно атаковать его со своих баз, не вводя дополнительных войск. Они точно так же могли бы захватить острова Мацзу, и никто ничего не успел бы сделать. Командование посылает самолеты для усиления электронной разведки на случай, если китайцы начнут готовиться к нападению на Пэнху или сам Тайвань. А мы меняем курс. «Вашингтон» тоже идет к нам. Будем держаться так, чтобы остров находился между нами и материком – «Вашингтон» с севера, мы с юга, – сказал Поллард. – Видели утреннюю сводку?
   – Сегодня нет. Из-за полетного графика пришлось слишком рано подняться в воздух. Наверстаю, когда закончу здесь с делами. Есть что-нибудь насчет той китайской угрозы для авианосцев?
   Поллард покачал головой:
   – Пришли разведывательные сводки от ЦРУ и командования флота. Во всех говорится, что, вероятно, речь идет о подводных лодках НОАК с «санбернами» или «экзосетами» на борту, возможно со «шквалами».
   – Это мог бы сообразить и первокурсник Военно-морской академии в Аннаполисе, – заметил Нейгин.
   – Верно, – подтвердил Поллард. – Но это беспроигрышный вариант, и если все сводится к обычной противолодочной обороне – мы вполне можем справиться с китайским флотом.
   – Терпеть не могу тех, кто всегда ставит на беспроигрышный вариант, – отозвался Нейгин.
   – Никогда много не выиграешь, и все равно всегда можешь проиграть, – согласился Поллард. – Но к нам идут на помощь, чтобы китайцы не сели нам на шею.
   Он достал из кармана распечатку приказа Тихоокеанского командования и протянул ее Нейгину, который перевернул ее и начал читать мелкий шрифт.
   – «Гонолулу», «Таксон», «Виргиния» и «Геттисберг»…
   Первые три названия относились к боевым подводным лодкам; две, названные по именам городов, принадлежали к классу «Лос-Анджелес», третья – к более современному классу «Виргиния». «Геттисберг» был крейсером класса «тикондерога».
   – Подлодки присоединятся к нам послезавтра. «Геттисберг» идет с юга. Он уже в канале Балинтанг, так что доберется сюда через день или около того. На помощь «Вашингтону» идут «Солт-Лейк-Сити», «Колумбия», «Нью-Мексико» и «Лейт-галф». Неплохо для начала.
   – Возможно, «Геттисберг» расчистит для нас воду и избавит от хлопот, – с надеждой сказал Нейгин. – К субботе мы будем в китайских водах.
   В последние годы китайские подлодки постоянно следовали по пятам за американскими авианосцами вплоть до Окинавы. Американский флот обычно обнаруживал боевые единицы НОАК и гнал их прочь, но обе стороны понимали, что практика приходит с опытом и китайцы лишь совершенствуют свои навыки.
   – Даже с учетом помощи соотношение будет шесть к одному в пользу китайцев, – добавил он.
   – Если нам предоставят свободу применять оружие, вокруг будет полно целей, – сказал Поллард. – Судя по данным разведки, по крайней мере половина китайского подводного флота – старые российские «ромео». С ними справиться легко. Меня больше беспокоят «кило» и «хань». Воздушная разведка сообщает, что «хань» находятся севернее, ближе к зоне ответственности «Вашингтона», так что нам, скорее всего, предстоит иметь дело с «кило», если НОАК решится на нас напасть. Это дизельные лодки, хорошие и бесшумные, но они устаревают. Если остров окажется между нами и ними, им придется идти к нам с юга. «Вашингтон» отрежет путь с севера, если только им не захочется совершать долгий обходной маневр. Так что число вариантов с их стороны ограниченно.
   – Не собираетесь войти в Пролив? – спросил Нейгин.
   Если он и пытался шутить, получилось не слишком удачно.
   – Нет, если это будет зависеть от меня, – ответил Поллард. – Слишком близко ко многим базам НОАК, на мой взгляд. Предпочитаю не оказываться в ситуации ограниченного выбора.
   – «Нимиц» поступил так в девяносто шестом, – заметил Нейгин.
   – В девяносто шестом китайцы не были готовы стрелять в американский авианосец. Возможно, сейчас все иначе. Я бы скорее заставил китайцев выйти нам навстречу. За прошедшие годы мы продали тайваньцам немало оружия, и нет смысла становиться их первой линией обороны.
   Нейгин взглянул на шлем, который держал в руках. Он бывал в кабинете Полларда наверху и видел позади стола адмирала его летный шлем, поцарапанный и выцветший. Спереди был написан трафаретными буквами позывной «Тихо». Нейгин выпил с Поллардом немало пива во многих барах и слышал рассказы о его военных действиях в Ираке и Боснии. Адмирал честно заслужил свое звание. Он выполнял боевой приказ, летая на истребителе в тыл врага, яростно стреляя из пулеметов и принимая на себя ответный огонь. Нейгин уважал его как человека, не только за звание. Адмирал больше не летал на боевые задания, но он не раз побывал в логове дьявола и мог рассказать подчиненным, какого цвета там стены. Адмиралы считались слишком ценными кадрами, и Полларду ничего не оставалось, как сидеть на авианосце, наблюдая, как его пилоты взлетают во враждебное небо. Таков был военный порядок, и Нейгину тоже предстояло покинуть кабину и смотреть, как взлетают другие.
   Он расправил плечи и посмотрел на адмирала:
   – Если Тянь намерен зайти так далеко – что ж, у нас было достаточно времени, чтобы подготовиться.
   – У них тоже, – улыбнулся Поллард.

   Глава 7
   Суббота, день седьмой

Пекин
   Своей свободой Пионер был обязан привычке осознавать собственные ошибки еще до того, как их совершить. Постоянно контролируя свои мысли и действия с прилежанием, которому мог позавидовать и монах, он всегда думал дважды, прежде чем что-то сделать. Он исходил из предположения, что противник никогда не совершит не вызванной обстоятельствами ошибки (хотя знал, что это не так) и что он может выжить, лишь поступая так же. Он смирился с тем, что выиграть можно, только создав патовую ситуацию, и ему никогда не приходило в голову, что неудача может точно так же преследовать его противника, как она преследовала его самого.
   Он пришел в парк Цзиншань, чтобы немного развеяться. День был немного теплее, чем обычно в это время зимой в Пекине, и люди заполнили парк, наслаждаясь хорошей погодой. Внимание его привлекла группа пожилых мужчин, стоявших возле павильона Вечной весны (не слишком оправдывавшего свое название в это время года), которые упражнялись в искусстве водяной каллиграфии на цементных плитах тротуара возле садов. Каждый держал в руках кисть из конского волоса с длинной белой ручкой, конец которой касался земли. Они опускали кисть в воду, водили ею по цементу, пока она не утончалась, и писали на дорожке иероглифы. Считалось, что такое занятие стимулирует мышление, и Пионер обнаружил, что наблюдение за ним его успокаивает. Он не был художником, но, когда один из стариков предложил ему кисть, без возражений взял ее и присоединился к остальным. Прохлада в конце концов добралась до костей старика, и он отправился домой отдыхать, оставив кисть Пионеру.
   Иероглифы Пионера выглядели не слишком изящно, напоминая скорее неряшливый китайский почерк, но дело было не в артистизме. Увлекшись, он провел за этим занятием несколько часов, почти не обращая внимания на толпу туристов и местных, которых привлекали его внешность и деятельность. Он не был прирожденным шоуменом – шпионская работа научила его сторониться всеобщего внимания, но сейчас ему было хорошо и спокойно, к тому же он не занимался оперативной работой, так что никто не мог увидеть ничего незаконного. Некоторые зрители наблюдали за ними лишь несколько минут, прежде чем двинуться дальше, другие задерживались на час и больше, несмотря на прохладу. Им было на что посмотреть. В любое другое время года иероглифы быстро исчезли бы, высохнув под теплыми лучами солнца, но сегодня все было иначе. По мере приближения сумерек становилось все холоднее и земля остывала быстрее воздуха. Влажные иероглифы вынуждали Пионера и других двигаться вдоль тротуара, оставляя впереди себя чистое пространство, а толпа шла следом. Наконец Пионеру стало совсем холодно, и он, отдав кисть другому старику, направился на север к Тропе Лотоса, дорожке вдоль южного берега озера Цяньхай, по обеим сторонам которой тянулись рестораны и бары, в поисках места, где можно выпить чего-нибудь горячего. Там было несколько кофеен, а у Пионера со временем появился вкус к западным напиткам.
   В обычных обстоятельствах он обязательно обратил бы внимание на человека на велосипеде. Для этого ему вполне хватало наблюдательности, но, полностью сосредоточившись на водяной каллиграфии, он не заметил, как тот три раза проехал мимо в парке Цзиншань. Когда Пионер вошел в пешеходную зону на Тропе Лотоса, велосипедист последовал за ним, попытавшись сойти с велосипеда еще до того, как тот остановился. Переднее колесо попало на ледяную корку на дороге, и велосипед вылетел из-под седока, который выставил перед собой ногу, чтобы удержаться. Нога опустилась на лед и ушла в сторону, а ее обладатель без всякой ловкости рухнул на землю, увлекая за собой двоих прохожих. Под его весом нога сломалась в двух местах, и он вскрикнул от резкой боли. Одна из прохожих, женщина, издала удивленный возглас, когда велосипед ударил ее под колени, толкая вперед лицом вниз. Ее реакция оказалась замедленной из-за нескольких выпитых днем порций спиртного, и она врезалась лицом в бетон, сломав нос, – Пионер даже услышал треск хрящей. Второй, мужчина, споткнулся, когда на него налетела падающая женщина, и его бросило на декоративную цементную ограду справа. Он попытался устоять на ногах, но не сумел удержать равновесие на льду и свалился на землю, получив несколько ссадин, – ему повезло больше, чем остальным.
   Пионер повернулся на шум – недостаточно быстро, чтобы увидеть случившееся, но последствия предстали перед ним во всей красе. Женщина неподвижно лежала на животе, из сломанного носа хлестала кровь. Мужчина возле ограды, морщась от боли, пытался встать на ноги. Велосипедист сжимал в руках ногу, вывернутую под таким неестественным углом, что Пионера едва не стошнило. Не раздумывая, он двинулся к нему, чтобы помочь. Тот перевернулся на бок, и Пионер увидел вывалившуюся из кармана его пальто рацию – черную «моторолу», слишком большую для обычного туристического гаджета, от которой тянулся провод к наушнику, выпавшему из уха велосипедиста. Тот пытался подобрать рацию и наушник, но не мог до них дотянуться, а затем совершил ошибку, которая раскрыла его окончательно.
   Пионер наклонился к лежащему. Велосипедист увидел его и застыл. Он был молод и неопытен, и паника перевесила несколько месяцев тренировок, которые он прошел. Инстинкты подсказывали ему, что следует избегать прямого контакта с объектом наблюдения, – что было верно, но не в ситуации, когда все внимание объекта сосредоточено на нем. Сотрудник службы безопасности дернулся в сторону – ничем не объяснимое поведение для пострадавшего, нуждавшегося в помощи. Поняв свою ошибку, велосипедист тут же совершил вторую, посмотрев прямо в глаза Пионеру в попытке понять, не раскрыл ли тот его, как будто не хватало одного лишь наушника, выдававшего его владельца в любой стране.
   Пионер взглянул прямо в лицо пострадавшему и понял, что тот его узнал. Он не сомневался, что никогда прежде не встречал этого человека. У Пионера была хорошая память на лица – естественное следствие многих лет ухода от слежки, но при взгляде на лежащего у него немедленно возник вопрос, кто он такой. Сохраняя бесстрастное выражение лица, он мысленно перебрал возможные варианты действий, и нашелся лишь один, который оставлял ему надежду выжить.
   Подобрав рацию и наушник, Пионер протянул их велосипедисту.
   Тот взял их, и гримаса боли на его лице сменилась удивлением. Подобного он не ожидал. Неужели объект не сообразил, что он из МГБ? Возможно ли такое?
   Пионер был не настолько глуп, хотя и не знал, что женщина со сломанным носом и мужчина у ограды тоже из МГБ, так же как и еще шестеро в непосредственной близости от них. Пионер помог велосипедисту встать на здоровую ногу и повел его в находившийся в десяти футах бар, где тот мог в тепле дождаться медицинской помощи. Взяв у бармена тряпку со льдом, он вернулся к женщине, которой помогали сесть ее коллеги из МГБ. Пальто женщины было испачкано кровью, и Пионер боялся, что она лишится чувств, если взглянет на себя. Осторожно наклонив ее голову назад, он приложил лед, затем помог ей встать и повел в бар, где усадил рядом с велосипедистом.
   Прибывшие врачи наложили тому шину на ногу и унесли из бара на носилках, пока другие помогали женщине дойти до машины «скорой помощи». Пионер посмотрел им вслед, а затем продолжил путь в сторону кофейни. Он шел на автопилоте, стараясь сохранить невозмутимый вид, хотя разум его буквально кричал, что в этом нет никакого смысла.
   «Они знают».
   Как они узнали? Когда и где именно он совершил ошибку, которая его выдала? Он не мог найти ответ, но мрачные мысли не оставляли его, пока он не заставил себя избавиться от навязчивой идеи. Загадка не имела решения. Других шпионов выдавали банальные промахи, и его ошибка наверняка была столь же банальной, поскольку он никакими силами не мог определить, в чем она заключалась. Скорее всего, он никогда об этом не узнает, если только ему не расскажут на суде, что казалось маловероятным. Процесс наверняка будет закрытым, без его присутствия на скамье подсудимых.
   Его карьера шпиона подходила к концу, но предстояло выполнить еще одну оперативную задачу. После этого ответ на единственный оставшийся вопрос – сколько он еще проживет – от него уже никак не зависел. Станет ли ЦРУ за него бороться? Даже если американцы захотели бы его вытащить, время, как и прежде, оставалось его врагом. Раньше оно хотя бы было к нему безразлично, теперь же превратилось в настоящую пытку. Даже если его решат спасти, ЦРУ потребуется время, чтобы задействовать достаточное количество агентов, в то время как МГБ могло арестовать его в любой момент. Почему они этого еще не сделали? Возможно, они лишь недавно узнали, что он предатель? Им неизвестен масштаб его преступлений и они до сих пор выясняют степень его предательства? У него не было ответа на эти вопросы, но он продолжал их себе задавать. Они крутились у него в голове, словно жестокая детская песенка, и в конце концов он едва не закричал.
   Никакие ответы не могли изменить того факта, что он мертвец, остававшийся на свободе с одной надеждой. Все резиденты, с которыми он когда-либо работал, обещали ему возможность бежать из Китая в случае провала. Пришло время одному из них сдержать свое обещание.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация