А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Медвежий камень" (страница 8)

   – Отлично. Завтра я тебе позвоню.
   Прозвучало это не очень хорошо. Напомнило сцену из дешевого фильма: он говорит «я позвоню», она ждет, а он, естественно, не звонит. Но я не хочу заострять на этом внимания и просто киваю: «Хорошо». Перебрасываясь ничего не значащими словами, мы возвращаемся. На прощание он касается моей щеки губами и, не проронив больше ни слова, садится в машину. А я возвращаюсь на работу. Там меня ждет Мишель. Интересно, что сегодня за день такой? Может, парад планет или вспышка какая на солнце? Или кому-то там, наверху, показалось, что слишком спокойно прошли предыдущие дни? Я останавливаюсь в дверях кабинета и молча смотрю на Мишеля. Я знаю абсолютно точно, что разборок типа «куда вы подевались и почему не предупредили, что уходите» я сейчас не выдержу. Запущу в него чем-нибудь тяжелым.
   – Я принес салат с фасолью и рогаликов, давайте поедим, – говорит Мишель, – а то ни я, ни вы, ни даже Зинаида Геннадьевна сегодня не обедали.

   С трудом перебравшись через лежавших на полу людей, Андрейка вышел на крыльцо. Свежий воздух показался чересчур холодным и даже морозным после духоты, царившей в доме. К счастью, до них огонь не добрался, поэтому, конечно, они приютили погорельцев с соседней улицы. Андрейка потянулся всем телом и пошел к колодцу. Наскоро ополоснув лицо, вытерся краем рубахи. Тело немного ломило, и тихонько гудело в голове. Но Андрейка все равно решил сбегать в лес, посмотреть на камень – ведь эту ночь он провел дома. Стащив с забора забытую с вечера отцовскую куртку, Андрейка запахнул ее поплотнее и побежал нескорым бегом, стараясь согреться. Легкий иней, покрывавший серебристой крошкой кончики зеленой травы, хрустко шуршал под ногами. Знакомая поляна выглядела непривычно торжественно: зеленая трава в серебряном обрамлении казалась сказочной. На краю поляны возвышался камень, покрытый инеем, как будто благородной сединой. Трава вокруг него была совсем белой, и Андрейка понял, что скопившаяся вода, которой он мыл камень, замерзла и превратилась в самый настоящий лед. Андрейка подошел ближе и потрогал камень. Он был совсем холодным. Первые светлые лучи уже заиграли на верхушках деревьев, и Андрейка поднял голову к солнцу. «Согрей камень, – попросил он, – верни ему тепло». Он постоял еще немного, поглаживая холодные бока валуна. Ему нужно было возвращаться – рабочие руки сейчас очень нужны, а он уже достаточно взрослый, он многое умеет, он будет работать наравне с мужчинами, восстанавливая сгоревшие дома. Андрейка вздохнул и повернулся, собираясь уходить… но замер. На краю поляны стояла девушка. Она стояла чуточку напряженно, как будто собираясь броситься бежать в следующее же мгновение. Склоненная набок голова с тяжелой косой, алая лента на лбу, внимательные глаза. Андрейка молча рассматривал девушку.
   – А я тебя знаю, – неожиданно сказала она. – Ты Андрейка, твой отец – Олеша, Медвежий сын.
   Андрейка улыбнулся, ему нравилось прозвище отца, и он надеялся, что и его когда-нибудь будут называть так же.
   – Ты ночевал у камня?
   Тонкий звонкий голосок девушки вызывал у Андрейки почему-то смех. Рассмеявшись, он отрицательно покачал головой. Девушка нетерпеливо переступила с ноги на ногу, поправила выбившуюся прядь, потом звонко рассмеялась в ответ. Легкой осторожной походкой она подошла к камню, протянула руку и провела кончиками тонких пальцев по медвежьему следу.
   – Холодный, – сочувственно прошептала она, потом обошла камень вокруг, не отнимая руки, – а здесь вот уже немного теплее, потрогай!
   Андрейка протянул руку и положил ладонь рядом с пальцами девушки. Чуть заметное, едва уловимое тепло исходило то ли от камня, то ли от ее руки.
   – Кто ты? – спросил Андрейка, глядя в глаза девушки.
   – Я – Анна, Семена Кожемяки дочь. – Девушка улыбнулась, и Андрейка улыбнулся ей в ответ. Вдруг, как будто вспомнив о чем-то, Анна отдернула руку от камня, повернулась и побежала прочь. На краю поляны она остановилась и, оглянувшись, спросила:
   – А тебя будут звать – Медвежий внук? – И тут же энергично замотала головой: – Нет, все равно – Медвежий сын. Потому что так лучше, – совершенно неожиданно добавила она. И убежала.

   – А почему Зинаида Геннадьевна не обедала? – машинально спрашиваю я, проходя к столу и кидая сумку.
   – Говорит, что на почте долго в очереди простояла – вот и не успела. – Мишель поднимается и проходит в наш «чайный» уголок. – Зинаида Геннадьевна! – кричит он оттуда. – Чайник вскипел, и Ксения Андреевна пришла, пойдемте есть, наконец, а то я голоден как черт.
   – Жениться тебе надо, Мишель, – говорю я, увидев накрытый стол, – тогда будет о ком заботиться.
   Последние слова я бурчу себе под нос, чтобы он не услышал.
   – Я обязательно подумаю над вашим предложением, Ксения Андреевна, – насмешливо качает головой Мишель, – но где вы, простите, раньше были? Боюсь, что я сегодня уже обещал жениться на другой…
   – Да ладно, – недоверчиво смотрю я на него, – неужели ты как раз сегодня сделал кому-то предложение?
   Зинаида Геннадьевна с легким любопытством следит за нашим разговором.
   – Я не сказал, что сделал предложение, – Мишель наливает чай и протягивает мне кружку, – я сказал, что обещал жениться.
   – Ну, вот, все-таки обещал девушке…
   – Я обещал себе, а не девушке, – Мишель серьезен, – я обещал себе, что женюсь.
   – На ком?
   – Вы, Ксения Андреевна, сильно так не расстраивайтесь, вас-то я в любом случае не брошу.
   – И на том спасибо, – усмехаюсь я, – будет хоть к кому голову приклонить на старости лет, если что.
   Зинаида Геннадьевна уже поняла, что мы шутим, и тоже улыбается.
   – Мишель, скажи, – я тихонько пробую чай – не горячий ли, – ты ведь видел камень?
   – Это тот, что у Стаса Командира? – Мишель постукивает пальцами по столу. – Видел. Хороший камень.
   В том, как он это произнес, было что-то фантастическое. И сразу стало понятно, что камень этот не рядовой, а выдающийся камень. А не рядовым для Мишеля может быть только тот артефакт, о котором ходят легенды. То есть имеется у Мишеля в запасе что-то загадочное, какая-нибудь история, предание или какие-нибудь слухи. Ему есть что рассказать. Многообещающую интонацию Мишеля уловила даже Зинаида Геннадьевна, человек от археологии далекий, потому что она тут же… нет, не спросила, а попросила:
   – Расскажите…
   – Культовые камни со следами якобы лап разных представителей животного мира встречаются довольно часто, насколько это определение – «часто» – можно вообще применить к культовым камням, – сухо и даже равнодушно начал Мишель. – Они когда более, когда менее узнаваемы. И медвежья лапа тоже встречается.
   Мишель замолчал, выдерживая паузу. А когда снова заговорил, от сухого равнодушия не осталось и следа:
   – Но медвежья лапа такого размера – явление уникальное. Видимо, поэтому и сохранились в народе предания о Чудо-Медведе… Ростом он был с гору, из пасти огонь, из ушей дым… и все такое, далее все по русским народным сказкам. – Мишель смеется. – А поскольку медведь этот роста был невероятного, то и вес у него был соответствующий, и потому где шел мишка – там огромные следы оставлял. Где приляжет – озерко образуется, где когти поточит или там пороет что – там овраги… А как рассердится на что-то – так камнями кидаться начнет. А в гневе мишенька страшен – опять же огонь, дым, когти раскаляются добела, да так, что камни прожигают. Вот один такой камень у нас и нашли.
   Мы слушаем затаив дыхание, словно школьницы. Умеет Мишель картинку нарисовать.
   – Это одна история, другая про Медведя-защитника. Напали враги на поселок, не справиться было с ними местному населению, и тогда вышел из леса Чудо-Медведь – огромный, огонь из пасти и далее по тексту. – Мишель усмехается. – Схватил огромный камень – валун и изо всех сил бросил во вражеское войско. Те испугались да бежать. И с тех пор камень лежал на границе поселка, охраняя его. А враги к поселку больше никогда не подступали.
   – Камень-защитник. Оберег, – я киваю, – пограничный столб в своем роде.
   – Да, – соглашается Мишель, – но это еще не все. Камни такие считались защитниками не только от врагов, но и от злых духов.
   – Ну, это понятно, – я почти отмахиваюсь, – все обереги несли такую магическую нагрузку.
   – А между прочим, камни и правда реагируют на злые помыслы. – Мишель говорит серьезно, и я с удивлением смотрю на него. – Говорят, что если на камень попытаться навести порчу, то он начинает защищаться.
   – Мишель, ты это сейчас серьезно? – я пытаюсь слегка образумить увлекающегося рассказчика, так ведь недолго и в Бабу-ягу поверить.
   – Если оберег почувствует, что его хотят использовать в недобрых целях, – не реагирует на мои слова Мишель, – то он раскаляется, концентрируя всю свою энергию, становится горячим-горячим, а потом резко выбрасывает ее на негодяя, и тот либо заболеет, либо вообще умрет. А камень после этого становится ледяным.
   Все это Мишель произносит на одном дыхании, совершенно не обращая внимания на мои колкости.
   – А что, меняют же некоторые камни свой цвет в зависимости от состояния здоровья человека, и даже от настроения, – довольно неожиданно поддерживает Мишеля Зинаида Геннадьевна. – Может, и тут что-то есть…
   Я лишь пожимаю плечами в ответ. Не сказать, что я совсем уж не верю в мистику, экстрасенсов, биополе и тому подобное. Что-то в этом мире не всегда понятно. Но так вот безоговорочно поверить, что камень, пусть и с царапинами, сам по себе может убить кого-то, пусть и плохого, – извините, в такое я поверить не могу.
   Мишель тем временем отодвинул чашку и вздохнул.
   – Это почти веселые истории, с положительным акцентом как бы.
   – А что, есть и с отрицательным? – Я понимаю, что Мишель специально интригует нас, но удержаться не могу. Пусть я ему немного подыгрываю, лишь бы рассказал.
   – Да, к сожалению. Медведь остается тот же – ростом с гору, с огнем и дымом, только герой он не положительный, а отрицательный. Медведь-людоед.
   – Лучше бы ты с плохого начал, – ворчу я, – а хорошим закончил.
   – Что, Ксения Андреевна, привыкли к хеппи-энду? – Мишель чуть ли не грозит мне пальцем. – А в жизни все переплетается, – назидательно произносит он, – из плохого нужно просто делать правильные выводы…
   – Ладно, ладно, хватит, – довольно бесцеремонно перебиваю его я, – все выводы сделаем, всех перевоспитаем, и вообще рассказывай давай.
   – Да я, честно говоря, и сам эти истории не очень люблю. Медведь-людоед – это что-то противоестественное…
   – А огонь из пасти – очень естественно, – не удерживаюсь я от сарказма, это ему за нравоучения, – и камень, сам собой раскаляющийся…
   – Огонь – это художественный прием, – почему-то «ведется» Мишель, – а людоедство – это сами люди и придумывают. Чтоб пострашнее.
   – Конечно, придумывают, – опять поддерживает Мишеля Зинаида Геннадьевна, – а как детишек еще удержать, чтобы в лес одни не шастали? По болотам разным да трущобам.
   – Вот-вот, – подхватывает Мишель, – в воспитательных целях, так сказать.
   – Ладно, – соглашаюсь я, – я же не спорю, просто шучу. Так что там про камень?
   – А камень в таком случае – жертвенный. Якобы для того, чтобы Медведь-гора на поселок не нападал, не разорял дома, не воровал детей и девушек, раз в год приносили ему жертву. Может, барана, может, человека – в зависимости от степени тяжести душевного заболевания рассказчика. – Мишель говорит зло и даже с презрением. – В общем, убьют жертву, на камне разложат, чтобы кровь по желобкам стекала…
   Мне становится нехорошо. И даже не от натуралистичности описания, а от того, что я вспомнила, как Стас говорил мне почти те же слова, когда рассказывал о колдовской силе камня.
   – Мишель, а откуда ты все это знаешь? – Я перебиваю его почти резко, поэтому пытаюсь смягчить вопрос. – Прости, конечно, но…
   – Легенды эти по деревням до сих пор ходят, – Мишель не обижается нисколько, – мы же когда обследование по районам делаем, не только съемкой занимаемся.
   Да, это я знаю, сама с института в экспедиции ездила. Это у нас называлось «археологическая разведка». Приезжаешь на место, на край деревни, несколько человек идут по окрестностям, по лесам, по полям: посмотреть, полазить – может, курган какой найдется или площадка среди леса ровненькая – не иначе городище или селище… А двое – по домам с вопросами. Старожилов расспрашивать – нет ли поблизости места, которое неизвестно почему зовется «городок», или «камни», или «могилы»… и тому подобное. Мы с подружкой любили именно опрашивать, да и получалось у нас это лучше всего. Умели мы разговорить стариков. В руках у нас блокноты, на одном плече – нивелир, на другом планшет с картой, в кармане удостоверения Государственной археологической экспедиции. Видно, что люди работают, причем не просто работают, а наукой занимаются. Встречали нас всегда хорошо. И рассказывали, и даже провожали до места, нас заинтересовавшего, и накормить всегда пытались, хотя наш начальник и ругался, если мы продукты приносили в лагерь. Мы, дескать, на службе, нечего попрошайничать. Да кто ж попрошайничал-то? Люди сами старались угостить. «Вы небось, девоньки, до вечера голодные ходите? – спрашивает бабушка какая-нибудь. – А вечером в палатку? И ночуете в палатках? А едите что? Консервы? Деточки мои, да возьмите хоть молочка – свеженькое, только надоила…» И сметанки «криночку», и яиц «только из-под курочки», и капустки «прямо с грядки»… В общем, иной раз наш начальник, высаживая нас с подругой около очередной деревни, командовал: «Продотряд – на выход!» А заменить нас не хотел – лучше нас никто с местными не говорил. Эх, золотое было время!
   Увлекшись воспоминаниями, я как-то отвлеклась мыслями, но, кажется, ничего важного не пропустила. Мишель тоже рассказывает Зинаиде Геннадьевне про разведку и – смешно! – тоже про институт.
   – Мы не только археологические названия собирали, – говорит Мишель, – мы и фольклор записывали. Тогда я и «подсел» на легенды, – он улыбается. – У нас совместные с литфаком экспедиции были. Мы как на первом курсе с ними вместе абитуриентскую практику отрабатывали, так и потом вместе и в экспедиции, и на практику в школу… И был там такой любитель оккультных наук – Язычник кличка у него была, – его как раз культ животных больше всего и интересовал. Красивый парень – девки все с ума сходили – высокий, стройный, волосы черные, вьющиеся, до плеч, глаза черные, брови такие… выразительные. И ходил вечно в черном пальто до пят. Демон. – Мишель вздыхает. – Говорят, потом совсем свихнулся.
   – Вот и ты скоро свихнешься со своими легендами, – по-добродушному усмехнулась я, – ты же ученый, Мишель, кандидат наук, а туда же – камни раскаляются…
   – Я вам легенды рассказываю, – Мишель пожимает плечами. – Я же их в научные статьи не вставляю, сами просили рассказать…
   – Просили, просили, – охотно соглашаюсь я, – только рассказать, а не пугать пожилых тетенек.
   И вдруг я вспоминаю – темноволосый, волосы до плеч, высокий…
   – Сколько тебе лет, Мишель?
   Он смотрит на меня с легким недоумением и после секундной задержки спрашивает насмешливо:
   – Ксения Андреевна, вы опять за старое? Разница в возрасте не помеха для гармоничных отношений, и мы с вами…
   Но мне не до изящных словесных баталий. Если они вместе абитуриентскую практику отрабатывали, значит, Язычник этот – ровесник Мишеля.
   – Мишель, – чуть повышаю я голос, – сколько тебе лет?
   – Двадцать девять. – Мишель перестал смеяться, он просто удивлен и потому вопросительно смотрит на меня. Но я молча встаю из-за стола и достаю мобильный телефон. Я звоню Стасу. Да, у меня уже есть его номер, как раз сегодня, перед тем как мы ушли из летнего кафе, он сказал: «Запиши мой телефон, мало ли что». Я не стала спорить и теперь рада этому. Услышав в трубке знакомый голос, я отворачиваюсь к окну и негромко спрашиваю:
   – Стас, а сколько ему лет, как тебе показалось? – Я с досадой думаю, как глупо я задаю вопросы – ведь ничего не объяснила. Сейчас Командир станет переспрашивать: кому, дескать, а я должна буду…
   – Тридцать четыре, – отвечает Стас. Фантастика, он опять понял меня с полуслова.
   – Не подходит, – то ли с облегчением, то ли с разочарованием говорю я. И сама не пойму.
   – Жаль, – я слышу, как смеется Стас.
   – Смейся, смейся, – довольно радостно бурчу я, – ладно, пока.
   – Пока, – охотно соглашается Стас, – подробности при встрече?
   – Угу, – у меня нет слов – что он имеет в виду, при какой встрече? Я отключаю телефон, но тут же звоню ему снова: – А откуда ты знаешь так точно? Или ты издеваешься таким образом?
   – Нет, не издеваюсь, – Стас серьезен, – он мне сам сказал.
   – Когда? – я возмущена. – И ты мне ничего не сказал?
   – Подробности при встрече. Ксанка, у меня планерка.
   – Ладно.
   Я возвращаюсь к столу.
   – Все в порядке? – спрашивает Мишель. – Вам разрешили со мной общаться?
   Мы смеемся. Посидев еще немного, Мишель уходит. Остаток рабочего дня пролетает почти незаметно, и вот я уже на раскопе. Находок почти нет, как я и думала. Не успели много накопать за утро, а когда несчастье случилось – больше уже и не работали. Хорошо, что мало лотков, статистику пока подобью. Муж пришел примерно через час, когда я уже почти закончила. Сложив стопочкой тетради, я взяла сумку.
   – Я готова, пойдем?
   – Слушай, Ксюша, а покажи мне камень, – неожиданно говорит муж, – а то я его даже плохо представляю.
   На стройке ни души. Тихий осенний вечер мягко светится желтоватым теплом. Последние лучи уходящего солнца нежно трогают верхушки деревьев. Пока мы идем от раскопа к дому, спускаемся по широкой лестнице к реке, я рассказываю мужу события последних дней. И про подслушанный нечаянно разговор, и про несчастный случай, и про встречу с Дрозденко, и даже про легенды о камне. Я рассказываю кратко, без подробностей и эмоций, только факты.
   – Интересно, а почему он сам позвонил твоему Дрозденко? – Муж совершенно не обращает внимания на легенды, и, похоже, даже гибель сторожа не произвела на него сильного впечатления. – Никогда, я так понимаю, не звонил, а тут вдруг…
   Я вопросительно смотрю на мужа:
   – Знаешь, я как-то не задумалась об этом… Действительно, а почему?
   – Вариантов, как всегда, два, – задумчиво говорит муж. – Первый: этот тип не связан с предыдущими звонками, он сам по себе, очередной соискатель, так сказать… – Муж, заметив, что я хочу возразить, поднимает руку, погоди, мол, и продолжает: – Я согласен, что это маловероятно, но если поставить вопрос по-другому – предыдущие не связаны с ним, – то это звучит не так однозначно, правда?
   Я вынуждена согласиться. Мало ли кто звонил и просил камень, не обязательно все действовали по указке нашего незнакомца. Но кое-кто мог действовать и по его приказу.
   – Вариант второй: часть звонков была все-таки по его указке, то есть мы имеем дело с организованной преступной группой, именуемой в народе «шайкой», – цитирует муж любимого Глеба Жеглова. – Но у него вся связь с этой шайкой была только через сторожа. То есть те, которые раньше звонили или приходили, были связаны со сторожем, а не с ним. Я вообще думаю, что, скорее всего, сторож просто каждый раз нанимал каких-нибудь алкашей или бомжей за бутылку пива или рюмку водки. Ну, я бы так сделал, по крайней мере. То есть совершенно случайные люди – ни проследить, ни запомнить их нет никакой возможности.
   – И тогда понятно, почему они сами трусили, – вставляю я. – Дрозденко говорил, что они все боялись, и я тоже заметила, что тот, который про окровавленную лопату говорил, боялся чего-то…
   – Конечно, им сказано, что сделать или сказать, они выполнили. Пробормотали что-то, получили свою дозу выпивки и отвалили в неизвестном направлении. В таком случае совершенно естественно, что у него, то есть у главного этого, выхода на исполнителей нет.
   – А упускать такой подходящий, по его мнению, момент он не захотел, – подхватываю я.
   – Вот именно, и пришлось ему «засветиться»…
   Мы пришли и стоим недалеко от камня. Я не хочу пока подходить ближе, чтобы дать возможность мужу самому почувствовать камень. Муж подходит к валуну, протягивает к нему руку и тут же оборачивается ко мне.
   – Мне казалось, ты говорила, что камень теплый, – с удивлением произносит он.
   Не успев ничего подумать, даже не успев ничего почувствовать, подчиняясь лишь какому-то импульсу, я оказываюсь около камня и осторожно протягиваю к нему ладонь. Почему-то я боюсь прикоснуться к поверхности, я почти заставляю себя приблизить руку. Но еще даже не коснувшись камня, я чувствую ледяной холод, идущий от него. Усилием воли я заставляю себя прижать ладонь к поверхности. Камень холодный. Холодный как лед.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация