А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Медвежий камень" (страница 15)

   – Сама виновата, – спокойно говорю я, – неудачно пошутила.
   Я вижу, как у него загораются глаза, учащается дыхание, и страх опять закрадывается в мою душу. Что сейчас он думает? Целоваться полезет? Или убивать начнет?..
   – Ты собирался звонить. Ты просил напомнить – я говорю наудачу. Он ничего меня не просил, и я даже не знаю, как он договорился со Стасом – сам будет звонить или Стас должен с ним связаться. Я ничего этого не знаю и говорю просто так. Хочу переключить его внимание. Как ни странно, но мне это удается. Язычник встает и берет телефон, предварительно сильно сжав мое колено:
   – Спасибо.
   Пока он набирает номер, я незаметно с облегчением вздыхаю: наверное, минут пять у меня есть. Потом можно будет попросить все-таки чай и чего-нибудь поесть, но осторожно, ненавязчиво. Сейчас же надо послушать, что он будет говорить. Очень болит рука, набухшее полотенце тянет вниз, что-то сильно дергает и пульсирует в ране, и кровь, по-моему, все еще идет. Но алкоголь уже дает о себе знать, и мне немного легче. Да и некогда плакать. Пусть слезы текут по щекам, я же буду внимательно слушать, что говорит Язычник.
   – Ты успокоился, Командир? Давай тогда обсудим наши дела.
   В этот момент звонит телефон на столе. Обычный городской телефон. Язычник театрально приподнимает бровь и говорит в мобильный:
   – Извини, Командир, у меня важный разговор, придется тебе подождать. Я перезвоню через несколько минут.
   Сколько издевки, сколько показной властности, сколько высокомерия в его голосе! Мне ужасно жалко Стаса, вынужденного подчиняться этому ублюдку, представляю, каково ему, тем более он ведь и правда привык командовать. Я вспоминаю, как мы встретились с ним в первый раз, как мелькнуло у меня в голове это определение – «хозяин жизни». Наверное, и частный предприниматель Воронин Николай Алексеевич где-нибудь, когда-нибудь столкнулся с бизнесменом Дрозденко Станиславом Владимировичем… и затаил обиду. И теперь Язычник мстит Командиру. А я попала между ними. Случайно.
   Язычник отключает мобильный и берет трубку городского телефона. Этот звонок не имеет отношения ни ко мне, ни к камню – звонят по работе, какие-то поставки, вернее – какие-то проблемы с какими-то поставками. Язычник, точнее Николай Алексеевич, решает эти самые проблемы по-деловому – что-то выслушивает, что-то объясняет, и я, честно говоря, тут же перестаю слушать.
   Первым делом я смотрю на часы. Половина пятого вечера. Муж, наверное, уже сходит с ума. Не появилась к обеду, мобильник выключен… Что же делать? Может, попросить у Язычника разрешения позвонить мужу? Скажу, что совру ему про какую-нибудь подругу, просто чтобы не беспокоился. А там уж найду слова, чтобы муж понял, что я в беде. Я поглядываю на Язычника: он все еще разговаривает. Интересно: догадался Стас, о чем я ему говорила? Должен, мы же с ним понимаем друг друга с полуслова, чувствуем. Да и он прекрасно знает, как зовут моего сына. Должно сработать. То есть понять, что нужно разыскать Сережу, Стас должен. Тут проблема в другом: а вдруг как раз сегодня мальчишки не придут на раскоп? Где их тогда искать? Отдел кадров музейный, где они оформлены чин-чинарем, по всем правилам – с паспортными данными и с пропиской, по субботам не работает, а так мы у землекопов домашние адреса не спрашиваем. Незачем нам это.
   Я вздыхаю. Очень я надеюсь, что Стас найдет способ разыскать мальчишек, а иначе я даже подумать боюсь, что будет.
   Язычник заканчивает разговор. Какое-то время просто смотрит на меня. Стоит около своего стола и молча смотрит. Под его непонятным взглядом мне становится опять не по себе, и я торопливо вытираю слезы со щек.
   – Хочешь еще выпить? – Почему-то мне не нравится его вопрос, что-то меня настораживает, я чувствую, что он снова что-то задумал, какой-то ход, но какой именно – понять не могу. Отвечаю неуверенно, боюсь совершить ошибку:
   – Нет, спасибо, чуть позже, может быть.
   Язычник усмехнулся, взял мобильный.
   – Командир, это снова я.
   Как мне хочется услышать, что говорит Стас! Но, к сожалению, я слышу только слова Язычника:
   – Все, что я говорил, остается в силе…
   Елки-палки, ну повтори, что ты говорил-то? Я же ваш первый разговор прослушала, у меня же уши заложило от страха, ну повтори!
   – …меняется только одно – сроки…
   Торопится, ужесточает срок, чтобы Стас ничего не успел придумать.
   – …я откладываю срок доставки денег до завтра…
   Как до завтра? Что это такое? Что-то непонятно, он дает Стасу больше времени? А как же я?
   – …фантастическая женщина, ты должен меня понять…
   Спасибо за комплимент, конечно, но…
   – …а Ксения Андреевна проведет эту ночь со мной…
   Что?!
   – …брось, Командир, главное – ты получишь ее живой, об этом подумай…
   А вот это вряд ли, как я понимаю.
   В этот момент распахивается дверь, и на пороге появляются какие-то мужчины. Я испуганно жмусь в угол дивана, ничего не понимая. Все дальнейшие события я воспринимаю как какие-то отдельные вспышки. Резкие, обособленные, короткие, словно кадры щелкающего фотоаппарата. Щелк! Мужчины быстро проходят в кабинет и закручивают руки так же ничего не понимающему Язычнику. Щелк! Крупным кадром среди этих мужчин я узнаю Олега Георгиевича. Понимание того, что сейчас произошло, наваливается на меня внезапно и тяжко, лишая возможности двигаться, разговаривать или хоть как-то реагировать. Я только беспомощно перевожу взгляд с одного на другого и продолжаю сидеть. Щелк! В дверях кабинета появляются Стас и мой муж. Они входят одновременно и стоят плечом к плечу. Я по-прежнему не могу двинуться и только молча смотрю на них. Я не верю, что все закончилось. Щелк! Неожиданно раздается какой-то странный клокочущий звук. Я поворачиваю голову. Это Язычник, увидев на пороге Стаса, опустился в кресло и начал хохотать. Его смех звучит странно, это смех сумасшедшего. И это выводит меня из оцепенения. Я вскакиваю с дивана и бросаюсь к мужу. Он прижимает меня к себе и тихо бормочет на ухо какие-то утешительные слова, что-то совсем пустое: типа, «успокойся, все хорошо, все позади». Потом смотрит на мою замотанную окровавленную руку, и взгляд у него становится страшным, бешенство, нормальное человеческое бешенство полыхает в его глазах.
   Чуть отстранив меня, он начал двигаться к Язычнику. Я схватила его за руку – «не надо, родной, ты убьешь его, а как же я?!».
   Он остановился, но еще тяжело и неровно дышит. А я плачу.
   Я плохо понимаю, что происходит дальше. Я сижу на диване рядом с мужем и что-то пью. Даже не знаю – чай, воду или опять виски. Вижу, как уводят Язычника – в наручниках. Слышу, как меня о чем-то спрашивает Олег Георгиевич, но отвечает за меня муж. Какие-то парни что-то смотрят на столе, кто-то входит и выходит, а я все сижу, сжимая в руках чашку.
   Неожиданно я чувствую, что могу говорить, и поднимаю глаза от чашки:
   – Как?
   – Мне позвонил Стас, – тут же отвечает муж. Он повернулся и, отыскав взглядом кого-то, негромко окликнул: – Стас!
   Мое сердце бешено колотится, я боюсь поднять глаза, но знаю, что должна. Медленно, словно через силу, я все-таки смотрю на подходящего к нам Стаса. И молчу.
   Он присаживается рядом с нами на диван и спокойно спрашивает меня:
   – Ну, как ты?
   Поспешно кивая, я шепчу:
   – Ничего, нормально.
   – Расскажи ей, Стас, как все было. – Муж осторожно притягивает меня к себе, и я кладу голову ему на плечо. При этом получается, что смотрю я на Стаса. А он начинает рассказ. Иногда его дополняет мой муж, и хоть рассказывать они совершенно не умеют, из их сбивчивых слов я все равно представляю все очень живо.
   Стас ждал меня на раскопе и делал вид, что решает какие-то строительные проблемы. Шутил, разговаривал с Мариной, заглядывал в камералку, рассматривал последние находки, при этом делал вид, что занят, а сам ждал меня. Он сказал об этом скупо: «Я тебя ждал» – но при этом его взгляд был таким… В общем, я поняла, как он меня ждал. Потом он начал звонить мне на мобильный. «Первый раз я позвонил в двадцать пять минут первого». Но мой телефон к этому времени уже был выключен. Он попробовал еще. «Я начал тебе названивать, но телефон был выключен». Стас разозлился и решил, что я опять обманула его, и позвонил мне домой. «Я позвонил на домашний телефон, чтобы узнать, где ты». Представляю, как он злился, но муж ответил, что я ушла на раскоп, причем уже давно, и предложил перезвонить мне на мобильный. Стас опешил и, может быть, даже растерялся на какое-то мгновение, поэтому мужу в тот момент говорить ничего не стал. А муж удивился, что Стас мне звонит домой, он был уверен, что мы на раскопе должны встретиться. «Я сам позвонил тебе на мобильник, потому что узнал Стаса, и хотел тебе сказать, что он тебя ищет, но мобильник был вырублен». И тут Стас снова позвонил на домашний телефон. Он решил, что мужу все-таки нужно сказать, что что-то тут не то – куда я могла пропасть? Муж собрался в считаные минуты и приехал на раскоп. В это время Язычник позвонил первый раз.
   Их рассказ был прерван миловидной немолодой женщиной в белом халате. Я даже не сразу поняла, что это врач, но оказалось, что это Олег Георгиевич вызвал медиков, когда увидел мою окровавленную руку. Женщина решительно размотала тяжелое полотенце и сочувственно покачала головой.
   – Очень жаль, конечно, но рубашечку придется испортить окончательно, – она говорит хоть и сочувственно, но весело и смотрит на меня, как бы ожидая разрешения «испортить рубашечку».
   Я киваю:
   – Давайте, чего уж теперь.
   Ловкими быстрыми движениями она разрезает ножницами мою многострадальную побуревшую рубаху, обнажая руку и плечо. На мгновение мне становится неловко, а впрочем, это всего лишь плечо.
   Я перевожу взгляд на свою руку: кровь все еще сочится, как-то особенно ярко выделяясь на светлой коже. Краем глаза вижу, что муж, нахмурившись, внимательно и обеспокоенно смотрит на рану, а Стас, резко дернув головой, отводит взгляд от моего плеча. Прости, Командир…
   Доктор, осмотрев мою рану, снова качает головой, потом, не говоря уже ни слова, делает укол и только после этого начинает обрабатывать все еще кровоточащие полосы. Мне больно, слезы непроизвольно выступают на глазах, и, чтобы не разреветься, я прошу:
   – Рассказывайте дальше.
   Когда Стас выслушал мою просьбу позвонить Максиму и сказать, что ключ у соседей, он, конечно же, сразу понял, что я имела в виду, тем более что муж стоял рядом и было понятно, что ни о каких ключах от дома речь просто не идет. «Мы приехали бы еще быстрее, но ребята уже закончили работать к тому времени, и нам пришлось искать адрес Максима или Сережи через Олега Георгиевича». Конечно, они позвонили ему, и к Сергею приехали уже все вместе.
   – Представляешь, Ксанка, – Стас, увлекшись, называет меня этим именем при муже, – мы ведь думали, что сосед Сергея, возможно, выведет нас на кого-нибудь из секты. Мы приходим к Сергею домой и спрашиваем: где, мол, твой сосед живет, что в секту вас с Максимом затягивал? А он отвечает, что здесь, мол, и живет, на нашей лестничной клетке. Пойдем к нему, говорим, спросим кое-что. Выходим из квартиры и по пути уж интересуемся: как, дескать, зовут-то его, соседа твоего, чтобы повежливее обратиться? – Я вижу, как улыбается Стас, и чувствую, мой муж тоже усмехнулся. Видимо, и правда их это развеселило. – А Серега отвечает: Николай Алексеевич Воронин. Я чуть не упал.
   Они смеются.
   – А дальше было совсем просто. – Это уже муж продолжает рассказ. – Дома его не оказалось, хоть мы и входили со всеми предосторожностями: а вдруг ты там? Но дома никого не было.
   – А как же вы входили, – я чувствую какое-то противоречие, – если никого дома не было?
   – Дверь сломали, – отвечает муж, – с нами же Олег Георгиевич был, так что почти законно.
   – Сломали дверь? – я на мгновение даже забываю о боли. И вижу, как улыбается женщина-врач. Видимо, ее тоже увлекает рассказ.
   – Ну, не то чтобы совсем сломали… – Легкомысленность тона, с которым мужчины говорят о сломанной двери, меня просто поражает. – Скажем так – открыли. Замок, правда, немного повредили.
   – Кошмар, – качаю я головой, – а дальше?
   – А дальше Сергей сказал, что у Воронина есть магазин и что он может быть на работе. И мы приехали сюда.
   – Пришлось только немного подождать, пока ребята подтянутся, – подхватил Стас, – но я как раз с ним по телефону разговаривал, так что времени немного было. Ты лучше скажи, как тебя сюда занесло?
   – За пряниками зашла, – говорю я, – к чаю.
   Доктор уже закончила свою работу. Перевязав мою руку, она заглянула мне в глаза, пощупала лоб, проверила пульс.
   – Вы неплохо держитесь, – сказала она мне, – но вам лучше лечь в постель, сейчас я сделаю еще один укол, а в понедельник – на перевязку. Понятно?
   Она ловко и совсем не больно колет и, напомнив еще раз, что «вам лучше лечь», уходит.
   – Поехали домой, Ксения, – муж осторожно обнимает меня. – Ты слышала? Тебе надо поспать. Олег Георгиевич обещал машину.
   Я послушно встаю, муж берет мои сумку и куртку и, ласково придерживая меня за талию, ведет к выходу. На середине комнаты я оглядываюсь: Стас сидит на диване и смотрит нам вслед. Я судорожно вздыхаю, облизав пересохшие губы, и отворачиваюсь. Неожиданно муж отпускает меня и, как-то неопределенно кивнув, говорит:
   – Я подожду тебя в машине, – и улыбнувшись, добавляет: – А то ты даже «спасибо» не сказала.
   Мы остаемся одни. Медленно я подхожу к Стасу. Он сидит на диване и, не отрываясь, смотрит на меня. Я останавливаюсь рядом с ним. Молчание затягивается, и я не нахожу ничего лучшего, чем задать тупой, банальный вопрос:
   – Я кошмарно выгляжу, да?
   – Кошмарно, – соглашается он.
   Здоровой рукой я осторожно провожу по его волосам, лбу, щекам, я смотрю на него, и слезы начинают снова катиться из моих глаз. Он бережно, стараясь не задеть мое плечо, обнимает меня и прижимает к себе, усаживая на свое колено.
   – Не плачь, Ксанка, не надо, моя хорошая. – Он снова покрывает поцелуями мое лицо, осторожно, нежно целует плечо, сильно, страстно прижимается к моим губам и шее. – Не плачь, любимая моя…
   Я плачу. Слезы текут безудержным потоком, капая на его свитер. Стас ласково гладит мое лицо, целует плечо. Одной рукой я обнимаю его за шею, другую прижимаю к его груди. Все быстрей и быстрей кружится комната, теряются мысли и исчезает все вокруг. Я задыхаюсь и, кажется, теряю сознание…
   – Стас, спасибо тебе, Командир, – шепчу я, сквозь слезы вглядываясь в его глаза, – спасибо тебе…
   Он как-то протяжно вздыхает, еле слышно бормочет «о, боже мой», и его губы сильно прижимаются к моим.

   В машину я сажусь все еще в слезах. Муж, накинув мне на плечи куртку, осторожно притягивает меня к себе и молча поглаживает по голове. Водитель, совсем молоденький парнишка, смотрит на меня с плохо скрываемым любопытством и изо всех сил старается вести машину аккуратно, объезжая ямы и выбоины на дороге. Остановившись около нашего дома, он поворачивается и спрашивает:
   – Вам помочь?
   – Нет-нет, благодарим, не нужно, – отвечает муж, – и так спасибо огромное, что довезли.
   Я тоже шепчу «спасибо» и выхожу из машины. Наверное, мне сделали какой-то усыпляющий укол, потому что ноги стали тяжелыми, непослушными, а в голове мелькает только одно: «Лечь, я хочу лечь», даже не «спать», а именно «лечь».
   Видимо, моя слабость довольно заметна, потому что как только мы вошли в квартиру, муж, ничего не спрашивая, усаживает меня на скамейку, помогает снять кроссовки и, пока я безвольно сижу на этой маленькой скамеечке в коридоре, проходит в спальню и разбирает кровать. Кое-как с его помощью я стаскиваю с себя джинсы и жалкие остатки рубашки, осторожно, чтобы не задевать больное плечо, надеваю просторную ночнушку и наконец-то добираюсь до подушки. За это время мы не проронили ни слова.
   Уложив меня в постель и укрыв теплым одеялом, муж присаживается на край кровати. Поправив мне волосы, он ласково провел ладонью по моей щеке и взял за руку.
   – Ты любишь его, что ли, Ксения? – спросил он вдруг, глядя мне прямо в глаза.
   Я задерживаюсь с ответом, может, немного дольше, как если бы меня спросили об этом неделю назад. Люблю? Я всматриваюсь в родное лицо и вижу в самой глубине его потемневших глаз тревогу и какую-то совершенно незнакомую мне растерянность. Она мелькнула лишь на мгновение, но мне хватило. Я прижимаюсь щекой к его руке и говорю ласково, даже чуточку улыбаясь:
   – Нет, родной, я люблю только тебя.
   Я вижу, как вспыхнул огонек там, в глубине глаз моего самого дорогого человека, изгоняя тьму и возвращая его взгляду ту самую мужскую уверенность и снисходительность, от которой у меня до сих пор падает сердце и перехватывает дыхание.
   Да, я люблю своего мужа. До сих пор люблю, хоть и женаты мы столько лет. Это правда. Но не вся.
   – Но он мне нравится, – говорю я честно, чтобы правда была полной. – Очень.
   – Это ничего, – усмехнулся мой мужчина, – это не страшно. Это пройдет.
   – Правда? – Я, все еще прижимаясь щекой к его теплой ладони, закрываю глаза.
   – Конечно, – уверенно говорит он, – вот увидишь. А сейчас спи.
   Да, мне нужно уснуть. В моем отключающемся сознании невнятными, расплывчатыми образами, плавно перетекающими друг в друга, меняются картины: солнечный луч, только что играющий на золотостеклянной бусинке, тут же ласково гладит медвежий камень, легко перескакивая на следы огромной лапы. А вот и наша камералка с широким столом и большой лавкой, и соседняя комната, в которой я столько слышала и столько пережила. И сказочный домик на окраине. И яркая листва старых кленов. И лица. Мишель. Марина. Максим. Они мелькают, фантастически перемежаясь с листьями, деревьями и облаками. Катюша. Сережа. Лариса…
   Стас. Мое стихийное бедствие. Цунами, шторм, смерч… Мне почему-то вдруг подумалось, что этот год, год, когда я неизвестно почему рассорилась со всеми друзьями, в общем-то, готовил меня к чему-то подобному, вырвав из привычного круга общения, обострив чувства, обнажив нервы. Или, может быть, освободив меня от мучительного извечного женского желания рассказать, поделиться, посоветоваться. Я осталась одна, чтобы попытаться справиться самой, без советов подружек, без пристальных взглядов, без осуждения или поддержки. Жизнь протекает неровно. Эта банальная фраза осознается мною сейчас как высшая истина, как откровение. Жизнь протекает неровно. Еще вчера у тебя были друзья, приятели, а сегодня ты вдруг остаешься один. Один на один со своей жизнью. Одиночество, пусть не в полном, страшном смысле этого слова, а одиночество как ответственность, как невозможность спросить совета у кого-либо, – это не только испытание, это благодать, данная тебе как раз для того, чтобы понять, кто ты есть сам. Именно сам, без советов, без поддержки, без общественного мнения. Кто ты есть…

   Первый раз за последнюю неделю выглянуло солнце. Дряхлый старик, тяжело опираясь на сучковатую палку, вышел из дома и, пройдя несколько шагов вдоль бревенчатой стены, опустился на широкую лавку под окном. Он поднял голову к солнцу, прищурив слезящиеся глаза, и тихо улыбнулся, почувствовав на своих щеках ласковое прикосновение тепла. Молодой мужчина, стоявший во дворе, увидев старика, тут же подошел к нему:
   – Дед Андрей, может, тебе тулуп вынести? Плечи накроешь али колени?
   – Нет, Федор, не надо, на солнышке-то оно ничего. Тепло на солнышке-то.
   – Ну, смотри. Ежели замерзнешь, так покличь, я мигом.
   Федор постоял, посмотрел на деда, потом спросил:
   – Пустить, что ли, ребятню-то? Заждались они тебя, пока ты болел.
   – Пускай, конечно, – старик усмехнулся в седую бороду, – раз ждали.
   Через несколько минут двор был полон. Мальчишки и девчонки веселой стайкой окружили старика. Расселись – кто на лавке, рядом с ним, кто на пеньках, взятых из поленницы, а кто и прямо на земле. Сначала они наперебой рассказывали про свои дела – кто в лесу был, кто на реке. Старик слушал, кивая седой головой, изредка усмехался и грозил шалунам пальцем.
   Но вот новости исчерпаны, ребята затихли. Теперь будет рассказывать дед Андрей. Только вопрос задать…
   – Дед Андрей, а почему наша улица Медвежьей называется? Здесь раньше медведи жили?
   – Нет, медведи живут в лесу, – улыбается старик. – А улица наша так называется, потому что раньше на том месте, где сейчас стоит часовня, с которой и начинается наша улица, была большая поляна, и лежал на ней медвежий камень.
   – Медвежий? – От восторга у детишек широко распахиваются глаза, и они еще ближе придвигаются к старику.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация