А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Медвежий камень" (страница 14)

   Я закрываю глаза. Я не знаю, что случается, когда вдруг из ничего – из одного взгляда, из пустого слова, из легкой дружеской улыбки – возникает чувство. Сильное, изматывающее, сбивающее с пути, меняющее наши представления и нас самих. Цунами, шторм, смерч…
   – Эй, соня, ты вставать думаешь?
   Я открываю глаза и вижу мужа, наклонившегося надо мной с ласковой и одновременно нетерпеливой улыбкой. Я потягиваюсь и качаю головой:
   – Нет, не собираюсь, а что, уже поздно?
   – Десять. – Муж присаживается на кровать рядом со мной. – Я проголодался и иду завтракать. Если ты еще будешь спать, то…
   – Сначала разбудил, а потом «спи, дорогая», – я ворчу, но улыбаюсь, – нет уж, пошли завтракать вместе, только я сначала в душ.
   – Иди, чайник еще не вскипел, я же тоже только встал…
   За завтраком муж спрашивает:
   – Ну, какие планы?
   – Не знаю, – я как-то теряюсь, ведь я так и не решила вчера – пойти мне на раскоп или не стоит. – А ты чего хотел?
   – Ничего! – радостно смеется муж. – Я ничего не хотел. Но я помню, что ты вроде хотела на раскоп сходить?
   – Да? – я удивляюсь. Удивляюсь тому, что он об этом знает.
   – Ты же вчера говорила. – Муж смотрит на меня подозрительно. – У тебя амнезия?
   Ну не помню я.
   – А я рассказывала тебе про Язычника?
   – Нет. Какой такой Язычник?
   – Елки-палки, ты же главного не знаешь!
   И я начинаю рассказ. Говорю быстро, даже, возможно, коротко, но главное стараюсь не упустить. А главное – это то, что существует секта, которая хочет забрать камень. И что мы, с большой долей вероятности, знаем имя главного в этой секте.
   – Представляешь, можно поговорить с мальчишками – Максимом и Сережей, узнать, как на эту секту выйти, и попробовать в нее внедриться, а там уже…
   – Ксения, вот только самодеятельности не надо, ладно? – муж строго смотрит на меня. – Дрозденко расскажет все в милиции, даст им имя, след, так сказать, и хватит. Ты понимаешь, как это опасно, если действительно они убили бомжа?
   Я понимаю. Конечно.
   – А на раскоп ты зачем собиралась?
   – Поговорить с ребятами. Интересно подробности поспрашивать, – признаюсь я честно. – Ну и заодно с Мариной поговорить, узнать, как там с работой, может, уже вообще больше приходить не нужно…
   – Понятно, – муж смотрит на меня внимательно и серьезно.
   – Если хочешь, я могу и не идти, – говорю я.
   – Иди, – муж улыбается. – Я понимаю твое любопытство, но обещай мне, что хотя бы прямо сегодня в секту внедряться не станешь.
   – Обещаю, – я вскакиваю и целую мужа в нос. – Тогда я пошла. А ты что будешь делать?
   – А я буду валяться на диване, – назидательно говорит мой мужчина, – отдыхать буду. Ты к обеду вернешься?
   – Конечно, сегодня суббота же, раскоп только до двух, так что мне дольше там делать нечего.
   Я собираюсь. Джинсы, рубашка, кожанка…
   – Дорогой, как там с дождем? – завязывая шнурки на кроссовках, кричу я из коридора.
   – Не ожидается, – муж выходит проводить меня. – Солнце вовсю светит, но, кажется, прохладно пока, так что куртку надевай.
   – Слушай, а у нас ничего к чаю нет вкусненького, чтобы на раскопе угостить? – вспоминаю я в последний момент. – А то прошлый раз я ничего не приносила…
   – Кажется, нет, – муж идет на кухню, – пачка печенья уже начата, конфет мало… Зайди по пути в какой-нибудь магазин да и купи, проблем-то. Ты же не опаздываешь еще?
   – Нет, не опаздываю, это же не проходная. – Я гляжу на часы – одиннадцать. – Ладно, зайду, только кинь мне денег в кошелек, а то что-то я не помню, сколько там оставалось.
   Наконец я выхожу. Яркий солнечный день, но осенний, прохладный, особенно это чувствуется с утра. Потом, после обеда, воздух прогреется и станет тепло, куртку можно будет скинуть. Я помню, что надо зайти в магазин за гостинцем, но это лучше поближе к раскопу, чтобы не тащить пакет всю дорогу. Я иду улыбаясь, мне легко и приятно, я не знаю, что будет дальше у нас со Стасом, но сейчас я его увижу – и это здорово.
   Полуподвальный магазинчик со смешным названием «Конфетка» попадается мне на полпути, и я не раздумывая захожу в него. Как интересно, снаружи кажется, что он должен быть совсем маленьким, а здесь, оказывается, довольно просторный зал самообслуживания и большой ассортимент всяких сладостей. Что называется, «это я удачно попал». Я прохожу по рядам, выбирая, что купить. Сзади довольно неожиданно ко мне подошел молодой охранник:
   – Почему вы положили шоколад в карман, а не в корзину?
   Глупый вопрос вызвал раздражение.
   – Какой шоколад, молодой человек? – Я говорю строго и высокомерно, чтобы отстал, потому что ухажеры бывают всякие.
   – Вот этот, – он достает из кармана моей куртки маленький батончик какого-то дешевого шоколада.
   Я тупо смотрю на невзрачную обертку, потом поднимаю глаза на парня:
   – Это фокус такой, да? Очень весело, но извините, я спешу.
   – Вы хотели его украсть?
   – Прекратите, в самом деле! – Я не просто раздражаюсь, я злюсь, потому что никогда еще так глупо со мной не заигрывали.
   – Пройдемте к директору, – охранник берет меня за руку.
   Я вырываюсь:
   – Никуда я не пойду, вы в своем уме?
   Неожиданно рядом появляется еще один парень в форме:
   – В чем дело?
   – Воровка, – коротко объясняет ему первый охранник.
   – Да как вы смеете? – Я даже задохнулась, у меня нет слов. – Что вы несете такое?
   – Пройдемте к директору. – Они вдвоем берут меня за руки.
   Но я снова вырываюсь:
   – Оставьте меня, уберите руки! Я и сама могу идти.
   Однако вместо того, чтобы идти, я достаю из сумки мобильный, чтобы позвонить.
   Один из охранников вырывает телефон из моих рук и тут же отключает его.
   – Что вы делаете? – возмущаюсь я. – Что за беспредел?
   – Пройдемте, – тупо повторяет парень и снова протягивает ко мне руку, намереваясь, по-видимому, меня тащить.
   – Уберите руки! – кричу я. – Я уже иду.
   Через какую-то служебную дверь мы проходим в подсобные помещения, куда-то сворачиваем и оказываемся в небольшом кабинете.
   – Вот, Николай Алексеевич, доставили. – Один из парней чуть подталкивает меня вперед и кладет на письменный стол мой телефон. – Мы можем идти?
   Сидящий за столом мужчина поднимает голову, тут же встает и выходит из-за стола:
   – Да, спасибо, идите.
   Парни скрываются за дверью, а я чувствую себя героиней какого-то боевика. Потому что ничего не понимаю.
   – Извините, Ксения Андреевна, что пришлось разыграть эту маленькую сценку, – неторопливо говорит мужчина, – но такую редкостную удачу упускать было никак нельзя.
   Кино. Однозначно кино. Или, может, я сплю? Потому что совершенно не понимаю, кто этот мужчина, откуда он меня знает и вообще что происходит? Последний вопрос я задаю вслух:
   – Что происходит?
   – Присаживайтесь, пожалуйста, – не отвечает на мой вопрос мужчина. – Чаю хотите?
   – Я тороплюсь, – я говорю резко, даже грубо. Хватаю со стола свой мобильный телефон, разворачиваюсь и иду к двери.
   – Ксения Андреевна, не будьте такой наивной, вас все равно не выпустят.
   Что-то насторожило меня в его интонации или манере говорить, но я делаю вид, что не слышу, и распахиваю дверь. На пороге стоит парень, тот, что первым пристал ко мне в зале. Он молча смотрит на меня и, конечно же, даже не думает посторониться. Ладно, я резко захлопываю дверь и поворачиваюсь к хозяину кабинета.
   – В чем дело? – я стараюсь говорить высокомерно и холодно. – Вам заплатить за шоколадку?
   – Чай будете? Или кофе, может быть?
   Я молчу. Мне вдруг становится страшно. Потому что я понимаю, что это не кино. Что же все-таки происходит? Мне не семнадцать лет, чтобы можно было снимать в порнофильмах или продать в гарем в какую-нибудь восточную страну. У меня нет богатых родственников или своего бизнеса, чтобы можно было требовать выкуп. У нас даже квартира дешевая, в непрестижном районе и на последнем этаже, то есть абсолютно нечего с меня взять. Может, просто договориться со мной хотят о чем-то? Но о чем? По работе я ничего не решаю, и вообще в понедельник или во вторник уже выходит Ирина, ни дел я никаких не веду, ни кредитов я не даю.
   – Решили?
   – Насчет чего?
   – Чай или кофе?
   – Спасибо, я завтракала.
   Бессмысленный разговор немного отвлекает меня от вопросов, роящихся в голове, и я смотрю на мужчину. Высокий. Статный. Красивый. Темные, почти черные глаза под изящной, четко очерченной бровью, тонкий прямой нос, жесткие губы. Темные волосы забраны в хвост. Восточный тип, уверенный и страстный. Но меня не трогает совершенно. Я гляжу на часы – начало второго. Ничего себе! Это что, я уже почти целый час здесь нахожусь?
   – Торопитесь? Не хочется вас огорчать, уважаемая Ксения Андреевна, но вам придется сегодня опоздать, – усмехнулся мужчина.
   Странная манера у него говорить – медленно, даже лениво как будто, но какая-то в голосе энергетика чувствуется: то ли скрытая страсть, то ли угроза… Наконец до меня доходит, кто это. Так его зовут Николай Алексеевич? Высокий. Волосы длинные. И как я сразу этот голос не узнала? Ведь он с ярко выраженными индивидуальными особенностями… Да, подзабыла, видать, уже.
   – Язычник.
   Он с интересом смотрит на меня, а у меня внутри все холодеет от страха. Да, мне страшно, потому что я не знаю, как себя вести.
   – Ну что ж, тем лучше, – говорит он, слегка прищурив глаза. – Раз все всем понятно, приступим к делу.
   – К какому делу? – я спрашиваю, просто чтобы не молчать, при этом ноги меня уже не держат, и я прохожу в глубь кабинета и опускаюсь на диван. Снимаю кожаную куртку и кидаю ее вместе с сумкой в угол дивана.
   – Вы действительно незаурядная женщина, – усмехается Язычник. – Неужели совсем не боитесь ничего?
   – С чего вы взяли, что не боюсь? Очень даже боюсь. – Внутри у меня все трясется, и я не вру нисколько.
   – Хорошо держитесь.
   – А откуда вы меня знаете? – Я задаю этот вопрос потому, что очень хочу задать другой. Мне не терпится спросить: «Что вам от меня нужно?» Только знаю я ответ и не хочу слушать про свое недалекое будущее – страшно.
   – У вас работает мой сосед, он много рассказывал, какая вы замечательная, как много знаете. По-моему, он тайно в вас влюблен. Мне стало любопытно, захотелось посмотреть, и я зашел на раскоп. Мальчик не обманул: вы необыкновенная – и красивая, и бесовское в вас что-то есть. – Он помолчал немного, потом подошел к дивану, на котором я сидела, и сел рядом. – Мы могли бы быть вместе… – Он пристально глядит мне в глаза, и я непроизвольно усмехаюсь. В голове мелькает фраза: «Какая самонадеянность!» – однако произносить вслух я это не решаюсь – страшно.
   – Но в вас влюбился Командир, – Язычник откидывается на спинку дивана и пожимает плечами. – Не повезло.
   Я молчу.
   – Почему вы не спрашиваете, кому не повезло?
   – Потому что и так понятно, что всем не повезло. И мне, и Командиру, и вам.
   Он усмехнулся.
   – Ситуацию можно исправить, что мы и попытаемся сделать. Пусть повезет хотя бы мне. Отдайте мне свой телефон. – Язычник протянул руку, и я послушно достала свой мобильник, проверила, что он выключен, и только тогда отдала.
   Он снова усмехнулся, но ничего не сказал, только встал и подошел к своему столу. Порывшись среди бумаг, достал свой мобильный телефон.
   – Может, все-таки хотите чаю? – Он нажал какие-то кнопки на телефоне.
   – Нет, не хочу, спасибо. – Черт его знает, какой у него чай, может, траву какую подсунет, и буду я сонная или невменяемая какая-нибудь.
   – Здравствуй, Командир, – говорит он в трубку, – да, это я.
   В голове у меня начинает гудеть. Этот шум, этот гул так силен, что я даже не слышу, о чем он говорит со Стасом. Вот оно что! Значит, он решил шантажировать Стаса! Сейчас будет угрожать ему, что убьет меня, если тот не отдаст ему камень. Стас, конечно, камень отдаст, тут я не сомневаюсь нисколько, но я не уверена, что меня после этого отпустят. Боже мой, надо бы послушать, что он говорит, а я не могу совладать с собой – я так боюсь, что ничего не слышу. Я закрываю лицо руками, тру лоб и виски и встряхиваю головой. Надо послушать. Может, есть шанс?
   – Конечно, еще жива, какой мне смысл тебя обманывать? И пока с ней все в порядке. – Язычник смотрит на меня спокойным взглядом. – Хочешь услышать? Не вопрос, сейчас я дам ей телефон.
   Он подходит ко мне, но, прежде чем передать трубку, медленно и размеренно говорит, и от его голоса бегут мурашки по всему телу:
   – Скажешь что-нибудь лишнее – я тебя убью, понятно?
   Я молча киваю.
   – Можешь сказать одно слово, – он протянул трубку.
   – Но по одному слову он даже не поймет – я это говорю или подстава какая-нибудь. – Я не взяла телефон и посмотрела на Язычника почти спокойно. – Можно хоть фразу сказать?
   Он усмехается:
   – Ладно, фразу, но ничего лишнего.
   Я беру телефон. В голове у меня заметались мысли: как сказать, где я? Как намекнуть, что меня можно найти через Сережу? Как дать понять, что Сережкин сосед, который позвал их в секту, и есть Язычник?
   – Стас, – говорю я медленно, – позвони Максиму, он не дома, он у друга. – Я перевожу дыхание и сосредоточенно облизываю губы. – Скажи ему, пожалуйста, что ключ у соседей, а то он домой не попадет.
   – Ксанка, – Стас явно пытается спросить что-то, но произносит совершенно банальное: – Как ты?
   – Нормально, будь добр, обязательно позвони Максиму.
   Язычник отбирает у меня трубку.
   – Максим – это кто? – он спрашивает, подозрительно глядя на меня.
   – Сын. – Я вру, но вряд ли он это знает.
   Он кивает и снова подносит телефон к своему уху.
   – Ну как, слышал? Видишь, все в порядке, – он немного помолчал, то ли слушая, что говорит Стас, то ли просто выдерживая паузу.
   Наконец он снова заговорил:
   – Интересная женщина, Командир, и дело даже не в красоте, правда? – Он засмеялся, и от его смеха мне опять стало плохо, и я опять с трудом понимаю, что он говорит, улавливая лишь отдельные слова: – Мне нужен камень… скажу… сначала деньги… не смеши… это и в моих интересах… – И что-то еще, какие-то слова, которые ни понять, ни запомнить я не в силах.
   Наконец он отключает телефон и снова подходит ко мне, усаживаясь рядом на диван.
   – Придется подождать немного, Ксения Андреевна, – ласково говорит он, свободно откинувшись на спинку дивана. – Я дал вашему любовнику несколько минут, чтобы он немного остыл и взвесил, что ему дороже – вы или камень. Обсуждать с ним в данную минуту дела затруднительно, – он усмехнулся, – потому что он в ярости. Такие, как он, не привыкли подчиняться и делать выбор, они привыкли повелевать и все брать себе. Такие, как он, считают, что мир принадлежит им, и они вольны делать в этом мире все, что им заблагорассудится, такие, как он…
   По мере того как он говорит, его голос накаляется. Его правильная литературная речь придает этому накалу какой-то странный оттенок. Оттенок утонченной, хорошо продуманной, но безудержной страсти. Я с интересом слушаю его. Не его слова, а его интонацию. Когда человек злится, нервничает, переживает, его голос, накаляясь, начинает срываться, он с трудом подбирает слова, путается, повторяется и кричит. Но у Язычника очень правильная, литературная, красивая речь, ни одного ненужного междометия, ни одного слова-паразита, ни единого нецензурного выражения, ни даже грубого, оскорбительного слова, но при этом я чувствую, что он отнюдь не спокоен. Внутренняя страсть, какой-то бешеный огонь в глазах, ненависть, ломающая четкую линию губ, – все это завораживает. Резкий диссонанс – кричащее, вызывающее противоречие между внутренним состоянием и внешним проявлением – наводит меня на неожиданную мысль. Он болен. У него не в порядке с головой. Слова Мишеля «потом совсем свихнулся», сказанные про Язычника, всплывают в моей голове очень отчетливо, я даже как будто слышу насмешливо-легкомысленный голос Мишеля и вижу его небрежный взмах рукой при этих словах. Нет, дорогой друг, это совсем не так просто и смешно. Свихнулся – это страшно. Вот что у него сейчас в голове? Мне кажется, что он даже не видит меня. А вдруг ему сейчас покажется, что перед ним не я, а Стас, который для него, по всей видимости, просто олицетворение вселенского зла? Вот возьмет и пристукнет меня. Вместо Стаса. Надо его отвлечь.
   – Это ваш магазин?
   Он смотрит на меня затуманенным взглядом, постепенно проясняющимся, но еще не очень осмысленным.
   – Или вы здесь только директор?
   – Это мой магазин, и я же здесь и директор. – Кажется, он пришел в себя. – А что?
   – Просто спросила. Хороший магазин, – я вздыхаю и неожиданно спрашиваю: – А как вы узнали, что я сюда зайду?
   Вопрос задан. Зачем я снова поднимаю эту тему? А? Вот смотришь иногда фильмы и удивляешься, чего это герой или героиня ведут себя так глупо? Нужно сидеть на месте, а она обязательно пойдет шляться по коридорам и закоулкам. Нужно молчать – а она обязательно вылезет с глупостью какой-нибудь. И сразу думаешь – нереальный фильм, а вот она – реальность.
   – А я и не знал, – усмехается Язычник, – случайно увидел вас в зале. Повезло. Видимо, сама судьба привела вас ко мне.
   Я молчу. С этим трудно спорить.
   – Зачем вам камень?
   В конце концов, почему я должна спрашивать его о магазине или о погоде, когда мне интересно совсем другое? И потом, кажется, я его не сильно раздражаю. Пока он реагирует вполне спокойно на мои вопросы. Видимо, только про Стаса пока лучше не упоминать. А про камень можно.
   – А разве вы не почувствовали на себе его магическую силу?
   Еще один интересный момент отмечаю я про себя: мы разговариваем на «вы». Только один раз он перешел на «ты», когда предупреждал, чтобы я лишнего не говорила, и то, я думаю, вполне сознательно, чтобы дошло. А так, очень интеллигентно разговариваем.
   – Камень необычный, – соглашаюсь я, – но это не ответ на вопрос: «Зачем он вам?»
   – Он отдаст мне свою силу.
   С этим тоже трудно спорить, да и зачем спорить с сумасшедшим?
   – И куда вы его денете? В магазине поставите? – Вопрос помимо моей воли прозвучал насмешливо, и я тут же испугалась.
   – Зачем же в магазине? У меня есть дом.
   Кажется, проскочила.
   – В квартиру потащите? А какой у вас этаж? – Теперь я свою интонацию контролирую, вопрос звучит сочувственно и заинтересованно.
   – У меня дом. В деревне. – Он смотрит на меня с легкой усмешкой. – Зачем вам это знать, Ксения Андреевна?
   – Просто так. Камень-то огромный, тяжелый. Как вы его перевозить будете?
   – Найму рабочих и технику, – снисходительно говорит Язычник, – а оплатит это все ваш любовник.
   Разубеждать его, что Стас не любовник мне, я не стала. Язычник же уже второй раз это сказал, явно провоцируя меня. Но лучше не поддаваться на провокации, лучше сделать вид, что не расслышала.
   – Вы требуете со Стаса деньги? – удивленно-весело говорю я. – Так это всего-навсего банальное вымогательство?
   На этот раз не проскочила. Язычник неожиданно вспыхнул – какой-то неестественной краской залились его щеки, в черных глазах метнулся огонь, а рот превратился в узкую полоску. Язычник резко развернулся, сделал какое-то неуловимое движение рукой в сторону и вдруг сильно ударил меня по плечу. Резкая боль обожгла руку от локтя и выше, и я увидела, как брызнула кровь.
   – Это тебе, чтобы не забывалась! – Язычник снова перешел на «ты». – Медведь шутить не любит.
   Я медленно повернула голову и посмотрела на свою левую руку. По ней сквозь разорванную рубашку тонкими струйками сбегала кровь. Рубашка даже не разорвана – она разрезана: четыре длинные полоски, идущие от верха рукава почти до локтя. Я осторожно зажимаю рану правой рукой и поднимаю глаза на Язычника. Он смотрит высокомерно и холодно. В руках у него что-то наподобие кастета с четырьмя острыми лезвиями. Я понимаю, что делали с бомжом.
   – Я залью тебе кровью весь диван, – медленно говорю я. – Дай перевязать чем-нибудь. Я больше не буду шутить.
   Я вижу удивление в его глазах. Первый раз я вижу у него нормальную человеческую реакцию.
   – У меня нет здесь ничего. Полотенце только.
   – Давай.
   Он достает откуда-то небольшое махровое полотенце. Не самый удобный материал, но я кое-как обматываю руку. Больно ужасно, и у меня на глазах выступают слезы.
   – У тебя водки нет?
   Он молча достает из стола бутылку какого-то напитка и наливает мне в кружку. Я молча выпиваю. Обжигающее тепло разливается внутри, сейчас должно немного полегчать.
   – Жалко будет тебя убивать, – неожиданно говорит он.
   – Мне тоже, – бурчу я в ответ, не поднимая на него глаз.
   Язычник подходит ко мне и опускается прямо на пол передо мной. Осторожно обнимает мои колени и заглядывает мне в глаза.
   – Прости меня.
   Это довольно неожиданно. И шальная мысль – а может, удастся выкрутиться, я же ему нравлюсь! – тут же сменяется более прозаической: он ненормальный, эти перепады – всего лишь показатель неустойчивой психики, надо быть осторожной.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 [14] 15 16

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация