А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Медвежий камень" (страница 10)

   – Мариш, находок, я так понимаю, немного? – осторожно спрашиваю я.
   – Немного, – согласно кивает Марина, – ты отдохнуть хочешь?
   – Приятно, когда тебя понимают с полуслова, – смеюсь я, – и откуда ты все знаешь?
   – Так не первый год вместе работаем, – разводит руками Марина, – да и понимаю я: ты целый день на работе, и каждый вечер еще на камералку – конечно, тяжело.
   – Так я сегодня не приду, ладно? – Эта идея, честно говоря, пришла мне только что. Не приходить сегодня на раскоп – это, конечно, малодушие и трусость, но другого выхода я пока не вижу. Сегодня переждем, а там видно будет.
   – Ладно, – соглашается начальник, – отдыхай сегодня, чего уж там… – Неожиданно она, глядя куда-то поверх моей головы, говорит удивленно: – О, Лариса приехала.
   Я резко оборачиваюсь. У ворот стоит женщина в светлом плаще и разговаривает с охранником. Ее что, не пускают, что ли? Нет, видимо, она у него что-то спросила, потому что он показывает ей рукой куда-то в сторону дома. Она идет к дому, а я стараюсь разглядеть ее. Из ямы видно неважно, но заметны светлые уложенные волосы, стройная фигура, изящная сумочка и легкая походка. Хорошо выглядит. Я отворачиваюсь.
   – Часто она приезжает? – я стараюсь спрашивать с умеренным любопытством.
   – Да нет, не часто, – пожимает плечами Марина, – пару раз была всего. Что ей здесь делать?
   – Катюша, я сегодня не приду, – перевожу я разговор на другую тему, – но статистика остается за мной – завтра я все сделаю, хорошо?
   – Да, Ксения Андреевна, хорошо. – Катюша сегодня как-то необыкновенно хороша и весела. – Если у меня останется время, то я сделаю и сама, а если нет, то вы…
   – Договорились. Отлично выглядишь, Катенька, – не удерживаюсь я от комплимента, – прямо светишься вся: работа начальником участка идет тебе на пользу.
   Она весело смеется и чуточку краснеет. Может, у нее роман какой образовался? С каким-нибудь красавчиком-землекопом? Интересно…
   – Здравствуйте, – приятный женский голос заставляет поднять голову.
   На краю раскопа стоит Лариса Дрозденко. Мы вежливо здороваемся в ответ. Марина, улыбаясь, говорит «привет» и выходит из ямы. Забавно, но спуститься вниз, в раскоп, она Ларисе не предложила. Туфли ее бережет или наши зачистки? Я, поговорив еще немного с Катюшей, прощаюсь. Поднимаясь по трапу и вылезая из ямы, я невольно оказываюсь рядом с остановившимися у края раскопа Мариной и Ларисой.
   – Знакомьтесь, – неожиданно говорит Марина, – Ксения, это Лариса, жена нашего заказчика и моя институтская подруга. – Она улыбается. – Лариса, а это Ксения, наш лучший начальник участка.
   – Очень приятно, – киваю я.
   – Ксения? – Лариса явно обрадовалась. – Мне очень приятно. Я про вас так много слышала.
   Интересно, это от кого?
   – Вот как? – я вежливо улыбаюсь. – И что вам наговорили?
   – Марина говорила, что вы – участковый от бога, – Лариса смеется, – что вам на перевоспитание отдают нерадивых землекопов. А Станислав рассказывал, как вы самоотверженно бинтуете раны.
   Это ж когда было! Я незаметно вздыхаю. Приятная женщина, симпатичная, искренняя и приветливая. Я улыбаюсь, говорю какие-то необязательные приятные слова, вспоминая, кстати, как Марина ее нахваливала, и, взглянув на часы, с сожалением развожу руками: пора, дескать.
   – Может, вас подвезти? – радушно предлагает Лариса. – Я на машине.
   – Нет-нет, спасибо, здесь же совсем рядом. – Я улыбаюсь. – Дольше выезжать да объезжать будем. Спасибо. До свидания.
   Распрощавшись, я ухожу. Н-да. Веселая история. Я медленно иду по улице. Марина была права: жена у Дрозденко и правда очень приятная женщина. Таких называют «милая». Даже придраться не к чему. Вот только очень мне интересно, а она замечает, что с ее мужем что-то происходит? Я даже не о том, что он, понимаешь ли, целуется по вечерам в каком-то полуразрушенном сарае, как мальчишка… Хотя и это тоже, скажем прямо… Я о том, что у него проблемы. Проблемы с камнем, с угрозами, с трупами. Он ей это все рассказывает? Почему-то мне кажется, что нет. И не потому, что меня гордыня заедает, что я, дескать, знаю, а она – нет. Просто она такая спокойная, тихая, домашняя какая-то – ну как ей рассказать про труп со следами медвежьей лапы? Вот она-то как раз в обморок и будет падать. Это только Ксения Андреевна, «из института благородных девиц», может знать, что убийца звонит и требует камень. И обсуждать это спокойно. И целоваться в темной камералке. А Лариса небось даже не представляет, каково это… Я вздыхаю. Милая женщина, светлая, нежная и невыразительная, как береза осенью.
   – Здравствуйте, Ксения Андреевна! – слышу вдруг над самым ухом радостный вопль. – А вы на раскопе были?
   Обернувшись, я вижу Максима и Сергея – моих землекопов. Они радостно улыбаются, немного смущенно глядя на меня.
   – Привет, мальчики! Да, я заходила проведать наших, а мне сказали, что вы попозже приходите, – я рада видеть ребят. – Как дела, студенты?
   – Да нормально все, – привычно-стандартно отвечают они. – До сессии еще далеко, – добавляет Максим.
   – Понятненько, – я смеюсь, – можно развлекаться пока. Впрочем, что это я говорю? – Я шутливо качаю головой. – Вы такие молодцы, вместо того чтобы развлекаться – работаете.
   Мальчишки тоже смеются.
   – Уж лучше работать, чем развлекаться так, как мы тут попали один раз, – Максим смотрит на друга, усмехаясь, – правда, Серый?
   Сергей смущенно бормочет что-то в ответ, я лишь разбираю слова «хватит уже издеваться» и «кто ж знал?».
   – А что такое? – я с веселым любопытством смотрю на ребят. – Или это под грифом «совершенно секретно: только для детей»?
   Нравятся мне такие ребята: не обижаются на шутки, не задираются и не строят из себя крутышек. На раскопе людей видно сразу. Работа тяжелая, грязная, иногда скучная. И мальчишки, которые здесь работают, вызывают у меня уважение. Они разные все: кто-то молчун, кто-то весельчак, кто-то схватывает на лету, а кто-то привыкает долго и трудно, но они все работают. Поэтому они нравятся мне все. Но те, кто работает весело, просто вызывают восхищение. Максим как раз из таких. Балагур, умница, может, чуть раскрепощен сверх меры, авторитетов для него не существует, но я таких люблю. Сергей чуть потише, но тоже неплохой мальчишка. Вот и теперь они весело смеются над «детьми».
   – Конечно, секретно, но вы, Ксения Андреевна, меня, можно сказать, спасли. Можно сказать, с того света вытащили. – Максим строит серьезную мину. – Я перед вами в неоплатном долгу, поэтому все-все расскажем…
   – Когда я тебя спасла? – я спрашиваю, только потом соображая, что попадаюсь на удочку этого шутника.
   – А как же?! – Максим в шутливом возмущении разводит руками. – Меня, истекающего кровью, можно сказать, вытащили с поля боя, то есть из ямы, раны мои обработали…
   Я смеюсь:
   – Хватит, Максим. Сергей, угомони этого болтуна. Так где же вы развлекались-то?
   – На маскараде.
   – Где? – моему изумлению нет предела. – Какой маскарад – до Нового года еще далековато.
   – Ой, Ксения Андреевна, такая фигня, извините, – Максим нисколько не смущен, – одеваются в зверюшек разных и скачут вокруг стула.
   – Вокруг какого стула?
   – Да откуда я знаю! Это все Серый: «Пойдем посмотрим, пойдем посмотрим», – тоненьким голоском, совсем не похожим на Сережкин, передразнивает друга Максим. – Фигня, детский утренник отдыхает.
   – Да ладно, – подает голос Сергей, – у главного шкура настоящая была.
   – Зато у других – детские маски. Волк из «Ну, погоди!», – отмахивается Максим, – и зайчик с ушками из картона… Очень трогательно.
   – Ребята, я что-то не поняла, при чем тут зверюшки, маски, шкуры? Это что, охотники что-то организовывали?
   – Наверное, или, может, «Гринпис» какой-нибудь, но не знаю, это надо у его соседа спросить, – Максим кивает в сторону Сергея, – это он Серого надоумил. Да еще мы по тридцатке заплатили за это «шоу». Ой, Ксения Андреевна, нам пора, – спохватывается Максим, – вы приходите к нам еще.
   – И вы, ребята, заходите. Я же здесь недалеко работаю, – я показываю рукой на здание под зеленой крышей, – вон там, второй этаж и направо. Я рада буду вас видеть. Приходите.
   Мы прощаемся. Придя на работу, я первым делом звоню мужу, чтобы сказать, что сегодня я на раскоп не иду, а прямиком направляюсь после работы домой. Слышу в ответ радостное «слава богу, а то дети тебя забудут скоро» и улыбаюсь. Остаток дня пролетает незаметно. Уходя с работы, я отключила свой мобильный телефон. Не для того, чтобы никто не звонил. Я сделала это для того, чтобы не ждать звонка.
   За ужином, как обычно, мы обсуждаем домашние дела. Рассказываем новости. В основном рассказывают, конечно, дети. Проблем с учебой у них никогда не было, а вот других новостей всегда много. Нужно обсудить и матч английской футбольной премьер-лиги, который, по мнению сына, был просто уникальным, и тут мне, главное, не перепутать вратаря «Челси» с нападающим «Манчестер Юнайтед», и надо оценить шутку из школьной команды КВН, в которой играет дочь, и тут, главное, даже не смеяться, а по возможности помочь развить мысль или обострить. Мы обсуждаем, смеемся, шутим. Потом дети уходят в свою комнату, а мне нужно кое-что погладить. Домашние дела, как всегда, крадут остаток вечера. Я не слышала звонка, видимо, у детей звук на телефоне был приглушен до минимума, но я услышала, как муж довольно строго спросил: «А кто ее спрашивает?» – и только после этого передал телефон мне. На мой привычный немой вопрос «кто?» только улыбнулся. Поэтому мое «алло» прозвучало удивленно.
   – Ты что творишь, а? – Сказать, что Стас в ярости, это не сказать ничего, он в бешенстве. – Тебе что, пятнадцать лет – выкрутасы крутить? Не хочешь – не надо, черт с тобой, но предупредить, что не придешь, можно было? – Он почти кричит. – Такая обстановка напряженная, а она фокусы ребячьи выкидывает!
   – Стас, – пытаюсь я остановить этот нелепый поток брани, но он не слушает.
   – Что «Стас», что? Я что подумать должен был? Этот ублюдок звонит днем, намеки дурацкие делает, а ты подыгрываешь ему? Совсем с ума сошла?
   – Какие намеки? – пытаюсь я спросить, но чувствую, что это бесполезно, пока он не выкричится, он не услышит ничего.
   – Я что тебе – мальчик? Я слов не понимаю? Ты что, совсем не соображаешь ничего? Зачем мобильник вырубила?
   Неожиданно он замолкает. Я тоже молчу.
   – Завтра в обед я приеду, – говорит он почти спокойным, деловым тоном.
   – Стас, я… – я пытаюсь объясниться.
   Но он холодно перебивает меня:
   – Я уже сказал: не хочешь – не надо, я не маньяк, просто нужно обсудить кое-что. – Это прозвучало довольно обидно, но я проглотила. Заслужила потому что.
   – Хорошо, позвони только, когда подъедешь.
   Я отключаю телефон и смотрю на мужа:
   – Стас ругался, что не предупредила его, что сегодня не буду на раскопе. Он подумал, что что-то случилось.
   – А вы что, каждый день там встречаетесь? Он каждый вечер приходит?
   Я вздрагиваю от его тона. Даже не от тона. От какого-то не ярко выраженного намека, от намека на подозрение.
   – Не было ничего, – говорю я тихо, глядя прямо ему в глаза, – ни-че-го.
   – А я и не подумал ни-че-го, – пожимает плечами муж, – просто спросил.
   И добавляет уже совсем другим тоном – ласковым:
   – Успокойся, я тебе верю.
   Мне остается только улыбнуться. Я даже не знаю, как самой расценить свой поступок, – обман это или элементарное и, в общем-то, естественное желание скрыть собственную глупость. Потому что иначе как глупостью я этот поцелуй объяснить не могу. Ну, может быть, стрессом еще. Но все равно, поцелуй – это ведь еще не… В общем, это ведь правда – не было ничего.
   Утром пошел дождь. Крупные капли забарабанили по оконному стеклу неожиданно громко. Я выскочила на балкон, спасая от воды футбольные кроссовки, которые сын выставил «проветриться». И остановилась, глядя на залитые улицы. Дождь был совсем не осенний – сильный, прямой и теплый. Такие ливни бывают летом – мощные и короткие. Я протянула ладони под дождь. Острые капли радостно застучали по рукам, отскакивая и падая мне на плечи, забрызгивая лицо и даже волосы. Ох, постоять бы под этим дождем где-нибудь в поле, вымокнуть бы до нитки, а потом, завернувшись в сухое теплое одеяло, выпить около камина кружку глинтвейна.
   Я на минуту закрываю глаза: потрескивает в камине огонь, я сижу на широкой лавке в огромной клетчатой мужской рубахе, на ногах у меня теплые полосатые носки, на плечах толстый плед, в руках кружка с горячим вкусным напитком… Фантазерка! Ну почему я хотя бы не могу остаться дома? Проводив детей в школу, забраться под одеяло с книжкой, на столик рядом поставить коробочку с засахаренным миндалем и чашку с чаем… Я с сожалением открываю глаза. Реальность такова, что надо идти на работу.
   К тому времени, когда я вышла из дома, дождь уже закончился, светило солнышко, и только потоки грязной воды, бегущие вдоль дороги, напоминали о прошедшем ливне. Я иду, осторожно обходя огромные лужи. На раскопе, наверное, простой – после такого дождя копать нельзя, даже если ям совсем нет. Слой еще будет просыхать какое-то время. Стоило мне об этом подумать, как я увидела Катюшу, стоящую около пешеходного перехода.
   – Доброе утро, Катюша, что, амнистия вышла? – Я подхожу к девушке. – Незапланированный отдых?
   – Здравствуйте, Ксения Андреевна! – улыбается Катенька. – Да, на час распустили землекопов, и я решила где-нибудь кофе выпить, а то не завтракала сегодня.
   – Проспала, что ли?
   – Ой, совсем не встать было, – смущенно улыбается девушка.
   – Пойдем ко мне, – приглашаю я, – приличные кафе только с десяти, а что ты по забегаловкам ходить будешь…
   На работе никого нет: Зинаида Геннадьевна с утра поехала в банк. Мы с Катей ставим чайник, я достаю кофе, сахар и печенье, и мы садимся за стол.
   – Большая работа начинается с большого перекура, – обреченно говорю я банальную фразу, – и от этой правды жизни никуда не деться.
   Катя смеется. Я спрашиваю ее, как там у нас в камералке, и Катюша отвечает, что находок почти нет, что совсем скоро уже все закончится.
   – Наверное, мне уже и приходить не стоит вечерами, – задумчиво говорю я, – вы там уже и без меня справитесь.
   Хорошо, если бы так. Раз – и все. Сегодня в обед я сказала бы Стасу, что больше не буду работать, и все. Этого я, понятное дело, вслух не произнесла, но подумать – подумала.
   – Не знаю, Ксения Андреевна, это как Марина Николаевна скажет, – Катя пожимает плечами, – но работы и правда мало.
   Мы еще какое-то время разговариваем о раскопе, но вскоре Катенька начинает прощаться.
   – Мне пора уже, спасибо, Ксения Андреевна.
   – Приходи еще, – смеюсь я в ответ, – я всегда рада.
   – Ксения Андреевна… – девушка замолкает, явно не решаясь что-то сказать.
   – Что, Катюша?
   – Вы не обидитесь, если я спрошу?
   – Только не матерись, – усмехаюсь я, – а в остальном я постараюсь пропустить мимо ушей, ежели что…
   Катя смущенно улыбается.
   – Спрашивай, что такое, – уже нормально говорю я.
   – Ксения Андреевна, – Катюша вздыхает как перед прыжком, – вы ревнивая?
   Интересное кино. Честно говоря, я ожидала чего угодно, но такой поворот мне в голову не приходил.
   – Жутко ревнивая, – честно отвечаю я, даже не пытаясь что-либо выдумать или соригинальничать, – просто беда.
   Катя смотрит на меня чуточку не то испуганно, не то расстроенно.
   – А что такое, Катюша? Ты решила завести роман с моим мужем?
   Девушка испуганно качает головой:
   – Нет, что вы!
   – А что тогда тебя так заинтересовала моя ревнивость?
   – Нет, ничего, так просто, – неуклюже пытается выкрутиться Катенька.
   Я подхожу к ней, беру за руку и усаживаю рядом с собой.
   – Катюша, давай начистоту. Что случилось? Я же вижу, что все не просто так. Не пугай меня, ради всего святого…
   Я говорю ласково и в меру обеспокоенно, глядя ей прямо в глаза. На самом деле я не очень встревожена, потому что что-то подсказывает мне, что тут дело не в моем муже и, кажется, даже не во мне.
   Катя молчит.
   – Катя, тебе сколько лет?
   – Двадцать один, – она удивленно смотрит на меня, – скоро двадцать два. А что?
   – Двадцать два, – задумчиво повторяю я, – двадцать два…
   В этот момент дверь открывается и входит Мишель. Елки-палки, ну что такое, даже поговорить не получается! Я ждала Мишеля два дня – он обещал зайти еще в среду, сразу после того, как мы с мужем обнаружили, что камень стал холодным, а сегодня пятница! Он, конечно, позвонил, помнится, и сказал, что занят, но это вовсе не означает, что он должен прийти именно сейчас, когда мне нужно поговорить с Катей.
   – Привет, Мишель, – вздыхаю я обреченно, но выгнать его – язык не поворачивается, – проходи, раз пришел.
   – Здравствуйте, Ксения Андреевна, – как всегда, чуточку насмешливо говорит Мишель. – Вы как будто не рады, что я пришел…
   Я скептически улыбаюсь. Мишель тем временем подходит к Кате и, наклоняясь… нежно целует ее в щеку, попутно слегка взъерошив рукой ее челку.
   – Привет, – говорит он ласково, – ты почему не на раскопе? До десяти часов осталось всего пятнадцать минут.
   Катюша жутко краснеет и растерянно смотрит на меня. А я начинаю хохотать. Да-да, не улыбаться, не смеяться, а именно хохотать. Я смеюсь громко, в голос, так, что даже слезы выступают на глазах. Мишель и Катя смотрят на меня удивленно, потом, видимо зараженные моей истерикой, тоже начинают смеяться. Я уже хочу успокоиться, чтобы попытаться объяснить свою реакцию, но у меня получается плохо. Сквозь смех я только и могу, что пробормотать: «Ой, Катя, ну ты даешь!»
   – А что такое? – интересуется Мишель, тоже смеясь, хоть и чуточку удивленно.
   – Нет, Мишель, – качаю я головой, постепенно приходя в себя. – Это наша с Катей фишка. Прости, дорогой.
   Катя с благодарностью смотрит на меня и вдруг спохватывается:
   – Без пяти десять! Я помчалась!
   – Пока, Катюш, – говорю я весело, – передавай привет всем, – и, наклоняясь к ее уху, шепчу, – ты не представляешь, как я за тебя рада!
   Вижу, как радостно вспыхивают ее глаза, и она шепчет «спасибо».
   – Мишель, может, ты во второй половине дня зайдешь? – Я немного виновато смотрю на него. – И так я целый час проболтала, сейчас Зинаида Геннадьевна из банка вернется, а я обещала к этому времени список ей подготовить. И с тобой мне нужно поговорить не на ходу.
   – Выгоняете? Ладно. – Мишель шутит, я даже внимания на это не обращаю. – Но вечером я только после четырех смогу.
   – Хорошо, – соглашаюсь я, – приходи после четырех.
   – Пошли, Кэтти, – Мишель ласково берет девушку за руку, – провожу тебя до работы, а то ты опять где-нибудь потеряешься.
   – Катя, скажи Марине, пусть она мне позвонит, – прошу я на прощание, – может, уже вообще мне приходить не стоит вечером-то.
   Наконец они уходят. Я сажусь за компьютер, составляя списки памятников для Зинаиды Геннадьевны. Получается неожиданно быстро, и к приходу бухгалтера у меня уже практически все готово. Я сохраняю файл и вывожу на печать готовый документ, пока Зинаида Геннадьевна снимает плащ и ставит чайник.
   – Давайте чайку попьем, Ксения Андреевна, – говорит она, – а то что-то я даже как будто продрогла…
   – Это из-за сырости, наверное, – я кладу ей на стол бумаги и иду к чайному столику, – дождь с утра, и не лето уже все-таки.
   Мы пьем чай, разговаривая о погоде, о детях и еще о чем-то приятном и неспешном. Я улыбаюсь, что-то спрашиваю, отвечаю что-то, но думаю о другом. Я думаю о том, что в обед приедет Стас, и мы должны будем встретиться. Как мне вести себя? Наверное, Стас будет сух и подчеркнуто холоден, почти наверняка он не станет выяснять отношения или упрекать меня. Максимум, что он может сделать, так это еще раз отругать за «выкрутасы», да и то вряд ли. Значит, и я должна вести себя соответственно. Ведь не было же ничего. Значит, все должно быть так же, как в первые дни нашего знакомства, – приветливо, но выдерживая дистанцию. Ничего личного, как говорится. Он хотел что-то обсудить? Вот и отлично, обсудим. Мне тоже нужно ему рассказать про звонок неизвестного, который настойчиво рекомендует «не вникать», про легенды и про то, что камень был холодный. Хотя, может, про камень и не стоит. Ведь заморозки были.
   Мы уже попили чай, убрали со стола, и я сижу за компьютером, составляя картотеку папок с договорами. И снова и снова прогоняю в мыслях предстоящую встречу со Стасом. Как сказать, как не сбиться с верного тона…
   – Здравствуйте! – В кабинет входит мужчина и оглядывается вокруг. – Поменяли тут все, ремонт сделан, молодцы.
   Я с интересом смотрю на него. Из его слов понятно, что он здесь не впервой, но кто это, я, конечно, не знаю. Может, архитектор? Или реставратор? Кое-кого из наиболее известных в городе я, конечно, в лицо знаю, но не всех. Этого не знаю. Но все равно улыбаюсь приветливо:
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация