А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Сальватор. Книга V" (страница 20)

   Глава CLI
   В которой богомолка убивает волтерьянца

   Мы оставили нашего приятеля Петрюса в роли сиделки у постели больного дяди, графа Эрбеля. Именно из дома графа он написал Регине письмо, в котором сообщил о том, что, когда пройдет приступ подагры и он снова станет свободным, он немедленно встретится со своей прекрасной возлюбленной.
   Но подагра, увы, похожа на кредиторов: она не покидает вас до самой смерти. То есть до тех пор, когда иначе поступить уже не может.
   И приступ подагры у графа Эрбеля проходил не так скоро, как на это надеялся его племянник. Более того, он с каждым часом все усиливался. И генерал, в один из приступов, подумал уже было избавиться от подагры, покончив жизнь самоубийством.
   Петрюс нежно любил своего дядю. Догадавшись о его замыслах, он сумел с помощью нежных слов, двух-трех слезинок так уговорить генерала, что тот отказался от своего ужасного плана.
   Однажды, когда они были вдвоем, к ним в комнату вихрем влетела маркиза де Латурнель, вся в черном.
   – О! – воскликнул граф Эрбель. – Неужели смерть моя так близка, что она прислала ко мне самую большую муку в моей жизни?
   – Дорогой генерал, – произнесла, стараясь говорить как можно взволнованнее, маркиза де Латурнель.
   – Что случилось? – грубо спросил граф. – Вы не можете дать мне умереть спокойно, маркиза?
   – Генерал, знаете ли вы о несчастьях, произошедших в доме Ламот-Уданов?
   – Я понял, в чем дело, – сказал граф Эрбель, хмуря брови и сжимая губы. – Вы догадались о том, что мы с племянником ищем самую короткую дорогу, чтобы уйти из жизни, и вы пришли нам в этом помочь.
   – Вы сегодня не очень-то веселы, генерал.
   – А с чего веселиться? – ответил граф, поглядев сначала на маркизу, а потом на свою ногу, – подагра и…
   Он собрался было сказать вы, но одумался и спросил:
   – Так что же вам от меня нужно?
   – Вы согласны выслушать меня? – радостно спросила маркиза.
   – А что мне остается делать? – ответил граф, пожимая плечами.
   Затем, обращаясь к племяннику, сказал:
   – Петрюс, ты три дня не дышал парижским воздухом. Я отпускаю тебя на два часа, дитя мое. Зная длительность разговоров, которые ведет госпожа маркиза, я уверен, что беседа наша не закончится до твоего возвращения. Но не больше двух часов, слышишь? Иначе я за себя не ручаюсь!
   – Я буду здесь через час, дядя! – воскликнул Петрюс, горячо пожав руки генерала. – Только забегу домой.
   – Ба! – воскликнул тот, – если тебе надо кого-то навестить, не стесняйся.
   – Спасибо, дядя! – сказал молодой человек. Он поклонился маркизе и вышел из комнаты.
   – Теперь мы одни, маркиза! – сказал полусерьезно-полунасмешливо граф Эрбель после ухода племянника. – И пока мы одни, скажите мне честно: вы ведь пришли затем, чтобы укоротить мне жизнь?
   – Я не желаю смерти грешника, генерал! – елейным голосом произнесла богомолка.
   – Теперь, когда мсье Рапт, ваш сын…
   – Наш сын, – живо перебила его маркиза де Латурнель.
   – Я говорю, что теперь, – упрямо повторил генерал, – когда мсье Рапт, ваш сын, отправился отчитываться за свои деяния перед высшим судом, вам больше не приходится просить меня, чтобы я сделал его своим наследником.
   – Речь идет не о вашем наследстве, генерал.
   – Теперь, – продолжал граф Эрбель, не обращая ни малейшего внимания на слова маркизы, – когда знаменитый и добропорядочный маршал де Ламот-Удан, ваш брат, мертв, вам не приходится просить меня, как вы это делали в прошлый свой визит, оказать ему помощь и протащить через Собрание один из тех чудовищных законов, которыми пользуются народы для того, чтобы бросить королей в тюрьму или отправить их в ссылку, разметать королевские короны по ветру, а троны их сбросить в реку. Итак, поскольку вам нет нужды говорить со мной ни по поводу графа Рапта, ни по поводу маршала де Ламот-Удана, чему я обязан счастью видеть вас у себя?
   – Генерал, – жалобным голосом произнесла маркиза де Латурнель, – я сильно страдала, постарела и очень изменилась после этого двойного несчастья! И пришла к вам вовсе не для того, чтобы говорить о моем брате или о нашем сыне…
   – О вашем сыне! – нетерпеливо прервал ее граф Эрбель.
   – Я пришла, чтобы поговорить с вами обо мне.
   – О вас, маркиза? – спросил граф, с недоверием глядя на богомолку.
   – Обо мне и о вас, генерал.
   – Надо быть начеку! – прошептал граф Эрбель и добавил вслух: – И на какую же приятную тему мы будем вести беседу? Какой интересный вопрос мы будем обсуждать?
   – Друг мой, – начала маркиза де Латурнель самым что ни на есть медоточивым голосом, глядя на графа Эрбеля глазами влюбленной голубки, – друг мой, вы ведь понимаете, что мы с вами уже не молоды!
   – Кому вы об этом говорите, маркиза! – ответил, или скорее вздохнул генерал.
   – Не наступило ли, наконец, для вас время искупления ошибок нашей молодости, друг мой? – продолжала госпожа де Латурнель томным и елейным тоном. – Для меня это время уже пробило.
   – Что это вы называете временем искупления, маркиза? – спросил с недоверием и нахмурив брови граф Эрбель. – И колокол какого именно прихода вы слышали?
   – Не пора ли нам, генерал, вспомнить о том, что в молодости мы нежно любили друг друга?
   – Честно говоря, маркиза, не думаю, что настало время об этом вспоминать.
   – Вы будете отрицать, что вы любили меня?
   – Отрицать я этого не буду, маркиза, но я об этом забыл.
   – Вы отказываете мне вправе быть частью ваших воспоминаний?
   – Полностью, маркиза! На это наложен запрет!
   – Вы стали очень злым человеком, друг мой.
   – Вы ведь знаете о том, что старые черти становятся отшельниками, а мужчины, старея, превращаются в чертей. Если хотите, маркиза, я могу показать вам мое копыто.
   – Значит, вы ни в чем не можете себя упрекнуть?
   – Простите, маркиза, я упрекаю себя только в одном.
   – В чем же?
   – В том, что заставляю вас терять со мной ваше драгоценное время.
   – Другими словами вы меня выгоняете, – гневно сказала маркиза.
   – Я вас выгоняю, маркиза! – воскликнул граф Эрбель, наивно глядя на нее. – Выгоняю вас! – повторил он. – Что за слово вы произнесли?.. Да кто же это думал о том, чтобы вас выгнать?
   – Вы! – ответила госпожа де Латурнель, – с самого первого момента моего появления здесь вы только и делаете, что говорите мне оскорбительные дерзости.
   – Признайтесь, маркиза, что вам больше понравилось бы, если бы я их проделал.
   – Я вас не понимаю! – живо оборвала его маркиза де Латурнель.
   – И это доказывает, маркиза, что оба мы уже вышли из того возраста, когда люди делают глупости вместо того, чтобы их произносить.
   – Повторяю вам, что вы очень злой человек и что все мои молитвы не смогут вас спасти.
   – Значит, я в серьезной опасности, маркиза?
   – Вы больше чем наполовину прокляты!
   – Правда?
   – И я уже вижу, куда именно попадет ваша душа.
   – Вы имеете в виду ад, маркиза?
   – О рае и речи быть не может!
   – Но между адом и раем, маркиза, находится чистилище. И, если только вы собрались устроить мне его здесь, мне там, наверху, будет предоставлена милость поразмыслить над ошибками, совершенными мною здесь, не так ли?
   – Да, если вы исправитесь.
   – Каким же образом?
   – Признав ваши грехи и постаравшись их исправить.
   – Значит, любить вас было грехом, маркиза? – сказал галантно граф Эрбель. – Признайтесь, что раскаиваться в этом мне будет нелегко!
   – Исправлять надо будет только неправедные деяния.
   – А, теперь я понимаю, в чем дело, маркиза. Вы хотите выслушать мою исповедь и добиться от меня раскаяния. Что ж, если это не будет выше моих сил, то даю слово благородного человека, я так и поступлю.
   – Вы будете продолжать шутить до самого последнего вашего часа! – разочарованно произнесла маркиза.
   – Да! И долгое время после него, маркиза.
   – Так желаете вы или нет исправить ваши ошибки?
   – Скажите, что я должен буду для этого сделать?
   – Жениться на мне.
   – Нельзя исправить одну ошибку, совершая другую, милочка моя.
   – Вы недостойный человек!
   – Естественно, я недостоин вашей руки.
   – Итак, вы отказываетесь?
   – Решительно. Если это вознаграждение, то я нахожу, что оно слишком мало. Если это наказание, то оно кажется мне слишком суровым.
   Тут лицо старого дворянина так перекосилось, что маркиза де Латурнель невольно вздрогнула.
   – Что с вами, генерал? – воскликнула она.
   – Звонок из ада, маркиза, – с грустной улыбкой ответил граф Эрбель.
   – Вам очень больно?
   – Ужасно, маркиза.
   – Позвать кого-нибудь?
   – Бесполезно.
   – Могу ли я чем-нибудь помочь вам?
   – Конечно.
   – Чем же?
   – Своим уходом, маркиза.
   Категорический тон, которым были произнесены эти три слова, заставил побледнеть маркизу де Латурнель. Она стремительно встала и посмотрела на старого генерала полным ненависти взглядом – привилегия, которую имеют только богомолки.
   – Хорошо! – сказала она. – Пусть же дьявол заберет себе вашу душу!
   – Ах, маркиза! – сказал престарелый дворянин, грустно вздохнув. – Я вижу, что навечно осужден иметь с вами дело!
   В этот момент в комнату генерала через приоткрытую маркизой дверь вошел Петрюс. Не обращая внимания на маркизу де Латурнель, он, увидев перекошенное болью лицо графа, подбежал к дяде и обнял его со словами:
   – Дядя! Дорогой дядя!
   Тот посмотрел на Петрюса наполненными тоской глазами и произнес:
   – Она ушла?
   В этот момент маркиза закрыла за собой дверь.
   – Да, дядя, – ответил Петрюс.
   – Несчастная! – вздохнул генерал. – Она добила меня.
   – Придите в себя, дорогой дядюшка! – вскричал молодой человек, напуганный необычной бледностью лица графа. – Я привел с собой доктора Людовика. Позвольте, чтобы он вас осмотрел?
   – Пусть войдет, дитя мое, – ответил граф, – хотя присутствие здесь врача совершенно бессмысленно… Уже слишком поздно.
   – Дядя! Дядя! – вскричал молодой человек. – Не произносите подобных слов!
   – Мужайся, мой мальчик! Всю жизнь мою я жил как дворянин. Не дай же мне умереть, как простому мещанину, не заставляй меня жалеть о том, что я умираю. Позови же своего друга!
   В комнату вошел Людовик.
   Через пять минут Петрюс увидел в глазах Людовика, что граф Эрбель обречен.
   Пожав руку молодому врачу, генерал с любовью взял в руки ладонь племянника.
   – Дитя мое, – сказал он растроганно, – маркиза де Латурнель только что, чувствуя приближение моей смерти, просила меня исповедоваться перед ней в ошибках, которые я совершил в жизни. Но я знаю за собой один только грех, и он, к счастью, поправим: я часто не желал видеть самого честного человека, которого я когда-либо встречал в своей жизни. Я говорю о твоем отце. Скажи этому старому якобинцу, что, умирая, я, жалел только лишь о том, что не мог перед смертью пожать его руку.
   Оба молодых человека отвернулись, чтобы скрыть от доброго благородного человека выступившие на глазах слезы.
   – Ну, Петрюс, – сказал граф Эрбель, заметив это движение и обо всем догадавшись, – ведь ты же мужчина! Неужели вид угасающего светильника представляет собой столь необычное зрелище, что ты отворачиваешь от меня свое честное лицо в последние минуты моей жизни? Подойди ко мне, дитя мое. И вы тоже, доктор, поскольку вы его друг. Я прожил долгую жизнь и многое видел. Я, никому не показывая этого, искал последнее наслаждение в жизни. Не ищите его, дети мои, поскольку иначе вы придете, как и я, к грустному выводу, что за исключением одного-двух добрых чувств, которые ты и твой отец внушили мне, самым сладостным моментом в жизни является момент расставания с ней.
   – Дядя! Дядя! – воскликнул, рыдая, Петрюс. – Ради всего святого оставьте мне надежду на то, что у нас еще будет впереди время для того, чтобы пофилософствовать по вопросам жизни и смерти!
   – Дитя! – сказал граф Эрбель, глядя на племянника взглядом, полным одновременно сожаления, иронии и покорности. – Смотри, дитя мое!
   После чего приподнялся на кровати, словно его позвал воинский начальник.
   – Я здесь! – сказал он, как старый могиканин в книге «Прерия».
   Так умер потомок рода Куртенэ генерал граф Эрбель!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация