А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Сальватор. Книга V" (страница 18)

   Глава CXLIX
   Что можно услышать, если подслушивать под дверью

   – Проводите мадам в номер десятый, – сказала хозяйка гостиницы своей горничной.
   Номер десять находился в центре второго этажа.
   Гостиничная горничная проводила госпожу де Розан в ее комнату и уже собралась уйти, но тут креолка жестом попросила ее задержаться.
   – Закройте дверь и послушайте, что я вам скажу, – произнесла она.
   Горничная исполнила приказание и вернулась к креолке.
   – Сколько вы зарабатываете за год в этой гостинице? – спросила у нее креолка.
   Горничная никак не ждала такого вопроса и поэтому ответила не сразу. Она, несомненно, решила, что эта молодая и богатая иностранка намеревалась взять ее в услужение. И, как каретник, приготовилась назвать двойной размер своего жалованья.
   Итак, она несколько секунд молчала.
   – Вы меня понимаете? – нетерпеливо спросила госпожа де Розан. – Я спрашиваю вас, сколько вы здесь зарабатываете.
   – Пятьсот франков, – ответила горничная, – не считая чаевых, которые дают постояльцы. Кроме того, я здесь питаюсь, живу и обстирываюсь.
   – Меня это не касается, – ответила креолка, которую, как и всех захваченных навязчивой идеей людей, мало трогали детали жизни служанки. – Хотите заработать пятьсот франков за пять минут?
   – Пятьсот франков за пять минут? – переспросила горничная, с недоверием глядя на госпожу де Розан.
   – Да, – ответила та.
   – Да что же такого нужно сделать, чтобы так быстро заработать такие деньги? – произнесла горничная.
   – Ничего особенного, мадемуазель. Двадцать минут тому назад, самое большее полчаса, в гостиницу приехали два путешественника.
   – Да, мадам.
   – Молодой человек и молодая дама, не так ли?
   – Да, мадам, муж и жена.
   – Муж и жена!.. – прошептала креолка сквозь зубы. – В каком номере они остановились?
   – В конце коридора. Номер двадцать третий.
   – Рядом с их спальней есть какая-нибудь комната?
   – Есть, но она занята.
   – Мне нужна эта комната, мадемуазель.
   – Но это невозможно, мадам.
   – Почему же?
   – Ее занимает некий коммивояжер, которому всегда оставляют именно эту комнату. И он ни за что не согласится ее покинуть.
   – И все же нужно, чтобы он ее покинул. Придумайте что-нибудь. Если вы устроите меня в этой комнате, эти двадцать пять луидоров будут вашими.
   Креолка достала из кошелька двадцать пять золотых и показала их горничной.
   Та даже покраснела от жадности.
   А потом задумалась.
   – Ну, что? – спросила госпожа де Розан, начиная терять терпение.
   – Возможно, все это можно устроить, мадам.
   – Скорее, скорее, говорите, что для этого нужно сделать! Ну же!
   – Этот коммивояжер каждую субботу уезжает в пять часов утра в почтовой карете, следующей в Париж, а возвращается только в понедельник.
   – Сегодня как раз суббота, – заметила госпожа де Розан, – ведь уже час ночи.
   – Да, но я не знаю, записался ли он в книгу, чтобы его разбудили.
   – Пойдите и узнайте!
   Горничная ушла и через несколько минут вернулась.
   – Записался, – радостно объявила она.
   – Значит, вы можете дать мне эту комнату в пять часов?
   – Даже в половине пятого. Ему ведь надо будет дойти до почтовой станции.
   – Хорошо. Вот десять луидоров в задаток. Можете идти.
   – Мадам ничего больше не нужно?
   – Нет, спасибо, ничего.
   – Если мадам хочет перекусить, то поскольку этот мсье и эта дама только что заказали ужин, повар может одновременно приготовить то же самое и для вас. Ждать долго не придется.
   – Я не голодна.
   – Тогда я приготовлю вам постель.
   – Приготовьте, если хотите, но я ложиться не буду.
   – Как будет угодно, – сказала горничная и ушла.
   Те, кто видел в зоопарке мечущуюся в тесной клетке львицу с горящими глазами, тоскующую в неволе и разлученную со своим самцом и львятами, может понять, в каком возбужденном состоянии находилась госпожа де Розан в интервале времени между уходом горничной и назначенным часом переезда в другой номер.
   В половине пятого в коридоре послышался шум. Это коридорный стучал в дверь коммивояжера.
   Четверть часа спустя госпожа де Розан, прижав ухо к замочной скважине, услышала, как коммивояжер покидал гостиницу.
   Вслед за его шагами послышались легкие крадущиеся шаги горничной. Эти шаги смолкли перед дверью номера госпожи де Розан.
   – Комната свободна, мадам, – произнесла горничная.
   – Проводите меня туда.
   – Следуйте за мной, мадам.
   И она пошла впереди.
   Креолка последовала за ней и дошла в потемках до номера двадцать второго.
   – Сюда, мадам, – сказала горничная да так громко, что могла быть услышана теми, кто не спал, или разбудить тех, кто спал чутко.
   – Тише, мадемуазель, – сказала креолка с угрожающим выражением на лице.
   Затем, стараясь поскорее отделаться от этой девицы, добавила:
   – Вот ваши остальные пятнадцать луидоров. А теперь можете идти.
   Горничная протянула руку и взяла пятнадцать луидоров. Но тут она увидела, что лицо молодой дамы было смертельно бледным, а из глаз сверкали молнии.
   «А, все понятно! – подумала горничная. – Молодой человек из двадцать третьего номера, вероятно, назначил ей свидание. И когда его жена заснет этой ночью или отлучится куда-нибудь завтра утром, он к ней придет сюда».
   – Спокойной ночи, мадам, – сказала она с насмешливой улыбкой низших существ.
   И ушла.
   Как только горничная скрылась из виду, госпожа де Розан быстро осмотрела комнату.
   Это был самый настоящий номер трактира.
   В основном все комнаты в трактире выходят в один коридор, соединяются между собой и уединиться в них можно только заперев соединяющие их двери. Они словно бы нанизаны на одну нитку, как бусинки четок. Именно это и заметила немедленно госпожа де Розан, и очень этому обрадовалась.
   Справа находилась дверь, ведущая в номер 21, а слева была дверь, выходившая в номер 23. Другими словами, комната, в которой она в настоящий момент находилась, сообщалась с комнатой, которую занимали Камил и Сюзанна.
   Быстро подойдя к двери, она приложила ухо к замочной скважине.
   Беглецы еще и не ложились спать. Они заканчивали ужин, который был подан им вовсе не так быстро, как обещала горничная. Или же ужин затянулся по причине всех этих слащавых ужимок, которым предаются влюбленные, когда они сидят тет-а-тет за столом.
   Она услышала продолжение их довольно оживленной беседы.
   – Ты не обманываешь, Камил? – спросила Сюзанна де Вальженез.
   – Я никогда не обманываю женщин, – ответил Камил.
   – Кроме своей жены, не так ли?
   – Ну, на это была веская причина, – со смехом ответил Камил.
   Последние слова сопровождались длинным и звонким звуком, от которого по телу госпожи де Розан пробежали мурашки.
   – А если ты обманешь меня так же, как и ее, под предлогом того, что имеешь на это веские причины? – спросила Сюзанна.
   – Обману тебя? Но ведь ты – совсем другое дело! У меня нет никаких оснований для того, чтобы тебя обманывать.
   – Почему же?
   – Потому что мы не женаты.
   – Да. Но ведь ты сотню раз говорил мне, что, если бы я была вдовой, ты бы на мне женился.
   – Говорил.
   – Значит, как только я стану твоей женой, ты начнешь меня обманывать!
   – Очень может быть, дитя мое.
   – Камил, ты просто подлец!
   – Кому ты это говоришь?
   – Ты ведь уже явился причиной несчастья одной женщины и смерти одного мужчины!
   Голос Камила стал звучать глуше.
   – Замолчи! – сказал он. – Ты, менее чем кто другой, имеешь право говорить о Кармелите!
   – Вовсе нет, Камил, я именно о ней и хочу поговорить. И я буду о ней говорить, потому что она – брешь в твоей броне. Видишь ли, помимо своей воли, что бы ты ни делал, что бы ни говорил, ты ощущаешь не сожаление, нет, а угрызения совести! И это доказывает, что сердце твое не столь уж хорошо защищено, как ты говоришь.
   – Замолчи же, Сюзанна! Если я страдаю, слыша имена, которые ты только что произнесла, зачем нужно их произносить? Чтобы заставить меня снова страдать? У нас сейчас что: дуэль или любовь? Будем биться или же любить друг друга? Нет, давай уж лучше любить друг друга! А поэтому не напоминай мне никогда больше об этом мрачном эпизоде в моей жизни. Он может стать не только причиной моей грусти, но и причиной нашей ссоры!
   – Ладно, не будем больше об этом, – сказала Сюзанна. – Забудем раз и навсегда! Но в обмен на это мое обещание дашь ли ты мне клятву?
   – Любую, какую ты потребуешь, – ответил Камил, к которому снова вернулась веселость.
   – Я прошу, чтобы ты поклялся только в одном. Но серьезно.
   – Серьезных клятв не бывает.
   – Вот видишь, ты продолжаешь шутить.
   – Что поделаешь! Жизнь наша так коротка!
   – Ну, так как? Обещаешь ли ты сдержать клятву, которую ты мне дашь?
   – Так долго, как это будет возможно.
   – До чего же ты противен!
   – Так что за клятва?
   – Поклянись мне, что никогда больше не заговоришь о своей жене.
   – Я честный человек, Сюзанна. И в доказательство этому я говорю: в этом я тебе поклясться не могу!
   – Почему?
   – Черт возьми! Все яснее ясного: потому что этой клятвы я не сдержу.
   – Значит, ты ее любишь? – глухим голосом произнесла Сюзанна.
   – Я не люблю ее в том смысле, в каком ты думаешь.
   – Любить человека можно только одним способом.
   – Ты глубоко заблуждаешься, любовь моя! Любить можно столькими способами, сколько существует форм красоты. Разве небо так же красиво, как земля? Разве красота огня не отличается от красоты воды? Разве мужчина может любить брюнетку точно так же, как он любит блондинку, а женщину сангвинического темперамента так же, как холеричку? Видишь ли, среди прочих женщин, которые у меня были, я любил одну очаровательную девушку, самую настоящую гризетку, которую только мог сотворить Господь. Ее звали Шант-Лила. Теперь у нее есть, благодаря заботам мсье де Моранда, свой особняк, кареты, лошади… Так вот, я любил ее совсем не так, как люблю тебя.
   – Сильнее?
   – Нет, но по-другому.
   – А твою жену, поскольку ты хочешь, чтобы мы о ней говорили, ты как любил?
   – Совсем по-другому.
   – Ага! Ты признаешься, что любил ее!
   – Чума тебя побери! Она ведь для этого достаточно красива!
   – Это значит, что ты все еще продолжаешь ее любить, несчастный!
   – Это уже совсем другая история, дорогая Сюзанна. И ты бесконечно обяжешь меня, если прекратишь разговор на эту тему.
   – Слушай, Камил, после нашего отъезда из Парижа ты не менее полсотни раз упоминал ее имя.
   – Черт возьми! Но это же совершенно естественно: женщину восемнадцати лет, красивую собой, не бросают просто так, чтобы никогда больше не видеть, после того как ты был женат на ней всего год!
   – Ну, уж нет! Можешь говорить что угодно, но я не нахожу ничего естественного в том, что мужчина говорит женщине, которую любит, о женщине, которую любил и которую все еще любит. От этого нет никакой пользы ни одной из них, но это оскорбляет их обеих. Ты понимаешь меня, Камил?
   – Наполовину.
   – Постарайся понять меня до конца. Клянусь Богом, что ты – первый мужчина, которого я полюбила…
   Если бы госпожа де Розан смогла так же хорошо видеть через дверь все, что она слышала, ее, несомненно, поразило бы двусмысленное выражение, которое появилось на лице мужа при этой клятве Сюзанны.
   – И я клянусь тебе, Камил, – продолжала Сюзанна, которая, казалось, не заметила насмешливого выражения лица молодого человека, – что я люблю тебя страстно. После этой моей клятвы я прошу тебя дать мне слово, что в обмен на мое обещание никогда больше не говорить о Кармелите ты перестанешь в разговоре со мной упоминать имя госпожи де Розан.
   – Черт возьми, что она, интересно, делает в этот момент? – сказал Камил, уклоняясь от ответа Сюзанне.
   – Камил! Камил! Это гнусно! – воскликнула та.
   – Что? В чем дело? – спросил молодой человек, словно очнувшись от сна. – Что гнусно?
   – То, что ты делаешь, Камил! Ты вспоминаешь о жене, находясь наедине со мной! Ты только о ней и думаешь и даже не слышишь меня, когда я умоляю тебя не говорить мне о ней больше! Камил! Камил! Ты меня не любишь.
   – Я не люблю тебя, дорогая моя? – вскричал Камил и несколько раз поцеловал ее. – Да разве я могу тебя не любить, – повторил он, покрывая ее лицо поцелуями, да такими звонкими, что каждый звук поцелуя производил в сердце госпожи де Розан действие капли расплавленного свинца.
   Затем наступило продолжительное молчание, во время которого бедная женщина едва не потеряла сознание и не упала на паркет. Ей пришлось опереться на мраморный выступ стены и опуститься на стоявший рядом стул, на котором она несколько минут просидела неподвижно с закрытыми глазами и тяжело дыша. Сил у нее хватило только на то, чтобы попросить Бога помочь ей исполнить ее план, каким бы ужасным он ни казался.
   Но все силы снова вернулись к ней, когда она услышала следующие слова:
   – А знаешь ли ты, который сейчас час? – спросил Камил у Сюзанны.
   – Честное слово, не знаю. Да и какое мне дело до этого? – сказала девушка.
   – Уже пять часов утра.
   – И что с того?
   – А то, что это значит, что там нам будет намного лучше, чем здесь, – произнес Камил самым влюбленным тоном.
   Это слово там заставило креолку вздрогнуть всем телом. Ибо здесь означало за столом, а там находился альков.
   – Пойдем же, дорогая! – сказал Камил.
   – Ты меня любишь? – томно спросила Сюзанна.
   – Обожаю! – ответил Камил.
   – И можешь в этом поклясться?
   – Нда… Ты обожаешь клятвы по любому поводу.
   – Так клянешься или нет?
   – Клянусь, сто раз – да!
   – А чем?
   – Твоими черными глазами, твоими бледными губами, твоими белыми плечами.
   И через замочную скважину госпожа де Розан увидела, как Камил потянул Сюзанну к алькову.
   – Да поможет мне Бог! – прошептала она.
   И, отойдя от двери, она направилась прямо к камину, взяла с полки стакан с водой и залпом его выпила. Затем, убедившись в том, что вооружена достаточно хорошо, она открыла дверь номера и прошла по коридору до двери номера 23.
   Но напрасно она искала ключ: его в двери не было.
   Вернувшись к себе, она несколько секунд простояла неподвижно, словно убитая горем.
   С ее стороны на двери, соединявшей номера, находилась задвижка, но на ключ дверь закрывалась с другой стороны.
   И тогда она увидела, что со стороны ее комнаты дверь была заперта на два шпингалета: один заходил в отверстие на потолке, а другой – в полу.
   И поняла, что еще не все было потеряно.
   Она бесшумно отстранила задвижку, а затем так же бесшумно открыла оба шпингалета.
   Теперь дверь была заперта только на ригель замка, дважды повернутого ключом.
   Она толкнула дверь, и обе ее створки распахнулись внутрь смежной комнаты.
   И тогда она спокойной и размеренной походкой направилась прямо к алькову. Скрестив руки на груди, она сказала удивленным и испуганным любовникам, сжимавшим друг друга в объятиях:
   – Это я!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация