А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Мышеловка" (страница 19)

   – Я могу тебе помочь, – сказал Игнат.
   Коваль не шелохнулся, лишь приподнял уголки губ:
   – У меня там жена. Я не смогу ослушаться приказа… Да и зачем ему приказывать, если он может запросто получить мое тело? Точнее, вот это, – он огладил себя руками. – Одно я не понял: почему он раньше этого не сделал?
   – Все просто: трудно играть против себя самого, – пояснил Артюхов. – Цифровой Фрайб без труда предугадает его действия, а тебя просчитать трудно. Наверняка ты прошел жесткий кастинг, и он выбрал самого достойного.
   – Я, блин, польщен! Короче, харэ трепаться. Хочешь помочь – помогай. И не думай, что я тебе доверяю: просто в твоей версии меньше нестыковок, чем в трёпе Фрайба.
   Тренькнул КПК, Коваль глянул на экран, выругался:
   – О, Фрайб интересуется, нашел ли я тебя, – он защелкал кнопками. – Пишу, что нашел… Шучу. Диктую: «Пленных»… сколько?
   – Двадцать.
   – Пишу: «двадцать человек. Никто себя не помнит. Работаю дальше», – он поднял голову. – Как думаешь, сколько у нас времени?
   – В лучшем случае – полчаса. Но учти: произойдет обрыв связей, и твое тело в реале погибнет. Решай.
   – Типа, у меня есть выбор. Я себя уже похоронил. Если сдохну там, всем будет лучше. Давай уже что-то делать.
   «Это хорошо, – подумал Артюхов. – Значит, он не будет мне препятствовать». Игарт же искренне посочувствовал детективу.
   – Нам нужно в пирамиду, – проговорил он. – Сначала на нулевой ярус, к резервному генератору, потом – в небольшую комнату на первом этаже. Там желающие выйти в Большой Мир проходили инициацию. Правда, никто им не говорил, что они лишатся своего «я».
   Коваль зашагал к выходу, Игарт последовал за ним. Оказалось, что выхода нет. Точнее, двери нет: допрос проводился не в отдельном помещении, а на улице под трубами. Чтобы выбраться, надо было вставать на четвереньки.
   Артюхов мысленно воспротивился – у него спина больная, но Игарт напомнил, что молодому здоровому телу такие физнагрузки нипочем, и пришли к консенсусу. Коваль уже вылез – были видны его ноги в черных лакированных туфлях, покрытых слоем пыли. Последний рубеж Артюхов преодолел, лежа на пузе, протиснулся под ржавой трубой и встал рядом с детективом.
   Солнце еще не взошло, лишь на закате розовели перистые облака. Сталкеры уже не носились по двору, а еле передвигали ноги; обвешанные трофейным оружием, волокли набитые под завязку рюкзаки. Януш приспособил один из поломанных БТРов под склад и сейчас вылезал, чтоб сделать следующую ходку. «Забыл о друге, на растерзание бросил», – съязвил Артюхов. Игарт даже ничего по этому поводу не подумал.
   В середине двора столпились черные, было их немного, человек двадцать. Освободившись от влияния Фрайба, они преобразились, безучастность шелухой слетела с их лиц, они вертели головами по сторонам и недоумевали, почему тут оказались и что произошло. Последнее, что они помнили, как сели в кресло и отреклись от Зоны в пользу Большого Мира. И потеряли себя. Теперь это были обычные напуганные люди.
   Надсмотрщики с автоматами и в простеньких экзоскелетах восседали на битком набитых рюкзаках, с завистью глядя на тех, кто мог утащить больше.
   Воображение Игарта нарисовало картинку: голодающих хомяков пустили на склад с зерном, они набили щеки так, что спотыкаются, волоча их по земле. Януш – не хомяк, а белка, таскающая орехи в закрома. Да, она все не съест, но зато припрячет на черный день – а вдруг?
   – Нам туда, – Игнат зашагал к пирамиде.
   Сейчас он беспокоился не о Ковале, а о том, что же с ним будет дальше. Если звонкие, назойливые мысли сопляка так и будут звучать в голове, то гори оно все огнем, проще застрелиться. Да уж – тут даже не застрелишься!
   Игарт смутно представлял, где что находится в пирамиде, потому помалкивал. Его больше волновал старый сухарь, захвативший тело. Да, он – создатель, но тело это – Игарта. Артюхов специально создавал личность, диаметрально противоположную себе.
   Пусть убирается в свое тело, оставленное на попечение надежных людей. Каждая мысль Артюхова скребла его, как ржавый нож. Этот человек собрался стереть Зону со всеми ее обитателями и, если получится, уйти. Если нет – наложить матрицу своего восприятия на ретранслятор, что у черных в Комнате желаний, и стать богом Зоны.
   Последний вариант – аварийный. Артюхову здесь не нравилось. Когда проект стартовал, он любил Зону, теперь – возненавидел. Он страстно желал разделаться с Фрайбом и вернуться домой. Но гениальный инвалид его серьезно переиграл, убил, имитировав инсульт, профессора Можайского, который помогал Артюхову, но не рассчитал, что есть аварийная система, созданная в тайне от него. Есть ли система, блокирующая аварийную, Артюхов не знал.
   Створки автоматической двери так и остались наполовину открытыми. Верхняя напоминала гильотину. Переступив через нижнюю и пригнувшись, Игарт проник в пирамиду и с недовольством отметил, что тут абсолютная темнота.
   – Фонарик есть? – спросил он у Коваля.
   – Фрайб забыл мне его накодить, – проговорил тот; снова тренькнул КПК, детектив достал его – экран загорелся синим – и принялся писать сообщение, матеря Фрайба на все лады. Закончив, он протянул вперед руку с устройством: – Не сказал бы, что светло, но дорогу видно. И еще вопрос, когда… Если запустим резервный генератор, все снова заработает или нет? В смысле, система, цифровая копия Фрайба?
   – Зажгутся лампочки, прожекторы, на том дело и кончится, – ответил Артюхов, махнул рукой вперед. – Нам туда, надо не прозевать дверь в стене справа, за ней – спуск на нулевой этаж.
   Просторный холл разделился на три коридора. Артюхов задумался, Игарт выхватил из его разума нужный образ, камень, а на нем написано: «Направо пойдёшь – коня потеряешь, себя спасешь; налево пойдешь – себя потеряешь, коня спасешь; прямо пойдешь – и себя и коня потеряешь».
   Пошли направо вдоль ряда автоматических дверей.
   – Нам нужна не железная, обычная деревянная, – проговорил Артюхов, и Коваль взял КПК в правую руку.
   Игарт задался вопросом, догадывается ли Коваль, что их сейчас не двое, а трое? Детектив раздумывал над другими проблемами и наконец спросил:
   – Подожди-ка… Ты на самом деле хочешь уничтожить Зону? Неужели нет другого выхода?
   Артюхов собрался ответить, что нет, но Игарт опередил его и проговорил:
   – В Комнате желаний есть ретранслятор. Можно оборвать связи этой реальности и материнской, тогда наш мир продолжит развиваться, замкнутый сам на себя…
   – Заткнись, придурок! – перехватил инициативу Артюхов: – И это будет ад. Смерти нет, жизни тоже толком нет, развития никакого, вы будете заперты тут навечно. Пройдет сто, двести лет, ничего не изменится, а вы все так же будете жить. Не жить – прозябать…
   – Родятся дети. Обычные смертные дети, как у Сары, – начал спорить с ним Игарт. – Мы уйдем, о нас останутся легенды. Вспомни шумерские: «В Эреду царем был Алулим, и он правил 28 800 лет… В Бад-Тибире правил Энменлуанна 43 200 лет…» Вспомни мифы о бессмертных богах. Может, и твой привычный мир – отражение? Мир будет расти, белый лист заполнится деталями – такими, какими мы захотим, зажгутся новые солнца… Мы знаем, что должно быть так, а не иначе. Просто позволь ему быть.
   Коваль остановился, посветил в лицо Игарту, будто невропатолог… И Артюхову.
   – Ты что, сам с собой разговариваешь? – он покрутил пальцем у виска. – Или с зелеными… точнее, с черными человечками?
   Артюхов объяснил:
   – Чтобы Фрайб меня не вычислил, я запер свое сознание в этом аватаре, создал Игарта, – его перекосило. – Противоположную мне псевдоличность. На четвертые сутки я должен был вспомнить себя, псевдоличность – отмереть. А она не отмерла…
   Коваль вздохнул:
   – Вы только отключите меня от реала, хорошо? А потом делайте что хотите: хоть аннигилируйте, хоть поделите мозги – правая половина одному, левая – другому.
   Он двинулся дальше, говоря:
   – Знаешь, как я тебя вычислил? По имени. Тупо. Палится.
   Замерев, детектив осветил крайнюю дверь:
   – Кажется, это то, что нам нужно.
   Каменная лестница уходила круто вниз. Чтобы не свалиться, приходилось держаться за стальные перила. Пахло машинным маслом и озоном. Коваль шагал впереди – прямоугольник голубоватого света выхватывал гранитные ступени.
   В тесной комнате вдоль стен громоздились приборы, погасшие мониторы отражали две подсвеченные фигуры. Артюхов еще раз осмотрел новое тело и пожалел, что его нельзя забрать в реал. Обошел комнату – три шага вдоль, четыре поперек, – отыскал подобие портативного ядерного генератора, опустил рубильник.
   Затрещала люминесцентная лампочка, и зажегся свет. Игарт вздохнул с облегчением, Артюхов с удовлетворением отметил, что еще не выжил из ума и помнит даже мелочи. Коваль глянул на экран тренькнувшего коммуникатора и зачитал:
   – «Вряд ли Артюхов в пирамиде. Уходи оттуда». Получается, он отслеживает мои перемещения, – он направился к лестнице. – Дальше куда? На первый этаж?
   – Да, откуда пришли, – кивнул Игарт. – И давай поторопимся, у тебя меньше времени, чем ты думаешь.
   Артюхов проворчал:
   – Именно, и я рискую, находясь рядом с тобой.

   Хотя снаружи пирамида выглядела как обычное хлипкое сооружение из кирпича, внутри она больше напоминала бункер, который выдержал бы ядерный удар: ровные стены, будто вырезанные из гранита гигантской болгаркой, низкий потолок.
   Навстречу вперед спиной двигался сталкер, волокущий ящик с патронами. Он даже не остановился, задом протиснулся между Игартом и Ковалем, неразборчиво буркнул и пошуршал дальше.
   Вернулись в главный коридор, у развилки повернули налево. Коваль по привычке держал перед собой включенный КПК. Сообразив, что тупит и свет больше не нужен, он убрал прибор в подсумок. Только сейчас Игарт как следует рассмотрел его обмундирование: военный костюм цвета хаки, поверх него – рубаха из тончайших металлических пластин, напоминающих чешую, автомат неизвестной модели с подствольником. Артюхов не без ехидства заметил, что чешские автоматы были в разработке, но в игру… то есть в вирт, не пошли. За спиной Коваля, контрастируя с одеждой и оружием, болтался тощий вещмешок «здравствуй, дедушка».
   – А патроны и гранаты у тебя где? – не удержался Игарт.
   – В автомате. Они там самозарождаются.
   – Читер, – проворчал Артюхов.
   Нужная дверь была в середине коридора. Артюхов нажал на кнопку, и она с легким свистом втянулась в стену. Вошли в совершенно белый предбанник без окон, Игарт отодвинул белую клеенку и очутился в помещении, напоминающем больничный бокс. В середине стояло кресло с обручем на уровне головы, вдоль стен мигали кнопками приборы, светились мониторы.
   – Эффект тот же, что у линз, – объяснил Артюхов. – По сути, все здесь – бутафория, мы с Можайским переделали все так, чтобы Фрайб не догадался, что у него установлена бомба с часовым механизмом. Система относительно автономна. Садишься в кресло, надеваешь обруч, открываешь глаза…
   Коваль скривился:
   – Можайский, Можайский, где-то я о нем слышал… Ладно, потом. То есть ты можешь вернуться обратно? И я могу?
   – Скорее давай! Фрайб начнет тебя хакать, когда поймет, где ты. Много ума не надо, чтоб понять, кто тебя сюда привел.
   – Но все же, – проговорил Коваль, усаживаясь в кресло. – На фига?
   – Любое явление в вирте должно иметь материальное воплощение, – протараторил Артюхов, встав напротив прибора с целым лесом конусообразных кнопок. – Возвращаться и мне, и тебе опасно, нас тотчас ликвидируют. Максимум, что я могу сделать с помощью этого прибора, – оборвать твои связи с реалом: передатчик, розовый кристалл на вершине пирамиды, вышел из строя… Коваль, надевай обруч!
   – Подожди. Не каждый день я приговариваю себя к смерти…
   Детектив смолк, вцепился в подлокотники и посмотрел на Артюхова (и на Игарта тоже) глазами, полными страха и ненависти.
   «Хакнули», – с недовольством подумал Артюхов и принялся искать предметы, о которые легче всего было бы вышибить себе мозги. Пока он бездействовал, Игарт метнулся к Ковалю, надел обруч ему на голову и нажал на зеленую кнопку – детектива будто током ударило, он распахнул глаза и выгнулся.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 [19] 20 21 22 23 24 25 26 27 28

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация