А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "У меня живет жирафа" (страница 9)

   – А как же грибы?
   – А пошли они… – и он опрокинул назад спинки передних сидений.

   – Ийка, что с тобой? – спросила Аня, когда в понедельник утром Ия пришла в ателье.
   – А что со мной? – каким-то низким непривычным голосом спросила Ия.
   – Ты как будто только что из-под мужика…
   – И что с того? Имею право!
   – Ой, Ийка, а кто он?
   – Да так… один…
   – Перспективный?
   – В каком смысле?
   – В смысле замуж…
   – Абсолютно бесперспективный, но мне плевать, я его люблю!
   – Ого! Круто! А он женатый?
   – Ага!
   – Тогда особо любить не советую!
   – Там видно будет!
   – Рассчитываешь развести?
   – Даже и не думаю! Просто люблю.
   – А он богатый?
   – Нет. Но и не бедный. Нормальный.
   – Это что же, любовь с первого взгляда?
   Ия на секунду замешкалась с ответом, а потом решительно сказала:
   – Вот именно!

   Владислав Александрович заехал к родителям, привез для Саньки новый телефон.
   – Владя, надеюсь, ты не слишком дорогой купил?
   – Да нет, мама, они же теперь недолговечные, не имеет смысла.
   – Да? То-то я смотрю, мой мобильник стал все время разряжаться. Папа говорит, надо купить новую батарейку.
   – Бессмысленно. Сколько твоему телефону?
   – Два с половиной года.
   – Тогда и вправду нет смысла. Что ж ты не сказала? Я бы тебе тоже купил.
   – Нет, Владя, я сама куплю. Я же знаю, какой мне нужен. Чтобы крупные цифры и буквы, чтобы только звонить и отвечать на звонки, а всякие прибамбасы мне абсолютно не нужны.
   – Мама, только не забудь перекинуть все номера на симку, а то будет как в прошлый раз.
   – А я не умею.
   – Саньке скажи. Он лучше меня в этом разбирается.
   – Владя, а что с тобой?
   – А что со мной?
   – Ты часом не влюбился?
   – Да с чего ты взяла?
   – Что ж я, своего единственного сына не знаю? Ой, Владька, колись, кто она?
   – Да неважно, мама…
   – Что значит неважно? У тебя, между прочим, сын, и ему абы кто не сгодится…
   – Мама, о женитьбе речь вообще не идет. Да, я увлекся… Но сразу предупредил, что не могу жениться.
   – А сколько ей лет?
   – Двадцать восемь.
   – Владя, она для тебя чересчур молода.
   – Мама, поскольку речь не идет о женитьбе, то прости, но тебя это не должно заботить.
   – Вон ты как с матерью… Зря! И раз так, я уже ее ненавижу!
   – Мама! – вдруг страшно испугался Владислав Александрович. – Как ты можешь? Зачем? Она чудесное, редкое в наше время существо. Она меня любит, любит с детства…
   – То есть как?
   – А вот так. И все. Мы закрыли эту тему.

   – Ий, тебя к телефону! – сказала Аня.
   – Кто?
   – Не знаю.
   – Алло!
   – Это Ия Руденко?
   – Да, – ответила она и подумала: надо бы сменить фамилию. – Я вас слушаю.
   – Дело в том, что моя дочь выходит замуж, – мужской голос в трубке звучал, как показалось Ие, очень надменно. – Когда мы с ней могли бы приехать, чтобы заказать платье?
   – Да в любое время!
   – Нет, вы назначьте точное время, я очень занят и не могу ждать, пока вы будете возиться с другими бабами.
   – Хорошо. Сегодня в четыре часа вас устроит?
   – Да. Ждите!
   – Кто это? Клиент? – полюбопытствовала Аня.
   – Папаша. Сам приедет выбирать дочке свадебный наряд.
   – Воображаю! А почему не мамаша?
   – Может, там и нет мамаши. Да какая нам разница?
   Ровно в четыре часа в ателье вошел крепкий, бритый наголо парень лет двадцати пяти. Окинул взглядом помещение и что-то буркнул в переговорное устройство. Охранник, сообразила Ия.
   И вскоре вошли двое – довольно невзрачная девушка и высокий грузноватый мужчина лет пятидесяти с красивым, но несколько обрюзгшим лицом.
   – Кто тут госпожа Руденко?
   – Это я.
   – Ух ты! – произнес мужчина. – Ну, показывайте. Смотри, Танюшка! Да тут только одно свадебное…
   – Присаживайтесь, пожалуйста. Может, хотите кофе или чаю? – предложила Аня.
   – Мы сюда не чаи распивать приехали. Вот, дочка моя замуж выходит. Я предлагал поехать в Париж платье купить. Нет, уперлась, хочу к Ие Руденко! Подружка у нее замуж в вашем платье выходила, так она тоже хочет. А то, чего требует дочка, должно быть исполнено, точка!
   – А вы Мистер Твистер? – улыбнулась Ия.
   – Выходит так! Татьяна, выбирай!
   – Папа, но я не могу так быстро… Ты езжай по своим делам, а я как выберу платье, пришлю тебе на телефон фотку.
   – Разумно. Ну, я вижу, тут и вправду долгая канитель будет. Ладно, я поехал. Все равно я ни хрена в этих тряпках не разбираюсь.
   – Спасибо, папочка!
   Любящий папаша пошел к выходу. Уже в дверях он обернулся, окинул Ию оценивающим взглядом, чему-то усмехнулся и сказал:
   – До скорого, девушки!
   Таня зачарованно бродила среди манекенов.
   – А между прочим, интересный мужик, – тихонько заметила Аня.
   – Да ну, типичный Мистер Твистер.
   Ия подошла к девушке.
   – Скажите, вы хотите что-то определенное?
   – Я пока смотрю. Знаю только, что не хочу традиционное белое платье. Хочу что-то скромное, но… Чтобы я в нем не потерялась. Короче, без наворотов.
   – У вас великолепная фигура. Ее надо подчеркнуть. Я просто еще не знаю ваших предпочтений…
   – А какой цвет сейчас в тренде?
   – В этом сезоне очень актуален оранжевый, но вам это противопоказано.
   – Ой, да, оранжевый я терпеть не могу.
   – А вот зеленый… У вас же глаза зеленые.
   – Зеленый? – задумчиво проговорила девушка. – Даже не знаю… Нет, наверное. Папа скажет, что я царевна-лягушка. А может, вот это? Мне так оно нравится!
   – Нет, оно слишком цветастое, оно вас съест. О, кажется, я знаю… Аня, принести, пожалуйста, сиреневый гипюр…
   – Сиреневый гипюр? Ни за что! Это такая пошлость!
   – Подождите, давайте просто прикинем, не понравится, придумаем что-то другое.
   Аня вынесла им кусок фантастически красивой ткани. В этом сиреневом почти отсутствовали розовые оттенки, это был цвет серовато-сиреневый и смотрелся он удивительно благородно. Но Ия достала из шкафа кусочек серебристой ткани и подложила под гипюр. Сиреневая ткань вдруг приобрела какую-то таинственность. Таня глаз не могла оторвать.
   – Как красиво! Мне нравится, что есть серебро, но его совсем мало… Знаете, это как вода подо льдом перед закатом…
   – Какое тонкое и точное сравнение! – поразилась Ия. – Вы художница?
   – Нет. Просто люблю живопись. Это очень благородно выглядит. И вроде мне идет?
   – Вам очень идет. Просто надо будет макияж поярче.
   – А фасон?
   – Одну минутку. – Ия взяла блокнот и мгновенно набросала фасон – очень облегающее платье с изящной легкой драпировкой с одной стороны юбки. – Вот, примерно так…
   – Красиво! – зачарованно проговорила девушка. – А ничего, что декольте?
   – Вы будете венчаться?
   – Нет.
   – Тогда нормально. У вас очень красивые плечи и грудь…
   – Вы правда так считаете?
   – Конечно. Не считала бы, не стала бы предлагать такой фасон. А вам что, никто не говорил, какая у вас роскошная фигура? Высокая грудь, тонкая талия…
   – Нет, мне все больше говорили, что у меня глаза маленькие, нос длинный, я хотела сделать ринопластику, но папа не позволил…
   – А насчет носа и глаз это тоже папа?
   – Папа.
   – А жених? Тоже папа нашел?
   – Да.
   – А вы его не любите?
   – Не знаю. Он мне нравится. Но, по-моему, он женится не на мне, а на папе… – грустно проговорила девушка.
   – Знаете, это все ерунда.
   – Вы о чем?
   – Глаза маленькие, нос длинный. Ерунда! Надо сделать пышную стрижку, подвести глаза, и вы станете неузнаваемой! Почему с такими комплексами вы не обратились к хорошему стилисту? Насколько я понимаю, материальных проблем у вас нет?
   – Папа считает, что девушка должна быть натуральной… А мамы у меня нету.
   – Знаете что, Таня, а давайте сделаем так… Вы в день свадьбы с утра приедете сюда, я договорюсь со стилистом. И вы явитесь к жениху такой, что он просто ахнет… А папа уже ничего сделать не сможет, к тому же вы так ему понравитесь, что он…
   – Вы не знаете моего папу. Он может заставить меня смыть макияж. Просто потому, что я его ослушалась.
   – Таня, ваш папа ничего не заметит и не поймет. Он просто решит, что это платье так вам к лицу.
   – Скажите, а если… ну… чем-то прикрыть лицо… что-то вроде вуали сделать?
   – Зачем?
   – Понимаете, когда нас распишут, папа уже ничего не сделает, а пока… Он всегда твердит – выйдешь замуж, твори с собой что вздумается, а пока…
   – Ну не чадру же на вас надевать, в самом-то деле. Неужто он такой самодур, ваш папа?
   – Такой… Он на все способен, если ему вожжа под хвост попадет.
   – Таня, а вы не преувеличиваете? Ведь согласился же ваш папа, чтобы вы сшили платье у меня, а не поехали в Париж?
   – Согласился. Но только потому, что моя подруга у вас шила, а ее папа такой крутой, что мой его очень сильно уважает.
   – Кажется, я придумала… Когда у вас свадьба?
   – Шестого сентября.
   – Замечательно! Шестого сентября может быть уже холодно. Я сделаю вам на это платье пелерину с капюшоном. Это будет очень эффектно, и до порога ЗАГСа вы в ней спокойно дойдете, а там уж…
   – Здорово! Не зря мне о вас говорили! Вы чудо! А пелеринка из чего будет?
   – Из этой же ткани. А ваш папа, он кто? Олигарх?
   – Ну, на олигарха все-таки не тянет, но очень тянется.
   – Понятно, – улыбнулась Ия. Эта девушка ей определенно нравилась.
   У Тани зазвонил телефон.
   – Папа! Алло, да, папочка. Выбрала. Нет, прислать не могу, я выбрала только ткань и фасон, мне жутко нравится. Чудо просто. Хорошо. – Она спрятала телефон. – Папа сказал, что вам, кажется, можно доверять, просто удивительно, папа никому вообще не доверяет. Можно я тут подожду чуть-чуть, за мной сейчас придет машина?
   – Конечно. Хотите кофе или чаю? У нас потрясающее печенье. Специально заказываем в кондитерской.
   У Тани блеснули глаза.
   – Я с удовольствием!
   Она буквально накинулась на печенье.
   – Простите, мне сладкого не дают. А я так люблю…
   – У вас что, диабет?
   – Нет, у меня папа! – рассмеялась Таня. – Не будешь жрать сладкое, не разжиреешь, он всегда мне это внушает… А печенье у вас – мечта!
   Ия вышла и через минуту вернулась с небольшой коробочкой.
   – Я смотрю, у вас сумка большая, вот, спрячьте. Надеюсь, папа вашу сумку не обыскивает?
   – Слава богу, нет. Спасибо вам огромное. Вы хороший человек, Ия. И имя у вас такое красивое…
   – Ничего, Танечка, ждать осталось не так уж долго. Выйдете замуж, а там уж оторветесь. Только мужу не позволяйте вами командовать.
   Таня беспомощно улыбнулась и сунула в рот еще одно печенье. Ей опять позвонили.
   – Иду! – бросила она в трубку. – Знаете, Ия, после разговора с вами я вдруг подумала: может, я вовсе и не такая уж уродина. Это дорогого стоит. И фигура у меня классная… Словом, моя самооценка здорово повысилась после разговора с вами. Спасибо!
   – Я рада. Значит, через пять дней жду вас на примерку.
   – Через пять? Так долго…
   – Раньше не получится, у меня много заказов.
   – И вы со всеми заказчицами так возитесь?
   – Ну, как вам сказать. Просто не всем это нужно.
   – Вы чудо!

   – Ийка, чего она такая зашуганная?
   – Да папаша у нее, похоже, идиот и самодур. Совершенно заклевал девчонку, внушил ей, что она уродина…
   – Убивала бы таких…
   – Между прочим, моя мама тоже внушала мне, что я уродина. Алинка красавица, а я жердь… Родители частенько взращивают в детях комплекс неполноценности. Им кажется, что они желают детям добра, хотят видеть их более совершенными, а те потом всю жизнь этим комплексом мучаются. Если бы не Алинка, может, я тоже была бы такая зашуганная…
   – Да тебе-то что шугаться, ты красавица, и мужики не переводятся… Вон как сияешь.
   Ию и впрямь буквально распирало от счастья и восторга. Вчера вечером Владислав Александрович приехал к ней и остался до утра. У нее не было подруг. А так хотелось поделиться с кем-то. Со старшей сестрой она могла поделиться чем угодно, но только не этой радостью. Не скажу же я ей, что сплю с ее бывшим любовником, тем более что она хотела его вернуть. Единственная закадычная подруга Авива давно уже живет в Израиле, а по скайпу как-то не получается вести задушевные беседы. И вдруг ее словно обожгло – а как же Миша? Он ведь в какой-то момент обязательно приедет. Как он там, бедный? В новостях все время говорят, что вода в Амуре только прибывает. А он там спасает людей. Он вообще такой, спасатель… И меня спас. Ее вдруг залило теплом. Миша… Я, кажется, скучаю по нему… Господи, при чем тут Миша? Я же люблю Владислава Александровича, моего Влада… Но у нее никак не получалось говорить ему «ты», даже в постели. А он смеется и требует, чтобы я говорила ему «ты». «А то я чувствую себя каким-то почтенным старцем!»
   И я совсем больше не боюсь, когда он снимает очки. У него такие добрые, близорукие и такие красивые глаза, в них отражается такая нежность, когда он на меня смотрит. Мне так хорошо оттого, что он со мной. И немножко оттого, что где-то далеко есть Миша… Неужели можно любить двоих? Эх, поговорить бы с Марией Евграфовной. Но звонить ей мне неудобно. Что я ей скажу? Знаете, я переспала с Голубевым, я его люблю, но еще немножко люблю Мишу? Бред! Но если я буду держать это в себе, меня просто разорвет! А может, поехать к Авивке? Она давно зовет, и отдохнуть недельку у теплого моря не мешает. Авивке можно рассказать все. Я так и слышу, как она мне говорит своим удивительным низким голосом, похожим на звучание контрабаса: «Тут все элементарно, мадемуазель! Ты просто сучка в период течки!» Авива работает ветеринаром, и все ее сравнения из мира животных. В детстве мы с ней собирали всех шелудивых котят и собак в округе, но относили их к ней, так как меня в дом с живностью просто не пустили бы. Авива как-то с детства понимала, как их выхаживать. Врожденный дар ветеринара. И сейчас в Тель-Авиве у нее большая практика. Хочу к Авиве в Тель-Авив. Правда, она всегда говорит, что раньше октября в Израиль лучше не соваться, жарко. А что, я уже три года не была в отпуске, имею право. Надо до октября разобраться с заказами, а новых пока не брать, высвободить себе недельку… Ох, а как же я без Голубева? А вдруг он захочет со мной поехать? Вот было бы классно! Хотя нет, если он будет со мной, я не смогу много общаться с Авивкой. Да ну, скорее всего мне просто не удастся вырваться. Работы так много, и нельзя ею пренебрегать… Я тут на днях прочла в каком-то журнале, что, когда один из супругов бросает другого, виноват тот, кого бросили. Какая-то артистка разразилась житейской мудростью. Чушь собачья! Бред самонадеянной бабенки. Чем я виновата в том, что меня бросил муж? Тем, что у меня денег меньше, чем у дочки олигарха? Да о чем я вообще думаю? У меня сбылась хрустальная мечта детства – меня полюбил Голубев! Он не может на мне жениться? Подумаешь, большое дело! Главное – он со мной. Я просыпаюсь иногда, а он спит рядом! Я смотрю на него спящего и не верю себе… А что это значит? Только одно – я самая счастливая женщина на свете, и гори оно все синим пламенем!

   Что я наделал, думал Владислав Александрович. Да, я кажется и впрямь люблю эту женщину, но что я могу ей дать, кроме себя самого, а это не такой уж подарок… Я не могу на ней жениться, а ей нужна семья, ребенок, она нормальная женщина, прекрасная хозяйка, ей нужно гнездо, птенцы, над которыми она будет хлопать крыльями. А я? Я не хочу гнезда, не хочу птенцов, я вольный орел… Хотя какой я, к чертям, орел? Так, кукушка. Кстати, по-немецки кукушка мужского рода. Дер Кукук! Я вольный Кукук! Сына подбросил родителям и летаю себе… «У жирафа вышла дочь замуж за бизона». А я даже не бизон, я кукук. Довольно уже общипанный кукук. А жирафики, они млекопитающие… И что птице делать с млекопитающим?
   Так он пытался защититься от своей любви, от этого терзающего его чувства, от желания ни на минуту не расставаться с Ией. От нежности, переполнявшей его, когда он смотрел на нее. От влюбленного взгляда огромных карих глаз с невероятно длинными ресницами. А вкус ее поцелуев, а кожа, шелковая, как шкурка юного жирафенка. Все эти мысли и чувства донимали его, мешали жить и работать.
   Позвонила Нина.
   – Влад, надо поговорить.
   – Что-то случилось, Ниночка?
   – Нет, просто есть задумки новой программы, хотелось бы обсудить. Надо встретиться. Давай увидимся в кафе.
   Он удивился. Одно время он частенько бывал у нее. Видимо, она что-то поняла. И ведет себя на удивление деликатно. Она умна. И не хотелось бы портить с ней отношения. Она может быть хорошим другом. Хотя она, кажется, любит меня… Господи, я сошелся с ней, что называется, с горя, а теперь приходится расхлебывать. Идиот, тебе уже пятый десяток, а скачешь из постели в постель… Стыдно, господин Голубев.

   Ия никогда не звонила Голубеву. Он сам звонил ей довольно часто и присылал нежные эсэмэски. Она с восторгом отвечала, но сама не была инициатором переписки. Боялась быть назойливой, боялась ему надоесть. И каждый день повторяла как заклинание: сбылась моя мечта, и даже если больше ничего не будет, все равно… Главное, что я услышала от него признание в любви.

   На примерку Таня приехала с отцом. Ия увела девушку в примерочную.
   – Ой, я не знаю, боюсь, он будет во все лезть. Он в самую последнюю минуту сказал, что хочет поехать со мной.
   – Ничего страшного. А может, вашему папе еще все понравится.
   – Да, как же… Он ничего не понимает, у него вообще нет вкуса.
   – Таня, в примерках мужчины вообще ничего не смыслят, да задурим мы ему голову. Не волнуйтесь.
   Платье сидело идеально.
   – Ну еще бы, такая фигура. А сверху накинем пелеринку.
   – Ой, как красиво… Ия, вы волшебница.
   – Все, можете показаться вашему папе.
   Девушка вышла из примерочной.
   – Вот, папа, смотри.
   – А эта хрень с капушоном зачем? – он так и сказал «капушон».
   – Папа, я надену ее, если будет холодно, а потом сниму.
   – Сейчас сыми!
   Ия помогла Тане снять пелеринку.
   – Богато! Ничего не скажешь! А у тебя, дочка, оказывается, фигура что надо! Жаль, мордашка подкачала.
   – Что вы такое говорите! – возмутилась Ия.
   У Тани между тем глаза были полны слез.
   – Что есть, то и говорю! Пусть знает, что красотой не блещет, и мужа своего ценит.
   – Вы совсем не любите вашу дочь? Тогда зачем вы сюда приехали? Говорить ей гадости? А в день свадьбы вы с утра тоже будете ей говорить такое? – вдруг страшно разозлилась Ия.
   – Да я ж только правду говорю. Ты вот красавица с мордочки, а фигура у тебя не очень, длинная и тощая.
   – Вы знаете, на вкус и цвет товарищей нет. А Таня в день свадьбы будет такой красивой, что вы ахнете.
   Таня от испуга сжала руку Ии.
   – А знаете почему? Потому что избавится от вашей тирании.
   – Смелая девушка, – с угрозой в голосе произнес папаша.
   – Просто я тоже говорю правду, как вы. Вам эта правда не нравится, а нам тоже не нравится ваша правда.
   – А ты мне нравишься, норовистая лошадка! – И он как-то плотоядно ухмыльнулся. – И платье красивое. Даю добро.
   Ах ты, сволочь, подумала Ия, добро он дает, капушон несчастный!
   Наконец они ушли.
   – Ийка, ты спятила? – накинулась на нее Аня. – Он же тебя может в порошок стереть!
   – Ничего, как-нибудь, меня просто захлестнуло ненавистью. Капушон!
   – Ага, я тоже отметила. Давай будем звать его Капушон.
   – Давай. Но как можно на людях так говорить о дочери? Это ж каким носорогом надо быть.
   – А он, между прочим, тут о тебе все расспрашивал. Видать, запал.
   – А что спрашивал?
   – Ну, замужем ли ты…
   – А ты что сказала?
   – Правду, что в разводе… Еще спросил, есть ли у тебя мужик. Я сказала, что не в курсе. Но поклонников много. Ох, Ийка, чует мое сердце, ты еще с ним хлебнешь.
   – Да что я с ним хлебну? Сдам платье, и прощай, Капушон!
   – Хорошо бы так…
   – Ой, Ань, вечно ты что-то придумаешь.
   Тут запищал Иин телефон. Пришла эсэмэска от Голубева: «Любимая, можно я приеду в восемь?»
   Она ответила: «Ура! Но лучше в девять».
   – Твой?
   – С чего ты взяла?
   – А ты вон как заулыбалась… Смотреть приятно.
   Но тут явилась очередная клиентка.

   Голубев принес ей букет пестрых астр.
   – Люблю астры, – улыбнулась она, целуя его. – Но мне от них всегда немножко грустно.
   – Почему?
   – Потому что астры – это конец лета.
   Я зиму не люблю.
   – Да, московская зима – это противно. Но можно поехать за город, походить на лыжах…
   – Вы голодный?
   – Признаться, да. Но, может быть, мы сходим куда-то поужинать, чтоб тебе не возиться?
   – Нет, у меня есть ужин, я утром приготовила. Как чувствовала, что вы придете.
   Она принялась накрывать на стол. Он обожал смотреть, как она снует по кухне, что-то достает, хлопает дверцей холодильника, гремит сковородкой, у нее все это получалось легко, ненатужно и очень красиво. На ней было легкое домашнее платьице какого-то удивительно красивого и невульгарного желтого цвета, восхитительно оттенявшего смуглую кожу.
   – Какое красивое платье… Цвет дивный.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация