А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Трое отправляются на поиски" (страница 1)

   Патрисия М. Сент-Джон
   Трое отправляются на поиски

   This book was first published in the United States
   by Moody Press with the title of

   THREE GO SEARCHING
   by
   Patricia St. John
   Translated by permission.

   © The Мoody Bible Institute of Chicago, 1996
   © Русское издание. «Библия для всех», 2002

   Глава первая
   «Как светила в мире»

   Пришло время ложиться спать. Мюррей и Давид сидели на большой кровати в ночных пижамах, а отец, как всегда, перед сном читал им. Но сегодняшний вечер казался особенным: это был их последний совместный вечер. Завтра Мюррею предстояло одному сесть в самолет и отправиться в школу-интернат, в Англию, где его ждала бабушка. Давид не знал, радуется ли брат своей предстоящей самостоятельности или нет.
   Конечно, накануне отъезда Мюррей храбрился и задавался, а когда ему привезли новую школьную форму, Давид чуть не заплакал от зависти. Но сейчас, поджав под себя ноги и вытянувшись, Мюррей сидел на кровати и молчал. Его худенькое личико раскраснелось, коротко стриженные волосы торчали в разные стороны острыми пучками после недавно принятой ванны. Он плотно сжал руки и грустно смотрел на отца. По всему было видно, что Мюррей прощается с ними.
   – Я даю тебе пять минут, чтобы ты выучил этот стих наизусть, – сказал отец, протягивая старшему сыну Библию. – Я хочу, чтобы ты помнил его все время, пока будешь в школе.
   Давид тоже хотел получить свою долю внимания, поэтому просунул голову под локоть брата, как шаловливый котенок, и тоже стал учить стих. Фразы были длинные и непонятные, но отец объяснял мальчикам, что они означают. Предстояло выучить 15-й стих из 2-й главы Послания к филиппийцам. «Чтобы вам быть неукоризненными и чистыми, чадами Божиими непорочными среди строптивого и развращенного рода, в котором вы сияете, как светила в мире».
   Прошло пять минут, в течение которых мальчики не проронили ни звука. Читая, Мюррей беззвучно шевелил губами, а Давид пыхтел и ерзал. Ему хотелось поскорее закончить и приступить к прощальному ужину. Мама и Джоана давно ждали их; он слышал, как они шептались в соседней комнате. Наконец Мюррей вернул книгу отцу и без запинки повторил стих наизусть – ведь ему было уже десять лет! Давид, как мог, старался поспеть за братом, но ему было только восемь. Девять ему исполнится лишь через пару месяцев…
   И вот они уже готовы присоединиться к маме и Джоане, поджидавшим их в гостиной. Все уселись на ковре вокруг низенького столика. Ужин оказался великолепным: соленые орешки, печенье, апельсиновая газировка и хрустящие картофельные палочки – все самые любимые кушанья Мюррея! Помня, что сына не будет с ними на Рождество, родители поставили посередине столика зажженную свечу, погасили свет и четверть часа наслаждались тишиной и покоем, сидя при тихом мерцающем свете. Дети были счастливы как никогда, никому из них не приходило в голову, что папа с мамой, хотя и выглядели довольными, думали с тревогой: «Сегодня последний раз мы вот так дружно сидим все вместе в теплом семейном кругу. Когда в следующий раз с нами будет Мюррей, он уже много будет знать о мире за пределами этой комнаты и его соблазнах… Возможно, он будет чувствовать себя настолько взрослым, что уже не захочет наслаждаться таким скромным семейным праздником…»
   Кудрявая головка Джоаны все ниже клонилась ей на грудь, а свеча почти догорела. Всем стало ясно, что праздничный ужин подошел к концу. Дети вымыли липкие от сладостей руки, почистили зубы и отправились в постели. Мама склонилась над Мюрреем, тихо разговаривая с ним, пока Давид, которого она торопливо поцеловала на ночь, подоткнув одеяло, лежал и думал о том, будет ли он сам радоваться или печалиться, когда на следующий год настанет его черед отправляться в школу.
   Утром все суетились, боясь не успеть на рейс к половине девятого, ведь предстоял еще длинный путь от города до аэропорта. Отцу пришлось раньше всех попрощаться с Мюрреем – еще во время завтрака: ему, врачу, надо было спешить на работу в больницу. Мама вела машину, а Давид, Джоана и Мюррей, обнявшись, сидели с ней рядом: никто из них в это утро не пожелал ехать на заднем сидении – они хотели чувствовать друг друга как можно ближе. Их щенок по кличке Ералаш выражал готовность поехать с ними, но дети решили, что собака не знает, как вести себя в аэропорту, и потому оставили его дома.
   На бетонной площадке аэродрома было очень жарко. Самолет – серебристое чудо с голубыми пропеллерами – в полной готовности ждал своих пассажиров. В любой другой день дети испытывали бы приятное волнение, но сегодня время летело слишком быстро…
   Самое ужасное, думал Давид, что Мюррей как будто потерялся в своей новой форме, стал меньше, съежился. В своей обычной одежде, шортах и футболке цвета хаки, он казался крупным, сильным мальчиком с прекрасно развитой мускулатурой. Но сейчас, в новых серых брюках и красно-черном спортивном пальто, купленных специально на вырост, и школьной фуражке, сползавшей ему на глаза, он был похож на нелепую куклу. Давиду даже стало жаль брата. «Интересно, а на кого буду похож я через год?» – с некоторым трепетом подумал он.
   Голос из громкоговорителя пригласил пассажиров на посадку. Мюррей, немного бледный, обхватил руками шею матери и приник к ней на одно мгновение. Потом он поцеловал курчавую макушку Джоаны, пожал руку Давиду и пошел прочь, неся в руках чемодан и паспорт и стараясь поспеть за остальными пассажирами. Полы его нового пальто волочились за ним по дорожке. Слезы бежали из глаз мальчика, но он не мог утереть их, потому что руки его были заняты. Удаляясь, Мюррей становился все меньше и меньше, пока совсем не скрылся в чреве серебристой птицы вместе с остальными пассажирами. Ребята разглядели стюардессу, которая ласково заговорила с Мюрреем, а несколькими секундами позже он сам выглянул в один из иллюминаторов самолета и помахал им рукой. Мюррею повезло: ему очень хотелось сидеть у иллюминатора, да к тому же теперь у него в руках оказался платок. Вероятно, ему стало легче. Вскоре пропеллеры начали вращаться, и огромная машина величаво покатилась по взлетной полосе, развернулась, замерла на мгновение, а потом промчалась мимо с оглушительным ревом, оторвалась от земли и растворилась в голубом небе. Давид надеялся, что Мюррей уже не плачет. Наверняка он видит любопытные вещи из своего окошка и, должно быть, на время забыл обо всех них.
   Но им, оставшимся на горячем бетоне, стало вдруг одиноко и пусто. Глаза мамы блестели от слез, а у Давида что-то сжалось в груди. Только толстушка Джоана, которая, казалось, никогда не унывала, забавляясь, прыгала на больших весах, на которых пассажиры взвешивают свой багаж. Все вернулись к машине в полном молчании и поехали домой мимо высохших от зноя полей, на которых не было видно ни единого клочка зелени – ничего, кроме растрескавшихся комьев земли. Давид говорил себе: «Подумаешь, реактивный самолет! Да пусть это будет хоть космический корабль! Я не хочу уезжать один, как Мюррей, и целый год потом не видеть маму. Эх! Почему мы должны жить в чужой стране? Почему мы не можем вернуться домой, в Англию, и встретить Рождество вместе с Мюрреем?»
   Его удивило, почему никому из них не пришел на ум этот замечательный, простой выход. Казалось бы, чего проще. Давид думал об этом всю дорогу домой, высунув голову из окна автомобиля, радуясь горячему ветру, обжигавшему его загорелые щеки. Он не обратил внимания на то, что мама все время молчала. Джоану это тоже не беспокоило. Она забралась на заднее сиденье и подпрыгивала на нем, напевая какую-то песенку.
   Машина свернула в огромные двустворчатые ворота больницы и подъехала к дому. Наконец, хоть где-то прохладно и полутемно! Дети расположились на кухне и перекусили. Когда они допили молоко и доели печенье, Давид, опершись локтями о стол, сказал:
   – Мама, понимаешь, я не хочу уезжать от тебя в другую страну. Разве папа не может работать врачом в Англии? Тогда где бы мы не учились, мы могли бы приезжать к тебе на праздники, а ты навещала бы нас по выходным. В Англии было так хорошо, разве ты не помнишь, мама? А главное, мы всегда могли бы быть вместе. Скажи об этом папе, пожалуйста.
   Мама долго молчала. Джоана прильнула головой к плечу матери, и та уткнулась подбородком в ее каштановые кудри.
   – Мы не можем так поступить, Давид, – наконец произнесла мама. – Видишь ли, мы посланы сюда, как солдаты посылаются своим государем туда, куда ему угодно. Проповедник – это тот, кто слушает и исполняет приказы своего государя, куда бы тот ни отправил его.
   – Зачем отправил? – недоуменно спросил Давид.
   – Затем, чтобы рассказывать людям, которые еще не знают Бога, что Бог любит их и что Иисус умер, чтобы спасти их. Иисус умер за всех людей, и за тех, кто живет в этой стране. Но многие из них об этом пока не знают. Мы должны рассказать им все это и показать путь к спасению, в том числе и на собственном примере.
   – А разве нельзя заниматься этим в Англии? – взмолился Давид. – О мама, пожалуйста, попроси Бога послать тебя в Англию. Мне не нравится жить так далеко от дома.
   – Но в Англии и без того много церквей и христиан, – ответила мама, – и каждый, кто хочет узнать о Боге, может купить Библию и прочитать ее. Если бы все верующие остались в Англии, это было бы несправедливо. Как если бы много-много свечей горели только в одной комнате большого темного дома, а все остальные помещения были бы погружены в непроглядный мрак. Чем темнее место, тем больше необходимо света, и хотя мы с папой ни за что не хотим расставаться с вами, мы рады тому, что Бог послал нас в такое темное место. Здесь сотни городов и деревень, жители которых не умеют читать и никогда не слышали о Спасителе Иисусе. Вот почему папа и медсестры в больнице так много работают. Если бы не было больницы, местные жители не приходили бы к ним и никогда бы не услышали о Боге.
   – Много-много свечек! – с восторгом повторил Давид. – Это как в стихе, который Мюррей учил вчера вечером. Ты знаешь этот стих, мама, – о непослушном и «развращенном» народе и о светилах? Вчера папа рассказывал об этом нам с Мюрреем. Интересно, а дети могут быть проповедниками?
   – Конечно, – ответила мама. – Самое главное для проповедника – показывать окружающим, каким должен быть настоящий христианин: вот кому следует быть похожим на светила и свечи. Помни об этом, когда будешь играть с другими детьми. Покажи им, что христианин остается добрым, когда все вокруг дерутся и кричат, правдивым, когда другие обманывают, что он может держать себя в руках, когда все остальные теряют терпение. Скоро твои друзья захотят узнать, почему так происходит, и, может быть, у тебя появится возможность объяснить это им. Но перво-наперво подай им пример своим поведением. Свет должны видеть все, свету во тьме не укрыться.
   Из коридора донеся какой-то шум, и веселое загорелое личико с карими глазами и черными курчавыми волосами просунулось в дверь. Это был Ваффи, соседский мальчик. Давид взглянул на него с каким-то новым интересом. До сего времени он играл с соседскими детьми только в компании с Мюрреем. Мюррей был заводилой, и Давид всегда починялся ему, как и вся ватага ребятишек. Теперь Давид чувствовал, что ему надо становиться самостоятельным и самому выбирать себе друзей, хотя у него и была Джоана, но она еще слишком маленькая для мальчишеских игр. Конечно, им уже не найти такого вожака, каким считался Мюррей, но, возможно, он и Ваффи смогут подружиться. Ваффи был примерно одного возраста с Давидом и славился своей сообразительностью и жаждой приключений. Иногда он произносил странные слова, многие из которых Давид не мог понять, потому что никогда не слышал брани.
   Вопрошающие взоры карих и голубых глаз встретились. Давид повернулся к матери.
   – Можно мне поиграть с Ваффи? – спросил он. – Ты разрешишь нам пойти на берег?
   Мама взглянула на усыпанную галькой кайму суши, обрамляющую небольшую бухту, а над ней поросший дерном крутой склон.
   – Хорошо, – сказал она, – играйте вон там, чтобы я вас видела. За четверть часа до обеда я позову вас – позвоню в колокольчик. Можете взять с собой Ералаша.
   Было приятно спускаться по крутой тропинке, ведущей к бухте. В своих сандалиях Давид ничуть не уступал в скорости проворному босоногому Ваффи. Ералаш заливался лаем. Щенок тоже чувствовал, что в семье его хозяев произошло какое-то из ряда вон выходящее событие, потому что его надолго оставили дома одного. И уж если на то пошло, по-собачьи говоря, всё это пахло грустью. И кстати, куда подевался Мюррей? Без него как-то непривычно. Зато вот так носиться стремглав по берегу – привычно и весело. Ералаш подпрыгнул как следует и поймал на лету бабочку.
   Этот недалекий от дома пляж оказался чудным местом. Вода в море теплая, а у берега – неглубокая, ленивые волны неспешно накатываются на горячие камни. На этой пустынной полоске суши редко можно было встретить людей, за исключением рыбаков, потому что настоящий пляж, равномерно покрытый песком, с сотнями людей и шезлонгов, находился за мысом. Но мальчики, которых не пугала крутизна утеса, предпочитали именно этот пляж, ведь в его теплых прибрежных водах лежали груды больших валунов, а берег манил множеством затонов и пещер, неизвестных никому, кроме юных первооткрывателей. Папа Давида иногда, в свободное время ходил на этот пляж вместе с сыновьями, и Мюррей с Давидом плавали, надев водонепроницаемые очки, вылавливали устриц, живущих на подводных камнях. Устрицы, если их сварить в соленой воде, выковыряв булавкой из панциря, затем полить уксусом и съесть с хлебом и маслом, – восхитительное лакомство.
   – Давай подойдем к краю вон той скалы, – предложил Ваффи, – и выберемся на ее противоположную сторону. Теперь час отлива, и мы сможем постоять в теплой воде даже далеко от берега.
   Давид сбросил с себя сандалии и оставил Ералаша сторожить их, потому что щенок не очень любил лазать по скалам и бороться с морем. Когда волна набрасывалась на него, то ничего не оставалось делать, как убегать, лаять в таком случае – бесполезно. Зато Давид и Ваффи обожали сражаться с волнами и, цепляясь руками и ногами, карабкались по уступам, которые облепляли морские водоросли, а вода пенилась вокруг. Стоял безветренный день, и ни единой души не виделось между двух мысов, уходящих далеко в море.
   Давид любил свои вылазки на эту скалу. На другом ее конце находилась расселина, в которую можно было заплывать во время прилива и греться на солнышке во время отлива. Правда, дно залива дальше от берега было усеяно острыми камнями, и Давид никогда не видел в этом месте рыбаков. Конечно, мальчик считал, что это его собственный залив – ведь это он, Давид, и никто другой, нашел его. Он показал свою находку только Мюррею и Ваффи, думая, что сделал им подарок. Иногда нога Давида соскальзывала с мокрой поверхности скалы, и тогда он падал в воду, но это его ничуть не пугало, потому что плавал Давид, как рыба.
   Давид уже подобрался к тому месту, где скала образовывала расселину, и взглянул на залив. И в тот же миг негромко вскрикнул от удивления. К скале было прибито железное кольцо, а внизу, между валунами, стояла небольшая лодка, прикованная к кольцу цепью.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация