А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Возлюбленные-соперники" (страница 1)

   Тина Габриэлл
   Возлюбленные-соперники

...
   Tina Gabrielle
   IN THE BARRISTER'S BED
   © Tina Sickler, 2012
   © Перевод. А.Ю. Фролова, 2012
   © Издание на русском языке AST Publishers, 2014
   Печатается с разрешения издательства Zebra Books an imprint of Kensington Publishing Corp. и литературного агентства Andrew Nurnberg.

   Глава 1

   10 мая 1819 года
   Лондон, Центральный уголовный суд Олд-Бейли
   Председательствующий – достопочтенный Бернард Батуэлл

   – Ты незаконнорожденный. Как ты можешь что-то унаследовать?
   – Мой отец хотел, чтобы это досталось мне, – объяснил Пампкин О’Дул.
   – Поэтому ты просто вломился в дом мачехи и взял эту вещь? – Вперед вышел прокурор Абрамс, держа в руке карманные золотые часы.
   – Ну, сначала я постучал. – Пампкин шумно вздохнул. – Она выглянула в окно – я видел ее лицо в щели между шторами – и не открыла дверь.
   – И все же ты взял часы. Незаконность твоего происхождения лишает тебя права претендовать на собственность отца, – заявил Абрамс.
   Джеймс Девлин, сидевший за столом защитника, вскочил.
   – Возражение, ваша честь. Предметом рассмотрения является не факт незаконного рождения мистера О’Дула. Мы говорим о пропавшем завещании. Если бы обвинение потратило на поиски завещания столько же усилий, сколько оно тратит на преследование скорбящего сына, мы бы сегодня не были в суде.
   Судья Батуэлл, коренастый мужчина, настолько приземистый, что над столом виднелась только его увенчанная париком голова, задумчиво пошевелил губами и покосился на Абрамса.
   – Обвинение имеет представление, где может находиться завещание?
   Прокурор энергично помотал головой:
   – Нет, ваша честь. Стряпчий, который составлял завещание, умер. Оригинал документа был передан мачехе мистера О’Дула.
   – И лежит, спрятанный под ее матрасом, – пробормотал Джеймс.
   – Возражение! – выкрикнул прокурор.
   Шесть из двенадцати членов жюри засмеялись, на лицах еще двоих появилась критическая ухмылка.
   И Джеймс Девлин понял, что дело в шляпе.
   Присяжные не любят слишком агрессивных прокуроров еще больше, чем преступников. Пампкин О’Дул, будучи обнищавшим незаконнорожденным сыном, при отсутствии завещания не получал ничего.
   Никто не понимал этого лучше Джеймса.
   Ну по крайней мере Пампкин О’Дул сегодня не будет казнен.
   В окно лился теплый солнечный свет и раскалял воздух в переполненном зале суда. На галерее для зрителей были заняты все места. Люди сидели на деревянных скамьях и внимательно следили за происходящим, негромко переговариваясь. Простолюдины – мужчины и женщины в изношенных платьях и заплатанных штанах и куртках – сидели рядом с роскошно одетыми богатыми купцами и элегантными представителями знати. Женщины обмахивались веерами, поскольку температура в помещении с каждой минутой поднималась. На лбах мужчин выступил пот, словно капли воды на хорошем масле.
   Все они собрались в Олд-Бейли, чтобы увидеть своими глазами, как человека приговорят к повешению, но теперь искренне болели за него. В суде, как в театре, человеческие симпатии и антипатии меняются очень быстро.
   Джеймс сконцентрировал все свое внимание на двенадцати членах жюри. В основном работяги, подумал он. Хотя, конечно, не все. У одного из них было покрытое морщинками лицо, но ни одна из них не говорила о его привычке улыбаться. У другого были темные, как черный кофе, руки и неухоженная борода. Красильщик, в этом можно не сомневаться. А третьему было не больше двадцати – золотистые кудри обрамляли гладкое лицо херувима.
   Услышав резкий женский смех, Джеймс повернул голову. Мачеха Пампкина – дородная женщина с медно-рыжими волосами и ярко-красными губами – громко смеялась, сверля пасынка злыми глазами, из первого ряда. Рядом с ней сидел начавший лысеть мужчина с красным, покрытым синими прожилками лицом запойного пьяницы. Его бедро касалось ее юбок.
   Не похожа она на горюющую вдову. Не теряя времени, нашла любовника, подумал Джеймс.
   Физиономия женщины исказилась в злобной улыбке. Она ткнула в сторону Пампкина толстым пальцем и громко выкрикнула:
   – Вор! Хам! – Затем она с откровенным презрением уставилась на Джеймса, его черную мантию барристера[1] и парик.
   Джеймс в ответ весело улыбнулся.
   Затем выступил прокурор Абрамс, заявив, что в завещании нет никакой необходимости – мол, и так все очевидно, вслед за ним – Джеймс, указав, что только у вдовы есть мотив желать, чтобы завещание так и не было бы найдено. В конце трое свидетелей подтвердили честность и порядочность Пампкина.
   В середине заключительной речи прокурора на лице судьи проступила тень раздражения.
   – Пожалуй, на сегодня хватит. Поскольку наступило время ленча и все свидетели выступили, я прошу членов жюри присяжных обдумать свой вердикт.
   Это был уже пятый вердикт за утро, и до конца дня предстояло рассмотреть еще полдюжины дел. Присяжные собрались в углу и стали переговариваться, оживленно жестикулируя. Они говорили шепотом, но почти все было слышно. То и дело кто-то из них выкрикивал: «Виновен!», «Ублюдок!», «Сурово наказать!»
   Спустя три минуты старшина присяжных, похожий на средневекового алхимика мужчина с живыми карими глазами за толстыми стеклами очков, одетый в помятый костюм и заляпанную спереди рубашку, встал и торжественно объявил:
   – Мы считаем Пампкина О’Дула невиновным в краже со взломом.
   Подсудимый завопил от радости; на его круглом лице расцвела улыбка – от уха до уха, – и он с энтузиазмом пожал Джеймсу руку. Зрители криками выразили свою поддержку вердикту и сочувствие Пампкину.
   Вдова встала и поспешно вышла из зала. Ее проводили улюлюканьем. Любовнику пришлось догонять ее вприпрыжку.
   Секретарь суда отдал часы – предмет разбирательства – Джеймсу, который, в свою очередь, протянул их своему клиенту.
   – Жюри поверило, что отец сам хотел отдать их тебе, – сказал защитник. – Но теперь постарайся держаться подальше от неприятностей, Пампкин. И не вздумай завтра же отправиться продавать эти часы.
   Пампкин моргнул.
   – Часы – это самое меньшее, что старик мог для меня сделать, вы же понимаете?
   «О да, понимаю. Но я-то не получу от отца даже чертовых часов», – мысленно усмехнулся Джеймс.
   Молоток судьи Батуэлла стукнул, и подсудимого вывели из зала. Джеймс кивнул Абрамсу, чье раздражение из-за проигрыша было очевидно. Губы прокурора сжались, а во взгляде не было ни капли дружелюбия. Абрамс отвернулся и стал готовиться к новому делу. В Олд-Бейли не теряли ни минуты.
   Джеймс собрал бумаги и направился к выходу из зала, чувствуя, что взгляды зрителей на галерее прикованы к нему. Нечасто защитником в суде по криминальному делу выступал барристер, и еще реже ему удавалось выиграть дело у обвинения.
   Он уже подошел к двери, когда откуда-то сзади раздался голос:
   – Одну минуту, мистер Девлин.
   Джеймс обернулся и посмотрел на пожилую женщину, сидевшую в последнем ряду. Одетая в серое платье, украшенное крупной брошью из оникса, напоминавшей паука, она сидела на деревянной скамье очень прямо, сложив руки на коленях.
   Этого не может быть, подумал он.
   Но тут до него донесся аромат ее духов – этот резкий сладкий цветочный запах невозможно было спутать ни с каким другим.
   Вдовствующая герцогиня Блэквуд.
   – Что вы здесь делаете? – поинтересовался Джеймс.
   – Вот, значит, как ты приветствуешь собственную бабушку?
   Он сухо и цинично усмехнулся:
   – Я не видел вас много лет, так что… да.
   На лице герцогини появилось выражение оскорбленной добродетели. И еще вымученной терпимости.
   – Ты, как всегда, грубо прямолинеен.
   – Почему вы здесь?
   – Я принесла тебе печальные вести. Твой отец умер.
   Джеймс замер. Его не должно было это заботить, и все же он ощутил нечто похожее на удар в солнечное сплетение. Голос наполнился горечью:
   – Вам не следовало доставлять эту весть лично, ваша светлость. Записки было бы достаточно.
   Герцогиня огляделась.
   – Нам необходимо поговорить с глазу на глаз. В этом цирке найдется тихое место?
   Джеймс окинул женщину задумчивым взглядом. В здании суда была комната для консультаций с клиентами, но черта с два он согласится уединиться с ней в крошечной клетушке, если не будет знать, с какой целью она явилась.
   – Это действительно необходимо?
   – Если хочешь, мы можем поговорить в моей карете.
   Комнатенка для консультаций неожиданно показалась Джеймсу невероятно привлекательной. Из нее он мог уйти в любой момент, когда захочет.
   – Следуйте за мной. – Он склонился перед бабушкой, она встала. Росту в ней было около пяти футов.
   Эта женщина имела грозный вид и осанку королевы, что подчеркивало ее высокое происхождение. Джеймсу доводилось неоднократно видеть, как перед ней – хрупкой дамой с проницательным взглядом, туго стянутыми в узел седыми волосами и выправкой британского бригадира с шомполом в руке – съеживались и дебютантки, и маститые лорды.
   Они бок о бок вышли из зала суда. Обладавший немаленьким ростом Джеймс нависал на ней словно башня. А в коридорах Олд-Бейли кипела жизнь. Барристеры в черных мантиях вводили в залы свидетелей, суетились клерки с документами, у стен стояли люди, ожидавшие вызова.
   Пройдя несколько шагов, Джеймс остановился перед дверью с медной табличкой «Консультации». Он открыл дверь и придержал ее, пропустив вперед герцогиню, которая гордо прошествовала внутрь.
   Стены комнаты были увешаны книжными полками, битком набитыми потрепанными книгами по вопросам права. В углу стоял слегка облезлый стол и несколько деревянных стульев. В отличие от переполненного зала суда, где было трудно дышать от смрада немытых тел, в комнате для консультаций пахло только пылью. Герцогиня с видимым неудовольствием огляделась, потом внимательно осмотрела стулья и выбрала один, на который величественно опустилась. Джеймс расположился напротив.
   – В этом месте нет мягких стульев? – поморщившись, поинтересовалась она.
   Джеймс проигнорировал вопрос и снял парик. Он взъерошил рукой свою непокорную шевелюру и сделал глубокий вдох, прежде чем заглянуть в ярко-синие глаза женщины, имевшие точно такой же оттенок, как и его собственные.
   – Какая срочность заставила вас явиться сюда лично и потребовать беседы наедине?
   – Я же сказала – твой отец мертв.
   – Сожалею, ваша светлость. Полагаю, мой единокровный брат Грегори очень занят, принимая на себя обязанности герцога.
   – Грегори не является новым герцогом.
   – Что вы хотите этим сказать?
   – То, что новый герцог Блэквуд – ты.
   Какое-то время Джеймс хмуро размышлял, правильно ли расслышал бабушку, потом невесело усмехнулся:
   – В какую игру вы играете?
   – Это не игра.
   – Позвольте напомнить вам, ваша светлость, что я незаконнорожденный. Иначе говоря – ублюдок.
   Аристократический нос герцогини вздернулся на дюйм выше – Джеймс и не думал, что это возможно. Видимо ей слишком сильно не понравился его лексикон.
   – Мы все так считали. Но недавно я узнала о новых обстоятельствах. Оказывается, твои родители были официально женаты, и произошло это до твоего рождения.
   Джеймс молча уставился на бабушку, неожиданно лишившись дара речи. Вообще-то он гордился своей выдержкой. Мало что могло вывести его из равновесия в зале суда, в его комнатах в «Линкольнз инн» или в спальне. Но вдовствующей герцогине это удалось уже дважды за минуту.
   Что она задумала?
   Женщина сидела неподвижно и лишь напряженно всматривалась в его глаза.
   – Это правда. Твой отец признался мне на смертном одре. Я всегда знала, что твоя мать была служанкой и сбежала с твоим отцом, когда ему едва исполнилось семнадцать. К этому поступку я могла отнестись только как к пьяной глупости юнца, приехавшего на каникулы из Оксфорда и ударившегося по этому поводу в загул. Только много лет спустя я узнала, что он официально женился на девушке в Гретна-Грин. Четырьмя месяцами позже твоя мать умерла при родах. Твой отец по моему настоянию женился на твоей мачехе, которая произвела на свет Грегори и тоже умерла. Так что ты на самом деле являешься законным сыном своего отца и новым герцогом Блэквудом.
   Джеймс, разумеется, знал, что его мать была служанкой в имении, – его бабушка и единокровный брат Грегори слишком часто ему об этом напоминали.
   – Ты должен как можно скорее принять герцогство, – непререкаемым тоном заявила бабушка.
   – Столько лет семья шарахалась от меня как черт от ладана, считая ублюдком, а теперь вы сообщаете, что я в действительности являюсь герцогом? – В голосе Джеймса звучал отчетливый скептицизм.
   – Это была досадная ошибка.
   Досадная ошибка? Неужели она не просто холодна, как он всегда считал, а вся состоит из одного только льда?
   – Не будь неблагодарным, Джеймс. – Бабушка поморщилась. – Я всегда оплачивала все твои потребности: одежду, учителей, обучение в Итоне.
   Джеймс прищурился.
   – Как он умер?
   – Сейчас это не имеет никакого значения.
   – Как?
   Она нетерпеливо пожала плечами.
   – Он выходил из конторы поверенного после продажи одного из своих поместий и упал. Неделей позже умер. Не выдержало сердце.
   – Какого?
   – Прости, не поняла.
   – Какого поместья?
   – Уиндмур-Мэнор.
   – Почему он продал Уиндмур?
   На лице герцогини мелькнула тень гневного раздражения.
   – Какая разница?
   Большая разница. Очень большая. Для него. Уиндмур-Мэнор – единственное безопасное место, которое он знал, будучи ребенком. Только там старый герцог когда-то относился к нему как к сыну. Но он вовсе не собирался объяснять это сидящей перед ним женщине.
   Джеймс встал, намереваясь немедленно уйти и оказаться как можно дальше от бабушки. Ему показалось, что воротник мантии впился в шею, не давая дышать. Нужно было время, чтобы переварить шокирующие новости. Он взялся за дверную ручку.
   – Итак, с чего ты собираешься начать как мой внук и законный герцог Блэкмор? – требовательно вопросила бабушка.
   Джеймс повернулся и окинул ее холодным взглядом.
   – Выкуплю Уиндмур-Мэнор.

   25 мая 1819 года
   Уиндмур-Мэнор, Хартфордшир

   За ее окном был мужчина.
   Белла Синклер слышала его шаги – их звук заставил ее вскочить и заметаться по комнате. На мгновение от панического страха сдавило грудь – девушка подумала, что это Роджер пришел в ее спальню.
   Но Роджер был мертв.
   Слава Всевышнему. Роджер теперь лежит в холодной могиле.
   Она прижалась спиной к стене. Был прохладный майский вечер, и холод от стены быстро проник сквозь тонкую ткань ночной рубашки. Руки покрылись гусиной кожей. Вздохнув, она покосилась на окно.
   Там между азалиями и кустом роз тихо двигалась одетая в черное фигура.
   Белла подумала, что другой бы ничего не услышал, но годы практики обострили ее чувства. Ее слух всегда был настроен на нежеланные звуки осторожных шагов мужчины, крадущегося к ее двери, едва слышный скрип половиц на пороге спальни.
   Стиснув рукой занавеску, она снова выглянула в окно и с досадой обнаружила, что потеряла из виду непрошеного гостя. Полная луна, казалось, играла в прятки, выглядывая то из-за одного мрачного облака, то из-за другого. Тени казались затаившимися и изготовившимися к прыжку львами. Белла медленно обвела глазами террасу, фонтан и сад и наконец заметила его.
   Фигура направлялась к передней двери.
   Уиндмур-Мэнор был пуст, если не считать Харриет, которой уже давно перевалило за семьдесят. Белла приехала сюда только несколько дней назад и еще не успела нанять слуг.
   С отчаянно бьющимся сердцем она схватила первую попавшуюся вещь, которую можно было считать оружием – каминную кочергу, – и на цыпочках вышла из спальни.
   В коридоре было темно, но Белла не осмелилась зажечь свечу. Рано утром она обследовала все комнаты, коридоры и залы дома с восторгом девочки, впервые попавшей на деревенскую ярмарку. Она знала длину и ширину коридора и число ступенек главной лестницы. Впервые за последние семь лет она почувствовала себя дома.
   Как посмел незнакомец вторгнуться в ее мир?
   Она проскользнула мимо нераспакованных сундуков и ящиков, грудой лежавших на лестничной площадке, и медленно пошла вниз по лестнице. Босые ноги холодил мрамор ступенек. Приблизившись к двери, она сжала обеими руками кочергу и подняла над головой, готовясь нанести удар.
   В окне у двери показалось оранжевое сияние. Незнакомец зажег лампу.
   Странно.
   Он подергал дверную ручку.
   Заперто. Разумеется, ведь она сама закрыла дверь, перед тем как лечь спать.
   Преступник будет вынужден разбить окно или сломать замок. Кровь потекла по жилам быстрее, зашумела в ушах.
   Потом она услышала звяканье ключей. Прошло несколько секунд, и ключ скользнул в замок.
   Невозможно!
   Ключ повернулся, и дверь распахнулась настежь. Через порог шагнула закутанная в плащ фигура.
   Белла изо всех сил размахнулась кочергой.
   Незнакомец двигался настолько бесшумно и быстро, что она не успела даже опомниться, как оказалась прижатой к стене гибким сильным мужским телом. Кочерга выпала из рук и с грохотом рухнула на мраморный пол. Большая ладонь зажала Белле рот, не дав закричать.
   – Не стоит, – проговорил уверенный мужской голос. – Не надо кричать и призывать на помощь своих преступных дружков.
   Незнакомец поднял лампу повыше, и девушка поняла, что он легко обезоружил ее и прижал к стене, воспользовавшись для этого только одной рукой – вторая была занята лампой.
   Ее охватил страх, к которому примешалась изрядная доля гнева. Сердце трепетало. Мужчина, прижимавший ее к стене, был высоким, широкоплечим и сильным. Лампа освещала его лицо. Белла заглянула в синие глаза, отметила, что волосы у него темные и слегка вьются, а черты лица правильные. Выражение лица было суровым, губы сжаты.
   – Сейчас я уберу руку, чтобы мы могли поговорить, но вы не должны кричать, договорились?
   Белла кивнула. Мужчина отстранился и ногой захлопнул дверь. Он поставил лампу на ящик, которых было много и здесь, и убрал ладонь с лица девушки, впрочем, переместив ее на горло.
   – Кто вы такой? – прохрипела она.
   – Джеймс Девлин, герцог Блэквуд.
   Герцог? Боже правый! Что герцог забыл в Уиндмур-Мэноре?
   Хотя… Он произнес свой титул как-то скованно, робко, словно не привык к нему. Быть может, он и не герцог вовсе? Ведь он вполне может оказаться одним из местных бандитов, который, прослышав, что в Уиндмур-Мэноре новая хозяйка, явился, чтобы поживиться тем, что плохо лежит. Скорее всего дело обстоит именно так. Это больше похоже на правду. Герцоги не путешествуют без толпы слуг и роскошной, украшенной гербом кареты.
   Мужчина откровенно оглядел Беллу с ног до головы, и она остро почувствовала, что на ней только ночная рубашка – и ничего больше.
   – Теперь ваша очередь. Кто вы такая и что делаете в моем доме?
   – Меня зовут Белла Синклер, и я хозяйка этого поместья.
   Если она считала, что уже не в силах встревожиться еще сильнее, то здорово ошиблась.
   Мужчина надменно выгнул темные брови, и выражение его лица стало еще более суровым.
   – Вы лжете. Со вчерашнего утра владелец этого поместья я.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация