А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Красная лилия" (страница 27)

   – Я никогда туда не поднималась, – заметила Хейли. – Что странно, если подумать. Я люблю изучать дома, представлять, как там все было раньше, но за все время, что живу здесь, мне ни разу и в голову не пришло подняться туда. Стелла?
   – То же самое. И ты права, это странно. Мои мальчики больше года носились по Харпер-хаусу, и я вроде должна была бы сгонять их оттуда, но, думаю, и они туда не поднимались. Даже если бы они забрались туда тайком, Люк непременно раскололся бы. Он всегда в конце концов раскалывается.
   – По-моему, мы должны… Мы должны туда подняться.
   – Сегодня вечером? – спросила Стелла.
   – Мне не терпится. Неведение просто сводит меня с ума.
   – Если мы и должны это сделать, то все вместе. Вшестером, – сказала Роз. – Без детей. Дэвид придержит их внизу. Хейли, ты уверена? На этом этапе ты из всех нас ближе к ней.
   – Уверена. И дело не только во мне. Мы должны решить еще одну проблему. Харпер. Ее чувства к нему, отношение к нему… – Хейли потерла озябшие руки. – Ее чувства к нему очень сложные и очень сильные. Она любит его как ребенка, своего ребенка. И ненавидит как мужчину, мужчину из рода Харперов, кровь Реджинальда.
   Хейли взглянула на Стеллу, перевела взгляд на Розалинд.
   – Это очень страшная комбинация, очень мощная. Может, еще более мощная из-за наших с Харпером чувств друг к другу.
   Роз кивнула.
   – Любовь, секс, родство, месть, горе… И безумие.
   – Харпер тоже испытывает к Амелии смешанные чувства. – Хейли вздохнула. – Я не знаю, важно ли это, но мне кажется, что очень важно. Я думаю, что мы подбираемся к какому-то завершению.
   – Аллилуйя! – воскликнула Стелла.
   – Да, я хочу, чтобы все это закончилось. Я хочу по-настоящему планировать свадьбу и готовиться к рождению малыша. Я хочу сидеть с вами обеими и болтать о цветах, музыке и о своем свадебном платье.
   Розалинд накрыла ладонью пальцы Хейли.
   – Обязательно поболтаем.
   – Ночью, перед тем как все случилось, я, кажется, представляла себя в длинном белом платье, с цветами… Но, наверное, это исключается. – Хейли передернула плечами, погладила себя по животу. – Вряд ли я имею право на длинное белое платье.
   – Милая… – Роз сжала пальцы Хейли. – Каждая невеста имеет право на длинное белое платье.

   Сначала они пообедали. Торжественный семейный обед с цветами, оживленными детьми за общим столом. Розалинд говорила, что этот ритуал очень важен, и Хейли понимала почему.
   Словно они заявляли: вот кто мы, какие мы, несмотря на все неприятности, а может быть, благодаря им.
   Хейли ценила этот дар судьбы. У нее теперь есть мать, сестра, племянники, возлюбленный, братья и друзья. Они любят ее дочку и ее будущего ребенка.
   И она сделает все, что от нее зависит, чтобы с ними ничего не случилось.
   Она ела, разговаривала и слушала, помогала вытирать пролитое или просыпанное и держала в узде свои нервы, чтобы не потревожить сладкое ощущение нормальности.
   Говорили о цветах и книгах, о школе и учебниках. И о свадебных планах, чего ей так хотелось.
   – Мама, думаю, Хейли уже сказала тебе, что мы хотим пожениться здесь. Если ты согласна.
   – Рада это слышать, – Роз отложила вилку. – В садах? Будем надеяться на хорошую погоду, но на всякий случай приготовим шатры. Цветы за мной. Я требую, чтобы эту часть вы уступили мне. Полагаю, вы хотите лилии.
   – Да. Я хочу свадебный букет из красных лилий.
   – Значит, яркие цвета. Оттененные пастельными. Есть над чем поработать… Я знаю, что вы не пожелаете излишнего официоза, и, поскольку у нас в этом году уже было две свадьбы, думаю, мы все подготовим без особых мучений.
   – Харпер, самое время отстраниться, – посоветовал Логан. – Ради собственного спасения всегда говори: «Отлично. Прекрасно!» А если они попросят тебя выбрать из двух вариантов, не попадайся в ловушку. Просто скажи: «Оба замечательные», и пусть Хейли сама решает.
   – Считает себя самым умным, – нарочито холодно заметила Стелла. – Но я не лягаю его под столом, потому что он прав.
   – Почему все то и дело женятся? – возмутился Гэвин. – Почему мы все время должны надевать галстуки?
   – Потому что им нравится мучить нас, – ответил Логан. – Таковы женщины.
   – Пусть тогда сами носят галстуки!
   – Я надену галстук, – предложила Стелла. – А ты туфли на шпильках.
   – А я знаю, зачем люди женятся, – хитро прищурился Люк. – Чтобы спать в одной кровати и делать детей. Вы уже сделали ребенка? – спросил он Розалинд.
   – Мы выполнили свою норму. И на этой высокой ноте давайте закончим обед, – Роз поднялась из-за стола. – Мальчики, чем быстрее вы поможете Дэвиду прибраться, тем быстрее получите мороженое на кухне.
   – Бойцы, становись! Ты тоже, детка! – Не успела Хейли и глазом моргнуть, как Дэвид вынул Лили из высокого стульчика. – Малый рост не освобождает от кухонных обязанностей. Хейли, она любит помогать мне загружать посудомойку.
   – Я хочу поговорить с тобой. На кухне.
   – Джентльмены, очищайте тарелки и складывайте их стопкой, – приказал мальчикам Дэвид, вынося Лили из столовой. – Здесь мы работу организовали. Не волнуйся, Хейли.
   – Я не об этом. Я знаю, что Лили с тобой в безопасности. Я о свадьбе. Я кое о чем хочу тебя попросить.
   Дэвид посадил Лили на пол, дал ей кастрюлю и ложку, чтобы барабанить.
   – Любое желание, милая.
   – Я понимаю, может, это прозвучит глупо, но, по-моему, день свадьбы должен быть таким, о каком мечтаешь, верно?
   – Если не этот день, то какой же?
   – Правильно. Поэтому я подумала… Я надеюсь, что ты будешь моим посаженым отцом.
   – Что? – Дэвид побледнел. – Я?..
   – Я понимаю, ты слишком молод для моего папочки и все такое. Но я не думаю о посаженом отце в этом смысле. Ты ведь один из моих лучших друзей. И Харпера тоже. Мы как семья. И ведь это семейный праздник. У меня больше нет отца, и никого из кровных родственников я не люблю так, как тебя. Поэтому я хочу, чтобы ты отвел меня к алтарю, так сказать, и передал Харперу. Это много для меня значило бы.
   Его глаза затуманились слезами. Дэвид обнял ее.
   – Милее ничего никогда не слышал. Чертовски мило.
   – Ты согласен?
   Дэвид отстранился.
   – Сочту за честь, – он взял ее за обе руки, поднял их, перевернул, поцеловал ладони. – Высочайшую честь.
   – Уф! Я боялась, что тебе моя просьба покажется глупой.
   – Ничего подобного. Я горд и тронут до глубины души. И, милая, если ты немедленно не уйдешь, я разревусь и опозорюсь перед своими войсками.
   – Я тоже. – Хейли шмыгнула носом. – Ладно. Обговорим все позже. – Она наклонилась, чмокнула Лили в макушку, на что дочка даже не обратила внимания. – Будь умницей, малышка.
   – Хейли!
   Она обернулась в дверях.
   – Твой отец гордился бы тобой.
   Хейли не смогла сказать ни слова, лишь кивнула и ушла.
   Голоса доносились из гостиной. Она направилась туда, смахивая слезы… и замерла, почувствовав гнев в голосе Харпера.
   – Мне ваша идея не нравится! Ничуточки не нравится! И еще меньше нравится то, что вы задумали это за нашими спинами.
   – Мы же женщины, – парировала Роз с таким сарказмом, что Хейли вздрогнула.
   – Это меня не касается, – огрызнулся Харпер. – Однако меня касается то, что моя женщина беременна. И я не намерен рисковать ею.
   – Хорошо. Причина веская. И что же ты собираешься делать с ней следующие семь, восемь месяцев?
   – Защищать ее.
   – С тобой трудно спорить.
   – Споры не помогут, – вклинился голос разума, то есть Митч. – Мы можем спорить до посинения и вряд ли согласимся по всем пунктам. Но мы обязаны принять определенные решения.
   Хейли распрямилась, расправила плечи и, подойдя, остановилась в дверях.
   – Прошу прощения. Невозможно было не подслушать. Харпер, я попросила бы тебя выйти, чтобы поговорить наедине, но думаю, что должна высказаться здесь во всеуслышание.
   – Я тоже хочу кое-что сказать тебе наедине.
   Хейли улыбнулась:
   – У тебя будет достаточно времени поорать на меня. Целая жизнь. Я знаю, что до сих пор ты сдерживался из-за детей. Однако я хочу, чтобы ты выслушал меня прежде, чем наговоришь лишнего.
   Она откашлялась, прошла в глубь комнаты.
   – Сегодня днем я размышляла над тем, как здесь оказалась. Я никогда не думала, что уеду из родных мест, пока не пойму, где на самом деле хочу жить, чем заниматься. Может, когда выйду замуж, рожу детей… и все это будет только после того, как я чего-то добьюсь в жизни, повеселюсь. И вот я здесь, в другом штате. У меня дочка, которой еще нет и двух лет, и второй ребенок на подходе. Я выхожу замуж. Я работаю в питомнике, хотя раньше имела очень смутное представление о садоводстве. Как я попала сюда? Что я здесь делаю?
   – Если ты несчастлива…
   – Пожалуйста, не перебивай. Я задала себе эти вопросы. Ведь всегда есть выбор. Вот я и спросила себя: этого ли я хочу, здесь ли хочу жить, это ли желаю делать? На все эти вопросы я ответила утвердительно. Я люблю тебя, Харпер. Я даже не представляла, сколько во мне любви!..
   Прижимая руки к сердцу, Хейли смотрела на Харпера, только на него.
   – Я не знала, что могу любить ребенка так, как люблю Лили. Я не знала, что могу любить мужчину так, как люблю тебя. Если бы мне предложили все, что есть на свете, я выбрала бы только это. Быть с тобой, с нашими детьми, здесь. И это не все, Харпер. Я люблю этот дом. Я люблю эту землю. Я люблю их так же, как любишь их ты. Люблю то, что они олицетворяют, то, чем они станут для наших детей и для их детей.
   – Я знаю. Я думаю точно так же. Вот почему ты одна из нас.
   – Я не могу покинуть этот дом. Пожалуйста, не проси меня это сделать. Я не могу покинуть этот дом, эту семью, работу, которую полюбила. И единственная возможность для меня остаться здесь – попробовать все выяснить, все уладить. Исправить зло или по крайней мере понять, что случилось. Может, в этом мое предназначение. Может, мы нашли друг друга потому, что так было задумано. Я не знаю, смогу ли это сделать без тебя. Без всех вас, – добавила Хейли, обведя взглядом гостиную и снова сосредоточившись на Харпере. – Будь со мной, Харпер. Доверься мне. Поверь, что я поступаю правильно. Поверь всем нам.
   Он подошел к Хейли и прижался лбом к ее лбу.
   – Я с тобой.

   Глава 20

   Митчелл сунул в карман запасную кассету для диктофона.
   – Гарантий никаких. Может случиться что угодно.
   – Думаю, я могу ее вытянуть… или притянуть. – Хейли облизала губы. – Амелия этого хочет… какая-то ее часть хочет уже больше ста лет.
   – А другая часть? – спросил Харпер.
   – Жаждет мести. И если дойдет до мести, то в опасности скорее ты, чем я.
   – Она может причинить вред. Мы это видели, – напомнила Розалинд.
   Логан покачал головой:
   – А мы идем в бой, вооруженные фотоаппаратами и диктофонами.
   – И оптимизмом, – добавил Митч.
   – Ну, она подняла ставки. – Логан взял Стеллу за руку. – Поскольку никто из нас не собирается капитулировать, идемте.
   – Будем держаться вместе, – сказала Роз, когда компания поднималась по лестнице. – Что бы ни случилось. Мы еще ни разу не противостояли ей как команда. Думаю, в этом сейчас наше преимущество.
   Харпер кивнул.
   – Она всегда была хозяйкой положения, всегда нападала первой. Да, будем держаться вместе.
   Когда они добрались до третьего этажа, Роз свернула к бальному залу и открыла раздвижные двери.
   – Какие чудесные балы здесь устраивали когда-то! Я помню, как прокрадывалась сюда по ночам смотреть, как танцуют гости.
   Она щелкнула выключателем – зачехленную мебель и узоры кленового паркета залил свет.
   – Когда-то я чуть не продала эти люстры. – Роз подняла глаза на три роскошные хрустальные люстры, свисающие с расписных плафонов. – Но не смогла, хоть это и облегчило бы наше существование. Бывало, и я устраивала здесь приемы… Думаю, пора возобновить эту традицию.
   – В ту ночь Амелия пришла сюда. Я в этом уверена. – Хейли крепче сжала руку Харпера. – Не отпускай меня.
   – Ни в коем случае.
   – Она вошла через веранду. Двери не были заперты. А если и были, она могла разбить стекло. Вошла – и ах… позолота, хрусталь, запахи пчелиного воска и лимонного масла. Дробь дождя, журчание воды в желобах… Свет.
   – Я включила, – тихо сказала Роз.
   – Нет, она включила свет. Харпер…
   – Я здесь.
   – Я вижу, вижу.
   …Туман вполз вслед за ней, заклубился. Ее изрезанные о камни босые ноги оставляли грязные, кровавые следы на сверкающем полу.
   Ее сердце наполнилось ненавистью.
   Так вот как они живут в Харпер-хаусе! Роскошные залы, освещенные хрустальными люстрами, зеркала в золоченых рамах, длинные полированные столы, пальмы в кадках, пышные и пахнущие тропиками.
   Она никогда не бывала в тропиках. Но придет день, и она отправится туда с Джеймсом. Они будут бродить по белоснежным песчаным пляжам вдоль теплой голубой воды.
   Хотя нет. Нет! Их жизнь здесь, в Харпер-хаусе. Ее выгнали, но она будет здесь. Всегда. Она будет танцевать в этом ярко освещенном зале.
   Она качнулась, закружилась в вальсе, кокетливо взглянула из-под ресниц на воображаемого партнера. Лезвие серпа в ее руке сверкнуло отраженным светом.
   Она будет танцевать здесь ночь за ночью, если захочет. Будет пить шампанское, носить драгоценности. И будет учить Джеймса вальсировать с ней. Как он красив в своем голубом одеяльце! Как изумительно будут они смотреться вместе… Мать и сын.
   Она должна немедленно пойти к нему, к Джеймсу, и они всегда будут вместе.
   Она покинула зал. Где же детская? Разумеется, в другом крыле. Разумеется. Детям и тем, кто за ними ухаживает, не место рядом с шикарными бальными залами и изысканными гостиными. Какой аромат! Какой утонченный аромат!.. Дом ее сына. Теперь и ее дом.
   Ее босые ноги утопали в ковре, мягком, как мех. Даже так поздно, даже когда все обитатели дома спали, в коридоре горели газовые лампы.
   «Какое расточительство! – подумала она. – Жгут деньги».
   А она сожжет их всех.
   На лестничной площадке она остановилась. Вероятно, они спят внизу, негодяй и его шлюха. Спят сном богачей, хозяев жизни. Можно спуститься и убить их. Разрубить на кусочки, погрузить руки в их кровь.
   Она рассеянно потерла большим пальцем искривленное лезвие серпа, увидела капельки крови. А их кровь, кровь Харперов, голубая? Было бы забавно полюбоваться, рассекая их белые шеи, заливая аристократической голубой кровью льняные простыни.
   Тс-с-с-с… Чтобы никто не услышал. Вдруг кто-то из слуг проснется и остановит ее прежде, чем она выполнит свой долг?
   Тс-с-с… Тихо, тихо. Очень тихо. Она похлопала пальцем по щеке, подавила смешок. Она будет тихой, как мышка.
   Тихой, как призрак.
   Она побрела в противоположное крыло дома, приоткрывая двери, заглядывая в комнаты.
   И сразу поняла – подсказало материнское сердце, – когда протянула дрожащую руку к очередной двери. Там спит ее Джеймс.
   В тусклом свете газового рожка она разглядела полки с игрушками и книжками, кресло-качалку, маленькие столики и комодики.
   И колыбель.
   Слезы хлынули из ее глаз, когда она метнулась к колыбели. Он спал там, ее бесценный сын. Чистые темные волосики. Розовые пухлые щечки. Милый, безмятежный, здоровенький…
   Нет и не было на свете более прекрасного ребенка, чем ее Джеймс. Как же ему нужна ее ласка, ее забота! Она будет укачивать его и петь ему колыбельные. Чудесные колыбельные ее чудесному сыну.
   Она забыла его одеяльце! Как она могла забыть его одеяльце? Как можно унести сына в том, что купили ему другие?
   Осторожно, ласково она провела кончиками пальцев по его мягким волосикам и запела колыбельную.
   – Мы всегда будем вместе, Джеймс. Ничто никогда не разлучит нас.
   Опустившись на пол, она принялась за работу.
   Серпом разрезала веревку. С петлей пришлось повозиться, но, кажется, у нее хорошо получилось. Действительно хорошо. Она отбросила серп, подтащила стул под многорожковую люстру и тихо запела, привязывая к ней веревку. Подергала. Довольно улыбнулась. Крепко держится, надежно.
   Из мешочка, висевшего на шее, вытащила амулет. Она выучила заклинание, проданное ей колдуньей, но сейчас, рассыпая гри-гри вокруг стула, с трудом припоминала слова.
   Острием серпа она рассекла ладонь, и кровь закапала на гри-гри, скрепляя заклинание.
   Ее кровь. Кровь Амелии Элен Коннор. Та самая кровь, что течет в ее ребенке. Кровь матери – могущественная магия.
   Она вся дрожала, но, возвращаясь к колыбели, продолжала напевать колыбельную. И впервые взяла на руки своего сына.
   Измазала кровью его одеяльце, его розовые щечки.
   Ах, какой он милый, какой тепленький! Рыдая от счастья, она прижала свое дитя к мокрой грязной рубашке. Он зашевелился, захныкал, но она лишь прижала его сильнее.
   Тише, тише, мой драгоценный!.. Мамочка здесь… Мамочка никогда тебя больше не покинет… Он повернул головку, зачмокал. Но когда она опустила рубашку и прижала его к обнаженной груди, он выгнулся и заплакал.
   Тише, тише, тише… Не плачь, не сердись… Милый, милый маленький мальчик… Укачивая его, она прошла к стулу. Ты с мамочкой. Мамочка никогда, никогда тебя не оставит. Идем с мамочкой, мой дорогой Джеймс. Идем с мамочкой туда, где ты никогда не узнаешь ни боли, ни горя. Туда, где мы будем кружиться в вальсе по бальному залу, пить чай с пирожными в саду.
   Неуклюже, еле удерживая плачущего, извивающегося ребенка, она вскарабкалась на стул, улыбнулась и накинула петлю себе на шею. И, тихо напевая, надела маленькую петлю на детскую шейку.
   Теперь мы вместе.
   Двери из соседней комнаты распахнулись, хлынул свет. Она повернула голову и оскалилась, как тигрица, защищающая своего тигренка.
   Заспанная няня взвизгнула, вскинула руки, увидев женщину в грязной белой ночной рубашке и ребенка с петлей на шее в ее руках, визжащего от страха и голода.
   – Он мой!
   Няня бросилась к женщине, но она успела оттолкнуть ногами стул. Крики утонули в ледяном мраке.
   Хейли сидела на полу бывшей детской в объятиях Харпера и рыдала.

   Она дрожала от холода, хотя ее ноги закутали одеялом, а Митчелл развел огонь в камине гостиной.
   – Она хотела его убить… Она собиралась убить ребенка! Боже мой, боже, она собиралась повесить собственное дитя…
   – Чтобы сохранить его для себя. – Розалинд стояла перед камином, глядя на огонь. – Это больше чем безумие.
   – Если бы няня в тот момент не вошла, если бы не услышала его плач и не вошла так быстро, Амелия его бы убила.
   – Эгоистка.
   – Я понимаю, понимаю… – Хейли начала растирать плечи. – Но она не хотела причинить ему вред. Она верила, что они будут вместе, будут счастливы… Господи, она была сломлена, безумна… А потом, когда снова потеряла сына… – Хейли покачала головой. – Она все еще ждет его. Думаю, она видит его в каждом ребенке, который появляется в Харпер-хаусе.
   – Что-то вроде ада для безумцев? – предположила Стелла.
   Хейли подумала, что никогда не забудет пережитое. Никогда.
   – Няня. Она спасла ребенка.
   – Мне не удалось установить ее имя, – сказал Митч. – В его детстве в доме сменилась не одна няня, но твое видение указывает на девушку по имени Элис Джеймсон, что совпадает с письмом Мэри Хейверз кузине Лусилл. Элис покинула Харпер-хаус в феврале тысяча восемьсот девяносто третьего, и дальше ее следы теряются.
   – Они уволили ее. – Стелла закрыла глаза. – Выгнали. Может, заплатили или, скорее всего, пригрозили.
   – Наверное, и то и другое, – Логан сжал кулаки.
   – Я потяну за эту ниточку, постараюсь разыскать потомков Элис, – пообещал Митч, и Розалинд повернулась к нему с улыбкой.
   – Спасибо. Без нее на свете не было бы ни меня, ни моих сыновей.
   – Не этого Амелия хотела от нас, – прошептала Хейли. – Или не только этого. Она не знает, где находится. Где она похоронена. Что они с ней сделали. Она не сможет успокоиться, смириться… что угодно… пока мы не найдем ее.
   – Как? – вскинула руки Стелла.
   Розалинд обвела взглядом присутствующих.
   – У меня есть идея. Идея, которая расколет нашу команду примерно пополам.
   – Зачем? – возразил Харпер. – Чтобы Хейли снова увидела, как она вешает своего ребенка?
   – Чтобы она или кто-то из нас увидел, что было дальше. Я надеюсь. Под «нами» я подразумеваю себя, Хейли и Стеллу.
   Впервые с того момента, как компания отправилась наверх, Харпер выпустил руку Хейли и вскочил с дивана.
   – Чертовски глупая идея!
   – Харпер, не смей разговаривать со мной таким тоном.
   – Не могу иначе, когда моя мать сходит с ума. Ты видела, что произошло там, наверху? Видела, как Хейли шла из бального зала к старой детской? Как она говорила, когда наблюдала за происходящим и почти в нем участвовала?
   – Видела. И поэтому нам пришлось вернуться сюда.
   – Роз, я солидарен с Харпером, – Логан все еще стоял со сжатыми кулаками. – Я не смогу сидеть здесь, пока три женщины будут там наверху одни! И мне плевать, если это мужской шовинизм.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 [27] 28 29 30

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация