А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Красная лилия" (страница 21)

   Глава 15

   Подержанный компьютер был удачной покупкой, и, пользуясь им, Хейли чувствовала себя очень современной. Час-другой, проведенный во Всемирной паутине, может, и не предоставлял много новой информации, но придавал уверенность в том, что она не одинока.
   Оказалось, что в мире много людей, которые, по крайней мере, верят, что сталкивались с призраками или чем-то потусторонним. Хейли тщательно выделяла в отдельный файл самые важные советы, почерпнутые на посещенных веб-сайтах, а еще она теперь могла печатать свои отчеты, а не наспех записывать в блокнот.
   И было весело переписываться по электронной почте с друзьями, оставшимися в Литл-Роке.
   В Интернете имелось столько интересного, и одно неизбежно вело к другому. Иногда, увлекшись, Хейли засиживалась в гостиной за компьютером далеко за полночь.
   Вот и сейчас, опершись подбородком на сложенные руки, она зачиталась отчетом из Торонто о плачущем ребенке-призраке… И вдруг ее плечо погладила чья-то рука.
   Подавив испуганный вопль, Хейли закрыла глаза и заговорила почти спокойно:
   – Умоляю, скажите, что эта рука настоящая.
   – Надеюсь, потому что она моя.
   – Роз… – Хейли медленно выдохнула. – Могу себя похвалить. Я ведь не подпрыгнула до потолка, как кот в мультфильме.
   – Было бы забавно. – Розалинд, прищурившись, пробежала глазами по экрану. – Сайт «Охотники за привидениями»?
   – Один из многих. Между прочим, попадается кое-что полезное. Вы знали, что один из традиционных способов не пустить привидение в комнату – натыкать булавок или гвоздей в дверь? Привидения цепляются за них и не могут войти. Разумеется, если они уже в комнате, тогда им не выбраться.
   – Если я замечу, что ты вбиваешь гвозди в мои дверные косяки, сдеру с тебя кожу живьем.
   – Я почему-то так и подумала. К тому же я не представляю, как это может сработать. – Хейли отвернулась от экрана. – А еще предлагают поговорить с привидением. Вежливо. Попросить уйти. Вроде: «Эй, мне жаль, что вы, к несчастью, умерли, но теперь это мой дом. Вы меня беспокоите, поэтому не могли бы вы просто уйти?»
   – Мы пробовали нечто подобное.
   – Да, не помогло. – Когда Роз села на диван, Хейли поняла, что разговор предстоит не только об Амелии, и занервничала. – И еще пишут, что надо все документировать, но Митч и так заставляет нас это делать. И фотографировать. Можно нанять охотника за привидениями, но, думаю, вам не понравятся чужаки в вашем доме.
   – Ты правильно думаешь.
   – Или можно пригласить священника освятить дом. Это не повредило бы.
   – Ты боишься.
   – Да. Больше, чем раньше. Но я знаю, что все это нам не поможет. – Хейли легонько постучала по экрану. – То, что мы делаем, то, что с самого начала планировали сделать, это выяснить, кто, что, почему. А если нам даже удастся выгнать ее, мы ничего этого не узнаем. Но я хотела, ну, собрать информацию.
   – Вы с Митчеллом одного поля ягоды. Ты задокументировала то, что случилось той ночью? С тобой и Харпером?
   – Да. – Хейли покраснела. – То есть не я, а Митч.
   – Это очень личное. Я бы не стала делиться такими подробностями с посторонними.
   – Вы не посторонняя. То есть он не посторонний. Вы оба…
   – Любой, как бы ты его ни любила, посторонний, когда речь идет о постели. Хейли, я хочу, чтобы ты знала, я тебя понимаю. Я также хочу сказать, что ты вовсе не должна ходить вокруг меня на цыпочках. Я выждала пару дней и надеюсь, ты немного успокоилась.
   – Я знала, что Харпер разговаривал с Митчем, а Митч расскажет вам. Сама я просто не могла. Если бы это был кто-то другой, не Харпер… я вовсе не о том, что это мог быть кто-то, кроме Харпера… И я все испортила.
   – Ничего ты не испортила.
   – Но… Харпер ваш сын.
   – Да, – Роз привычно закинула ноги на журнальный столик. – Я сразу поняла, когда он в тебя влюбился, хотя ни ты, ни он еще не знали.
   – Наверное, в ту ночь, когда мы остались в «Пибоди».
   Роз отрицательно покачала головой:
   – Романтический эпизод и бесценный, но не тогда. Кто держал тебя за руку, когда родилась Лили?
   – Ой… – Хейли вцепилась себе в горло. – Он! Харпер. А я думала, что ему так же страшно, как мне.
   – Когда я увидела и поняла, у меня заныло сердце. Но только на мгновение. Ты поймешь, о чем я говорю, когда придет черед Лили. И если тебе повезет, как мне, ты увидишь, как твое дитя полюбит того, кого ты сама можешь любить и уважать, кем ты можешь восхищаться, кто тебя развлекает, кто близок тебе. И тогда твое сердце снова заноет, то уже от счастья и благодарности.
   Слезы заструились по щекам Хейли.
   – Я не знаю, можно ли быть удачливее, чем я… Вы были так добры ко мне! Нет, пожалуйста, не отмахивайтесь! Это так много для меня значит… Когда я приехала сюда, я считала себя умной и сильной, способной горы свернуть. Если она меня не примет, думала я, просто поеду дальше. Найду работу, квартиру, рожу ребенка. И все будет хорошо. Если бы я знала, чего это стоит: не времени, не усилий, а любви и тревог, которые переполняют, когда у тебя ребенок, я бы бросилась вам в ноги и молила о помощи. Но мне пришлось всего лишь попросить.
   – Я дала тебе работу и кров, потому что ты родня моему Джону и потому что попала в тяжелую ситуацию. Но не поэтому ты все еще здесь. Ты заработала свое место в питомнике и в этом доме. И не обольщайся: если бы не заработала, я давно бы указала тебе на дверь.
   – Я знаю, – Хейли ухмыльнулась. – Я хотела доказать вам, что достойна вашего доверия, и горжусь тем, что доказала. Но, Роз, теперь, когда у меня есть Лили, я понимаю, что значит для вас Харпер. Отчасти поэтому мне так страшно. Страшнее, чем раньше. Я боюсь, что Амелия может причинить ему вред.
   – Почему ты так думаешь?
   – Она увидела в нем Реджинальда. Может, она и нацелилась на меня из-за моих чувств к Харперу. Когда он впервые попался мне на глаза, я подумала: «Ух ты! Не будь я беременна, втрескалась бы в этого парня».
   Розалинд рассмеялась, и Хейли снова залилась смущенным румянцем.
   – Видите, как я несдержанна на язык? Господи, вы же его мать!
   – Да, я его мать. Продолжай.
   – Ну, поскольку мне и в голову не приходило, что в моем положении можно всерьез думать о мужчине, об отношениях с мужчиной, я просто отметила, что Харпер красавчик. А потом я узнала, какой он милый, и забавный, и умный. Он мне очень нравился, и я стала злиться, что он такой классный, а я беременная и раздражительная… и плохо выгляжу. Когда родилась Лили, я попыталась думать о нем вроде как о брате или кузене. Он ведь действительно какой-то там родственник. Ну, вы меня понимаете.
   – Ты пыталась думать о нем, как о Дэвиде, или Логане, или других моих сыновьях.
   – Да. Я честно старалась загнать Харпера в ту же нишу. Мне нужно было столько сделать и узнать, так что было легко игнорировать легкую дрожь внутри, ну, вы поняли, о чем я.
   – Слава богу, поняла, – подтвердила Роз.
   – А потом мои чувства к нему крепли и крепли… Стало трудно не обращать на них внимания. И мне кажется, что Амелия начала прокрадываться в меня, когда я призналась себе в этих чувствах, стала представлять себя с Харпером.
   – И чем сильнее становились твои чувства, тем настойчивее она выражала свои.
   – Я боюсь, что она навредит ему через меня. Видя в нем не Харпера, а Реджинальда… Я боюсь, что не смогу ее остановить.
   Розалинд нахмурилась.
   – Похоже, ты не веришь, что Харпер может защитить себя.
   – Хотелось бы верить, но, Роз, она очень сильна. Мне кажется, сильнее, чем раньше. – Вспомнив, как Амелия заняла ее место, Хейли глубоко вдохнула, выдохнула. – И мне кажется, что у нее было много времени подумать о мести.
   – Харпер сильнее, чем она думает. И ты тоже.

   Хейли молилась, чтобы Роз оказалась права. Лежа без сна рядом с Харпером, она надеялась, что у нее хватит сил и ума, дабы победить мстительное привидение, которому, как ни странно, она сочувствовала.
   Но ведь Харпер не виноват в том, что случилось с Амелией! Никто из ныне живущих в Харпер-хаусе не несет за это ответственности. Должен же быть какой-то способ убедить Амелию. Показать ей, что Харпер не только ребенок, которому она пела колыбельные, но и добрый, заботливый мужчина. Совершенно не похожий на Реджинальда.
   А каким же он был на самом деле, Реджинальд Харпер? Мужчиной, настолько одержимым идеей иметь сына, что намеренно сделал беременной женщину… не свою жену. Даже если Амелия была согласна, что узнать невозможно, Реджинальд поступил эгоистично и жестоко. Потом он забрал ребенка, навязал его законной супруге, заставил растить, как собственного сына. Он не умел и не мог любить. Ни свою жену, ни Амелию, ни кого-либо другого.
   Неудивительно, что Амелия презирает Реджинальда и – со своей душевной болезнью и разбитым сердцем – отождествляет с ним всех мужчин.
   Что же ей пришлось пережить? Амелии?

   Она сидела за туалетным столиком, аккуратно накладывая румяна при свете газового рожка. Беременность украла ее природный румянец. Еще одно унижение. Будто мало отвратительной тошноты по утрам, располневшей талии и постоянной усталости.
   Однако появились и блага. Столько, что она уже сбилась со счета.
   Она улыбнулась, подкрашивая губы. Откуда ей было знать, что Реджинальд так обрадуется и станет таким щедрым?
   Она подняла руку, рассматривая браслет из рубинов и бриллиантов на своем запястье. Слишком изящен, на ее вкус, но в блеске ему не откажешь.
   Реджинальд нанял еще одну горничную и разрешил обновить гардероб в соответствии с изменениями ее тела. Больше драгоценностей. Больше внимания.
   Теперь он приезжает к ней трижды в неделю и никогда не является с пустыми руками. Даже если это всего лишь конфеты или засахаренные фрукты, когда она упоминала, что хочет сладкого.
   Как восхитительно знать, что будущий ребенок может сделать мужчину таким послушным!
   Наверное, он так же заботился о своей жене, но та рожала ему девчонок вместо столь желанного сына.
   А она, Амелия, родит ему наследника. И будет пожинать плоды своей победы всю оставшуюся жизнь.
   Для начала нужен дом побольше, решила она. Одежда, драгоценности, меха, новый экипаж… возможно, еще и маленькая загородная резиденция. Реджинальд может себе это позволить. Реджинальд Харпер ничего не пожалеет для своего сына, пусть даже внебрачного. В этом она не сомневалась.
   Матери его сына никогда не придется искать другого покровителя, не придется кокетничать, соблазнять, торговаться с богатыми влиятельными мужчинами, предлагать любовные утехи в обмен на столь желанный образ жизни. Она это заслужила. Заработала.
   Она встала из-за туалетного столика, повернулась к псише[23]. Ее волосы сияли золотом, драгоценности сверкали красно-белым пламенем, свободное платье серебрилось …
   Вот ее нынешняя сделка – выпятившийся живот. Как странно она выглядит… Как ей неловко… Какая она толстая и немодная, несмотря на роскошное платье… А Реджинальд все равно не может на нее надышаться. Он гладит ее живот даже в порыве страсти. И в страсти он стал добрее, нежнее, чем когда-либо прежде. В минуты, когда его требовательные руки становятся нежными, она почти любит его. Почти.
   Но любовь не входит в условия сделки, а это всего лишь сделка. Обмен удовольствия на красивую жизнь. Как можно любить мужчин, столь слабых, столь лживых, столь надменных? Нелепо, так же нелепо, как испытывать жалость к их женам, которым они изменяют с ней. К женщинам, которые поджимают тонкие губы и притворяются, что не знают. К женщинам, которые проходят мимо нее на улице, высоко задрав аристократические носы. Или к женщинам вроде ее матери, которые работают на этих гордячек, как каторжные, за жалкие гроши.
   «Я достойна лучшего, – думала она, поднимая тяжелый хрустальный флакон и нанося духи с легким ароматом на шею. – Я создана для шелков и бриллиантов».
   Когда приедет Реджинальд, она подуется, чуть-чуть. И расскажет ему о бриллиантовой броши, которую видела днем у ювелира. Расскажет, как будет грустить, не имея этой вещички. А грусть вредна ребенку. Разумеется, завтра брошь будет принадлежать ей.
   Она хихикнула, повернулась и вдруг замерла. Прижала дрожащую руку к животу.
   Он двигался.
   То, что было внутри ее, трепетало, потягивалось. И словно било легкими крылышками.
   Зеркало отражало ее переливающееся платье, пальцы, прижатые к слегка выдающемуся вперед животу, а она настороженно смотрела в себя, в то, что было в ней. Внутри ее.
   Там было живое. Ее сын.
   Ее.

   Хейли отчетливо все это помнила. Помнила даже утром, когда не осталось ничего, кроме туманных обрывков сновидения.
   – Это было… по-моему, это было нечто вроде призыва к жалости. Или, скорее, к сочувствию, – вслух размышляла Хейли, сидя в обеденном уголке на кухне и обнимая обеими руками кружку с кофе.
   – Почему ты так решила? – Митч записывал ее рассказ на диктофон и делал пометки в блокноте. – В какой-то момент Амелия обратилась прямо к тебе?
   – Нет, потому что это была не она, а я. Или мы обе… Я не то чтобы спала, я словно была там. Чувствовала, видела, думала. Амелия не просто показывала мне, она оживляла прошлое. Если вы меня понимаете.
   – Ешь омлет, солнышко, – напомнил Дэвид. – Ты совсем осунулась.
   Хейли послушно подцепила кусочек.
   – Она была очень красивая! Совсем не такая, какой мы ее видели. Полная жизни, сногсшибательная. И столько всяких мыслей мелькало в ее… моей… не знаю, в чьей голове. Раздражение из-за изменившейся фигуры и неудобств, интриги и планы, желание побольше выудить из Реджинальда, удивление его реакцией на ее беременность, презрение к мужчинам вроде него и к их женам, зависть, жадность… Все это просто лилось потоком и повторялось, повторялось…
   Хейли замолчала, вздохнула.
   – Мне кажется, она уже была немного чокнутой.
   – И где ты увидела призыв к сочувствию? – спросил Харпер. – Как можно жалеть такую, как она?
   – В ней произошла перемена. Когда зашевелился ребенок. Я это тоже почувствовала. Ее потрясение, неожиданное осознание другой жизни в своем теле. И волна любви. В то мгновение ребенок стал ее ребенком, и она полюбила его.
   Хейли перевела взгляд на Роз.
   – Да, я понимаю.
   – Она мне показывала, мол, я любила своего ребенка, хотела его, а мужчина из тех, кто пользуется женщинами вроде меня, забрал его. И на ней был браслет. Браслет из сердечек. Я пожалела ее. Она не была хорошим человеком и приятным не была… И, думаю, даже тогда, еще до трагических событий, была неуравновешенной. Но Амелия любила ребенка, хотела его. Я думаю, что она показала мне правду, показала потому, что я поняла бы ее лучше, чем кто-либо другой. Да, я ей сочувствую.
   – Сочувствуй на здоровье, – сказал Митч, – но не теряй бдительность.
   – Я понимаю… Я буду настороже. Я могу чувствовать Амелию, но не собираюсь ей доверять.

   Хейли с опаской ожидала следующего столкновения, но август незаметно сменился сентябрем, а Амелия будто затаилась, и самый драматичный эпизод тех мирных дней никак не был с ней связан. Просто на полпути от питомника к няне Лили окончательно сломался древний автомобиль Хейли. Удивительно, как он вообще проскрипел столько времени. В общем, оставалось лишь смириться с тем, что пора менять машину.
   – Дело же не только в деньгах, – объясняла она Харперу, толкая прогулочную коляску с Лили по стоянке подержанных автомобилей. – Это одно из последних звеньев цепи, связывающих меня с детством. Во всяком случае, я так чувствую. Эту машину – уже не новую – купил мне отец. Я училась на ней водить.
   – Она попадет в хороший дом.
   – Брось, Харпер, она попадет на автомобильное кладбище, и мы оба это знаем. Бедная моя старая машинка! Но я понимаю, что должна рассуждать трезво. Я не могу возить Лили в ненадежной машине. И понимаю, как сильно мне повезет, если продавец, забравший ее на оценку, не заявит, что я еще должна ему за утилизацию.
   – Просто позволь мне все с ним уладить.
   – Не позволю, – Хейли остановилась у хетчбэка, потыкала ногой по шинам. – Знаешь, что я терпеть не могу? Просто ненавижу? Большинство торговцев автомобилями и автомехаников и все, кто крутится в этом деле, обращаются с женщинами, как с круглыми дурами, только потому, что у них нет некой штучки, составляющей их мужскую гордость. Как будто все знания о машинах хранятся именно в этом… предмете.
   – Господи, Хейли! – Харпер не удержался от смеха, хотя и поморщился.
   – Но это же правда! Итак, я провела собственное расследование. Я знаю, чего хочу и сколько придется заплатить. Если парень не пожелает иметь со мной дела, я просто куплю машину в другом месте, и пусть кусает себе локти.
   Хейли подошла к седану, оперлась одной рукой на крыло, другой помахала перед лицом.
   – Боже милостивый, как жарко… И изнутри, будто кровь и все другие жидкости кипят.
   – Ты немного побледнела. Пойдем внутрь. Посидишь, отдышишься.
   – Ничего, я в порядке. Просто не могу расслабиться. Даже когда сплю, все время настороже, как в первые недели после рождения Лили. Поэтому еле таскаю ноги и вспыльчивая, так что, если начну огрызаться, просто потерпи, ладно?
   Харпер ласково погладил ее спину.
   – Не тревожься из-за этого.
   – Ты ведь покупал машины? – Хейли раздраженно покосилась на него. – А я нет, но это не значит, что я неотесанная деревенщина. Я покупала множество других вещей, и можешь быть уверен, я умею торговаться лучше тебя, богатенький мальчик.
   Харпер ухмыльнулся.
   – Я простой садовник.
   – Может, ты и зарабатываешь на жизнь, копаясь в земле, но на черный день у тебя припрятано фамильное серебро. Вот! Вот что я искала! – Хейли остановилась перед надежным с виду пятидверным «Шевроле». – Вместительный, но не громоздкий… чистый… И на спидометре гораздо меньше, чем у моей старой машинки. И без претензий.
   Хейли нахмурилась, увидев цифры на листочке за ветровым стеклом.
   – Просто заставлю продавца немного сбить цену и уложусь в свой лимит. Почти.
   – Только не говори ему, что…
   – Харпер!
   – Молчу, молчу… – он покачал головой и сунул руки в карманы.
   Заодно Харпер прикусил язык, чтобы не вмешаться, когда продавец, широко улыбаясь, объявил жалкую зачетную стоимость машины Хейли.
   – И это все? – Она округлила огромные голубые с фиалковым отливом глаза и захлопала ресницами. – Как я понимаю, здесь нет места сантиментам? Но, может быть – только может быть! – вы смогли бы чуточку уступить, узнав, что я покупаю. Вот эта такая хорошенькая! Мне нравится цвет.
   «Обводит его вокруг своего пальчика», – понял Харпер, заметив, как Хейли усилила акцент, и стал с интересом наблюдать. Продавец оттащил ее сначала к одной машине, потом к другой – более дорогим. Хейли внимательно слушала, закусив губу, ослепительно улыбалась, но вернулась к той, которую себе наметила.
   «У парня не было шансов», – вынес свой вердикт Харпер, когда Хейли, здорово сбив цену, вынула Лили из коляски и села за руль. Даже робот не смог бы устоять перед этой парочкой.
   Через два часа они выехали со стоянки. Хейли вела машину, улыбаясь во весь рот, Лили дремала в детском сиденье.
   – Ах, мистер Таннер, я ничего не понимаю в автомобилях!.. Я так вам благодарна за помощь… – передразнил Харпер, качая головой. – Когда мы заполняли бумаги, меня так и подмывало предупредить его, чтобы поднял ноги. Его просто засасывало в трясину.
   – Он совершил выгодную сделку, получил свои комиссионные, а я получила то, что хотела. Это главное, – Хейли расхохоталась. – Забавно, как он пытался втянуть тебя, поднимал капот, показывал тебе внутренности, а ты чесал затылок, будто смотрел на крылатую ракету. По-моему, он остался доволен. Продал мне то, в чем я нуждалась, за цену, которую могла себе позволить. И это тоже важно. Свой следующий автомобиль я обязательно куплю у мистера Таннера.
   – Не повредило, что пару раз ты чуть не расплакалась.
   – Но я не притворялась! Мне было жалко продавать свою развалюшку… А второй раз я прикидывала, как эта покупка отразится на моем бюджете.
   «Хуже того, – мысленно добавила она, – я чуть не разревелась, когда мистер Таннер предположил, что мы семья».
   – Если тебе нужна помощь…
   – Харпер, даже не начинай! – Чтобы смягчить резкость тона и показать, что она ценит его предложение, Хейли погладила его руку. – У нас с Лили все будет отлично.
   – Тогда почему бы мне не пригласить вас на ланч, чтобы отпраздновать покупку?
   – По рукам! Я умираю с голоду.
   «Мы действительно похожи на семью, – думала чуть позже Хейли. – Нормальную молодую семью, которая покупает подержанный автомобиль, ест в дешевой закусочной, кормит ребенка мороженым».
   Но не стоит торопить события. Никому из них это пользы не принесет. Они просто свободный мужчина и одинокая мама, которых влечет друг к другу. Не единое целое.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация