А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Сверх отпущенного срока" (страница 29)

   А вокруг такая стрельба! Лупит сотня автоматов, не меньше. Обернулся – на дороге тела наших лежат. Кто-то еще перебегает дорогу, падает. Ну, я туда же… Мне наперерез чечены. Видимо, хотели меня живым взять: как-никак денег стою. Бросил гранату в них – и в лес…
   Прорвались только мы трое.
   Через двое суток наткнулись на другую дорогу. По ней как раз шла колонна нашей бронетехники, и нас подобрали. Привезли в село, где мотострелковая часть стояла. Сидим у большого шатра, в котором столовая личного состава. Гречневой кашей пахнет, а у нас голова от голода кружится. Солдаты уже поужинали, наряд столы протирал. Я не выдержал, зашел и попросил, чтобы хлеба хоть дали. Вручили пайку на всех и чайник с остатками чуть теплого чая. Хорошо, думаю, наконец кошмар закончился. Семью скоро увижу.
   Вскоре прислали за мной. Привели в палатку командования. За столом развалился генерал-майор. Тот навстречу мне даже не встал. А ведь мы хорошо знакомы были – в Москве в академии оба учились, только он на курс младше был. В общежитии наши комнаты рядом были, и жены дружили, и дети. Праздники всегда вместе, и вообще.
   – Здравствуй, Толя, – говорю я.
   А генерал молчит. Лицо у него красное. И коньяком пахнет в палатке. А еще больше одеколоном дорогим.
   – Не узнал? – спрашиваю.
   – Какой я тебе Толя? – шипит он. И на крик с ходу: – Сука продажная! Как ты смеешь меня по имени называть? Присяге изменил!
   Я понять ничего не могу: перепил, что ли?
   Но тут в палатку вводят двоих. Первым вошел старик, у которого нас держали в подвале, а за ним Шамиль с перевязанной башкой.
   Генерал на меня показывает.
   – Этот?
   – Да, да, – отвечает старик, – тот самый полковник Белов, который во главе банды мародеров ворвался в наше мирное село, грабил, убивал и бесчинствовал. Он стрелял в моего младшего сына и тяжело ранил его, одно ухо отстрелил.
   Старик подошел ко мне и плюнул мне в лицо.
   – Будь ты проклят, шакал!
   Генерал еще больше взбесился, за пистолет хватается. А те двое стоят и улыбаются.
   Я бывшему однокашнику показываю ладони, которые содраны от работы до кровавых мозолей.
   – Посмотри, – говорю, – Толя! Я на этих уродов горбатился полтора года. Рабом у них был. Глянь на меня: похож я на мародера?
   А на мне лохмотья висят, ботинки бечевкой зашнурованы, и весу во мне не девяносто пять, как прежде, а семьдесят кило. Но кабан в генеральских погонах в истерике бьется.
   Чеченов увели. Меня под арест. Ребят тоже под стражу.
   Ночью думаю: отойдет генерал новоявленный, вспомнит, как я его жену из роддома забирал, когда молодой папаша от радости на ногах стоять не мог, как я его к экзамену по тактике натаскивал, как он конспекты мои по военной истории зажал, как мы пиво с ним под рыбку, что мне из дома присылали, пили. Под утро только понял, что ничего уже не будет. Не увижу ни жену, ни детей. Если же сообщат им, что я предатель, то лучше вообще не жить.
   Восемь месяцев следствие длилось. Нашлось немало «свидетелей» из местных, которые уверенно показали на меня как на главаря банды. А ребят сразу на медицинское освидетельствование отправили по поводу ислама. Обрезан – значит, предатель. А логики никакой: если мусульманство парни приняли, на кой им мародерствовать, своих единоверцев трясти? Короче, как я ни пытался убедить следователей, все впустую. Мои показания против десятков чеченских. Но хоть уговорил домой ничего не сообщать: пусть лучше родные считают меня погибшим, чем предателем. А те, видимо, боялись, что пресса про всю эту историю пронюхает, ведь без того продажные журналюги в чем только армию не обвиняли. А тут, по мнению следователей, реальные факты: полковник-дезертир сколотил банду из таких же отморозков, они напали на мирное село, убили двенадцать рабочих, прокладывавших дорогу, грабили дома, ополченцев, пытавшихся их задержать, постреляли…
   Короче, почти год таскали на допросы, пытались зачем-то добиться чистосердечного признания, зачитывали мне показания бывших сослуживцев. В том числе рядового Дальского, который заявил, что вокзал не смогли отстоять, потому что командования не было – полковник сбежал еще до начала боя…
   – Я не говорил ничего такого! – потряс головой Алексей.
   – Ну, может быть, – согласился Белов. – Полагаю, если б говорил, и тебя бы на суд притащили. А так одни чечены выступали с претензиями: у кого я накопленные за всю их трудовую жизнь тридцать тысяч долларов отнял, у кого пятьдесят тысяч, у кого машину угнал или корову, у кого дом разрушил… И каждый говорил мне «Пусть покарает тебя Аллах!»
   Но и без того статей, которые на меня вешали, хватало. Триста тридцать восьмая, триста сорок восьмая, еще какие-то. Даже триста пятьдесят девятую пришить хотели – а обвинение, между прочим, в наемничестве. Но главная, по которой потом и осудили, статья – двести семьдесят пятая: государственная измена. Короче говоря, военная коллегия в закрытом заседании приговорила меня к двадцати годам, ребятам дали по двенадцать. Выпустили нас досрочно. Их через одиннадцать лет, а меня через полтора года после них. Парни работали на стройках, дожидались меня, чтобы сделать то, что мы тогда еще решили…
   Полковник замолчал.
   – Вас дочка ждет, – напомнил ему Дальский. – Она верит, что вы живы.
   – Мы умерли, – покачал головой полковник. – А здесь сейчас лишь для того, чтобы отомстить. За свои исковерканные жизни и за тех, кого все эти гады жизни лишили. Что будет с нашими родственниками, если вдруг кто-то сдаст нас и доложит, что мы готовим какие-то действия против уважаемых людей? У меня дочь осталась, у Петра – сестра, у Махортова – отец с матерью. Но он даже не знает, где его родители. Ездил в Карелию, однако в их доме живут другие люди…
   – Махортов? – переспросил Дальский и посмотрел на заику. – Твоего отца Степаном зовут, а мать – Галина?
   Заика кивнул.
   – Я хорошо знаком с ними, – произнес Алексей, потрясенный этой встречей. – Знаю, где они сейчас, знаю, как переживают за тебя. Если хочешь, поедем к ним в любое время…
   Заика отвернулся и ничего не ответил.
   – Конечно, поедем… – сказал негромко Белов и вздохнул. – Мы уже приехали.

   Глава 3

   Вечером отправились в Москву. Старый микроавтобус едва тащился, а когда въехали в город, двигатель и вовсе заглох. Его попробовали завести с толчка и метров сто втроем толкали «таблетку». Но ничего не получилось. Дальский курил, стоя у ниши в стене дома, в которой под стеклянным колпаком висел банкомат «Сбербанка». Курил и смотрел, как Петр с Махортовым пытаются реанимировать дряхлый мотор.
   Под вечер заметно похолодало, свистел ветер, поднимая снежную пыль и гоня вихревые столбы вслед летящим мимо запорошенным автомобилям.
   «И что теперь? – подумал Алексей. – Ладно я. Вернусь в чужой дом, который теперь принадлежит мне, поужинаю, лягу в теплую постель. А им куда? Опять в тот сарайчик? До него еще надо добраться. Но ведь я теперь богатый человек, вполне способен купить им новый автомобиль. Или каждому по автомобилю. И по квартире могу купить».
   Отбросил в сторону окурок, вынул из кармана бумажник. Открыл, чтобы пересчитать наличные, и увидел банковскую карту Потапова, которую так и забыл отдать Герману Владимировичу. Достал ее, посмотрел на записанный на ней пин-код и вставил пластиковый прямоугольник в прорезь. Просто хотел узнать, есть ли на потаповском счете средства. Герман Владимирович уверял, что Максим Михайлович давно уже не держал деньги в российских банках. Но банкомат все же выдал запрошенные наугад тридцать тысяч рублей. Дальский сунул купюры в карман, а потом посмотрел на распечатку чека: доступных средств 18 000 572 рубля. Вполне возможно, для покойного олигарха это были не деньги, и он забыл о них.
   Двигатель прочихался и заработал. Из микроавтобуса вышел Белов, махнул рукой и крикнул:
   – Давай садись!
   Когда «таблетка» тронулась с места, Алексей сказал полковнику:
   – Если вы решили предпринимать какие-то действия, вам нужна другая машина.
   Белов только хмыкнул. Молчал он и тогда, когда Дальский, заметив вывеску автосалона, попросил сидящего за рулем Махортова остановиться.
   В автосалоне были выставлены приготовленные к продаже внедорожники. Алексей, едва войдя в зал, не выбирая, указал подошедшему менеджеру на черный «Хаммер»:
   – Вон тот заверните, пожалуйста.
   Работник магазина узнал, кто перед ним, поэтому оформление, страхование и постановка автомобиля на учет не отняли много времени.
   Вчетвером сели в «Хаммер», и Махортов сказал:
   – Сюда целый взвод влезет.
   И замолчал, удивленный тем, как легко произнес такую трудную фразу.
   – Это вы машину Потапова на трассе обстреляли? – вдруг спросил Дальский.
   Сержант обернулся и посмотрел на Белова.
   – Пульнули разок, – кивнул полковник, трогая кожу обшивки дверей. – Решили проверить, бронирован ли «Бентли».
   – А взрывчатку тоже вы заложили?
   – Вот это нет, – ответил Белов. – Но взрыв видели. Мы в «девятке» своей сидели. У нас ведь еще одна машина имеется, только сейчас она не на ходу. Мы в тот день ждали, когда ты… прости… когда Потапов выедет из своего поместья. «Бентли» с машиной охраны пропустили и – следом. Видим, встали обе машины. Тут же к ним подкатил «Мерседес», из которого вышел твой, в смысле – потаповский зам. Как его…
   – Федотов?
   – Да. Вышел, значит, Федотов с кейсом, а навстречу ему из лимузина начальник службы безопасности – высокий такой.
   – Герман Владимирович, – подсказал Алексей.
   Белов кивнул и продолжил:
   – Отдал Федотов ему кейс и и укатил. «Бентли» постоял еще немного, а потом к нему еще один джип с охраной подлетел, и теперь уже три автомобиля на трассу порулили. Мы за ними. Только отстали сразу – они ж по разделительной рванули да на скорости… Скрылись из виду, а минут через пять где-то в километре впереди – вспышка.
   – То есть вы считаете, что покушение устроил Федотов? – удивился Алексей.
   – Я ничего не считаю. Просто рассказал то, что видел.
   Они ехали по городу. Дальский пытался осмыслить услышанное. Он подозревал в покушении на Потапова Дениса, потом пришла информация об активности Паши Асланова. Теперь вот нарисовался Борис Борисович, что и вовсе невероятно. Но если Федотов передал Потапову какой-то кейс непосредственно перед покушением, то почему он не вспоминает о нем сейчас?
   – Фамилия того старика, в подвале которого вы сидели, не Асланов случайно? – спросил Дальский. – А сыновей старших зовут Тимур и Паша?
   – Так точно, – ответил Белов. – Ты что, знаком с ними?
   – Нет, конечно, но слышал о них. Кстати, могу сказать точно: Потапов не давал денег боевикам, просто вернул Паше старый долг. А теперь Паша в Москве. Мне обещали найти его, потому что тот, вероятно, не менее вашего заинтересован в убийстве Потапова.
   – Но у тебя куча охраны.
   – Да, только эту охрану подобрал Федотов. А если как раз он подсунул взрывчатку…
   – Вряд ли, – покачал головой Белов. – Думаю, сам бы не рискнул.
   – Вот и мне тоже кажется. Но что-то тут не так.
   Дальский включил мобильник и набрал номер Викентия Андреевича. Гудков не было – сразу зазвучал голос главного телохранителя.
   – Максим Михайлович! – закричал Викентий Андреевич. – Разве так можно? Мы тут все на ушах! «Пассат» нашли там, где вы его оставили. Поговорили с девушкой… Простите, но мы должны были… мы очень аккуратно… домой ее отпустили…
   – Викентий, это моя личная жизнь, – прервал его Алексей, – я как-нибудь без вас разберусь. Вы мне про Асланова скажите.
   – Про Пашу пока ничего неизвестно. Но его младший брат теперь живет в Москве, владеет банком. Банчок небольшой, но входит в число тех, через которые проходят бюджетные средства, выделенные на восстановление Чечни. Вы где? Мы сейчас за вами машину вышлем.
   – Мне есть на чем добраться, – возразил Дальский и отключил телефон.
   – Шамиль в Москве? – удивился Белов, слышавший весь разговор. – А мы-то думали, что в Чечню придется ехать. Кстати, именно Паша командовал штурмом вокзала.
   – А им всем амнистию объявили, – заметил Петр. – Им, выходит, можно нас палками забивать…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 [29] 30 31 32 33

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация