А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Кровь леса" (страница 10)

   Тот факт, что я спас жизнь Нанджи, вступает в противоречие с ее мировоззрением. Общепринятый образ нелюдя как жестокой и коварной твари пошатнулся, она не знает, как относиться ко мне. Ею движет элементарная благодарность. И, возможно, есть какие-то обычаи насчет спасения жизни, обязывающие ее. И самые явные женские качества – любопытство и сочувствие…

   Вечером шестого дня Нанджи помогла мне подняться на ноги. Опираясь на нее, я сумел сделать парочку шагов и едва не потерял сознание. К боли привык, но усталость была такая, словно в одиночку наколол машину дров. Девушка аккуратно положила меня на место, я буквально купался в ее радости за меня.
   – Спасибо.
   Теплая ласковая вода тут же превратилась в бушующий шторм, несущий острые льдины. Боль, ярость, раскаяние, в таких эмоциях можно захлебнуться и утонуть.
   – Что с тобой?! – испуганно спросил.
   – Что со мной? – прошептала Нанджи. – Я скажу тебе, что со мной!.. Ты, нелюдь из нелюдей, из оскорбителей сестер, убийц мужчин!.. Почему ты меня спас, убив своих, почему ты не убил меня, когда я пыталась убить тебя? Почему ты так легко принимаешь мою помощь, говоришь со мной и никогда не укоряешь?! Ты, ты!..
   Кажется, она размахнулась, но все же не ударила. Я безошибочно потянулся и перехватил занесенную руку. Нанджи попыталась высвободиться, но как-то неуверенно.
   – У меня нет ответа, – сказал я. – Разве что – так надо было зачем-то.
   – Этого недостаточно. – Нанджи все же освободилась.
   – Для меня – вполне… Не спрашивай. Расскажи лучше, как я выгляжу.
   Девушка долго молчала.
   – Твоя слабосильная раса… я удивлена, что ты выжил после такого.
   – И ничего мы не слабосильные!.. – возмутился я.
   – У тебя грудь обожжена, лицо и руки. Тебе заново придется учиться владеть оружием.
   – И писать, конечно, – интересно, примут меня опять в первый класс…
   – Ты умеешь писать?! – изумилась Нанджи.
   – Что за идиотский вопрос? Разумеется, я умею писать.
   – Странно. Нелюди обычно… – Нанджи замолчала. – Да. Твое лицо… ожоги. Везде. Больше всего пострадал подбородок и губы…
   – Фильтры шлема пропустили жар. А через подбородок проходил край маски, и щель выжглась на лице, – понял я.
   – …Если самки твоей породы… если нелюдские женщины раньше считали тебя привлекательным, то теперь тебе придется постараться, чтобы найти подругу…
   – Женщины, что руководствуются внешностью, – это именно что самки человеческой породы, – буркнул я, запутавшись в ее словах. «Нелюди» и означало «звери», и к тем и другим применялись особые слова и выражения, касающиеся биологии. Однако, ксенофобия здесь пышным цветом… – Да плевать на морду лица, настоящий мужчина должен быть чуть красивше обезьяны. Главное – глаза. Что с ними?
   – Я не знаю, – сказала Нанджи. – Правда, не знаю, Серый. Извини.
   И вдруг она заплакала. Я схватил девушку за руку, она дернулась и вырвалась, бросилась прочь. Я окликнул, попытался встать – и завалился, ругаясь от бессилия.
   Нанджи вернулась и помогла. Потом мы не говорили об этом.

   На седьмой день я смог несколько раз встать самостоятельно. Подвиг был награжден вручением одежды – Нанджи каким-то образом разделила свой плащ и предоставила отрез мне, сочинив что-то вроде тоги. Живая ткань, всегда теплая на ощупь, словно собранная из лохматых лоскутков, могла запоминать форму, создавала в любом месте застежки-липучки, завязочки. Команды одежде отдавались мысленно.
   Помнится, во время математики я сказал себе «хочу», вот и сбылось. До чего странно таскать на себе нечто живое… и требующее кушать!..
   Нан утешила, что плащ ест лишь листву и, собственно, человеческий пот, лишь в крайних случаях требуя кусочка мяса. Биотехнология, как в броне и оружии «нелюдей», или же волшебство?
   Я ходил, опираясь на плечо Нанджи, на палку, устраивая десятиминутные перерывы между шагами. Но ходил!

   А утром девятого дня я понял, что различаю свет и тени.
   Имп сказал, что это именно мои глаза, а не сенсоры, которые он до сих пор отращивал. Я едва не чокнулся от восторга, хохотал и плакал, я говорил Нанджи, что она лучшая сиделка в мире, и признавался ей в любви.
   Она была рада за меня и счастлива моим счастьем, я это почувствовал и вовсе потерял голову. Улучив момент, я сцапал девушку и принялся ее кружить, в босую пятку немедленно впилась колючка, и «вальс» закончился на втором обороте столкновением с кустарником. Нан держала меня и смеялась мне в ухо, а я подпрыгивал на одной ноге, чувствовал горячее девичье тело через жесткую листву ее одежды и понимал – я живой, все будет нормально, хоть и не сразу.
   Нанджи, должно быть, что-то почуяла. Вдруг перестала смеяться, сдавленно ойкнула и вырвалась, мимоходом дав мне по мордасам, – отчего я свалился, снова ойкнула и заметалась, не зная, поднимать ли меня или убечь подальше. Я полежал, сотрясаясь от смеха и сияя в небеса безумной улыбкой, потом вытер слезы и принялся нащупывать колючку в пятке.
   – Не смей больше такое выкинуть!.. – сказала Нанджи, я чувствовал ее потрясение – еще бы, к ней прикоснулся грязный нелюдь!.. Как будто улучшение моего состояния отменяло то, что она поила меня из губ в губы и спала в обнимку.
   – То-было-лечение!.. – раздельно прорычала она.
   – Ладно-ладно, извини… – тут я почувствовал неладное, – а разве я что-то говорил вслух?
   – Ты что, опять залез мне в голову? – спросила Нанджи нехорошим тоном.
   – Чего? Это ты мои мысли подслушала!..
   – Ничего подобного! Нужны мне твои мысли!..
   – Видимо, все же нужны, если ты их читаешь.
   – Это ты слишком громко кричишь!..
   – И буду кричать!.. – Я снова вытащил наверх свою сумасшедшую радость, ликование. Нан попятилась, неуверенно, споткнулась и упала. Сила моих эмоций опьянила ее.
   – Нет, прекрати это, перестань!..
   – А почему бы тебе самой не закрыться?
   Я ощутил ее удивление, что ей такое простое решение не пришло в голову.
   – Да, действительно, почему бы мне не закрыться? – задумчиво спросила Нан и попыталась. – Ой.
   – Что?
   – А я не могу.
   – Почему?
   – Не знаю…

   – Что мы теперь будем делать? – спросила Нан за ужином.
   Я задумался, мимоходом отметив это «мы». Ковылять потихонечку уже могу. И даже видеть при этом, куда ковыляю. Имплант окончательно отрастил сенсоры, они располагались на скулах под глазами, в складках шрамов, на веках в морщинах и видели движение и тепло. Насколько я понял, имп каким-то образом модифицировал обычные тепловые рецепторы.
   Так что теперь можно и прогуляться.
   – Ну, давай для начала навестим полянку нашего впечатляющего романтического знакомства?
   – Я не хочу… – сжалась девушка. В ее сознании замелькали смутные угрожающие картины – голоса людей, смех… и кровь, огонь.
   Она так и не смогла понять, почему вдруг оказалась неспособна оградиться от меня тао, – этим словом лесные жители обозначали феномен телепатии. Сегодня весь день мы перехватывали эмоции и мысли друг друга.
   – Надо. Там можно подобрать оружие, разные полезные вещи. Ну, хочешь, я один схожу…
   – С ума сошел?! Ты по дороге развалишься. Я с тобой!..
   Ночью мне, кажется, снились ее сны. Нан утром была недовольна, надута, бросала подозрительные взгляды. Позавтракав, мы отправились в путь.
   Мы шли по лесу, держась за руки. Взглянуть со стороны – влюбленные, гуляющие в парке. Нанджи молчала, время от времени отрывистым шепотом или мысленным прикосновением говорила мне, куда поставить ногу, предупреждала о препятствиях. Это было нелишне. Даже если под ногами не раскиданы ржавые консервные банки и битое стекло, ходить по лесу босиком удовольствие невеликое.
   Кстати, девушка считала иначе. Обувь у ее народа была не в ходу.
   Иногда там, сверху, солнце выглядывало из-за туч, и туманный мир в моих глазах чуть прояснялся. Мне казалось, я уже различаю стволы деревьев, световые пятна временами обретали смутно знакомые очертания. Имплант помогал ориентироваться, он уже восстановил свои связи со зрительным каналом и теперь достраивал картинку компьютерной реконструкцией.
   Когда солнце освещало лес, лес пах сильнее. Я удивлялся, как не различал раньше эти запахи. Светлый запах листьев, пряные травы, сырой мох… моя собственная вонь, запах ран, сукровицы и гноя, запах болезни, подживающих ожогов, горечь сока трав, которым они намазаны… Нанджи, под усталостью, потом и грязью очень чистый и свежий аромат тела девушки, как я не чуял его раньше?..
   И – звуки! Шорох листвы, наши шаги, далекая перекличка птиц, насекомое прогудело мимо, а вон там топчется…
   Нан тоже ощутила и остановилась, мысленно предложив мне помолчать. Где-то рядом шел зверь, невидим в листве, бесшумен – но не для слепого и не для жительницы Леса.
   – Все, ушел… – обронила Нан, и мы пошли дальше.

   Идти было недалеко, но я очень быстро выбился из сил и шагал теперь за их пределами. Нанджи несколько раз предложила отдохнуть, я гордо отмахивался, пока девушка буквально не заставила меня сесть, ощутив телепатически, что скоро на ее руках окажется бессознательная тушка.
   Отдохнув, двинулись дальше.
   Поляна…
   Я не понял, как понял то, что понял, как определил, что мы дошли. Чувство направления, какой-то внутренний компас, присущий, говорят, даже самому что ни на есть городскому человеку? Или особая аура смерти этого места? С каких пор я стал чувствовать такие вещи?
   Остановился, почувствовав по звуку и запаху, что впереди кусты. Ветерок донес острую кислотную вонь муравьиных троп. Хорошие в этих лесах муравьи. Крупные. Вкусные, кисленькие такие…
   Помнится, я съел тогда пару горстей «соленых орешков», прежде чем Нанджи, добрая душа, соизволила сообщить, что никакой это не арахис. Что забавно, мне нисколько не поплохело. Прожевал остатки, сплюнул жесткие шкурки да попросил добавки.
   Может быть, те муравьи, которых, чуть поджарив, скармливала мне моя эльфийская принцесса, тоже навещали эту поляну полакомиться мясцом? Фу, мерзость… Я сглотнул тяжелый комок в горле.
   Множественный шорох лапок. Мелкие твари разбегаются прочь. Рука Нанджи вздрогнула в моей.
   – Ты крыс случайно не боишься?
   – А чего их бояться? – удивилась девушка и… испугалась.
   Крысы здесь были ни при чем. Перед моим внутренним взором замелькали картинки ее воспоминаний, не смутных, как раньше, ярких и плотных. Как раньше я делился с Нанджи своей болью и безнадежностью, так и теперь она не могла сдержать свои эмоции, щедро приправленные страхом.
   – Извини. – Она попыталась остановить этот поток, но я не дал.
   – Расскажи…
   – Нет!.. – испуганно воскликнула девушка. Ее разум не слушался хозяйку, продолжая беспорядочно транслировать ужас.
   – Расскажи. Тебе самой надо. Если страх превратить в слова, он станет менее страшным.
   – Нет!.. – В памяти возникали все новые подробности произошедшего.
   – Расскажи, пожалуйста. – Я сильнее сжал ее руку. Вереница чужих воспоминаний ударила, словно океанская волна, утаскивая Нанджи за собой. Мне ничего не оставалось делать, кроме как броситься следом.
   – Я ничего тебе не скажу…
Интерлюдия
   – Я ничего тебе не скажу, – отвечает Нанджи, глядя в эти чужие глаза. Безоружная и беспомощная, что она может сделать, кроме как бестрепетно ответить на взгляд? Дыхание Дэва настигло ее с утра, и едва она оторвалась от него, как налетела на чужаков. Лучше бы Нанджи позволила Дыханию коснуться себя. Она сильный для своих лет маг, у нее был шанс выжить… а если бы и погибла – что ж, принять смерть от магии Дэва лучше, чем от этих, которые сперва…
   Нелюдь не удивлен, не раздражен упрямством добычи. Он откровенно потешается, остальные скалятся и переглядываются. Животный ужас, тошнота… легкой смерти даруй мне, Лес…
   К сожалению, герои легенд, которые умели умирать в нужный момент, не поделились с потомками этим умением. Нелюдь оборачивается к остальным, что-то говорит, и все придвигаются к ней…
   Другой враг, стоящий за спиной вопрошающего – единственный безоружный среди них, в другой одежде и со связанными руками, что-то кричит, указывая в сторону. Туда скользят взгляды чужаков и дула их оружия. Нанджи тоже поворачивает голову в ту сторону.
   И начинается ад.
   Выстрелы, крики. Пленник оказывается не таким уж безоружным, и главный нелюдь падает на нее, оглушенный. Она не успевает увернуться, тяжелое тело придавило руку и ногу. Отчаянно извиваясь, Нанджи выбирается из-под тяжести, катится в папоротники, пока нелюди рубятся между собой.
   То есть один Пленник сражается против всех. Оружие мелькает, свистит, извивается, как живое…
   Грохот, волна жара. Тупой толчок в левое плечо, Нанджи падает. Видит, что пониже плеча ее плащ истекает зеленой кровью. Не понимая еще, что произошло, Нанджи прикасается…
   И мир затопляет алой болью.
   Одежда пережимает рану. Нанджи моргает, полуослепленная вспышкой, болью, оглушенная своим же криком, но успевает заметить:
   Сзади!..
   Не крик, мысль… Но нелюдь слышит, как она услышала его спокойное и снисходительное:
   Знаю.
   Почему они друг друга слышат? И почему он так спокоен?
   Пленник оборачивается, вскидывая свое живое копье, отражая страшный удар, который должен был рассечь его пополам. Нелюди рубятся, тот, который выглядит более здоровым, теснит противника, бунтарь как будто спотыкается и падает. Клинок летит над ним и вонзается в ствол дерева, Нанджи чувствует боль дерева, боль поверженного, и понимает, что сейчас бунтаря убьют.
   И Зеленое Слово само срывается с ее губ.
   Ох и прописала бы ей наставница за такое исполнение чар! Структура косая, баланс ни к мрэку, потоки силы вообще дерганые какие-то. Но дерево, словно только и ждало команды проснуться, повинуется мгновенно, зажимает оружие. Дереву больно, но оно держит, держит изо всех сил…
   А Пленник, оказывается, снова не нуждался в ее помощи. Взмах косого клинка – и срезанные руки противника мягко виснут на оружии. Это выглядит нереально страшно…
   Страшно до какой степени?
   От Пленника приходит образ-пояснение. Нанджи видит большой черный камень странной формы со стеклянистой выпуклостью спереди. На выпуклости пляшут картинки – нелюди дерутся, нелепо размахивая полосами света, голубого и алого, искры, молнии…
   По-киношному жутко.
   Пленник хладнокровно добивает противника и бросается в сторону. При этом на мгновение их взгляды встречаются… он в маске-шлеме, но Нанджи все-таки знает, что это так. Чужак кажется отчего-то смутно знакомым…
   Шквал огня. Сухой жар вспышек чужого оружия жестко бьет по глазам.
   Нелюди, которые не решались стрелять, опасаясь задеть своего поединщика, наконец пускают в ход свое швыряющее огонь оружие. Нанджи едва сдерживает крик ужаса, когда сгусток пламени задевает Пленника. Но тот бежит и мгновенно исчезает из виду.
   Вспышка, волна жара палит лицо, вздымает волосы. Кто-то стреляет в ее сторону, огонь прожигает в листве трубу. Нанджи падает, на корточках бежит прочь, потом пытается встать…
   Две стрелки находят ее плечо. Яд пенится по жилам – такой знакомый отчего-то!.. – и заклятие очищения застывает на губах, чуть-чуть, и она бы успела. Но голова идет кругом, запах огня, крови и ломаных веток… никого нет рядом, это хорошо…
   Она все-таки поднимается, делает несколько шагов и бессильно падает в зарослях. Живой плащ, успевший вывести из себя яд и кое-как затянуть повреждения, снова готов к работе, но Нанджи не успевает приказать. Меркнувшим сознанием замечает, что одеяние растягивается, маскируя ее тело, и в пальцы виновато тычется живая лоза, нашедшая хозяйку. Лоза чувствует яд в ее жилах и приникает к ранам…
   Очнувшись, она сумела не подать виду, что в сознании. Живой плащ нападает… без толку, она открывает глаза и видит нелюдя. Он наклоняется…
   Пора!..
   Движение атакующей лозы невозможно заметить, лишь почувствовать. Предельное усилие, после которого оружие-ветвь непременно умрет, но умрет и враг…
   Четыре зазубренных листа врезаются в броню нелюдя, и тут Нанджи узнает его. Пленник!..
   Она чувствует какую-то иррациональную досаду и даже вину. Лоза, с трудом прорезавшая броню, отчего-то дергается и обмякает. Жизни Пленнику осталось на пару вздохов…
   Он смотрит ей в глаза удивленно и немного обиженно. Словно она сделала что-то очень неправильное, предала его. Глаза у него серые, но это не кажется ей отвратительным, они красивы. Капелька пота бежит по щеке и застревает в щетине.
   Нанджи пытается вскочить, но удар швыряет ее на землю.
   Когда она приходит в себя, ее шею обвивает жесткое, прижимая к земле. Нанджи дергается, и острая кромка царапает горло, душит, в глазах плывут черные круги. Голова наполняется звоном, вязким и пронзительным.
   Нанджи затихает, притворяясь потерявшей сознание, из-под полуопущенных ресниц наблюдает за нелюдем.
   Тот не смотрит на нее, стоит, тяжко опираясь о ствол дерева, Нанджи вдруг кажется, что он уже умер.
   Метатель огня неподвижно смотрит в пространство между кустами и коряжником.
   А вокруг его тела обмотана лоза. Погибла, конечно… сначала выпила из хозяйки яд, потом надорвалась, мгновенно ударив и вспоров броню чужака, а сейчас еще и отравилась его кровью, кровью сильного мага.
   Но лоза чуть шевелит необвисшими листьями, она еще жива!.. Надо попытаться…
   Нанджи потихоньку тянется, и лоза отзывается ей. Девушка начинает потихоньку возвращать себе контроль над оружием. Лоза чуть шевельнулась, чужак болезненно вздрогнул. Листья ворохнулись в ране, сейчас взрежут ему живот, лоза сожмется и раздавит броню, расплющит внутренности врага… последнее усилие, ну!..
   Лоза обмякает снова. Сил ей хватает – но она почему-то не собирается выполнять приказ хозяйки.
   Тогда Нанджи кричит Зеленое Слово.
   На этот раз созданное очень правильно, и дерево отзывается, вздрагивает, разбуженное древней силой, протягивает руки-ветви. Нелюдь отшатывается удивленно и слегка бьет по зелени ладонью, словно шлепает расшалившегося ребенка, направляя от перегородки детского сада.
   Ударила боль, тошнота. Заклинание «скомкалось». Нелюдь смотрит на нее, улыбается серо.
   И повторяет Зеленое Слово.
   Не совсем верно, даже совсем неверно, однако по зелени, в которой лежит Нанджи, вдруг проходит волна. Трава растет, раздирая почву, прорастая сквозь одежду, пеленает ее тело с ног до головы. Нанджи кричит в ужасе, но крик глушится жгутом травы, закрывшей ей рот. Чем больше она бьется, тем глубже утопает во мху.
   Нелюдь говорит – не на языке настоящих людей, и, кажется, не на обычном их квакающем наречии.
   И она его понимает.
   Слушай внимательно. Не совершай резких бессмысленных движений. Скоро нас попытаются убить. Тебя за Дыхание Дэва, а меня за то, что защищал тебя…
   И Нанджи не стала совершать резких бессмысленных движений. Она лежит и смотрит, как букашка ползет по стебельку травы. Пытается понять.
   Он защищает.
   Сейчас его убьют.
   Может быть, другие не заметят ее, утонувшую в зелени? Уйдут, а через какое-то время Зеленое Слово, которое неизвестно как смог обратить на нее этот беглец, развеется, и травы отпустят ее.
   И она останется жива…
   А он умрет.
   Стежки крови на его броне, сиплое, с присвистом, дыхание. Запах крови, пота и копоти. В мыслях его предсмертный покой, терпеливое ожидание последнего боя.
   Близкая вспышка опаляет лицо. Срезанные ветки падают с шелестом, кружатся хлопья пепла, пахнет огнем и свежестью, что остается после грозы. Пленник роняет метатель огня и берется за меч.
   А потом происходит нечто.
   Нелюдь бежит на стреляющего, уворачиваясь от огня, двигается легко и стремительно, как будто и не было невероятного боя, словно и не получал он почти смертельную рану.
   Прыжок и бросок. Живой меч, превратившийся в метательное копье, летит в главного нелюдя, и тут же клуб огня бьет… нет, вскользь задевает Пленника.
   Падают они одновременно.

   Трава отпускает Нанджи, и она долго лежит, всхлипывая в ужасе. Никто не подходит к ней, ничем не тычет в плащ. Чутье говорит, что поблизости нет никакого движения…
   Не скоро она осмеливается приподнять голову, оглянуться – никого… Первым ее побуждением было вскочить и бежать, но вместо этого она зачем-то ползет на четвереньках к Пленнику.
   Сначала ей кажется, что ее защитник мертв, как мертвы его доспехи, мертва ее лоза. Броня на руках и груди потрескалась, маска пошла волдырями. Пластина, закрывающая глаза, помутнела. Через нижний проем маски девушка видит страшно обожженную кожу.
   Но грудь его едва заметно вздымается.
   Нанджи подцепляет маску кончиками пальцев и обжигается, отдергивает руку. Все же поднимает и в ужасе шарахается прочь – морда нелюдя покрыта страшной пупырчатой коркой ожогов.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация