А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Самая коварная богиня, или Все оттенки красного" (страница 18)

   Судмедэксперт:
   – За что же ее, интересно? Хозяина-то из-за наследства, понятно, а эта вроде как ни при чем.
   Платошин:
   – Возможно, она что-то видела или знала. У убийцы началась паника. Он свидетеля убрал, не иначе. Но ампулу зря с собой не взял. Палыч, ведь можно определить наличие стекла от раздавленной ампулы на подошве ботинка?
   Судмедэксперт:
   – Само собой. Только дай мне этот ботинок, а я уж…
   Платошин:
   – Сейчас организуем. Из дома никто не выходил, и вряд ли он успел помыть обувь. А вот и прокуратура! Как на работу сюда.
   Следователь что-то буркнул и остался стоять в дверях, внимательно следя за работой эксперта. Такие преступления надо раскрывать, что называется, не отходя от кассы. Непрофессионал сработал. И он, этот непрофессионал, до сих пор находится в доме!

   Бордовый

   Они, притихшие, сидели на веранде. Грузный Веригин обливался потом, мысленно себя ругая: черт его сюда принес! Надо было обходить этот дом за три версты, после того как застрелили Георгия! Нет, решил поддержать, утешить! Вот и вляпался!
   Он вздрогнул. Какие нелепые мысли лезут в голову! Получается, что он тоже попадает в круг подозреваемых! Но ведь никто не знает, что существует некая папка, так его заинтересовавшая. И хорошо было бы, если бы так и не узнали…
   – Все присутствующие в доме должны переобуться, – со значением сказал спустившийся со второго этажа капитан Платошин.
   – Это еще зачем? – удивился Эдик.
   – Свою обувь вы должны предоставить для осмотра. Надеюсь, никто не останется босиком?
   – Боже! – ахнула Вера Федоровна. – Переобуться!
   – Лично я здесь не живу, – пожал плечами ее сын. – Мне что, прикажете в тапочках ходить?
   – А это вас морально унижает? – усмехнулся Платошин.
   – Такая обувь, как тапочки, не подходит по стилю к моим брюкам и рубашке. Я что, должен выглядеть как чучело?
   – По крайней мере, ты ведешь себя как баба! Ах, цвет губной помады с юбкой не сочетается! Я сказал – переобувайся! – рявкнул Платошин.
   – И в них, в этих тапочках, я поеду домой в Москву? – уточнил Эдик.
   – Надо будет – поедешь.
   – А если я на электричке приехал? Как на меня люди будут смотреть?
   – Хватит словоблудием заниматься, господин Оболенский! Такое ощущение, что вы время тянете!
   – А что, собственно, случилось? – засуетилась Олимпиада Серафимовна. – Кому вдруг понадобилась наша обувь?
   – Преступник оставил в комнате следы, – сообщил старший оперуполномоченный.
   – Так ее все-таки убили! – ахнул Веригин. И упавшим голосом сказал: – А я подумал, суицид…
   – Почему вы так подумали? – тут же вцепился в него капитан.
   – Она последнее время была очень подавленной… И наш последний разговор…
   – О чем был этот разговор?
   – О картинах. О покойном Эдуарде. Голубушка Нелли Робертовна очень переживала. Личную драму и все такое… Простите, мне тоже надо снять обувь?
   – Да.
   – Но я все это время находился в саду, – запротестовал Веригин. – И мужской обуви моего размера в доме нет. У меня небольшая нога.
   – Придумаете что-нибудь. Мне нужны ваши ботинки, какого бы размера они ни были.
   – Как же я поеду домой?
   – А вы разве домой сегодня ехать собирались? А как же комната, которую вам приготовили? Вы здесь должны были заночевать.
   – Да, но при сложившихся обстоятельствах…
   – Я рекомендую вам остаться, – оборвал его Платошин. – До завтрашнего дня. Утром мы точно будем знать, кто из присутствующих заходил в комнату потерпевшей и раздавил ногой ампулу. Кстати, как наша больная? Маруся Кирсанова?
   – Нелли вызвала к ней сиделку. Еще вчера договорилась, но девушка отчего-то пока не приехала, – пожаловалась Олимпиада Серафимовна. – Должно быть, пробки. Или срочные дела.
   – Сиделку? Что это за женщина? – сразу заволновалась Наталья Александровна.
   – Медсестра, которая ухаживала за Марусей в больнице.
   – Но зачем? Разве мы сами не справимся?
   – Мама, когда другая бабушка слегла, ты сказала, что заплатишь любые деньги сиделке, лишь бы не отравлять свою жизнь видом больного человека, – напомнил Егорушка.
   – Егор! – взвизгнула Наталья Александровна. – Ну, сколько можно!
   После неловкой паузы Эдик весело сказал:
   – Зато мы сэкономим на похоронах. Отпоем всю семейку разом! Бабушка, ты теперь глава семьи, вот и займись. Требуй пятидесятипроцентную скидку на гроб, раз мы берем сразу два. И на венки.
   Олимпиада Серафимовна испуганно заморгала, Наталья Александровна хмыкнула, а Егорушка побагровел и сказал:
   – Почему живут такие люди, как мой брат? А хорошие умирают. Ведь тетя Нелли была такой доброй! Разве она денег тебе не давала, Эдик? Разве не оценивала вещи, которые ты продавал?
   – Какие вещи? – насторожился капитан.
   – Так, фамильные побрякушки, – жеманно пожала плечами Вера Федоровна. – Право, не стоит о них. Это я просила сына продать их. Ведь у нас было трудно с деньгами!
   – А вы богатое наследство получили? – внимательно посмотрел на нее старший оперуполномоченный. – Когда?
   – Ах, это было давно! Ничего уже не осталось.
   – А какие-нибудь наиболее ценные вещи из вашего наследства можете назвать? Описание, цену?
   – К чему вспоминать былое? Все потеряно безвозвратно!
   – А кто были ваши родители? – не унимался капитан.
   Вера Федоровна всплакнула:
   – Мне так больно об этом вспоминать! Они погибли в застенках, в сталинских лагерях, а я осталась сиротой. Круглой сиротой.
   – А какого вы, простите, года рождения?
   – А почему я должна при всех говорить о своем возрасте? Я женщина, поймите, господин капитан, – она кокетливо моргнула. – Женщина имеет право скрывать свой возраст. Вот сколько вы мне дадите?
   – Я не кавалер, который пригласил вас потанцевать с ним на балу! Мне ваш возраст нужен для протокола! Это узнать нетрудно! Потрудитесь-ка принести ваш паспорт!
   Вера Федоровна вспыхнула:
   – Но я…
   – Ба! А вот, кажется, и сиделка! – выручил ее Эдик.
   Все внимание переключилось на молодую женщину, которая, неуверенно оглядываясь по сторонам, шла через сад к крыльцу. В руке она держала чемоданчик, с какими врачи обычно приезжают на дом по вызову. В них имеется все необходимое для того, чтобы оказать пациенту медицинскую помощь.
   – Здравствуйте, – издалека сказала девушка, заметив людей на веранде. Пока она поднималась по ступенькам, все молчали. – Мне вчера звонила Нелли Робертовна. Извините, что я так задержалась. А что у вас случилось? У ворот стоит полицейская машина.
   – Убийство, – хмуро сказал Платошин. – Убийство у нас случилось.
   – Как? Значит, я опоздала? – ахнула медсестра. – Ее все-таки убили!
   – Простите? – тут же насторожился капитан. – А вы что-то об этом знаете?
   – Я все расскажу!
   – Как вас зовут?
   – Валя.
   – Откуда вы знаете, Валя, что Нелли Робертовну собирались убить?
   – Нелли Робертовну? Почему ее?
   – А кого?
   – Я… Простите. Я не совсем поняла… Простите.
   – Нет уж, девушка, вы договаривайте, раз начали. В этом доме уже два трупа: хозяина и хозяйки.
   – Хозяйки? То есть Нелли Робертовны? Вы о ней говорите! Ох! Я совсем не то подумала. Простите, мне надо к больной.
   – Маруся у себя в комнате, – с усмешкой сказала Наталья Александровна. – Направо по коридору, вторая дверь.
   – Разрешите мне пройти? – Медсестра просительно посмотрела на Платошина. – Надо осмотреть больную.
   – Хорошо, проходите, – милостиво разрешил старший оперуполномоченный. – Раз в доме страдалица… Не смею мешать, а то скажут, что я палач и место мне в сталинских лагерях, – он бросил выразительный взгляд на Веру Федоровну. – Мы потом договорим. Я подожду, пока вы освободитесь, – сказал он Вале.
   Медсестра, сжимая в руке чемоданчик, торопливо ушла в дом.
   – Странные дела здесь творятся, – обратился к присутствующим капитан. – Оказывается, еще кого-то собирались убить. Или убили совсем не того. Но я разберусь.
   – Сделайте одолжение, – рассмеялся Эдик. – А то я тоже начинаю опасаться за свою жизнь.
   В комнате у Майи
   – Маруся? Ты не спишь?
   – Кто здесь? – Она испуганно привстала.
   – Валя, медсестра. Ты меня помнишь?
   – Вы?
   – Мне Нелли Робертовна позвонила и попросила приехать. Ты еще ничего не знаешь?
   – Что не знаю? Там, в коридоре, все время какой-то шум. Люди ходят, кажется, мужчины. Я слышу мужские голоса. Георгий Эдуардович умер, а у Эдика совсем другие шаги. Я точно знаю, что это не Эдик.
   – Это полиция.
   – Полиция? – побледнела Майя. – Опять!
   – Говорят, хозяйку убили.
   – Хозяйку? Какую хозяйку?
   – Нелли Робертовну.
   – Не может быть! За что?!
   – Ты лежи тихо, не волнуйся. Тебе нельзя волноваться. Сейчас укольчик сделаю, – заворковала медсестра. – Я теперь с тобой, я тебя в обиду не дам…
   – Почему… Почему вы так обо мне заботитесь?
   – Потому что должна заботиться. Только и ты уж потом не забудь, как я тебе помогла.
   – Что же теперь будет?!
   – Ну, тебе-то уж точно ничего не будет. С такими-то деньгами! Ты лежи, отдыхай, а я пойду все как следует разведаю.
   – Хорошо, – упавшим голосом сказала Майя. Надо же! Дотянула! Не Вале же во всем признаваться?
   После укола Майя погрузилась в сладкую дремоту…
   С тех пор как богатую наследницу забрали из больницы, Валя не один раз успела поругаться с мужем. У того давно уже возникли проблемы на работе, а теперь его уволили, и без выходного пособия. Хорошую работу найти сейчас трудно, и муж сидел дома, чуть ли не каждый день вспоминая про потерянные растяпой-женой пятьдесят тысяч долларов. Как будто эти деньги уже лежали у него в кармане и внезапно оттуда исчезли.
   Эти пятьдесят тысяч долларов уже стали своими, и муж то и дело прикидывал, на что можно было бы их потратить. Валя только и думала последнее время, что об этих деньгах. Еще неделю назад все было так хорошо, а теперь… Каждый день – скандал! Дура, растяпа. Как только муж ее ни кроет! Будто не он потерял работу, а она все прошляпила!
   Так что звонок Нелли Робертовны пришелся как нельзя кстати. Валя опять получила доступ к наследнице, а следовательно, золотой ключик от чемоданчика с деньгами. Нет уж, без денег она отсюда не уедет! Надо сказать, что Маруся очень больна, и остаться при ней. Комнатку небось выделят – вон домина какой огромный! Живут же некоторые!
   И Валя, ужиком, или, лучше сказать, хитрой змейкой, заскользила по дому. В кухне она буквально наткнулась на пожилую даму с пучком на голове, в котором торчал огромный гребень. Дама была в очках с плюсовыми стеклами и сначала сняла их, а потом, рассмотрев, кто перед ней, повелительно сказала:
   – Милочка, дайте что-нибудь успокоительное нашей домработнице. Я же не могу сама себе готовить еду!
   – Да-да. А что с ней?
   – Нервы, что еще? – Дама нервно хохотнула. – У нас теперь у всех нервы! Но от этого мы не перестали есть. Мне что, самой встать к плите? Я пожилая женщина, к тому же больная. Мне жаль, если Ольгу Сергеевну придется рассчитать, но…
   – Я могла бы готовить, – пискнула Валя. – Пока.
   – А вы умеете?
   – Конечно!
   Все складывалось как нельзя лучше.
   – Я заплачу, хорошо заплачу! – обрадовалась Олимпиада Серафимовна. – Ах, на меня за эти два дня обрушилось столько трагедий! Я сама не своя! К тому же я ненавижу готовить! Я вижу, вы славная девушка. Сколько вы хотите денег?
   – За медицинские услуги или за помощь по хозяйству? – деловито спросила Валя.
   – И за то и за другое.
   – Сто долларов. В день. То есть сто за одно, и сто за другое. Итого – двести.
   – Милочка, побойтесь бога!
   – У меня семейные обстоятельства.
   – У всех обстоятельства!
   – Я думаю, пройдет не меньше недели, прежде чем вы найдете новую домработницу. Надо дать объявление в газете или обратиться в агентство, заплатить комиссионные.
   – Вы что, на меня давите?!
   – Ладно, я согласна на сто пятьдесят. В день.
   – Хорошо, хорошо. Никогда не умела торговаться, – поморщилась Олимпиада Серафимовна. – У меня от всего этого болит голова! Сто пятьдесят долларов в день, но вы должны будете еще и прибираться в комнатах.
   – Я все сделаю.
   – Вы просто спасение для нас, милочка. Несколько дней меня вполне устроят, не разоримся же мы. А потом кого-нибудь найдем. Как вас зовут? Валя?
   – Да.
   – Замечательно! Валечка, мне тоже что-нибудь дайте успокоительное, пожалуйста. Хотя, не будет ли это слишком? Я уже пила с утра лекарство. И соберите посуду со стола на веранде.
   – Хорошо.
   Валя была довольна: вот все и устроилось. Главное, закрепиться в этом доме. Сто пятьдесят долларов в день – это почти месячная зарплата медсестры! Если без подработки, на одну только ставку. Что дальше будет с их домработницей, неизвестно. Может, и уволится, раз она такая больная. А дом большой, богатый. И много женщин, которым требуется медицинская помощь. Работы, конечно, много, но она, Валя, не лентяйка, работящая. Если посчитать, сколько можно заработать за неделю, это же такие деньжищи! А за месяц?! И от мужа на время отделаться, пожить какое-то время без скандалов. А потом и к Марусе ключик найдется.
   «Отсюда я уеду богачкой!» – довольно подумала Валя.
   Она по-хозяйски прошлась по комнатам, потом вышла на веранду и принялась собирать грязные тарелки со стола. Надо же, столько женщин в доме, и никто даже не может посуду на кухню отнести! Не то что помыть!
   – Змея, – услышала она за спиной зловещий шепот.
   Валя испуганно обернулась, но тут же успокоилась: знакомая дамочка.
   – Пролезла все-таки в дом! Змея!
   – Я здесь на своем месте, – огрызнулась Валя. – А вот о вашем предложении полиция скоро узнает.
   – О каком таком предложении?
   – Пятьдесят тысяч долларов за то, чтобы я помогла вам убить Марусю.
   – Не было никакого предложения! Свидетелей разговора нет!
   – А в доме нашли труп. Уж не отравление ли?
   – Замолчи!
   – Я-то замолчу… если заплатите, – решилась Валя, и сердце тревожно замерло. Ведь это называется шантаж! Но жить на что-то надо…
   – Ах, вот оно что!
   Валя закрыла на секунду глаза, словно собиралась нырнуть в ледяной омут, а потом жестко сказала:
   – Платите. А то все расскажу.
   – Сколько ты хочешь?
   – Ну… тысячу.
   – Ах, тысячу!
   – Долларов. – И сердце снова замерло: пройдет, не пройдет?
   – Я подумаю.
   – Некогда думать. Платите.
   – Хорошо. Завтра.
   – Почему завтра?
   – Ну где я тебе сейчас достану денег?
   – Вон сколько в доме всего! И денег наверняка полно.
   – Но это же не мое!
   – А зачем тогда хозяина убили? И эту… Нелли Робертовну? Значит, на деньги рассчитывали! Вы бедной-то не прикидывайтесь! А то я не вижу, как вы одеты! Вон колечко дорогое на пальце! Небось не ваше. Убили и себе зацапали.
   – С чего ты взяла, что это сделала я?!
   – А почему вы тогда так дрожите? Боитесь?
   – Ладно, мерзавка! Я заплачу, но ты у меня еще…
   – Тссс… Идет кто-то… Несите деньги-то.
   Насвистывая, на веранду поднимался Эдик. Валина собеседница тут же попятилась к двери и исчезла. Валя торопливо принялась собирать тарелки. Красавец блондин, при виде которого она невольно покраснела, удивленно поднял черные, словно нарисованные брови:
   – Так-так… У нас новая прислуга?
   – Я просто помогаю, – отчего-то застеснялась Валя.
   – Что, Ольга Сергеевна слегла?
   – Да, похоже.
   – С чего бы это она так расстроилась, а? Послушай, а ты милая девушка. Валя, да? Валентина. Медсестрой работаешь. Да ты у нас ценный человек!
   – Уж и ценный!
   – Ты что-то там про убийство говорила, – Эдик развалился на стуле, взяв ее в прицел своих глаз, похожих на черные омуты. – Что, мол, ее собирались убить. Я, кажется, догадываюсь, о ком это. Ты юную наследницу имела в виду, так? И что там случилось, в больнице?
   Валя словно оцепенела под его колдовским взглядом. Хоть бы глаза отвел! Видит же, что смутил!
   – Молчишь? Язык проглотила? Боишься меня, что ли? А ты не бойся… – он рассмеялся, хрипло, с растяжкой. – Кто же у нас, интересно, так прокололся? Уж не маман ли? А ты, значит, собралась промышлять шантажом. Мило.
   – Да с чего это вы взяли?!
   – Можем сразу перейти на «ты». Я Эдик. А ты девушка не промах, я таких люблю. Убить, видимо, не захотела, а вот по мелочи, это можно. Без риска для жизни. Но, видишь ли, милая, шантаж – дело тонкое. Главное – не слишком давить на педаль. Может, возьмешь меня в долю? Шучу. У меня другая игра, по-крупному, и твоя мелочовка меня не интересует. Но помощь квалифицированной медсестры вскоре может и мне понадобиться. Значит, ты уколы ставишь и в вену тоже можешь, о лекарствах много чего знаешь, умеешь готовить, и по хозяйству помочь. Незаменимый человек, а? Мне тебя прямо Бог послал. Или дьявол? – Он вновь рассмеялся. – Договоримся.
   – О чем?
   – Видишь ли, у меня скоро будет молодая жена. Девушка бойкая, шумная, своенравная, и хорошо было бы ее прибрать к рукам.
   – О чем это вы?! – испугалась она.
   – Ну-ну, Валентина! Только что ты была такой бойкой! А меня испугалась!
   Он встал и мягкой, кошачьей походкой подошел вплотную, взял ее за руку, улыбнулся. Валя замерла, не в силах тронуться с места.
   – Мы договоримся, – притянув ее к себе, уверенно сказал Эдик. И, нагнувшись, прошептал в самое ухо: – Думаю, тебе давно приелся быт, скулящие, вонючие больные, ночные дежурства, деспот – главврач, муж – скотина. Ведь он скотина, а? Я прав? – Валя молча кивнула. – Без конца просит жрать, а сам валяется целыми днями на диване, пьет пиво и смотрит футбол. О! Я догадываюсь, как ты ненавидишь футбол! И его… суженого. Пузатого, обрюзгшего мужика тоже ненавидишь. Я прав? – Она вновь кивнула. – А усталость так и наваливается, особенно вечерами, послать бы к черту эту вонючую скотину, но другого-то нет. И впереди никакого просвета…
   Он знал про Валю все. Она внимала его словам, словно волшебной дудочке крысолова и, очарованная, шла на зов.
   – Я дам тебе другую жизнь, девочка, – Эдик зарылся носом в ее волосы. – Красивую жизнь… Где будут море, пальмы и белый пароход. Где сбудутся все твои мечты. Ты в вечернем платье, на берегу океана… А рядом я. Не найдется в мире женщины, которая бы тебе не позавидовала…
   Валя коротко вздохнула:
   – Что я должна делать?
   – Во-первых, скажи мне, кто просил тебя убить Марусю?
   – Я все расскажу, только уж и вы… ты мне помоги.
   – Давай рассказывай, – он отпустил ее руку, отошел и вновь развалился на стуле.
   И Валя заговорила. Сначала сбивчиво, потом все увереннее и увереннее. Она заглядывала Эдику в глаза, млела и мысленно ликовала: это же не дом, а самая настоящая золотая жила! Теперь вперед, намывай золотой песок, откапывай самородки! Уж повезло так повезло!
   Часом позже
   После разговора с Эдиком Валя решила сделать уборку в доме. Дело шло к вечеру, ужинать они вряд ли будут после таких-то событий, если только чаю попьют, полиция вместе с прокуратурой уехали, тело Нелли Робертовны увезли в морг. Прибраться можно по-быстрому, кое-где пыль смахнуть, да пару раз мазнуть шваброй пол. Проверять работу новой помощницы по хозяйству сегодня вряд ли будут. А завтра надо встать пораньше, приготовить завтрак, потом заняться обедом… Дел невпроворот, но и оплата соответствующая. В комнате Ольги Сергеевны есть вторая кровать, там Вале и отвели пока место. Ничего, придет время, и она переселится в настоящие хоромы. Теперь все будет хорошо.
   Валя зашла в кабинет и первым делом принялась смахивать пыль со стола. Глянула мельком на почти уже стершийся меловый контур, но не испугалась, потому что навидалась на своем коротком веку смертей. И в приемном покое довелось поработать, а там чего только не насмотришься! Она подумала: «Надо бы завтра ковер почистить, а то нехорошо получается…»
   И тут услышала за стеной шум. Подняла голову – дверь в соседнее помещение приоткрыта. Что там? Неужто воры?
   Валя на цыпочках дошла до двери и заглянула в полутемную, захламленную комнату, где слабо пахло краской:
   – Эй! Кто здесь?
   Она неуверенно сделала пару шагов вперед. Вале вдруг стало не по себе: а если и в самом деле воры? Что делать?
   – Эй! – негромко повторила она. – Выходи, а то закричу!
   И протянув руку, зажгла полный свет. Этот человек испугался больше, чем она. Прищурился, смутился, кашлянул, стал неловко переминаться с ноги на ногу. Валя невольно улыбнулась, увидев на грузном пожилом мужчине женские тапочки с огромными малиновыми помпонами.
   – Простите, бога ради… Я здесь… Кхе-кхе…
   – Вы кто?
   – Веригин. Эраст Валентинович Веригин, – старик слегка поклонился.
   – А-а-а… Родственник? Я вас в больнице не видела.
   – Гость. Я в этом доме гость, – смущенно кашлянул он.
   – А это что? – Валя кивнула на огромную папку, которую Веригин неловко прижимал к себе.
   – Это… кхе-кхе… Рисунки.
   – Ваши?
   – Я просто посмотреть хотел… – старик испуганно моргнул. – Видите ли, покойный Эдуард Олегович был моим другом, и я… Заинтересовался, так сказать.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация