А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Самая коварная богиня, или Все оттенки красного" (страница 10)

   – Голос был мужской или женский?
   – Я же говорю, что были только гудки.
   – И ничего не спросили? – продолжал выспрашивать он.
   – Нет.
   – А ты что сказала?
   – Что я сказала! Да надоело, корнет! Отвяжись!
   – Что ты сказала?
   Маруся посмотрела в глаза своему любовнику и вдруг испугалась. Да Эдик ли это? Какой-то монстр! Глаза прищурены, рот дергается. Сам на себя не похож. А голос? Металл, железобетон!
   – Я сказала: «Алло». Устраивает?
   «Должно быть, Настя», – подумал он. Если бы звонили кредиторы, то их не смутил бы женский голос в телефонной трубке. Они бы попросили позвать хозяина квартиры. А вот на Настю это вполне похоже. Узнала, что у него в доме женщина, и положила трубку. Черт, нехорошо получилось! Настя ему тоже пока нужна. Один разведчик – хорошо, а два лучше. Это уже целая подпольная организация в тылу врага. Существенный прорыв его обороны.
   – Маруся, я думаю, пора начинать действовать.
   – В смысле? – В конце концов, цепями к этому парню ее никто не приковывал. Не понравится – уйдет, да и дело с концом.
   – Я, пожалуй, навещу твоих родственников. Завтра утром.
   – В качестве кого ты туда явишься?
   – Ну, допустим, скажу, что я твой друг.
   – Да? А я что буду делать?
   – Посидишь денек здесь, поскучаешь. Я куплю тебе шампанского. Много. Я не хочу, чтобы твои родственники подумали, будто я тебя похитил. И тебе первой ехать туда не следует. Сначала я узнаю, что там вообще происходит и что за наследство. Может, и суетиться не стоит? Если ты незаконнорожденная и в графе «отец» у тебя прочерк, значит, и прав никаких нет. Только законные дети могут рассчитывать на наследство.
   – Да? Я вообще-то тоже так думала.
   – Ну и незачем тебе к ним ехать. Я поеду. Поняла? Сиди, наслаждайся жизнью. Выпить хочешь?
   – Ну.
   – Так ты мне доверяешь?
   – Сто процентов!
   Она расслабилась: показалось. Эдик по-прежнему милый.
   «Может, все-таки наркотики? – подумал он. – Вариант номер два. Девка неуправляемая. Лишь бы не догадалась! Как только дернется и захочет от меня уйти, вколю дозу. Надо дурь раздобыть. Не проблема, но проблем с этим и не надо. Использовать необходимо надежнейший канал…»
   – Ты сердишься на меня, Машенька?
   – Ну. Немного.
   – Прости меня. Все дело в женщинах.
   – Да?
   – У меня есть поклонницы, которые, ну, честное слово, просто достают иногда!
   – Ха!
   – Звонят, дышат в трубку, молчат. Естественно, я нервничаю. Теперь, когда у меня есть ты… Мне не нужен никто.
   – Честно?
   – Иди ко мне.
   Она передумала сердиться. На кого? На Эдика? Ха! Да где она еще такого найдет! Что там учитель английского или глупый увалень Вовка! Эдик – это стиль! Это класс! Какая разница, сколько у него женщин, если этим его опытом теперь наслаждается она, Маруся?
   И она лениво развалилась на кровати, подставляя всю себя его губам. Главное, не напрягаться. Все сделает Эдик. Все сделает Э…
   На следующий день
   Комната на первом этаже Майе очень понравилась. В особенности то, что спальни членов семьи Листовых находятся гораздо выше. Она и так чувствовала себя неловко. Она не представляла, что на свете существуют такие красивые вещи! Что мебель бывает белого цвета. У них дома все скромно, главное требование к интерьеру: чтобы как можно дольше не делать ремонт. Белая мебель считалась в маленьком провинциальном городке верхом шика, даже обеспеченные люди не могли себе этого позволить.
   Теперь Майя жила в настоящей роскоши: на окнах портьеры из золотистой ткани, обои тоже белые с золотыми разводами, похожими на старинные вензеля. Красиво! Окно ее комнаты выходит в сад, где все деревья и кусты аккуратно подстрижены, а газоны ухожены, их подстригают через день. Яркие клумбы благоухают, на огромной солнечной поляне разбит розарий, настоящее чудо природы! Майя невольно вспоминала дачные участки своей родни и просто знакомых. Шесть-десять соток, на которых компактно размещено только все самое необходимое. Она начинала понимать разницу между той жизнью и этой. Хоть будет что вспомнить!
   Майя уже чувствовала себя гораздо лучше. Ей очень помогало присутствие в доме мамы: ее портрет по-прежнему висел в гостиной на первом этаже, Майя могла поговорить с ней в любую минуту, даже ночью.
   Она так и делала: заходила в гостиную, когда никто не видел, и шептала:
   – Здравствуй, мамочка. Я перед тобой очень-очень виновата, но я знаю, ты добрая. Ты меня простишь.
   Итак, по словам обитателей особняка, у мамочки Вероники с московским художником Эдуардом Листовым был роман! Почему же она сделала из этого тайну? Майя решила обязательно все разузнать.
   Первым ее открытием было: режим, по которому жили в особняке Листовых, существенно отличался от того, к какому привыкла Майя. В ее семье все вставали рано. Мама и папа спешили на работу, братья – в школу. Семь часов – подъем! Здесь же так рано вставала только прислуга. Привыкшая просыпаться засветло, Майя долго лежала и прислушивалась к звукам в огромном доме. Она слышала лишь осторожные шаги Ольги Сергеевны. Майя уже научилась их отличать: так ходит прислуга, а хозяева ходят совсем по-другому. Телевизор включать было боязно, не разбудить бы кого-нибудь! Олимпиада Серафимовна вечером жаловалась на головную боль, а Вера Федоровна – на бессонницу. Обе дамы наверняка проваляются в постели до полудня.
   Очень осторожно Майя встала, оделась и вышла из комнаты. Ей захотелось спуститься в сад, надо потихоньку расхаживаться: чем быстрее она выздоровеет, тем раньше можно будет покинуть этот дом. Хоть ей и нравится здесь очень, но надо быть честной, взять только то, что полагается, подлечиться и уйти. Еще неделька – и она во всем признается. Если мужества хватит. А нет – так просто улизнет потихоньку, не прощаясь. Надо только денег на билет раздобыть. Майя дала себе слово, что с первой же зарплаты вышлет долг.
   Как же хорошо в саду! Она стояла у розария, с наслаждением вдыхая упоительный запах. Поистине роза – королева цветов! А могла бы сейчас готовиться к очередному экзамену, зубрить текст, потом привычно краснеть перед приемной комиссией. «Девушка, вы уверены, что вам именно сюда?»
   – Привет!
   Она вздрогнула от неожиданности и обернулась. Вечно он все делает не так! Ну что за характер?!
   – Егорушка? Ты уже встал?
   – Да. Знаешь, я весь вечер думал о тебе, проснулся рано, в окно стал смотреть. Увидел тебя и вышел в сад.
   – И что же ты думал?
   – Тебе деньги нужны, да? Сильно?
   – Деньги? Нет, я не затем… – она смешалась. Этот юродивый, похоже, проницательнее всех.
   – А зачем тогда? Приехала на папину родню посмотреть? Мне почему-то кажется, что ты сейчас нам всем устраиваешь экзамен.
   – Я?! Экзамен?!
   – А мы его не выдерживаем. Знаешь, я, оказывается, тоже жадный.
   – Ты?
   – Ну да. Мне не хочется уезжать из этого дома.
   – Тебя никто и не гонит.
   – А ты?
   – Я?
   – Разве тебе завещание еще не показывали? Здесь все твое.
   «Ах, вот он о чем! А я уж подумала, он догадался, что перед ним самозванка!»
   – Погоди… А как же Георгий Эдуардович, твой отец?
   – Что отец? – Он прищурился на солнце и махнул рукой. – Ты знаешь, я несчастья предчувствую. У меня дар.
   – Несчастья?
   – Да. Я потому и заснуть долго не мог, что предчувствовал. У меня так было перед дедушкиной смертью. А сегодня я до трех часов ночи мучился бессонницей, а потом отключился вдруг и увидел страшный-престрашный сон. Будто дедушка пришел и по дому ходит. Ищет кого-то. Руки расставил – и ловит. Я спрятался, так он мимо прошел. А потом вдруг раздался чей-то крик…
   – Где?
   – Во сне. Кто-то кричал, Маруся.
   – И кто бы это мог быть? Или что?
   – А это значит, что дедушка кого-то поймал! Скоро в доме будет еще одна смерть!
   – Ты глупости говоришь, – рассердилась она. – Прямо как ребенок!
   – Да?
   – Не читай на ночь страшных книг.
   – Ты тоже думаешь, что я инфантильный? Мол, мои ровесники не только начали курить и пить, но и бросить уже успели. Так мама говорит. Я что, не должен дома ночевать? А я, между прочим, еще ни с кем даже ни разу не целовался! Вот. Думаешь, это ужасно?
   – Да ничего я не думаю! – Майя порозовела, потому что ее тоже называли инфантильной. Мама называла. Она и сама понимала, что это ужасно: в девятнадцать лет лишь два раза поцеловаться тайком в подъезде, и краснеть, встречая в книжках откровенные сцены. Ее одноклассницы уже и родить успели, а одна даже развестись.
   Вот же, нашла родственную душу! Майя словно видела себя со стороны, и это зрелище ей, честно сказать, не нравилось.
   Что там говорит Егорушка?
   – …почему? Я тебя попрошу об одном, можно?
   – О чем?
   – Боюсь. Стесняюсь.
   – Ну, говори.
   – Не влюбляйся в Эдика. Пожалуйста.
   – Что за чушь? Как я могу в него влюбиться? Во-первых, он мой… племянник, а во-вторых, я его никогда не видела. И вообще: я не влюбляюсь в первого взгляда! – Она покраснела еще больше, вспомнив блондина из поезда, спутника Марии Кирсановой. И выпалила: – Мое сердце занято! Вот!
   – Да? – искренне огорчился Егорушка. – Жаль. Ты мне нравишься. Эдик обязательно придет. Возможно, даже сегодня. Ему деньги очень нужны, говорят, он опять проигрался. Нелли Робертовна иногда ему дает денег, а вот папа поклялся, что больше не даст ни копейки. Сам слышал. Ты не люби его.
   – Папу?
   – Эдика. Не люби. – Голос у Егорушки был жалобный, просящий.
   – Да никого я не собираюсь любить! Меня здесь вообще скоро не будет!
   – Настя тоже его ругала раньше. А теперь любит. А он врет. Всегда врет. И всем. Настя некрасивая. И денег у нее нет. Раньше Эдик думал, что она через Нелли Робертовну все получит, потому и ухаживал за ней. Он это умеет: ухаживать. Иногда мне даже кажется, что он колдун. Девушка на него смотрит и становится безвольной. Делает все, что он скажет. Это потому, что у него глаза какие-то особенные. Я долго его изучал. – Егорушка тяжело вздохнул. Потом таинственно понизил голос: – Ни у кого в нашей семье нет таких глаз. Они похожи на черные дыры. Это космос, понимаешь? – Он всерьез разволновался. – В прошлой жизни Эдик наверняка был черный маг. Я все семейные тайны знаю. И про Настю. Я тебе сейчас расскажу…
   – Егор!
   Они оба вздрогнули и обернулись. На крыльце стояла Наталья Александровна, глаза у нее были зло прищурены:
   – Подойди сюда, Егор!
   – Иду, мама, – покорно сказал тот. И побрел к крыльцу, опустив голову.
   Майе стало неловко. Это чувство возникало у нее в доме Листовых постоянно. Егорушка, похоже, на голову больной. Бред какой-то нес: космос, черный маг. Она увидела, как Наталья Александровна, бросив сыну грозное «иди в дом», поспешно направляется к ней.
   – Здравствуйте, – издалека сказала Майя.
   – Доброе утро, дорогая! Вот, привыкла рано вставать, магазин требует постоянного присмотра, все кручусь, кручусь… Решила на несколько дней устроить себе разрядку, так сказать, маленький отдых. Хорошо бы, конечно, на юг, к морю, но не сейчас. Не то время. Что тебе наговорил мой неразумный ребенок? – спросила она без всякого перехода.
   – Ничего не наговорил.
   – Да брось! Я слишком хорошо знаю своего Егорушку! Но ты не обращай внимания на то, что он болтает. Егор родился семимесячным, а потом долго отставал в развитии от своих ровесников. Рос медленно, голову поздно начал держать, поздно ходить и говорить. В школу пошел с восьми лет. Да, дорогая, с восьми. И до сих пор он ребенок. Просто большой ребенок. И книги эти глупые… Зачем столько читать? А главное, зачем верить, что в жизни все, как в книжках? Эти люди хорошие, те плохие. Сколько я его по врачам водила! Но, видно, Егорушка так и останется убогим на всю жизнь. Это неисправимо, – Наталья Александровна вздохнула. – Говорят, последствия родовой травмы.
   – Зачем вы так? Он же вам сын! Вы любить его должны, жалеть должны!
   – Я и люблю. И не надо на меня так смотреть, дорогая. Все, что я сейчас делаю, я делаю ради своего сына. Он не в состоянии о себе позаботиться. И отец о нем не в состоянии позаботиться. Окрутить Георгия какой-нибудь стерве – пара пустяков. Это у них фамильное: женолюбие. Я имею в виду не сына, а бывшего мужа, Георгия. Он легко отдаст все, причем не им нажитое. А свою родню по миру пустит. Надо только надавить. Посильнее надавить. А богатство, милочка, нужно заслужить. Поэтому я костьми лягу, но всякая особа, которая захочет заполучить состояние Листовых, будет иметь дело со мной. Я в этой семье и баба, и мужик. А скорее мужик. А обоим Георгиям больше подойдет юбка.
   – Зря вы так. Егорушка – хороший.
   – Хороший. Только жить как с такой хорошестью? Возможно?
   – Но быть добрым лучше, чем злым.
   – Да ты посмотри вокруг! И эта такая же! Добрая. А может, оно и к лучшему? Ведь он тебе племянник. Ему здесь хорошо, пойми.
   – Я поняла.
   – Скажи, если бы тебе достался этот дом, ты бы выгнала… то есть попросила бы Егора, меня, Олимпиаду Серафимовну, Веру… Попросила бы отсюда уехать?
   – Я? – Майя даже испугалась. Впрочем, вопрос задан, надо отвечать. И она без колебаний сказала: – Если бы этот дом был моим, все осталось бы как есть. Меня здесь все устраивает.
   – Отлично! Я так и думала. Ты – хорошая девушка. Мне надо было с самого начала понять, что ты такая, а вот Георгий… Он-то как раз все и проворонит. Знаешь, как говорят? Боливар не выдержит двоих. Ха-ха! – Она нервно рассмеялась. – У наследства должен быть один хозяин, вот что я имею в виду. Так всем нам будет проще. А двое хозяев будут тянуть каждый в свою сторону. Глядишь – еще и третий найдется. Не слушай ни Олимпиаду Серафимовну, ни Нелли. И Веру, разумеется, тоже не слушай. Главное, не верь им… Ну, я побежала. До вечера, дорогая! До вечера!
   «Если бы этот дом бы твоим…» Майя покраснела: сама-то поняла, что сказала? Вроде как согласилась. Хм-м-м… Затевается интрига. Остается узнать расстановку сил: кто на чьей стороне?
   – У-у-у… у-у-у… – добавился в сладкий романс цветущего сада новый звук. Как показалось Майе – фальшивый.
   Она обернулась: садовник с газонокосилкой.
   – Здравствуйте! – на всякий случай крикнула Майя. Мамочка Вероника учила ее быть вежливой со всеми. Снобизм – признак отсутствия интеллигентности. У мамы свои критерии.
   У-у-у… у-у-у… Так живут богатые. Не надо мешать пожилому дядечке, он работает. Майя увидела, как к ней по тропинке, усыпанной гравием, словно солдат по плацу, марширует бравый Миша, шофер. Явно хочет поговорить. Хватит на сегодня «положительных эмоций». По крайней мере, до завтрака. А интересно, во сколько здесь завтрак? Майя почувствовала, как заурчало в животе. Свежий воздух как-никак.
   Ольгу Сергеевну, что ли, спросить? Насчет завтрака. Почему она все время так странно смотрит? Но Майя не решилась. Спряталась от Миши за беседкой, потом побрела в самый дальний конец сада, посидеть на скамеечке вдали от любопытных глаз, а главное, непрошеных собеседников.
   Она не заметила, как дошла до калитки. И вдруг страстно захотела сбежать. Так страстно, что даже протянула руку и…
   Калитка открылась. С той стороны за щеколду потянула другая рука, изящная, с отполированными ногтями, с тонкими пальцами, на одном – золотое кольцо-печатка. Мужская.
   – Добрый день.
   – До…
   Майя застыла на месте. Этой встречи она никак не ожидала. Перед ней стоял блондин из поезда, тот самый, которого она не могла забыть вот уже несколько дней, даже несмотря на болезнь. Он был сейчас еще красивее, чем тогда, в потертых джинсах и черной футболке, по-домашнему, но от этого стал только ближе. Впрочем, ему все шло, даже в такой одежде Эдик все равно выглядел аристократом.
   – Девушка, я вас раньше не видел? – удивленно спросил он, разглядывая Майю.
   «Бежать, – подумала она. – Срочно бежать… Он знает настоящую Марусю Кирсанову. Сейчас он меня сдаст». Но у нее ноги словно к земле приросли.
   И вдруг раздался голос:
   – Доброе утро, Эдик! Наконец-то! Как хорошо, что ты позвонил! Бегу тебя встречать!
   – Маман! Привет!
   Вера Федоровна, сияя, бежала, нет, летела к открытой калитке, возле которой стоял блондин.
   – Я так ждала, так ждала! – щебетала она. – Наконец-то! Тебе теперь непременно надо здесь быть! Мон шер, Эдуард, позволь тебе представить, – жеманно протянула она. – Это твоя… тетя из провинции, – Вера Федоровна бросила на Майю лукавый взгляд.
   – Тетя?!
   «Позор. Сейчас состоится разоблачение», – подумала Майя и замерла, втянув голову в плечи.
   – Вот как? Тетя. Гм-м-м… Неожиданно и… Очень приятно. Эдуард Оболенский, племянник. Сын вашего… брата, Георгия Эдуардовича.
   Мать и сын обменялись выразительными взглядами. Майя с ужасом ждала продолжения. Но Эдуард Оболенский отчего-то молчал.
   – Маман, мне бы позавтракать.
   – Вот оно, житье холостяцкое! – всплеснула пухлыми ручками Вера Федоровна. – Некому накормить! А здесь меж тем невеста заждалась! Что же ты не сообщил Насте, что сегодня приедешь? Она, бедняжка, вся истомилась. Я пойду, Эдуард, распоряжусь насчет завтрака. Никто еще не вставал, кроме Натальи и твоего брата. Олимпиада Серафимовна с вечера жаловалась на головную боль, а Нелли…
   – Идите, маман, идите. Я умираю от голода. Потом поговорим о моей женитьбе. Но сначала скажите Мише, чтобы открыл ворота и загнал на участок мою машину. Все запираетесь, запираетесь… Воров, что ли, боитесь? – Эдик кинул матери ключи, которые та поймала, словно собака мяч. Было видно, что Эдик – смысл жизни Веры Федоровны.
   Майя стояла ни жива ни мертва, не в силах произнести ни слова. Если бы она была здорова и не устала так после прогулки по саду, она бы убежала.
   Вера Федоровна поспешно ушла с ключами и с криком: «Миша, ты где, Миша?!»
   Они с Эдиком остались вдвоем. И тут он мигом переменился. Уставился на Майю своими и впрямь колдовскими глазами и жестко спросил:
   – Ты кто такая? Быстро отвечай!
   – Майя.
   – И какого черта ты здесь делаешь?
   – А где Маруся? Вы вместе сошли с поезда, сдернув стоп-кран. Я видела…
   – Стоп! Вспомнил! Девица из поезда! Землячка, да? Что за аферу ты задумала? Отвечай, быстро!
   – Это случайно вышло…
   – Случайно?! Как ты оказалась в этом доме, Майя?!
   – Я попала под машину… Нелли Робертовны… То есть за рулем был Миша. Меня отвезли в больницу без сознания, а затем в этом дом.
   – Надеюсь, ты уже в сознании?
   – Что?
   – Ты вообще соображаешь, что делаешь? Есть куча людей, которые могут доказать, что ты не Мария Кирсанова. Кстати, а почему тебя приняли за нее?
   – У меня была ее сумочка, – губы у Майи задрожали. – Мои документы украли. Поскольку я была без сознания, а Нелли Робертовна никогда Марусю не видела, она и подумала, что я – это она. Я же говорю: случайно все вышло.
   – А почему ты не сказала правду, когда очнулась?
   – Потому что… У меня совсем-совсем нет денег. Обратный билет купить не на что. Я вообще-то приехала в театральное училище поступать.
   – Практикуешься в актерстве, значит, – усмехнулся Эдик. – Ну и как успехи? Впрочем, вижу: даже моя маман не заподозрила обмана. А она – тертый калач. Ну и какова же твоя цель?
   – Подлечиться и уехать домой. Меня ведь ваша машина сбила. То есть машина вашей…
   – Мачехи. Условно твоей мачехи. Бывшей жены моего деда. Продолжай.
   – А мне больше нечего сказать.
   – Зато мне есть. Послушай… Черт возьми, как удачно все складывается!
   Он почти успокоился. Взял ее за руку, несильно сжал, притянул к себе, потом заглянул Майе в глаза. Она почувствовала, как ее затягивает в ледяной омут.
   – Мы пока никому ничего не будем говорить, – одними губами сказал, почти прошептал Эдик. – Поняла?
   – Нет…
   – Я тебя никогда раньше не видел. А ты меня.
   – Вы можете сейчас же рассказать всем правду! Я во всем признаюсь!
   – Вот дура! Глупышка, я хотел сказать. Во-первых, говори мне ты. Поняла? Зови меня Эдиком и на «ты». Во-вторых, откуда этот пафос? Да ты не знаешь этих людей. Думаешь, пальчиком погрозят и отпустят? Ты, милая моя, – аферистка, – голос его звучал ласково. – И отвечать придется по закону.
   – Но я не хотела, – растерялась Майя.
   – И я не хотел. Для меня это просто подарок судьбы. Я уж думал, Кирсанову тут обыскались! Объяснения приготовил. А оно вон как!
   – Но зачем вам… тебе это надо?
   – Не твоего ума дело. Просто делай отныне все, как я скажу. А я за это буду молчать. Думаю, мы с тобой договоримся, – одними губами улыбнулся Эдик. Глаза его оставались ледяными. – Я рад, что в этом доме у меня появился еще один союзник. Если так дело и дальше пойдет, я выйграю его без боя.
   – Но я не хочу…
   – Хочешь! – Он потянул ее за собой к дому.
   Майя почувствовала, что не может ему сопротивляться. Ольга Сергеевна увидела их издалека.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация