А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Игра Богов" (страница 13)

   Кривая сабля Рико просвистела прямо над головой блондинки, и та еле успела пригнуться:
   – Прости, я не хотел! – оправдывался парень, тут же делая выпад и целясь острием девушке в правое плечо. Снова мимо.
   Андрэ открывал балконную дверь все шире и шире, я стоял за его спиной. Противники нас совершенно не замечали. Зато я не мог не отметить, в каком плачевном состоянии находится мой дорогущий номер: кровать расправлена, одеяло порвано, мебель и стены поцарапаны, ночник сломан. Да я в жизни не расплачусь за такой погром! Они что сдурели? Тем более что в соседнем номере полицейский!
   Горя от негодования, я настежь распахнул балконную дверь; яркий солнечный свет попал прямо в загорелое лицо Федерико. Он резко отшатнулся в сторону, словно его ударило током. Острое лезвие Селесты по инерции проскользнуло по правому плечу парня, на белоснежной рубашке которого вспыхнула яркая алая полоса. Кривая сабля выпала из его рук, со звоном процарапав новенький паркет на самом видном месте.
   – Мой брат! – закричал Андрэ, врываясь в номер.
   – Моя комната! – вторил я, в уме оценивая размер материального ущерба.
   Селеста резко обернулась, и, уставившись на меня, сначала тихо, а затем громко захохотала:
   – Лео, где же ты потерял свои штаны? На минуту нельзя одного оставить!
   – Они были мокрые, – покраснел я, вспоминая сцену в лифте, – мокрые от крови!
   Андреа пытался снять с брата рубашку, дабы собственноручно исследовать рану. К счастью, крови было немного, точнее, ее почти совсем не было, словно кто-то начертил красным маркером полосу на ткани.
   – Андрэ, не стоит, – замотал головой Федерико; его смуглое красивое лицо, словно у актера с глянцевой обложки, по-прежнему пересекала пара тонких серебристых шрамов, – это просто царапина! Ой, ну хорошо! Я намажу ее йодом, амиго! Идет?
   Селеста подняла свой меч и дунула на него, как на свечу. В ту же секунду он уменьшился, и в ее руках оказался Витанис, знакомый клинок с витым светящимся лезвием. Серо-голубые глаза Федерико заблестели, как у ребенка, серебристый шрам на лице густо покраснел.
   – Красотка сказала, что поцелует того, кто заставит ее потушить Витанис, – произнес парень; его голоса не узнал даже родной брат, – красотка дала слово.
   – И где ты здесь видишь красотку? – огрызнулся я, взбешенный состоянием моего номера.
   Наступила неловкая пауза. Федерико молчал, глядя на Селесту, словно первоклассник, который только что сделал все уроки и просил включить ему любимые мультики. И тут меня осенило: эти двое поспорили, точнее, она обещала ему поцелуй, если он ее обезоружит.
   – Ой, целуй ее сколько влезет! – я попытался исправить ситуацию, и тут же вспомнил, что она вроде как моя родная сестра. – Только после того как приведешь мой номер в порядок!
   Улыбка мигом испарилась с губ Селесты, она нахмурилась и прошипела:
   – Только после того как отвесишь подзатыльник моему милому братцу!
   Федерико стоял с таким кислым выражением лица, словно ему разрешили смотреть мультики, но телевизор вдруг сломался. Он обреченно вздохнул и убрал свою дорогую шпагу в не менее дорогие ножны. Кажется, это была ценнейшая семейная реликвия. Парень подозрительно избегал прямых солнечных лучей, двигался слишком изящно и быстро и выглядел чересчур хорошо. Неужели на него так сильно влияет влюбленность в Селесту?
   – Отец звал тебя, Андрэ, – тихо сказал Рико своим серебряным голосом, – нам нужно идти!
   – Как он? – переспросил мальчишка, его голубые глаза обожгло болью и печалью. – Как там моя Лиана?
   – Спит, – кратко ответил Рико, – и снова ждет твоего поцелуя…
   После таких слов мальчишка пулей выскочил из моего номера, его старший брат обернулся в дверях и вопросительно посмотрел на Селесту.
   – Через десять минут встречаемся в холле, – ответила девушка, не задумываясь, – идем завтракать! Надеюсь, мой милый братец успеет помыться!
   Рико улыбнулся и быстро закрыл за собой дверь, должно быть, уже считая секунды до их будущей встречи. Я закатил глаза и резко обернулся к своей новоиспеченной сестрице, собираясь задать ей одновременно тысячу и один вопрос.
   – Где моя золотая монета, Лео? – опередила меня девушка. – И закат, и рассвет давно прошли! У тебя монета, которую платят Харону за переправу через огненную реку Стикс!
   Я замер с открытым ртом, все мои вопросы тут же разлетелись, словно их и не было. Я вспомнил, как выплюнул старую монету себе на ладонь, как долго ее рассматривал и затем проглотил обратно, блеск золота и какие-то надписи на древнем неизвестном языке.
   – Что? Какой еще Харон? – промямлил я, хватаясь за живот и мучительно пытаясь вспомнить, что произошло дальше с волшебной монеткой. – Я… не помню… Я потерял ее!
   – Считай, что ты уже мертв, глупый! – ответила девушка. – Тот, кто носит эту монетку – бессмертен! Аид просто не видит его и не может занести в черные списки!
   – Что за бред? – выпалил я, снова шаря в пустых карманах своего измученного пиджака. – Что здесь происходит? Ты совсем заморочила мне голову!
   Селеста тяжело вздохнула, ее глаза вдруг стали чернее сажи, и, словно пара горячих углей, пронизывали меня насквозь. Я поежился, по спине пробежали мурашки.
   – Да, ты, действительно, ее посеял, – пробормотала девушка себе под нос, затем ее глаза посветлели до медово-карих, и она повернулась к выходу, – марш в ванную! У тебя пять минут!
   – Селеста! Стой! – только и успел крикнуть я, как она громко хлопнула входной дверью. – Чтоб тебя, тупая блондинка!
   Скрипя зубами от досады, я вошел в ванную комнату и тут же погрузился в мир классической французской оперы. От мощного голоса мадам Ламберт звенели стекла и стаканы. Вентиляция между нашими санузлами оказалась сквозной, и пение было слышно так, словно я сидел в партере оперного театра. Ее верный Жюлли подвывал в проигрышах, да так звонко, что пару раз я даже уронил мыло. К счастью, мадам не услышала ни одного из моих ругательств.
   Под «Женитьбу Фигаро» я ежился под холодными струями душа, дабы хоть немного взбодриться и проснуться, а под «Ромео и Джульетта» уже начищал зубы, стоя перед зеркалом в своей лучшей футболке с надписью «Помогу потратить деньги» и бриджах, сделанных из старых джинсов. На ногах были кеды, хоть стоптанные и выцветшие, но еще крепкие.
   Внезапно пение за стеной оборвалось на полуслове, музыка и Жюлли тоже смолкли. Громко хлопнула входная дверь, послышались шаги, и донесся знакомый голос. Кажется, я знаю его обладателя: этого парня я не раз слышал и, может быть, даже видел. Вот только где?

   Глава 11. Старый знакомый

   Я быстро прополоскал зубы, плеснул остатки воды из стакана в раковину, прислонил его к стене и прижался к нему ухом, надеясь подслушать разговор.
   – … парень семнадцати лет, – говорил молодой мужской голос на английском, – худой и глуповатый на вид. Зовут Леонид Хомкин.
   – Я не знаю никаких Хомкин! – отвечала мадам; на заднем фоне весело подтяфкивал пудель. – Здесь нет никаких Хомкин! Месье! Зачем вы лезете под мою кровать?!
   – Хомкин – опасный преступник! – отвечал незнакомец, судя по грохоту, он быстро передвигал мебель. – Малолетний вор и убийца!
   Послышался грохот и крики, Жюлли залаял в полный голос. Я уронил стакан в раковину, чудом его не разбив. Голос принадлежал Вадиму Степкину, моему однокласснику, которого я имел неосторожность этой ночью вытащить с того света, сделав вампиром.
   – Кажется, его мордоворот Толик не с ним, – думал я, прислушиваясь и боясь услышать за стеной басовитый гнусавый голос, – и где же он?
   Но у меня не было времени теряться в догадках. Как только из-за стены раздался очередной грохот, визг хозяйки и лай пуделя, я бросился к балкону и, как мог осторожно и быстро, перелез на соседский балкон. Странная и ужасно нелепая картина предстала перед моими широко раскрытыми глазами.
   Вадим, худой рыжеволосый парнишка, разметал мебель в комнате по углам, открыл все шкафы и перевернул тумбочки. Несчастная мадам сидела на кровати в одном тигровом халате, связанная собственными колготками, с кляпом во рту, сделанном из небольшого желтого мячика. При сжатии он свистел и пищал – весьма забавная игрушка для собак и… отличный кляп для охрипшей напуганной женщины.
   – Хомкин должен быть здесь! – ворчал Вадим сквозь стиснутые зубы; как и прочие вампиры он значительно похорошел, его серые глаза стали ярко-зелеными, волосы отливали начищенной медью, а голос звучал гораздо мягче и приятней, вот почему я так тяжело его узнал. – Это же номер 225? Отвечайте!
   Связанная мадам судорожно завертела головой, с ярко-желтых волос во все стороны посыпались бигуди, Жюлли с веселым визгом бросился сразу за парой из них. В моей мокрой после душа голове все быстро встало на свои места: Вадим, должно быть, узнал номер моей комнаты в бортовом журнале и тут же прилетел насладиться своей сладкой местью. Но кто-то очень хитрый, скорее всего Селеста, заменил номер моей двери на соседний – 226. И вампир попал не в ту комнату и не к той жертве.
   Вадим оскалил клыки, резко подскочил к окну и быстро задвинул жалюзи: солнце снова выглянуло из-за облаков. Дальше раздался такой истошный визг пуделя и хриплый крик хозяйки, что я чуть не свалился с балкона. Сам не зная, что делаю, я распахнул стеклянную дверь и влетел в комнату, готовясь к самому худшему. Мадам была жива и невредима, только в глубоком обмороке. А вот ее пудель… Маленькая белая собачонка валялась у ног вампира, окровавленная и бездыханная. Вадим облизал рубиновые от крови клыки и улыбнулся:
   – Хомкин! Ничего личного, – он сдул с губы пару белых волосков кудрявой собачьей шерсти и закончил известную фразу Дона Карлеоне, – только бизнес! Я голоден!
   Я сделал пару шагов назад, ругая себя за собственную глупость – убегали мои последние секунды в этом мире. Мой противник был гораздо быстрее и сильнее меня. И все-таки я решил попытаться:
   – Вадим, я тебя создал, – мой испуганный голос звучал, будто со стороны, – я внес тебя в черный список Аида и вернул на Землю из Тартара! Я дал тебе силу и новую жизнь! Я…
   – Ой, спасибо! – передразнил меня парень, и его зеленые глаза сверкнули, но не благодарностью, а ненавистью. – Извини, Хомкин, но теперь тебя точно придется съесть!
   – За что? – возмутился я, прижавшись спиной к окну – отступать уже было некуда.
   – Раз ты меня вытащил из Тартара, значит, ты снова можешь меня туда отправить, идиот! – ответил вампир, засучивая правый рукав своего черного смокинга – он так и не переоделся со вчерашнего вечера. – А теперь расскажи мне, как ты это сделал? Или будет больно!
   – А где твой Толик? – вдруг спросил я.
   – Толик? Ты его тоже освободил? – криво улыбнулся рыжий; выпитая свежая кровь действовала на него, как дорогие косметические процедуры в салоне красоты: кожа стала глаже, глаза выразительней и ярче, волосы гуще и роскошней, даже плечи раздались в ширину, а торс приобрел внушительный рельеф.
   – Эм… нет пока, но могу, – тут же соврал я, – вы отличная пара… то есть друзья!
   Вадим нетерпеливо схватил меня за горло правой рукой, на которой был засучен рукав:
   – Освобождай! У тебя есть три минуты!
   – Я… задыхаюсь… отпусти! – выпалил я, схватившись обеими руками за кисть Вадима – она была твердая и холодная, как камень. – Отпусти!
   – Зачем мне Толик, если я могу справиться и без него? – усмехнулся парень, все крепче и крепче сжимая руку вокруг моего горла. – К тому же я еще очень голоден!
   В глазах потемнело, сердце отчаянно колотилось, в панике моя правая рука нащупала жалюзи и со всех сил дернула их вниз. Карниз упал, чудом миновав мой затылок, яркий солнечный свет залил комнату. Вадим вскрикнул и, как кошка, резко отскочил в дальний угол номера, туда, куда не доставало солнце. Я облокотился на подоконник, тяжело дыша, моя шея зудела, словно пронизываемая тысячами тонких иголок.
   – Ты все равно труп, Хомкин! – прошипел он, шаг за шагом подходя к обездвиженной мадам; к моему ужасу, женщина оказалась в тени. – Интересно, ее кровь такая же сладкая, как и голос? Не плачь, Леня, ты следующий!
   Солнце быстро заходило за облака, тени становились все шире и гуще, пока, наконец, на полу не осталось ни одной полоски света. И если раньше я бы смог сбежать через балкон, то сейчас было уже поздно: он все равно меня догонит и тогда уж точно скинет в море.
   Я схватил с подоконника вазу с цветами и швырнул в Вадима, тот ловко пригнулся, и его не задели ни стекла, ни брызги. Смеясь, он презрительно отбросил носком туфли тело мертвого пуделя, сел на кровать, и, обнажив клыки, потянулся к шее несчастной жертвы. Я закрыл глаза, и тут в дверь вежливо негромко постучали.
   – Никого нет! – закричал убийца, нехотя отрываясь от трапезы.
   Входная дверь была предусмотрительно подперта тяжелым комодом, а, значит, она практически стала такой же непроходимой, как и стена. Наступила такая тишина, что я слышал стук собственного сердца, Вадим снова повернулся к своему завтраку.
   И тут раздался страшный грохот, тяжелый комод отлетел на середину комнаты, а дверь сорвало с петель. Сначала я подумал, что в комнату вошел Толик, высокий широкоплечий малый. Солнце снова выглянуло из-за тучи, вампир поспешно бросил свою жертву, оттолкнул меня с пути, так что я свалился на пол, а сам с проклятиями рванул в единственный темный угол.
   Недолго думая, я закатился под кровать, возле которой валялся, и, пользуясь положением, начал рассматривать незнакомца. На вид парень был моим ровесником, не старше семнадцати лет. Одет в легкие кожаные сандалии, блестящие серебряные бриджи до колен и такого же цвета рубашку без рукавов. За поясом торчала белая, словно из слоновой кости, рукоять небольшого клинка. Сомнений не было – он либо знакомый Селесты, либо из шоу бизнеса.
   Его волосы были заплетены в сотню тонких белоснежных косичек, которые разбегались непослушными змеями по его широким мускулистым плечам. Крепкие мышцы бегали под его бледной кожей цвета благородного фарфора: она, словно ни разу не видевшая света, тоже блестела, будто присыпанная серебряной пудрой. Юное, весьма не дурное собой, лицо имело нечитаемое выражение, словно чистый лист бумаги. Единственное, что сразу приковывало взгляд, были его огромные черные глаза, которые будто поглощали свет и, если я не ошибаюсь, могли видеть человеческие души. Лежа, не шелохнувшись, под кроватью, я рассматривал парня через отражение в небольшом карманном зеркальце, что случайно вытащил из валявшейся рядом косметички.
   – Чего надо, клоун? – недовольно спросил Вадим, пялясь на вошедшего, как на рогатого осла: одновременно презрительно и удивленно. – Пошел вон!
   – Вадим Степкин? – спросил незнакомец хриплым, но приятным голосом, в тот же миг белки его глаз стали черными, как и зрачки. – Ты пойдешь со мной!
   – А по моське не хочешь? – хмыкнул вампир, схватил с тумбочки зеркало и сломал его ровно по диагонали, получилось два острых блестящих треугольника. – Иди сюда, клоун!
   Но белоснежный незнакомец не терял времени, на его указательных пальцах обоих рук блестело по одинаковому серебряному кольцу. Парень соединил их вместе, и между ними тотчас же оказалась прочная стальная леска, такая тонкая, что сначала я ее не заметил. Щелчок – и осколок зеркала в правой руке Вадима разлетелся вдребезги, еще щелчок – и то же самое стало с левым. Быстро и эффективно!
   Вампир зашипел и кинулся к мадам, которая все еще послушно лежала в обмороке на кровати в том положении, в котором ее оставили. Щелчок – и женщина вместе с Вадимом оказалась крепко обмотана тонкой серебряной проволокой. Я был абсолютно уверен, что, если парень натянет свою острую леску, она порежет обеих жертв на сотню кусков. Вадим шипел, крепкие мышцы под белоснежной кожей незнакомца напряглись, и… тонкая леска вернулась к своему юному хозяину, не причинив никому вреда. Я облегченно вздохнул.
   – Отпусти смертную, – потребовал парень в серебряной рубашке, – у меня приказ: забрать с собой только четверых! Ты – первый!
   – Ты пришел за мной? – переспросил Вадим, его зеленые глаза испуганно забегали по комнате, так как солнце снова понемногу выходило из-за тучи. – Так забирай ее, клоун!
   С этими словами он толкнул несчастную в руки незнакомца, а сам выскочил в балконную дверь. Белобрысый парень осторожно схватил женщину левой рукой, из кольца на его правом указательном пальце вырвалась тонкая серебряная нить и в последний момент крепко обхватила запястье Вадима. Тот закричал, да так громко и отчаянно, что даже мадам очнулась. Она оттолкнула в сторону незнакомца и тут же принялась истошно звать полицию сразу на трех языках.
   – Нет! Я не хочу обратно! – кричал Вадим в то время, как черноглазый шаг за шагом тянул его обратно в комнату. – Отпусти!
   Солнце полностью вышло из-за облаков, с оголенной кожи вампира стал подниматься пар, раздалось громкое шипение, как будто на раскаленную сковородку плеснули водой. Наконец, белобрысый резко потянул на себя леску, Вадим дернулся в обратную сторону, раздался хруст, и оторванная кисть, судорожно сжимаясь и разжимаясь, покатилась по полу, забрызгивая новенький паркет алой кровью. Вампир жутко закричал, вылетел на балкон, вспрыгнул на перила и нырнул в море. Раздался громкий плеск, а затем – истошный хриплый визг мадам. Чувствительная дама тут же завалилась в очередной обморок то ли из-за ужасного бардака в своем номере, то ли из-за оторванной человеческой руки на полу. Серебряному незнакомцу ничего не оставалось, как осторожно положить неподвижную женщину на кровать. Затем он быстро выбежал на балкон, взглянул вниз и вернулся в номер, очевидно, решив, что его миссия выполнена: вампир, должно быть, утонул в море.
   Черноглазый подошел к лежащей без сознания мадам, вынул пищащий мячик-кляп из ее рта и с треском разорвал все колготки и чулки, которыми она была обмотана. Затем он тут же принялся расставлять мебель, как посчитал правильно: передвинул шкаф на место комода, предварительно запихнув в него все, что валялось на полу, а комод поставил вверх ногами на тумбочку. Но после того как последняя жалобно заскрипела, он снял с нее тяжелую ношу. Но, что самое странное, незнакомец двигался, как в убыстренном кино, буквально появляясь из воздуха в различных местах.
   Я лежал под кроватью, стараясь не дышать, и еле успевал следить за перемещением его ног в темных кожаных сандалиях. Справа от меня на расстоянии вытянутой руки лежала какая-то куча белого пушистого меха, кое-где виднелись, словно рубины на снегу, ярко-алые пятна. Я вспомнил бедного Жюлли и тут же попытался достать до пуделя рукой. Еще чуть-чуть, еще пара сантиметров… Но тут тело несчастной собачонки резко поднялось в воздух: его подобрал незнакомец, я же еле успел отдернуть руку. На четверть минуты наступила абсолютная тишина. Мне казалось, что сейчас он перевернет кровать, схватит меня за шкирку и швырнет в море вслед за Вадимом. Но вместо того неизвестный вышел на балкон и выбросил пуделя в волны. Лучше уж так, чем показать бездыханное окровавленное тело его любящей хозяйке. Пусть у нее останется хотя бы надежда, что ее питомец по-прежнему лает и играет где-то далеко-далеко…
   Он печально сказал что-то на неизвестном языке, словно попрощался с псом. Мне вдруг стало невыносимо грустно и страшно: ведь на месте собаки могла быть его хозяйка или я. Если бы этот незнакомец хоть немного опоздал, то Вадим бы сейчас доедал мою печень.
   Да кто он такой, этот черноглазый парень? Слишком ловкий, сильный и быстрый. Не вампир, это точно: слишком уж серебряный и белоснежный, тем более, не горит на солнце и без клыков. Что значит «у него приказ забрать четверых»? То есть тех, кого я самовольно вернул в этот мир? Дарио, Вадима, Толика? А кто же четвертый? Может быть, Андрэ? Или Лиана?
   – Мама мия! Что происходит? – очнулась мадам Ламберт, села на кровати и захлопала густо накрашенными ресницами. Тушь черными дорожками сползала по ее пухлым щекам.
   Парень подскочил к ней так резко, что она аж подпрыгнула от испуга на кровати, заехав по моему затылку крепкими пружинами. Я едва не выронил из рук зеркальце.
   Незнакомец что-то быстро сказал на неизвестном языке, и на несколько секунд его глаза стали молочно-белыми, а затем снова почернели. Он извинился:
   – Pardonnez, madame!
   Затем белобрысый развернулся и быстро вышел из комнаты, подняв с пола и плотно закрыв за собой выбитую ранее дверь. Впрочем, она тут же с грохотом завалилась обратно.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17 18

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация