А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Спасти будущее! «Попаданец» Вождя" (страница 9)

   – Да, Лев Емельянович. А ты меня порадовал, – после недолгого молчания продолжил разговор нарком. – Если ты прав, а я не припомню, чтобы ты ошибался в таких ситуациях, их нужно найти не просто быстро, а очень быстро! Права на ошибку и промедление у нас нет. Да и узнать ответы на твои последние вопросы очень хочется!

   Глава 6

   – Присаживайся, Лев Емельянович. – Хмурый Мартынов кивнул на стул, стоящий слева от стола, и, наклонившись, достал из нижнего отделения сейфа бутылку и пару стаканов, больше напоминающих граненые рюмки-переростки. – Причастишься?
   – Нет-нет-нет. Не откажусь! – Широко улыбающийся Влодзимерский откинулся на спинку скрипнувшего стула, аккуратно положил на стол толстый портфель, своей пухлотой напоминающий мини-саквояж, щелкнул суставами пальцев и спросил: – Что хмурый-то такой, енерал? Твоей вины в произошедшем нет. Скорее к Стасову вопросы есть по поводу его беспечности. И не особенно серьезные. Да и обошлось все по большому-то счету.
   – Обошлось-то обошлось, – разлив настойку по рюмкам, Александр Николаевич тяжело вздохнул. – Веришь – нет, третий раз в жизни перепугался до полусмерти! Причем не за себя испугался и даже не за Стасова. За Дело испугался, Емельяныч. Представил, что у этих гадов все получилось, и… теперь знаю, как сердце болит.
   Выпив, дружно закурили, и Влодзимерский продолжил разговор.
   – С нашей работой, как болит сердце, ты раньше узнать должен был. А благодаря «везучести» Стасова тем более! Слушай! Может, его вообще никуда не выпускать, а?
   – В камеру, что ли, запереть предлагаешь? Я заикался на эту тему, больше не хочу! Не только Лаврентий Павлович категорически против, но и Хозяин. Так что мучиться мне еще и мучиться. Повторим?
   – А давай! – Влодзимерский подвинул к Мартынову свою рюмку. – От такого напитка грех отказываться. Кстати! Наши многие на тебя зуб из-за него точат. Ну нельзя же так жадничать, Саш? И Паша, и Витя Абакумов всерьез на тебя обижаются. Трудно мужикам отправить не по три, а хотя бы по десять литров? Сначала угостил мужиков, раздразнил, а потом юлить начал, мол, самому мало. Это же не по-товарищески!
   – Да откуда я столько возьму?! – От возмущения Мартынов аж подпрыгнул на стуле. – Проблема-то в травках и времени настаивания! Рожу я им что ли? Только через месяц новая готова будет, а ты – не по-товарищески! Ну и поделился бы своими запасами.
   – Не-ет! Это ты у нас поставщик амброзии, а не я! Да и самому маловато! – Отсмеявшись, Лев Емельянович поднял рюмку. – Ну вот! Стал на нормального человека походить! Давай, Саша, выпьем за Победу!
   Сев на свои места и поставив на стол опустевшие рюмки, товарищи переглянулись.
   – Еще раз повторю – твоей вины в произошедшем нет, – Влодзимерский стал серьезным. – В ином случае ты бы уже перестал быть заместителем наркома, и разговаривали бы мы по-другому. И приказ о переходе подразделения на казарменное положение ты тоже правильно издал. Пока не разберемся с происходящим, никому из причастных за территорией делать нечего! Я слышал, что и Лаврентий Павлович так же считает. Да ты и сам все знаешь, только накручиваешь себя зря. Мои орлы сейчас всю область шерстить начинают, а я с самолета прямо к тебе. Нужно мне со Стасовым в твоем присутствии пообщаться.
   – Почему именно в моем? – Мартынов не на шутку удивился. – Или что-то интересное накопал?
   – Ну, накопал – это громко сказано, – Влодзимерский усмехнулся, но как-то нехорошо, превратившись из добродушного крепыша в хищника, вставшего на след. – Всплыло кое-что. Даже не след. А так, намек на него. А в твоем присутствии почему… извини, но сохраню интригу. Поверь, Николаич, так лучше будет. Вызовешь майора? И где он сейчас, кстати?
   – Вызову, куда я денусь? – Мартынов вздохнул. – Вот сколько лет тебя знаю, а привыкнуть не могу, Лева. Иногда даже кажется, что фамилия твоя Задов должна быть.
   – А вот это ты зря, Саша. Я и обидеться могу!
   – Ладно, ладно! Извини. Действительно, я что-то… – Мартынов виновато улыбнулся. – Но согласись – талантливый был тип.
   – Да уж, талантливый, – Влодзимерский усмехнулся. – Жаль, не на той стороне был… Так где Стасов сейчас?
   – В лаборатории. Обиженный на весь мир, а особенно на меня и Максимова, – Мартынов хохотнул и снова наполнил рюмки. – Давай по последней, да вызову его.
   – Давай, – так же улыбаясь, Лев Емельянович потер ладони, на мгновение став похожим на мужичка-алкоголика. – А что обиженный-то? Вроде радоваться должен…
   – Да оттаял он, похоже. – Мартынов как-то по-доброму, с пониманием улыбнулся. – Впервые после гибели жены на другую женщину внимание обратил. А тут – казарменное положение! Да еще узнал, что через нас на нее выйти может, а я его подальше отправил!
   – Это как через нас? – Влодзимерский покрутил рюмку в руках. – Из моих, что ли?
   – Нет, Лева. Вообще не из наших. Та самая почтальон, которая его видела и машину опознала. Вот на нее он и запал. Во всяком случае, очень похоже на это. Когда у них с Олесей завязывалось, у него такие же шальные глаза были, когда он про нее говорил.
   – Ну, губа не дура у него! Симпатичная девочка. Умная и правильная! – Влодзимерский усмехнулся. – Ничего, потерпит!
   – Я тоже думаю, что потерпит. А потом дам ему адресок. Не зверь же я какой-то! Ладно. Будем!
   Убрав назад в сейф бутылку с рюмками, Мартынов нажал кнопку на углу стола, и через мгновение в кабинет вошел лейтенант-секретарь.
   – Вызовите ко мне майора Стасова, он в четвертой лаборатории должен быть, и сообразите нам чайку покрепче.
* * *
   – Андрей! Ну, нельзя же таким тупым быть! – Максимов вскочил из-за стола, опрокинув стул. – Ну ладно здешние товарищи! Они только начали пользоваться компьютерной техникой и еще не осознали даже сотой части того, что с ее помощью можно делать. Но ты-то! Ты же человек совсем другого мира! Ты же сам работал на подобной технике! Фильмы смотрел, в конце концов! А такую ахинею несешь! Даже я, не великий специалист в программировании, – Максимов поперхнулся, подскочил к столу и прямо из графина сделал несколько глотков. Отдышавшись и немного успокоившись, он продолжил доказывать мне, какой я неумный человек. – Никакой я специалист, откровенно-то говоря. И то смог, пусть и с горем пополам, состряпать нечто, облегчившее работу шифровальщикам и дешифровальщикам. А после подключения «атомщиков», да когда они вытянули из меня С++, пусть я и хреновенько его знал, насколько облегчилась у них работа и ускорилась? А вы? Питекантропы вы, а не разведчики!
   – Слушай! Ты чего так завелся-то? – честно говоря, не ожидал от «земляка» такой встречи. – Столько времени прошло, а ты только сейчас развыступался. Да и весь заказ мы выполнили! Ты же сам список составлял.
   – А подумать, проявить инициативу не судьба?! – вроде успокоившийся, поднявший стул и усевшийся за стол тезка вновь вскочил. – Вот! – Он ткнул в листок, лежащий на столе. – Вот перечень того, что вы видели там. Выписано, между прочим, из протоколов ваших, Андрей, допросов с помощью медиков!
   – Что же ты там такого увидел, что такую истерику закатил? – Взяв листок, я начал внимательно его изучать. – Не вижу ничего такого особенного.
   – Нет, Андрей! Ты меня точно решил в могилу свести! Смотри сюда. – Максимов потянулся к листку, и тут зазвонил телефон. Зло глянув на меня и на некстати заработавший аппарат, он поднял трубку. – Максимов… Да… Да, у меня. Хорошо… Хорошо… – Максимов положил трубку и повернулся ко мне: – Счастлив твой Бог, товарищ майор! Твое осознание себя идиотом переносится на более поздний срок, а сейчас тебя Мартынов ждет. Причем срочно!
* * *
   – Внимание… Внимание… Говорит Москва! Говорит Москва! Товарищи… Сейчас… По радио… Будет передано важное сообщение! – голос Левитана, прервавший какую-то веселую негромкую музыку, доносившуюся из радиорупора на площади перед штабом, заставил меня остановиться, как и добрый десяток военных и гражданских специалистов, направлявшихся по своим делам. – Слушайте наши радиопередачи… – Пока из рупора доносился мотив «Широка страна моя родная», я огляделся. Только что почти пустая площадь была заполнена до отказа, а на крыльце штаба я увидел все руководство, включая откуда-то появившегося Влодзимерского, которого чуть не сшибли с ног выбегающие девчата-телефонистки и машинистки. Было такое чувство, что все вокруг уже знают, что именно сейчас услышат, но боятся этому поверить! Такие одинаково-ждущие, с еле пробивающейся сквозь серьезность скрытой радостью лица были у всех окружающих. Не думаю, что и я чем-то отличался от всех остальных. Уже несколько лет страна ждала этого сообщения, а в последние дни ожидание стало просто невыносимым.
   – Говорит Москва! Войска Первого Белорусского фронта под командованием маршала Советского Союза Рокоссовского, при содействии войск Первого Украинского фронта под командованием маршала Советского Союза Черняховского, после упорных… уличных боев… завершили разгром Берлинской группы немецких войск, и сегодня… десятого апреля…
   Звенящий от гордости и торжества голос Левитана с каждым словом проникал все глубже в души и наполнял всех стоящих на площади горячей волной, грозящей вот-вот прорваться наружу, сорвав все наносное и оставив только Настоящие Чувства…
   – Полностью овладели столицей Германии… городом… Берлином!!!
   Следующие несколько минут просто выпали из моей жизни, смытые прорвавшейся наружу радостью! Какое-то счастливое безумие захватило всех нас в эти минуты. Крики, плач, слезы и смех. Кто-то стрелял в солнечное небо, кто-то пел, кто-то кричал. Некоторые просто молча стояли, не видя никого вокруг, и только слезы текли по лицам, освещенным сложной смесью из счастья и горя. Почему-то запомнился пожилой старшина в новенькой гимнастерке, щедро украшенной медалями и орденами, с тремя нашивками тяжелых ранений на груди. Вцепившись в свой подбородок левой рукой, похожей на клешню краба из-за варено-красного цвета обожженной плоти и отсутствующих трех пальцев, он невидящим взглядом залитых слезами глаз смотрел куда-то вдаль и что-то тихо, почти беззвучно шептал, словно пересказывая речь Левитана кому-то невидимому.
   Я вместе со всеми что-то орал, с кем-то обнимался, а в голове крутилась одна мысль – не зря! Пусть всего на три недели раньше взяли Берлин, пусть! Но это целых три недели войны! Тысячи, может, миллионы не погибших солдат, которые вернутся домой, нарожают детей и будут жить, а не лежать в чужой земле. И вспомнилась песня одного из моих любимейших актеров, Михаила Ивановича Ножкина:

Еще немного, еще чуть-чуть
Последний бой, он трудный самый…

   Как наяву перед глазами встали кадры из фильма «Освобождение», когда молодой офицер в исполнении Ножкина негромко, почти проговаривая, поет эту песню в немецкой вилле в последние часы войны. Интересная штука человеческая память. Да и восприятие тоже. В детстве, смотря фильмы о войне, интересовался только сценами боев и жутко раздражали моменты, когда показывали просто жизнь. А если уж сцены «про любовь»… А с возрастом стал совсем по-другому воспринимать такие моменты. Стала коробить фальшь, наигранность, которая встречалась нередко. Но момент с песней мне запомнился сразу и навсегда. Только одно я не мог понять раньше, да и сейчас не понимаю. Как? Как молодой тридцатилетний актер смог сыграть эту сцену так, что веришь – он действительно там, в почти побежденной Германии, офицер армии-победительницы. И как он сумел передать простыми словами так много чувств? И радость, что война вот-вот закончится, и решимость умереть, если понадобится, и тоску по Родине, дому. Как? Наверное, именно в таких, внешне простых деталях и осознается разница, отличающая по-настоящему талантливого человека от всех остальных.

   Интерлюдия 11. США, Нью-Йорк, президентский номер, Mandarin Oriental New York, март 2013 г.

   – Здравствуйте, господин Ларссон. – Улыбающийся Арчибальд Морган энергично пожал руку невысокому мужчине, меньше всего похожему на северянина. При взгляде на его коренастую фигуру, смуглое лицо и вьющиеся жесткие черные волосы перед глазами вставала не Швеция или другая северная страна, а выжженная солнцем Сицилия или Корсика.
   – Выпьете с дороги? – Арчибальд повел рукой в сторону столика рядом с креслами, в которых они устроились, заставленного различными бутылками с недешевым содержимым.
   – Не откажусь, сэр. – Явно польщенный радушием хозяина гость благодарно улыбнулся. – Если можно, коньяка, пожалуйста. Только не армянского.
   – Билл мне рассказывал о вашей, гм, причуде. Хотя и считаю, что вы поступаете глупо в отношении ко всему армянскому, по меньшей мере это создает помеху бизнесу, но оскорблять ваши чувства не хочу.
   – Спасибо за понимание, сэр. Для меня это не столько национальный вопрос, сколько личное. Но бизнес – это одно, а личные принципы – совсем другое. Для дела я назову какого-нибудь Арарата другом и братом, но только ради дела. Слишком свежи душевные раны. Но ведь вы ждали меня не только для того, чтобы угостить этим прекрасным напитком? – Азербайджанец со шведской фамилией и паспортом широко улыбнулся, отсалютовав хозяину бокалом. – Я вам очень благодарен за вашу тактичность, но…
   – Честно говоря, Эмин, вы меня удивили, – Морган поставил свой бокал на стол и чему-то усмехнулся. – Восточный человек, пусть и с европейской фамилией и паспортом, а сразу к делам переходите…
   – Восточный-то восточный, сэр. Но… Восток, он тоже разный. Вам ли, как представителю такой уважаемой семьи, этого не знать? Я ведь вырос в СССР, в семье, как у нас говорили, технической интеллигенции. И отец, и мама были инженерами-буровиками. Будь я «урюком» из Средней Азии, возможно, я и вел бы себя «как восточный человек». А так… – Ларссон развел руками, сделав виноватое лицо. – Что выросло, то выросло.
   – Ну хорошо. К делу так к делу. – Арчибальд, согнав улыбку с лица, слегка хлопнул ладонями по своим коленям. – По вашему звонку я понял, что у вас есть результат. И?
   – Вот, сэр. – Эмин, став очень серьезным, достал из внутреннего кармана пиджака небольшую флэшку в чехольчике и протянул собеседнику. – Здесь вся информация. Кое-какие фотографии, записи разговоров и видеоматериалы.
   Задумчиво покрутив в пальцах накопитель, Морган отложил его на столик и взял свой бокал.
   – Расскажите мне о своей поездке. В общих чертах.
   – Добрался до места назначения без каких-либо недоразумений, используя свой азербайджанский паспорт. Прибыв в Красноярск, обратился за помощью к известному вам человеку. Не поверите, сэр, но я сразу попал к человеку, максимально владеющему информацией!
   – Так сразу? То есть… ваш этот… м-м-м… Азамат Шибаев, который то ли бандит, то ли бизнесмен, оказался как-то связан с этим делом? Вы уверены, что он вам не был подведен спецслужбами? – Взгляд Моргана стал напоминать кинжал, готовый вот-вот проткнуть подобравшегося Ларссона.
   – Нет, сэр! То есть да… то есть… Я уверен, что он не работает на спецслужбы!
   – Даже головой ответите? – Взгляд сэра Арчибальда немного смягчился, но голос оставался холодным.
   – Да! – ни на секунду не задумываясь, выпалил слегка побледневший Эмин. – Ручаюсь!
   – Позвольте полюбопытствовать… С чем связана такая уверенность? Я знаю, что вы знакомы много лет и даже считаетесь если не друзьями, то добрыми приятелями точно. Но этого мало, чтобы так убежденно ставить на кон свою жизнь. Так почему вы так уверены?
   – Не знаю, поймете ли вы меня. – Эмин передернул плечами, словно попав под холодный поток воздуха. – Однажды он спас мне жизнь. Не просто уберег от неприятностей, которые могли закончиться моей смертью, а именно спас. Пять километров тащил меня по горам, истекающего кровью, а потом под дулом пистолета заставил врача провести операцию, когда тот заявил, что я практически труп и он не будет зря тратить время и медикаменты. Вы, наверное, слышали, что у некоторых народов человек, спасший другому жизнь, становится ответственным за его дальнейшую судьбу? Азамат считает именно так. Я для него скорее близкий родственник, чем просто друг или приятель. Что-то вроде сына или младшего брат, несмотря на небольшую разницу в возрасте. Шибаев никогда меня не предаст и не подставит. Если он посчитает, что я опозорил его или недостойно использую второй шанс на жизнь, он меня просто убьет. Но никогда не подставит. Что же касается гипотетической возможности его работы на спецслужбы России или любого другого государства… Он был военным, как и множество его предков. Несмотря на то что он стал бандитом, он остается патриотом и… имперцем, сэр. Нынешние властные структуры России, за исключением некоторых людей, для него предатели, паразитирующие на теле поверженной империи.
   – А вашу работу, м-м-м, на, прямо скажем, врагов его страны он не считает недостойной? – Морган подался к собеседнику всем телом. Было ясно, что рассказ Эмина его всерьез заинтересовал.
   – Он не знает. Иначе мы с вами бы не разговаривали, сэр. Я ведь искал следы людей, которые убили моего компаньона и вроде как засветились в Сибири.
   – Хорошо. Вы меня убедили. – Арчибальд откинулся на спинку кресла. – Итак…
   – Обратившись к Шибаеву со своей «проблемой», я сразу получил результат, даже превышающий мои ожидания. Как оказалось, в декабре прошлого года к Шибаеву обратились с просьбой обеспечить безопасное проживание на небольшой срок одного человека. Им был некий Кароян. По мнению Шибаева, он был кем-то вроде финансиста в одной, гм, организации. Как я понял, хотя Азамат не очень распространялся на эту тему, организация эта что-то вроде наднациональной корпорации. Только преступной. Помимо входящих в нее некоторых преступных сообществ на территории бывшего СССР, она объединяет некоторые из азиатских, европейских и южноамериканских преступных сообществ. К Шибаеву обратились представители китайской части этой «корпорации». Буквально за день до планируемого отлета Карояна в Москву, а потом в Европу на его квартиру был произведен налет. Предположительно в нем участвовали восемь или десять человек, включая нескольких женщин. Результатом налета стала гибель Карояна, восьми человек Шибаева и около семи человек, работавших на «корпорацию» напрямую. Предположительно, потому что точных данных у Шибаева не было, – не дожидаясь вопроса Моргана, добавил Эмин. – Это было бы ерундой, не заслуживающей вашего внимания, если бы не способ, вернее, оружие, с помощью которого были убиты все эти люди. Подавляющее большинство было поражено из оружия, использующего патроны 7,65×17HR Browning, давно снятые с производства. При этом они были изготовлены по технологии, использовавшейся в сороковые годы прошлого века. Материалы, состав металла также полностью соответствуют тому же периоду, сэр. Как выяснил Шибаев, дело взято под прямой контроль Москвы, но и это не самое главное! Как оказалось, незадолго до этого во все отделения ФСБ России, региональные управления МВД России был спущен приказ о немедленной передаче в Москву информации по делам, связанным с использованием вооружения, предметов и ценностей периода Второй мировой войны. Но и это не все, сэр. Шибаев узнал, что ФСБ опознала некоторых из налетчиков по отпечаткам пальцев, но данные засекречены, и получить точные сведения не удалось. Уже собираясь улетать из Красноярска, я совершенно случайно обратил внимание на рекламные плакаты. Сэр, чтобы вы поняли, о чем я говорю, подключите флэшку. Да. Фотография под номером семнадцать.
   Морган недоуменно пожал плечами, глядя на экран ноутбука.
   – Ну и что? Очередная русская рекламная кампания по повышению патриотизма. К чему вы это мне показываете? Хотя… Судя по вашей довольной улыбке… Это имеет прямое отношение к данному делу?
   – Именно, сэр! – Ларссон широко улыбнулся. – Первоначально я подумал так же, как вы, но потом меня как молнией ударило! Дело в том, что точно такие же плакаты появились во всех крупных городах России! Один текст, один телефон, одно и то же лицо! А с учетом того, КТО именно присутствует на плакате, можно уверенно говорить о том, что именно этот человек «засветился» в Красноярске и русские пытаются установить контакт с «гостями из далека».
   – Хм. На чем основано ваше, скажу прямо, неоднозначное утверждение? Если по фактам бойни в Сибири я с вами согласен, то тут… – Морган отвернулся от ноутбука и вопросительно вскинул бровь.
   – Сейчас вам все станет понятно, сэр. Дело в том, КТО именно изображен на плакате. Это Николай Иванович Кузнецов. Советский разведчик, получивший звание Героя Советского Союза посмертно. По сути – он настоящая легенда! В СССР не было ни одного человека, который хоть раз бы не слышал этого имени. А то, что он делал в немецком тылу… Знаете, сэр, если внести в сценарий голливудского боевика то, что делал этот человек в реальности, любой специалист скажет, что приключения Джеймса Бонда и Супермена более реальны и достоверны! А время, когда появились плакаты, никоим образом не связано ни с датой рождения Кузнецова, ни с датой его смерти, ни с какими-либо его операциями, сэр. А учитывая его операции против немцев и все остальные факты, я утверждаю, что именно Кузнецов мог возглавлять группу в Красноярске.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация