А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Спасти будущее! «Попаданец» Вождя" (страница 13)

   Глава 9

   – Александр Николаевич! Я-то каким боком ко всему этому отношусь? Из меня дипломат или экскурсовод, как из дерьма пуля! И как боевик я…
   – А что же ты раньше на эти темы молчал, голубь мой сизокрылый? – Так. Похоже, я опять доп…ся! Лицо Мартынова начало медленно наливаться красной краской, глаза потемнели, а голос стал опасно вибрировать.
   – Когда вы, товарищ майор, усиленно лезли в разные нехорошие места, вы не вспоминали, что боец не очень! Не задумывались, какие последствия будут от ваших неразумных поступков, в том числе и для людей, которых вы якобы очень уважаете! Да твою же мать, Андрей! Взрослый мужик! Офицер! Что ты мне херню сейчас несешь, а? Тебе приказ довели? Догадываешься, на каком уровне принималось решение? Так какого х… ты передо мной сейчас вы…? Расслабился, б… выкормыш? Так расслабление быстро лечится! Война только для гражданских и части армии окончилась, а для нас она продолжается! И еще более жестокая, чем прошедшая! И тебе ли не знать, чем грозит для нас проигрыш в этой, невидимой остальным, войне. – Еще минут пять я слушал красочную речь командира, который то переходил на нормальный литературный язык, то сбивался на такие обороты «командно-штабного», что позавидовал бы любой слесарь! Ему бы и в голову не пришло, что можно сделать с болтами и гайками, куда их можно засунуть и каким образом использовать инструмент и станки. В конце концов Мартынов выдохся и подвел черту. – Короче, так, товарищ майор госбезопасности… Иди на… отсюда! Собирай вещи, и чтобы через час был готов к вылету! Выполнять!!!
   Уже вылетая из кабинета, услышал последние слова командира, которые он произнес уже спокойным, усталым голосом.
   – Марине я сообщу, не переживай…
   Покосившись на сохранявшего каменное выражение лица лейтенанта-секретаря и старавшегося остаться незамеченным незнакомого капитана, я вылетел из приемной Мартынова в коридор штаба и перевел дух. Блин! Ведь ничего особенного не сказал! Просто спросил о возможности моей замены на кого-нибудь из ребят нашей группы. Не Николая, конечно, но тот же Мень справился бы прекрасно. У всех опыт общения с выходцами с моей первой Родины, а в боевом плане все выше меня на голову… Ну, может, и не на голову, все же меня неплохо натаскали, но все равно лучше меня работать могут! А он сразу орать… Хотя… Не удивлюсь, если Мартынов тоже пытался что-то на эту тему Москве объяснить, тогда понятна его реакция на мои слова. Наверняка он тоже огреб не по-детски, вот и отвел на мне душеньку, раз уж я сам подставился.
   – От командира? – Толчок в плечо вырвал меня из размышлений. Николай! Стоит расслабленный, с понимающе-сочувственным взглядом. – Сильно досталось?
   – Да не… Так… Нормально, в общем. А ты что, тоже? – Я махнул в сторону кабинета командира, откуда как раз выполз красный как рак незнакомый капитан, который, покосившись на меня, грустно вздохнул и куда-то пошкандыбал, время от времени передергиваясь, словно от озноба. Нет! Все же я, похоже, прав! Точно Мартынов пытался с Москвой спорить! Только этим можно объяснить, что от него все такие «опаренные» выходят, обычно-то он так не лютует. Видимо, знатно нашего «замнаркома» возлюбили, теперь он здесь всех любит… В особо извращенной форме.
   – В смысле, тоже? – Кузнецов непонимающе посмотрел вслед капитану, потом хмыкнул. – А… Ну да. Я же первый узнал, что тебя из группы забирают. Вот и попытался уточнить, можно ли тебя заменить кем-то…
   – А что меня не предупредил, что бесполезно? Я бы тогда и не дергался? – Честно говоря, даже обидно стало. От кого-кого, а от Николая такой гадости я не ожидал!
   – Это ты бы не дергался? – От искреннего возмущения Николай аж запыхтел, словно был не худощавым подтянутым боевиком, а мелким, круглым терапевтом-ботаником из медгруппы, вечно комплексующим на тему своего невеликого роста, компенсированного великими объемами организма. – Ты бы только сильнее нарвался! И вообще! По-твоему, только я был должен трендюлей от командира получить? Ну уж нет, товарищ майор! Старшие по званию огребли, будьте любезны и вы получить!
   Посмотрев на мое возмущенно-обиженное лицо, этот гад радостно расхохотался и снова ткнул меня в плечо кулаком.
   – Да ладно, Андрюха! Че надулся? Вернешься в группу, куда ты денешься от нас? Тебя именно в командировку отправляют, а не переводят. Лучше пошли, соберешься. Время-то идет. Да и из штаба убраться надо. Я больше чем уверен, что к Николаичу сейчас остальные наши погребут помаленьку, пусть и молодые на себе начальничий гнев испытают! Давай-давай! Пошевеливайся, «Вредло».
   А что там пошевеливаться-то? По-быстрому покидал нижнее белье да запасной комплект формы в «чумадан» фанерный, немного подумав, добавил пару пачек патронов, которых много не бывает, хлопнув себя по лбу, добавил «мыльно-рыльные» принадлежности, деньги в карманы кителя распихал, и все… Готов, так сказать, к труду и обороне. Наших никого не было в доме, попрощаться не получилось, но это и к лучшему, наверное. Не люблю я это дело, каждый раз сердце свербит, словно навсегда расстаемся. А к ребятам нашим и девчатам я очень привык. Хорошая у нас команда подобралась, жаль, если не придется к ним вернуться. И старую команду так же жалко было покидать, особенно Яшку Зильбермана. Сколько с ними перенесено было! Так. Стоп, товарищ майор! Чтой-то вы раскуксились, а? Нельзя так, не к добру. Вздохнув, взял чемоданчик и в дверях оглянулся на зеркало в шкафу. А ничего выгляжу! Подтянутый молодой офицер, с орденами-медалями на груди, и даже обильная седина вид не портит. Даже какой-то шарм придает. Только когда же я так поседеть-то успел? Даже и не помню теперь. Как только Марина мной заинтересовалась?
   Всю дорогу до штаба, а потом до аэродрома думал о ней, рыжеволоске моей. Какие же идиоты были в средневековой Европе, раз таких красавиц на кострах жгли?! То-то в наше время, вернее, в… запутался во временах и мирах, блин! Короче, то-то в том мире и времени у них красивых баб днем с огнем не встретишь! А если встретишь, то либо она сама, либо ее предки – из наших, из славян. Завтра встретиться собирались, но не судьба. Хорошо хоть командир ей все объяснит, а то мало ли что ей в голову взбредет? Хоть у нас еще ничего и не было, кроме прогулок, разговоров да пары поцелуев в щечку на прощание, но все равно некрасиво так исчезать. Да еще та история с моим похищением, будь она неладна! Хотя не будь той истории, может, и не встретил бы ее больше. Чудесная она оказалась, Мариночка моя! На Олесю почти совсем не похожа, только ответственностью своей да отношением к жизни. Вернусь с командировки и сделаю предложение, а там – что будет, то и будет!
   На аэродроме все как-то быстро и буднично получилось. Поздоровался с попутчиками, знакомыми офицерами из штаба, подождали, пока погрузятся опечатанные мешки и ящики в сопровождении группы курьеров, вооруженных «в девичестве» МР5, а у нас обозванными ППДС-43[13]. Полюбили у нас этот ПП, очень полюбили, и армия, и органы. Для определенных целей – лучше не придумаешь! А после того, как закупили лицензию и завод по производству патронов 9×19 поставили, то и пистолеты под этот калибр, как горячие пирожки, разлетаются. Не зря же и в XXI веке этот калибр самым популярным среди пистолетов остался? Одни наши все экспериментировали, изобретали «макаровские» 9×18 да ублюдочные «ижевские» 9×17. Может, и деньги экономили, за лицензию платить не хотели. Не знаю. Знаю только, что проклинаемый «либерально мыслящими» Сталин предпочитал не тупо товары закупать или магазины строить, а заводы и лицензии выкупать! Чтобы у нас производилось. И не так, как в России XXI века – отверточное производство и громкие крики о наших «Фольксвагенах» и «БМВ», а настоящее, полного цикла, до последнего болтика и резиночки! Еще и специалисты буржуинские наших обучали на новом оборудовании работать, и рабочие ехали работать и учить. А вот уж когда продавать отказывались, даже за большие деньги, тогда и скопировать пытались. Не всегда удачно, но делали. А эти, из России двадцать первого, только трындеть да сырье за границу гнать могут. На большее и не способны, кто-то просто разучился, но большинство и не умело никогда. К тому же к Черномырдину как ни относись, но мужик-то умный был. Производственник настоящий, пусть и из добывающей отрасли! А то, что говорил коряво… Пусть кто-нибудь на место его бэ-мэ и между нормальных слов вставит наш «второй командно-штабной язык», и все придет в норму! С матами речь Виктора Степановича зазвучит как нормальная и вполне образная! Да и неумение красиво говорить – это черта очень многих технарей, настоящих специалистов. Особенно если материться нельзя. А ведь хочется! Особенно когда об экономике и политике России девяностых-двухтысячных говоришь! Это «економисты» разные да торгаши с юристами полялякать всегда готовы! Потоками слов пряча свою глупость и пустоту душевную. Тот же Жирик, оратор от бога, – смесь Троцкого и Керенского. Только Троцкий посмелее был, ни других, ни себя в Гражданскую не жалел, хоть и любил комфорт. А Жирик… умный, хитрый и при этом трусливый. Помесь женского полового органа и английского мячика. Именно так его мой знакомый называл, когда «юрист и сын юриста» в Красноярске пятисотки мужичкам раздавал, «помощь» оказывал народу, мразь. А с Троцким его поговорки роднят. Раньше говорили п…т, как Троцкий, а теперь – как Жириновский. Только ради Вольфовича никто человека с ледорубом не пошлет, масштаб личности не тот, мягко говоря. У Зюганова от коммуниста только название осталось да риторика. Не могу себе представить даже самого завалящегося районного секретаря партии из этого мира, слюнявящего икону в храме и кланяющегося священнику. Не могу! А «папа Зю» – пожалуйста, политик, млин!
   Ладно я, человек испорченный жизнью в Союзе периода тотального гниения и мерзостью России девяностых, который попытался найти хоть какой-то костыль, чтобы удержаться в новой жизни, и пошел в церковь. Но этот-то?! Почему большевики пошли против церкви, причем народ в большинстве их поддержал? Не из-за ее бешеного авторитета, которого и не было. И не из-за неправедно нажитых богатств. Вспомните, какие первые слова учились писать люди на курсах по ликвидации безграмотности? Не мама мыла раму. Нет! Мы – не рабы! Рабы – не мы! Вот что с самого начала учились писать люди. Вот что вкладывалось в головы! Не рабы! Свободные люди! Но потомкам тех, кто умирал ради того, чтобы не было рабства, как оказалось, рабами жить легче. Особенно когда у раба осталась иллюзия свободы. Ведь свобода – это в первую очередь ответственность! Перед собой, перед своими близкими, перед страной, наконец.
   Что-то меня накрыло мыслями так, что я и не заметил, как до Москвы долетели. Хорошо еще, что у меня пропала привычка «блевантивить» в полете, как отрезало в прошлый раз. Дождавшись, пока «дипкурьеры» с мешками и ящиками освободят самолет, мы выбрались на свежий воздух. Эх! До чего же хорошо дышится в этом мире! Правда, долго наслаждаться вечерней прохладой мне не пришлось. Подскочил незнакомый старлей.
   – Товарищ майор, вы Стасов?
   – Так точно, товарищ старший лейтенант, майор Стасов. А вы…
   – Старший лейтенант Смирнов. Вот мое удостоверение, товарищ майор. Я за вами. Только… – Старлей на секунду замялся, а я, правильно его поняв, протянул левой рукой свое удостоверение, правой закрыв кобуру. Когда только и успел расстегнуть? Зря меня Мартынов ругал, кое-чему меня все же научили!
   Быстро, но внимательно изучив удостоверение, старлей как-то расслабился, отмяк лицом и, улыбнувшись, продолжил:
   – Все в порядке, товарищ майор. Пройдемте до машины. Приказано вас сразу в наркомат, к товарищу Меркулову.
   – Ну, раз приказано… пойдемте.

   Всеволод Николаевич принял меня практически сразу. Не успели мы доложиться секретарю, как тот сразу же прошел к нему в кабинет и через минуту уже предложил мне зайти.
   – Что же вы, Андрей Алексеевич, приказы руководства пытаетесь изменить? – несмотря на, мягко говоря, неприятный вопрос, Меркулов, по-доброму улыбаясь, встретил меня, стоя у стола, и, пожав руку, предложил садиться. – И почему, что фронтовиков возьми, что любого офицера из сложившейся команды, стоит кого-то отозвать, сразу все начинают бегать и просить замену? Нет. Я понимаю, сложившийся коллектив, работа важная… Все понимаю. А кто будет не менее важную работу делать? Ничего еще не умеющий стажер? Ладно, ладно. Расслабьтесь. Никто вас наказывать не собирается. Как и Мартынова с Кузнецовым. Хотите чаю, Андрей Алексеевич?
   – Не откажусь, Всеволод Николаевич. Ведь только что с самолета.
   – Ну и чудесно. – Меркулов нажал кнопку вызова секретаря и, как только тот вошел в кабинет, продолжил: – Сделайте нам, пожалуйста, чайку свежего и бутербродов. Андрей Алексеевич, расскажите мне еще раз свои впечатления о вашей последней встрече с представителем ФСБ России…
   Пока я в сотый раз рассказывал о событиях трехнедельной давности, как-то параллельно ухитрялся обдумывать происходящее. Меркулов и раньше не очень любил официоз, предпочитая общаться со своими сотрудниками довольно неформально. На звания и «так точно – никак нет» переходил, только когда очень злился. Но сейчас он был каким-то особенно доброжелательным. Хотя мне это просто могло показаться, ведь не так уж и много я с ним общался.
   – Стоп-стоп! Повторите еще раз… – Меркулов подался ко мне, отставив в сторону стакан с чаем, которого мы за разговором успели выпить уже немало. – Значит, говорите, продолжают коситься, и именно на вас? Интересно, интересно… А как реагируют сотрудники ФСБ на Николая Ивановича?
   – С нескрываемым уважением, Всеволод Николаевич. Он ведь… человек-легенда! Да еще и живая. Уж кого-кого, а Кузнецова сотрудники госбезопасности не могут не помнить!
   – Да… понимаю. Знаете, Андрей Алексеевич… А в следующий раз вы спросите напрямую, почему именно вам некоторые сотрудники уделяют такое внимание. Хорошо? И посмотрите не столько на то, что вам скажут, а как. Хорошо? Ну и чудесно. Но это не задание, а так, скорее пожелание, чтобы получше понять наших, надеюсь, друзей. А задание ваше будет таким. Вы же помните цель последнего контакта вашей группы с сотрудниками ФСБ?
   – Конечно, Всеволод Николаевич. Полковник Нечаев ее высказал прямо – подготовка к контакту на уровне представителей правительства наших стран.
   – Все верно, Андрей Алексеевич, все верно. Так вот. Принято решение включить вас в состав рабочей группы, которая будет производить встречу с представителем президента РФ. Возглавлять группу будет генерал-полковник Мехлис.
   Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! Нет! Против Льва Захаровича я ничего не имею, тем более поработав с ним и пообщавшись при самых разных обстоятельствах. С точки зрения дипломатии он, скажем прямо, неподходящий человек, но с политической точки зрения и пользы дела… Лев Захарович, как говорится, даст просраться любому! А зная, какую неоднозначную репутацию он имеет в том времени и мире… Иосиф Виссарионович играет на грани фола. С одной стороны, он отправляет своим представителем человека, безусловно преданного и которому полностью доверяет, а с другой стороны… Ведь действительно Лев Захарович один из тех людей, которых очень старательно поливали дерьмом долгие годы. Может, в этом и смысл его назначения? Сразу проверить, насколько адекватны люди, с которыми предстоит контакт? Конечно, не мне судить о решениях, принимаемых Сталиным, но мысли интересные поневоле возникают. Да и вызов мой понятным становится. Мехлис наверняка сам попросил о моем назначении, в прошлом мы с ним хорошо сработались. В какой-то мере я могу его и учителем назвать. Многое я у него подсмотрел, да и сам он многое мне рассказывал и объяснял. Жесткий человек, но мне очень нравился. Настоящий он, цельный. С такими тяжело, но никогда не бывает скучно и неинтересно. Работой загрузит как проклятого, но не бессмысленной. С ним всегда чувствуешь важность своей работы и свою нужность для дела. А тем временем Меркулов продолжал:
   – Как вы, наверное, догадываетесь, именно Лев Захарович был одним из инициаторов вашего включения в группу. Но первым высказал такое пожелание Лаврентий Павлович. Ваша работа будет заключаться в следующем: всемерная помощь товарищу Мехлису в его переговорах, попытка установить неформальные отношения с представителями президента РФ и внимательно отслеживать, скажем так, эмоциональный фон переговорщиков с той стороны. Несмотря на уже осуществленные контакты с людьми того мира, мы можем не заметить каких-то нюансов, которые вы как уроженец того мира можете почувствовать. Иногда такие практически незаметные моменты могут сказать больше, чем любые слова или заключенные договора. Мы понимаем, что установить контакт с представителями президента РФ будет несложно, ведь наверняка его сотрудники получат подобное задание. Но от этого порученное вам дело не станет более легким. Вполне вероятно, что в неформальной форме через вас попытаются донести какую-то информацию. Постарайтесь внимательно отслеживать все моменты в ваших будущих контактах. Вам еще предстоят дополнительные инструктажи и беседы с нашим медицинским отделом, но основное я вам уже сказал. Сработка группы начинается уже завтра, а сам контакт через неделю, 10 июля. Ну а сейчас… у моего секретаря получите направление в гостиницу, заодно и командировочное предписание отметьте. А завтра к десяти ноль-ноль за вами заедет машина, и в Центральную комиссию партконтроля. Именно там будет базироваться группа Льва Захаровича. До встречи, Андрей Алексеевич. И не подведите нас…

   Интерлюдия 16. Московская область, Одинцовский район, поселок Барвиха-2

   – Как вам последние события, господа-товарищи? – немного полноватый, но не выглядящий рыхлым сорокалетний мужчина обвел взглядом собравшихся в курительной комнате гостей. Пять человек, включая хозяина, удобно устроившиеся на кожаных диванчиках вокруг большого стола, заставленного бутылками и несколькими графинами с соками и морсами. Все пятеро были сравнительно молоды, только один был явно старше шестидесяти лет, успешны, о чем говорила качественная одежда лучших мировых брендов и само нахождение в этой комнате. Из гостей внешне выделялся один, с небольшой ухоженной бородкой и большим серебряным крестом поверх темной водолазки. Именно он первым отреагировал на вопрос хозяина дома. Слегка растягивая слова, хорошо поставленным бархатистым баритоном, неуловимо напоминая своим обликом и поведением ухоженного домашнего кота, не успевшего «зажраться», он полупропел-полупроговорил:
   – Хреновые дела, Семен Павлович, прости меня, Господи, грешного, – привычно перекрестившись, он со вздохом посмотрел на бокал в своей руке, снова вздохнул, сделал глоток, на секунду задержав дыхание, грустно усмехнулся и продолжил: – Если все, что говорилось в представленных вами бумагах, и то, что озвучивается сейчас на Западе и о чем гудит Интернет, правда, то дела действительно очень плохи. Второго прихода Антихриста Русь-матушка не перенесет! И…
   – Да ты прямо скажи, отец Михаил, что испугалось АОЗТ РПЦ[14] доходы и влияние потерять, – со смешком прервал его щуплый рыжеволосый мужчина с каким-то хитро-ехидным выражением на скуластом лице, неуловимо напоминающий своим видом д’Артаньяна. Только не в исполнении Михаила Боярского, а того, каким его многие представляли, читая великий роман Александра Дюма. – Хотя вам-то какая разница, кому осанну петь? Бабло закапает, вы и Гитлеру здравие отслужите!
   – Ты, Дмитрий Николаич, говори, да не заговаривайся! Я ведь и промеж ушей за такое ох…ть могу! – Отец Михаил вскочил со своего места, нависнув над рыжеволосым во весь свой немаленький рост. – Мой дед Берлин брал, когда твой на Ташкентском фронте продуктами спекулировал! Не доводи до греха, не то…
   – Да успокойтесь вы! – хозяин рыкнул, словно вожак на перегрызшихся волков и, добившись схожего результата – отец Михаил уселся на место, злобно сверкнув глазами на рыжего, а тот, покосившись на закаменевшего лицом хозяина, – вынужден был извиниться.
   – Извините, отец Михаил. Глупость сказал. Но про доходы я ведь прав?
   – А только ли церковь потеряет, Дима? Можно подумать, ты при своих останешься или кто-то из нас? Уже сейчас, как у классика, за рубли в морду бить начнут, – самый старший из присутствующих решил высказаться. Встав со своего места, он подошел к камину, поправил щипцами полешко в огне, прикурил сигарету от уголька, поднятого теми же щипцами, и, выдохнув дым, продолжил: – Все взрослые, опытные люди, а ведете себя как гопота какая-то. Не стыдно, господа? Мы всегда находили приемлемое решение, хоть и не испытываем друг к другу братских чувств, но сейчас речь идет не о наших разногласиях в бизнесе, а о нашем будущем и каким оно будет. Если будет. Ведь именно так складывается ситуация. Я верно озвучил вашу озабоченность, Семен Павлович?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17 18 19 20 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация