А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Накануне мировой катастрофы" (страница 8)

   Шесть миллионов евреев, которым Холокост угрожал еще в 1919 году!

   Студентка: Господин Брукнер, разве тот факт, что евреев стало на шесть миллионов меньше, не служит доказательством исторической реальности Холокоста, независимо от вопроса о существовании газовых камер?
   Ф. Брукнер: А откуда вы знаете, что евреев стало на 6 миллионов меньше?
   Студентка: Но это же общеизвестно! В Польше накануне Второй мировой войны было три миллиона евреев, а сегодня лишь несколько десятков тысяч. Сходная ситуация в некоторых областях бывшего Советского Союза: в Литве и Латвии.
   Ф. Брукнер: Демографическим аспектом вопроса мы займемся позже. В предварительном порядке я ограничусь двумя замечаниями.
   Первое. Накануне провозглашения независимости Алжира там жили около двух миллионов французов. Вскоре после того, как Алжир стал независимым, их осталось всего полмиллиона. Значит ли это, что алжирцы перебили полтора миллиона французов?
   Студентка: Разумеется, нет. Большинство французов не испытывало восторга от перспективы жить в Алжире, управляемом арабами, поэтому они вернулись во Францию. Может быть, многие были изгнаны насильно.
   Ф. Брукнер: Совершенно верно. Следовательно мы должны учитывать и ту вероятность, что как минимум часть этих «недостающих» евреев эмигрировала.
   Второе. Полчаса назад один из вас указал на то, что в Советском Союзе многие евреи отказывались от своих еврейских фамилий и брали славянские «во избежание лишних хлопот». Так что мы должны учитывать и ту вероятность, что часть «исчезнувших» евреев после войны продолжала жить в Польше, Советском Союзе и т. д, но только под новыми фамилиями.
   Но обратимся к другому аспекту этой темы. Я хотел бы акцентировать ваше внимание на том, что цифра «6 миллионов» появилась задолго до конца Второй мировой войны. Вот три характерных примера:
   – В мае 1942 года Наум Гольдман, будущий председатель Всемирного еврейского конгресса, сказал на одном мероприятии в Нью-Йорке, что из восьми миллионов евреев, находящихся под властью немцев, выживут два или три миллиона[79]. Холокост тогда вроде бы только начинался – откуда мог Гольдман знать возможное число жертв?
   – В мае 1944 года сионистский активист из Братиславы, раввин Дов Вейсмандель утверждал: «На сегодняшний день истреблены шесть миллионов евреев Европы и России»[80].
   – В декабре 1944 года, т. е. до освобождения Освенцима, Илья Эренбург писал: «Спросите кого-нибудь из немецких военнопленных, почему его соотечественники уничтожили шесть миллионов невинных людей? Он ответит: «Так ведь это были евреи»[81].
   Студент: Но ведь приблизительно было известно, сколько евреев живет в оккупированных Германией странах, поэтому можно было составить представление о будущем числе жертв Холокоста.
   Ф. Брукнер: Хорошо. Тогда я прочту вам отрывок из статьи под названием «Необходимо прекратить распятие евреев!», напечатанной в еврейской американской газете «American Hebrew» с просьбой угадать, в каком году она вышла.
   «С другой стороны океана шесть миллионов мужчин и женщин взывают к нам о помощи, 800 000 маленьких детей молят о помощи (…) В условиях этой катастрофы, когда жестокая и неумолимая Судьба толкает шесть миллионов человеческих существ в могилу, только самые идеалистические порывы человеческой природы могут тронуть сердца и побудить к действиям (…) Когда жизни людей грозит Холокост, надо забыть о тонкостях философии, различиях, толкованиях истории (…) Шесть миллионов мужчин и женщин умирают, 800 000 маленьких детей молят о хлебе (…) А почему? Из-за войны, которая ведется ради того, чтобы втоптать в пыль автократию и передать демократии скипетр справедливости».
   Так каким годом, по вашему мнению, датирована эта статья?
   Студент: Вероятно, 1941 годом. В статье говорится о «грозящем Холокосте», а это значит, что массовых убийств еще не было или они только начались.
   Ф. Брукнер: Логично, но неверно. Эта статья была напечатана в названной газете 31 октября 1919 года.
   Студент: Неужели?
   Ф. Брукнер: Вот копия этой статьи с датой, убедитесь сами.
   Студент: Удивительно! Здесь ведь уже есть все – и слово «Холокост», и цифра 6 миллионов – и все это в 1919 году! Где же должен был иметь место этот Холокост?
   Ф. Брукнер: В еще не определенной точно части Восточной Европы. Американский автор Дон Хеддерсгеймер в своей вышедшей в 2004 году книге доказал, что еще во время Первой мировой войны в Америке регулярно ходили слухи о шести миллионах страдающих или находящихся в смертельной опасности европейских евреев[82]. Так, в 1916 году вышла книга «Евреи в восточной военной зоне», в которой говорилось, что Восточная Европа – это «своего рода тюрьма с шестью миллионами заключенных, охраняемых армией продажных и жестоких надсмотрщиков»[83]. 14 января 1915 г. «Нью-Йорк таймс» на стр. 3 сообщала: «В мире сегодня около 13 миллионов евреев, из них более шести миллионов живут в сердце области, охваченной войной. Жизнь этих евреев поставлена на карту, и сегодня они переживают всевозможные страдания и лишения». 15 лет спустя раввин Стивен Уайз, который в 30-х годах был в США одним из подстрекателей кампании против национал-социалистической Германии, сказал на одном еврейском благотворительном мероприятии: «Каждый из шести миллионов евреев, живущих в этих областях, является живым кровоточащим, страдающим „аргументом“ в пользу сионизма».
   Студентка: В такой ситуации естественно напрашивается вывод, что пропаганда ужасных страданий евреев в Восточной Европе с самого начала преследовала цель подготовить создание еврейского государства в Палестине.
   Ф. Брукнер: Разумеется. Во время Второй мировой войны эта кампания только усилилась. 2 марта 1943 г. в «Нью-Йорк таймс» Хаим Вейцман писал: «Два миллиона евреев уже уничтожены (…) Перед демократами стоит четкая задача (…) Они должны через нейтральные страны вступить в переговоры с Германией, чтобы добиться освобождения евреев в оккупированных областях (…) Надо открыть ворота Палестины для всех, кто сможет достичь берегов еврейской родины».
   Студентка: Пусть так. Но как объяснить удивительным образом столь рано возникшую цифру 6 миллионов?
   Ф. Брукнер: Еврейский автор Бенджамин Блех рассказывает древнюю еврейскую легенду, согласно которой евреи вернутся в страну своих отцов после того, как потеряют шесть миллионов единоверцев[84]. К сожалению, я не знаю иврит и не могу сам проверить то, что пишет Б. Блех. Если это так, то цифра шесть миллионов согласно еврейским оккультным представлениям должна была стать предпосылкой создания государства Израиль. В случае же, что эта цифра – чистая выдумка, то согласно еврейской логике это может означать, что сионисты создали свое государство Израиль с помощью дешевого мошенничества.
   Студент: Да, это может служить убедительным объяснением того, почему евреи с таким упорством держатся за цифру «6 миллионов».

   Приоритетность доказательств

   Студент: Вы сказали, что ни массовая смертность в концлагерях, ни официальная статистика населения не могут служить доказательствами Холокоста в плане систематического уничтожения евреев. Я хотел бы спросить, какое доказательство вы бы приняли?
   Ф. Брукнер: Я рад, что вы задали этот вопрос, поскольку я и так хотел перейти к теме «Доказательства Холокоста».
   Для начала я хотел бы указать вам на два главных слабых места в системе доказательств ортодоксальных историков. Первое из них – аргумент: «Доказательств нет, так как немцы уничтожили доказательства».
   Ортодоксальные историки признают, что никогда не был найден приказ Гитлера или кого-либо из руководителей Третьего рейха об истреблении евреев и что нет никаких документов о строительстве газовых камер для убийства людей. Чтобы объяснить этот факт, обычно говорят, будто немцы заблаговременно уничтожили все компрометирующие их документы. То, что не найдено никаких осязаемых материальных следов предполагаемых массовых убийств, ортодоксальные историки объясняют тем, что немцы бесследно сожгли трупы жертв частично в крематориях, частично под открытым небом. К этому аргументу прибегает, например, французская еврейка Симона Вейль, выжившая бывшая узница Освенцима, когда утверждает: «Каждый знает, что нацисты разрушили газовые камеры и систематически устраняли всех свидетелей»[85].
   Кто из вас заметил изъян в этой аргументации?
   Студент: Таким образом можно кого угодно обвинить в любом мыслимом преступлении.
   Ф. Брукнер: Совершенно верно. Я могу заявить, например, что молодой человек в сером костюме – простите, как вас зовут?
   Студент: Алексей.
   Ф. Брукнер: Я могу заявить, будто Алексей некогда зарубил человека топором, а потом уничтожил доказательства своего преступления – труп сжег, пепел развеял, а топор бросил в реку. Представьте себе, что я выдвинул такое обвинение. Как бы вы отреагировали на него, Алексей?
   Студент: Я потребовал бы от вас доказательств, во-первых, того, что я сжег какой-то труп, во-вторых, что развеял пепел и бросил топор в реку.
   Ф. Брукнер: Прекрасно. Соответственно каждый, кто использует подобные аргументы в связи с Холокостом, должен доказать две вещи: во-первых, что имело место массовое убийство, и во-вторых, что немцы бесследно уничтожили трупы жертв и компрометирующие документы. Таким образом, доказательство становится вдвойне трудным делом.
   Второе главное слабое место доказательной базы существования Холокоста. Поскольку не найдено никаких документов с приказами об истреблении евреев, официальные историки прибегают к такому трюку: при толковании они вкладывают в документы такой смысл, которого в них не было. В частности, утверждают, что немцы пользовались условным языком. Так, слова, которые начинались с приставки «Sonder-» – «особый», как «Sonderbehandlung», – «особое обращение», «Sonderaktionen» – «специальные акции», «Sondermassnahmen» – «специальные меры», имели якобы двойное, преступное значение и обозначали в действительности ликвидацию. Об этом пишет Адальберт Рюккерль, один из издателей сборника «Национал-социалистические массовые убийства с помощью ядовитого газа», во введении к этой книге:
   «Во всех случаях, когда национал-социалистические правители имели в виду физическое уничтожение людей, в качестве условного обозначения использовался термин «Sonderbehandlung» («особое обращение»), иногда сокращенно СБ»[86].
   Студент: Что заставило историков пойти на такие утверждения?
   Ф. Брукнер: Действительно, существуют немецкие документы, в которых это слово обозначает «казнь». В одном изданном Главным имперским ведомством безопасности СС указе говорится, например, что наказанием иностранных гражданских рабочих за тяжкие преступления должно быть «особое обращение через повешение»[87]. В данном случае смысл был именно таким.
   Проблема лишь в том, что этот термин, равно как и родственные термины «специальные меры» и «специальные акции», могли иметь и другое, совершенно безобидное значение. Карло Маттоньо посвятил этому вопросу целую книгу[88], где внимательно проанализировал многочисленные документы из концлагеря Освенцим, в которых употребляются эти термины. Я ограничусь двумя примерами.
   28 октября 1942 г. Центральное строительное управление Освенцима составило список строительных проектов для Освенцима (который в данном документе именуется «лагерем для военнопленных»), в которых, согласно этому документу, должно было проходить это «особое обращение»[89]. Согласно комментариям французского исследователя Ж.-К. Прессака, под «особым обращением» следует понимать «ликвидацию нетрудоспособных евреев с помощью газа». Но если внимательней изучить этот документ, становится понятно, что речь идет о «дезинфекционной установке для специальной обработки, оснащенной нагревательной системой и душем, т. е. всего лишь о гигиенической установке для борьбы с эпидемиями»[90].
   Второй пример. 18 декабря 1942 г. Карл Бишоф, начальник Центрального строительного управления Освенцима, сообщил телеграммой, что с 16 декабря в Освенциме «из соображений безопасности гестапо проводит специальную акцию в отношении всех гражданских рабочих»[91]. Из-за тифа летом в лагере был установлен карантин, и гражданские рабочие в течение шести месяцев не могли покидать лагерь. В конце концов они отреагировали на эту ситуацию забастовкой. Упомянутая в телеграмме «специальная акция» была всего лишь допросом для выяснения причин забастовки.
   Студент: Трудно представить, что лагерная администрация из-за забастовки решила сразу казнить всех гражданских рабочих и тем самым лишила бы себя ценной рабочей силы.
   Ф. Брукнер: Я вижу, вы способны мыслить логически, в отличие от многих финансируемых государством историков, преподающих в университетах. Что должен делать в этих обстоятельствах ученый историк, встретив в документе выражения типа «особое обращение» или «специальная акция»?
   Студент: Ему следует попытаться выяснить из контекста, какое значение имело это выражение в данном конкретном случае.
   Ф. Брукнер: Именно так. Другого варианта нет.
   Ортодоксальные историки также тенденциозно толкуют такие понятия, как «Окончательное решение» или «Общее решение еврейского вопроса». Вы, вероятно, знаете, что в литературе о Холокосте под этим понимается физическое истребление евреев. Я хочу уточнить по этому поводу следующее.
   Среди историков нет разногласий относительно того, предпринимал ли Третий рейх до 1941 года усилия с целью вынудить к эмиграции как можно большее число евреев, живущих на оккупированных им территориях. В январе 1939 года Герман Геринг поручил Рейнхарду Гейдриху создать центр по еврейской эмиграции, «чтобы всеми средствами стимулировать эмиграцию евреев»[92]. Через два с половиной года, 31 июля 1941 года, Г. Геринг в письме Р. Гейдриху писал:
   «В дополнение к уже порученной вам приказом от 24.01.1939 задаче найти максимально выгодное в нынешних условиях решение еврейского вопроса в форме эмиграции или эвакуации, настоящим поручаю вам принять все необходимые подготовительные меры в организационном, деловом и материальном плане для общего решения еврейского вопроса в зоне германского влияния в Европе. Поскольку при этом затрагивается сфера компетентности других центральных инстанций, они тоже должны принять участие. Кроме того, я поручаю вам представить мне в скором времени общий проект организационных, деловых и материальных предварительных мер для решения еврейского вопроса, которые являются нашей целью»[93].
   Студентка: Но здесь ничего не говорится об убийстве.
   Ф. Брукнер: Вот именно. Множество документов позволяет однозначно толковать «окончательное» или «общее» решение еврейского вопроса как имеющее сугубо территориальный характер. После того, как для большого числа евреев, живших в недавно оккупированных Германией странах, индивидуальная эмиграция стала невозможной, Третий рейх стал продумывать вариант о коллективном их выдворении. Палестина как область, которая могла бы их принять, при этом исключалась, так как это могло бы оттолкнуть арабов – потенциальных союзников против англичан. Зато всерьез рассматривался вариант высылки всех европейских евреев на Мадагаскар.
   Студентка: На Мадагаскар? Это звучит просто как фантастика!
   Ф. Брукнер: Так называемый мадагаскарский план рассматривался задолго до Второй мировой войны, в частности, польскими политиками, а затем вполне серьезно – руководством Третьего рейха[94]. Но в конечном счете он оказался неосуществимым из-за отсутствия кораблей и контролирования англичанами морских путей. В качестве альтернативы было решено создать область еврейских поселений в Восточной Европе. Позже мы поговорим, как многие евреи действительно были переселены в оккупированные восточные области. Это вполне соответствовало формулировке Геринга – решить еврейский вопрос путем «эвакуации». Согласно же версии официальных историков, термины «эвакуация» и «переселение» были условными обозначениями ликвидации.
   Студент: Но ведь и в самом деле возможно, что нацисты пользовались тайным языком, чтобы скрыть массовое убийство депортированных евреев.
   Ф. Брукнер: Поскольку все историки, как ортодоксальные, так и ревизионистские, едины в том, что термины «эмиграция» и «эвакуация» по крайней мере до начала 1941 года означали именно эмиграцию и эвакуацию и ничего другого, следовательно, эти выражения обрели новый смысл с какого-то определенного момента. Откуда исполнители, получившие приказ «эвакуировать» или «переселить» евреев из той или иной области, могли знать, что под этим вдруг стала пониматься ликвидация живущих там евреев? Может быть, из письменной директивы с разъяснением этого вопроса?
   Студент: Разумеется, нет. Такая письменная директива могла бы попасть не в те руки, и тогда использование тайного языка стало бы бесполезным. Значит, соответствующие указания могли быть переданы только устно.
   Ф. Брукнер: В Третьем рейхе невыполнение приказа и саботаж карались очень строго, особенно во время войны. Если, например, какой-нибудь капитан, получив приказ об «эвакуации» или «переселении» евреев из той или иной зоны, вздумал бы их расстрелять, он незамедлительно предстал бы перед военным трибуналом. При этом можно с полной уверенностью сказать, что его самого поставили бы к стенке. И вряд ли ему помогло бы, если бы он сослался на устное сообщение своего начальника о том, что «переселение» – это условное обозначение уничтожения.
   Студент: То, что вы говорите, звучит весьма убедительно.
   Ф. Брукнер: И тем не менее вся плеяда официальных историков Холокоста десятилетиями разносит миф о «тайном языке»!
   Я хотел бы в этой связи указать на один документ, который крайне неудобен для официальных историков, потому что четко опровергает тезис, согласно которому под «окончательным решением» или решением еврейского вопроса будто бы имелось в виду истребление евреев. Весной 1942 года Ганс-Генрих Ламмерс, начальник берлинской Рейхсканцелярии, сделал запись, согласно которой Гитлер хотел бы «отсрочить решение еврейского вопроса до послевоенного периода»[95]. Но по данным официальной истории, Холокост к этому моменту уже начался.
   Но давайте сменим тему. Я хотел бы теперь сказать несколько слов об общепризнанной в судопроизводстве и в исторической науке иерархии доказательств, то есть о системе приоритетов. Приведу для наглядности два примера.
   Первый пример. Обнаружен древний манускрипт, в котором говорится, что в таком-то месте некогда стоял большой, неизвестный в истории город. Археологи произвели раскопки в указанном месте, но ничего не нашли. Какой вывод вы сделали бы из этого?
   Студентка: Город не мог исчезнуть бесследно. Следовательно, либо данный документ фальшив, либо он сам подлинный, но содержащиеся в нем сведения недостоверны; в нем воспроизводится не исторический факт, а легенда.
   Ф. Брукнер: Совершенно верно. Этот пример показывает, что вещественные доказательства – обнаружение конкретных материальных следов – имеют приоритет по сравнению с доказательствами документальными.
   Второй пример. Одного человека обвинили в том, что в определенный момент он совершил преступление. В качестве свидетеля обвинения выступает некая личность, которая утверждает, будто видела обвиняемого в момент преступления. Обвиняемый доказывает, что в этот момент он находился в гостинице в 800 км от места преступления. Служащие гостиницы подтверждают это, и книга записей доказывает, что в момент преступления он действительно был в гостинице. Как решили бы вы, будучи судьей: виновен этот человек или нет?
   Студентка: Невиновен, притом исходя из двух причин. Во-первых, есть только один свидетель обвинения, а свидетелей защиты несколько. Во-вторых, присутствие подозреваемого в гостинице доказано документально, книгой записей.
   Ф. Брукнер: Какой из двух аргументов в пользу невиновности обвиняемого сильней?
   Студентка: На мой взгляд, второй.
   Ф. Брукнер: Я тоже так считаю. В первом случае речь идет только о количественном различии – несколько свидетелей против одного, во втором – о качественном, так как документальные доказательства важней показаний свидетелей.
   Итак, мы вместе с вами вывели иерархию разных видов доказательств: высшую ступень занимают вещественные доказательства, низшую – показания свидетелей, среднюю – документальные доказательства.
   В судопроизводстве различают нейтральных и пристрастных свидетелей. Под последними понимаются лица, которых непосредственно причастны к событиям, являющимся предметом спора, или близкие к одной из конфликтующих сторон. Показания подобных свидетелей считаются особенно ненадежным. Например, произошло ДТП – столкнулись два автомобиля. Показания постороннего свидетеля, не знающего никого из участников аварии, имеют больший вес, чем утверждения обоих шоферов, из которых каждый, естественно, заинтересован в том, чтобы снять вину с себя и переложить ее на другого.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация