А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Секретные протоколы, или Кто подделал пакт Молотова – Риббентропа" (страница 67)


   Лидеры молдавских сепаратистов выдвигали претензии того же характера – русификация, засилье во власти заднестровцев, экономическое угнетение аграрной Молдавии в пользу промышленного Приднестровья. Но что любопытно – и самые ярые молдавские унионисты – сторонники объединения с Румынией и наиболее последовательные сторонники Приднестровской республики в составе СССР сходились в том, что Днестр должен быть пограничной рекой. Унионисты считали приднестровцев ненастоящими румынами, а для приднестровских молдаван слово «румын» традиционно было ругательным. И те, и другие, обосновывая свою позицию, апеллировали к «секретным протоколам» Молотова – Риббентропа – раз уж они признаны недействительными, значит настала пора восстановить положение июня 1940 г. В «Обращении Второго съезда народов Приднестровской Молдавской ССР к ООН» говорится:

   «Верховный Совет ССР Молдова признал незаконным акт создания в 1940 году Молдавской ССР <…> Тем самым Верховный Совет Молдавской ССР освободил народ Приднестровья от каких-либо обязательств перед ним и открыл путь к восстановлению государственности территории Приднестровья».

   18 октября 1990 г., обращаясь к молдавскому президенту Снегуру с призывом начать переговоры, Верховный Совет ПМССР выдвигает в качестве первого своего предложения:

   «Признать насильственным и незаконным включение районов бывшей МАССР в состав МССР на основании решения сталинского режима, что вытекает из многочисленных выводов и исследований Верховного Совета СССР, парламента Молдовы и кишиневской конференции по пакту Риббентропа – Молотова».

   Обоим сторонам оказалось выгодно признание «секретного протокола» от 23 августа 1939 г. по крайней мере, в пропагандистских целях. Но одно дело – пропаганда и казуистические умствования о юридической правомочности границы по Днестру, и совсем другое – экономические реалии. Объединение Румынии и Молдовы после развала СССР так и не состоялось. Радикальные интеллигенты – авангард сепаратистского движения – с искренним недоумением обнаружили, что абсолютное большинство молдавского народа не только категорически не желает объединения, но даже не считает себя румынами. То есть разгул румынизаторской истерии 1988–1991 гг. был чуждым большинству явлением. Не только народные массы, но и правящая верхушка, пришедшая к власти под сепаратистскими лозунгами, не хотела ликвидации молдавской государственности, поскольку это означало утрату ею статуса государственной элиты. Но экономически без промышленного Приднестровья Молдова нежизнеспособна. Что делать? Кишинев делает ставку на силовое решение конфликта с Приднестровьем. Уверенности ему придает то, что ПМР в течение года своего существования не была никем признана.
   С декабря 1989 года по ноябрь 1990 года в городах и районах Приднестровья прошли местные референдумы по вопросу образования Приднестровской Молдавской Советской Социалистической Республики. «За» образование Приднестровской Молдавской Советской Социалистической Республики высказалось более 95,8 % принявших участие в голосовании, «против» – 1,9 %. Первые столкновения начались уже 2 ноября 1990 г., когда в Дубоссарах распространился слух, будто кишиневская милиция хочет захватить город. Утром женщины и ветераны начали митинг перед зданием райисполкома, позже митинг разросся, стали звучать требования передать власть в руки Объединенного совета трудовых коллективов (ОСТК), организовавшего оборону города. Жители Дубоссар заблокировали мост через Днестр, но в пять часов вечера отряд ОМОН под командованием начальника кишиневского ГУВД Вырлана начал штурм. Входе инцидента на Дубоссарском мосту впервые с начала конфликта пролилась кровь. В результате применения омоновцами оружия три человека были убиты, шестнадцать – ранено. ОМОН через некоторое время отступил, а вечером того же дня по приказу ОСТК все въезды в город были блокированы.
   Вечером следующего дня в Бендеры стали поступать сведения, что на каушанском направлении замечены автобусы и машины. Выяснилось, что с юга к городу направляются автоколонна. По бендерскому радио было передано сообщение: «Просим всех мужчин выйти на площадь и помочь защитить город от национал-экстремистов!». Молдавская автоколонна со стороны Каушан повернула в Урсою и расположилась в Гербовецком лесу. В ту ночь столкновения не произошло, однако постепенный отход молдавских отрядов начался лишь во второй половине дня 3 ноября. В течение всего следующего года происходила эскалация насилия, вылившаяся в открытый вооруженный конфликт в конце 1991 г.
   25 сентября 1991 г., в день объявления независимости Приднестровья молдавская полиция вошла в Дубоссары, где применила оружие против мирных жителей, избиениям подверглись более 100 человек. В ответ на это один из лидеров Приднестровья Григорий Степанович Маракуца возглавил милицию и приступил к созданию военизированных формирований.
   13 декабря молдавская полиция совершила очередное нападение на Дубоссары. В ходе 40-минутной перестрелки между полицией и приднестровскими гвардейцами погибло четверо полицейских и трое ополченцев. В ответ начались захваты заложниками полицейских в Приднестровье. В Бендерах председатель горисполкома Вячеслав Васильевич Когут ввел чрезвычайное положение. 14 декабря стычки в Дубоссарах продолжились, был убит лейтенант полиции. В Бендеры направлены два автобуса с молдавскими полицейскими. В Приднестровье начали стягиваться казаки и добровольцы из разных городов России.
   В ночь с 1 на 2 марта 1992 года из засады была расстреляна машина с дубоссарскими милиционерами, выехавшими, как оказалось позднее, по ложному вызову. Кто устроил засаду, до сих пор неизвестно. 2 марта отряд специального назначения МВД Молдавии атаковал полк российской 14-й армии, дислоцировавшийся возле села Кочиеры. Офицеры и прибывшие им на помощь гвардейцы оказали сопротивление. Были блокированы жилые дома с семьями военнослужащих. В Кочиерах и Дороцкое расположились силы МВД Молдавии и был начат артиллерийский и ракетный обстрел Дубоссар и Григориополя. Налеты и перестрелки продолжались до середины июня. Молдавия объявила мобилизацию резервистов, но многие призывники уклонились от призыва. Под давлением общественности 18 июня 1992 г. парламент принял постановление о мирном урегулировании конфликта.
   Однако на следующий день, 19 июня, президент и главнокомандующий вооруженными силами Молдавии Мирча Снегур направил в Бендеры регулярные части молдавской армии и МВД. Начались кровопролитные бои за город. 20 июня молдавские войска вышли к бендерскому мосту через Днестр. Начался штурм горисполкома, обороняемого приднестровцами. Кишинев применил авиацию для взрыва моста, однако бомбы почему-то попали в жилые районы села Парканы. В расположении российского полка в этом селе произошел взрыв, погибли 26 солдат. На сторону приднестровцев переходили добровольцы из 14-й армии, в основном из числа местных жителей. Они вместе с казаками, гвардейцами и ополченцами прорвались в Бендеры и выбили молдавские войска из большей части города. Формально соблюдающая нейтралитет бывшая 14-я армия, подчиняющаяся Москве, фактически поддержала приднестровцев.
   Провал бендерской операции вызвал политический кризис в Молдавии. В Кишиневе левые силы начали выступления за отставку правительства и парламента, допустивших гражданскую войну. Глава правительства и министр обороны ушли в отставку. 21 июля в Москве Ельциным и Снегуром в присутствии Смирнова было подписано соглашение «О принципах урегулирования вооруженного конфликта в Приднестровском регионе Республики Молдовы».
   На этом горячая фаза конфликта прекратилась. Потери составили около полутора тысяч человек, из которых половина – мирные жители. Приднестровский конфликт не урегулирован по сей день. Молдавия сегодня – самая нищая страна Европы. Экономика ее держится главным образом за счет тех средств, что присылают на родину гастарбайтеры, выехавшие на заработки в Европу и РФ. Положение в Приднестровье не многим лучше. И хотя Румыния предоставляет гражданство всем желающим молдаванам, об объединении двух стран речи уже не идет. Даже в Румынии эту идею поддерживает менее половины населения, а в Молдове – и того меньше. Фактор «секретных протоколов» Молотова – Риббентропа периодически проявляется в российско-румынских, румыно-украинских и молдавско-украинских отношениях, однако пока без каких-либо реальных последствий.

   Метод

   Что ж, давайте подведём некоторые итоги. Я не пытаюсь доказать то, что «секретные протоколы» Молотова – Риббентропа не существуют. Доказать отсутствие чего бы то ни было невозможно в принципе. Я не пытаюсь реабилитировать сталинскую внешнюю политику. Можно иметь различное мнение по этому поводу, но мне совершенно не интересны мнения. Я оцениваю результаты, и эти результаты превосходны: Советский Союз вернул статус великой морской державы (утраченный в результате поражения в Крымской войне и Цусимской катастрофы), вновь обретя выход в Балтийское море и Тихий океан. Впервые(!) за всю историю России наша страна к середине XX столетия не имела на своих границах ни одного откровенно враждебного государства. Более того, впервые на востоке Европе мы получили пояс дружественных стран. Впервые ВСЕ исторические русские земли с присоединением Закарпатья были объединены в одном государстве. Единственная, пожалуй, крупная неудача Сталина – провал объединения Иранского Азербайджана с Азербайджанской ССР в 1945 г., но, как говорится, и на старуху бывает проруха.
   Цель моего исследования – раскрыть механизмы деформации исторического сознания народа и показать результаты, к которым приводят подобные мутации. Почему я выбрал в качестве наглядного примера именно фальсификацию «секретных протоколов» Молотова – Риббентропа? Если честно, только потому, что близилась юбилейная дата – 70-летие со дня подписания советско-германского Договора о ненападении. Да, и ещё, конечно, прибалтийские шавки задолбали – недели не проходит, чтоб они не тявкнули по поводу советской оккупации или сговора Молотова с Риббентропом.
   Итак, речь о фальсификации истории. Резюмируем коротко важнейшие аргументы, доказывающие фальсификацию «секретных протоколов» Молотова – Риббентропа с целью уничтожить Советский Союз. Во-первых, оригиналы протоколов НИКТО и НИКОГДА не видел. Коль уж протоколы действительно были найдены Яковлевым и Волкогоновым в октябре 1992 г., и ныне хранятся в Архиве президента Российской Федерации, доказать их существование легко – просто предъявив эти артефакты общественности. Однако якобы найденные «секретные протоколы», которые не являются секретными по своему статусу, скрываются не только от научной общественности, но даже от должностных лиц, осуществляющих внешнюю политику страны. Несколько публикаций в СМИ о том, что, дескать, «секретные протоколы» экспонировались на каких-то выставках, на поверку оказывались банальными газетными утками.
   Во-вторых… Впрочем, есть такой известный исторический анекдот. Наполеон грозно спрашивает своего генерала: «Почему вы сдали крепость?». Тот отвечает: «О, мой император, на то было сто причин. Во-первых, у нас не было снарядов. Во-вторых…». «Спасибо, первого достаточно» – прервал объяснения генерала Бонапарт.
   Так вот, то, что Молотов и Риббентроп не подписывали известные нам «секретные протоколы» следует из того, что до сего дня никто не видел этих документов, а гуляющие по Интернету «фотокопии» фон Леша и «оригиналы» Яковлева – Пихоя неаутентичны между собой. Все прочие доводы будут совершенно излишни. Но все же давайте доставим еще одну порцию «удовольствия» фальсификаторам и перечислим их важнейшие аргументы в пользу существования «секретных протоколов»:
   1. Аффидевит Гаусса. Явная фальшивка, о чем свидетельствует хотя бы один прокол с разделом Литвы. К тому же письменные показания физического лица, не подкрепленное документально, в принципе не могут являться доказательством существования «секретных протоколов».
   2. Микрофильмы из коробки фон Леша. Нет никаких данных, подтверждающих достоверность легенды Безыменского об их захвате западными союзниками в 1945 г. Шенберге. Реально их история прослеживается только с момента передачи Госдепартаментом США Политическому архиву ФРГ в 1958 г.
   3. Показания Риббентропа на суде. Они во многом категорически разошлись даже с аффидевитом Гаусса, а количество внутренних противоречий и грубейших неточностей в них самих таково, что их однозначно следует считать лжесвидетельством. Собственно, именно так они и были восприняты в 1946 г. Ни Трибунал, ни аккредитованные в Нюрнберге журналисты не придали им значения.
   4. Мемуары Риббентропа «Между Лондоном и Москвой». Верить в то, что они написаны лично Риббентропом, может лишь тот, кто их не читал. Поэтому даже апологеты «секретных протоколов» стараются обходить их своим вниманием.
   5. Сборник документов «Нацистско-советские отношения. 1939–1941». При всем желании данный источник не может использоваться при написании историографических трудов, ибо происхождение опубликованных текстов издателем скрыто.
   6. Карты Польши с росписями Сталина и Риббентропа. Все четыре известных мне варианта являются фальшивыми. Уже одно только количество этих изображений, участвующих в пропагандистском обороте, указывает на их подложность.
   7. Доклад Яковлева. Он выражал лишь личное мнение докладчика. О содержании доклада не знали даже члены депутатской комиссии по политической и правовой оценке советско-германского Договора о ненападении от 23 августа 1939 г. В любом случае в нем не приводится ни одного аргумента в пользу существования «секретных протоколов», а лишь констатируется, что оригиналы оных нигде не обнаружены. Мнение же, тем более голословное, доказательством быть не может.
   8. Выводы депутатской комиссии Яковлева, сделанные на основании собранных документов и проведенных экспертиз. Как мною установлено, упомянутая комиссия вообще не осуществляла никакой работы и была создана лишь с целью прикрытия мероприятий по фальсификации «доказательств» существования «секретных протоколов», которые были осуществлены членами Политбюро ЦК КПСС их сообщниками.
   9. Акт Смирнова – Подцероба. Мною обнаружено более 20 признаков его фальсификации. Его местонахождение до сих пор не известно. Ни в одной научной работе нет ссылок на этот документ.
   10. Свидетельство Павлова. Сфабриковано писателем Карповым в период между 1989 и 1991 г. Находится в неразрешимых противоречиях с аффидевитом Гаусса и свидетельствами Риббентропа. Введено в научный оборот Львом Безыменским с указанием ложных архивных реквизитов.
   11. Заверенные «копии Панина». Совершенно мифический документ с фальшивыми архивными реквизитами. Сфабрикован исключительно для того, чтобы иметь повод для опубликования «секретных протоколов» Молотова – Риббентропа в сборнике «Документы внешней политики СССР».
   12. Оригиналы «секретных протоколов» и карт из «Особой папки». Физически они не существуют. По указанным архивным реквизитам получить документы никому не удавалось. Введены в научный оборот фальшивки задним числом, путем выпуска в 1995 г. журналов «Вопросы истории» (№ 1, 1993 г.) и «Новая и новейшая история» (№ 1, 1993 г.).
   13. Заверенные копии бесед Молотова с Шуленбургом и сопутствующие им документы (шифротелеграммы, проекты договоров). Несуществующие в природе либо видоизмененные оригинальные документы. Сфальсифицированы после 1989 г. с целью введения их в научный оборот через публикацию сборника «Документы внешней политики СССР».

   В эту чертову дюжину «доказательств» вошли лишь те, что участвуют в «научном обороте». Мемуары Хильгера в виду своей вопиющей лживости практически не упоминаются в этом ряду, так же как воспоминания Болена и Херварта. Газетные публикации и фантазии биллетристов, представленные сочинениями Волкогонова, Роговина, Безыменского, Вульфсона, Радзинского, Черчилля, Резуна, Пронина, Бережкова, Семиряги и прочих в принципе не могут быть подтверждены или опровергнуты, поскольку принадлежат к сфере пропаганды, где отсутствуют критерии истины. Несколько особняком стоит работа Ингеборг Фляйшхауэр «Пакт. Гитлер, Сталин и инициатива германской дипломатии», которая сделала попытку документального исследования проблемы. Но достигнутый ею результат совершенно неубедителен, ибо сама методология исследования, примененная автором, базировалась на постулировании, не анализе фактов и документов.
   Честно говоря, тема фальсификации «секретных протоколов» Молотова – Риббентропа столь обширна, что охватить ее всю в данном исследовании просто невозможно. Я охотно передаю эстафетную палочку честным исследователям, журналистам и читателям. В конце книги приведены координаты, по которым любой желающий может связаться с автором. Присылайте свои наблюдения, замечания, возражения, свидетельства, обнаруженные документы (а их обнаруживается все больше и больше). Возможно, совместными усилиями мы соберем материалы для еще одной книги разоблачений. В этом же заключительном обзоре я постараюсь бегло затронуть несколько новых вопросов и ознакомить с некоторыми приемами анализа фальшивок (многие из них подробно рассмотрены выше в контексте повествования). Иметь представление о способах разоблачения брехни будет полезно любому человеку, которого не устраивает ситуация, когда современные медиа тоннами льют помои на историю нашей страны. Мне не хочется быть зомби со стерилизованным и атомизированным сознанием. Надеюсь, в этом стремлении я не одинок.
   Даже если бы фальсификаторы изловчились и придали яковлевско-волкогоновским «оригиналам» протоколов такой внешний вид, что комар носа не подточит, их подложность выявляется текстологически – для объяснения совершенно безумного географического ляпа с «кусочком Литвы» («треугольником Сувалки») пришлось даже фабриковать отдельный «секретный протокол» от 10 января 1941 г., который, ничего не объяснив, лишь увеличил и без того критическую массу грубых проколов.
   Поскольку «секретные протоколы» очень трудно вписать в контекст предвоенной советской внешней политики, фальсификаторы пошли по самому простому пути – попытались задним числом привязать их содержание к имевшим место событиям. Мало того, что они неоднократно грубо ошиблись, как например с разделом Литвы, но создалась очень странная ситуация: даже самый беглый анализ открытых источников позволяет выявить то, что «секретные протоколы» дублируются реальными и НЕсекретными соглашениями. Эта ситуация рассмотрена в главах «Граница» и «Бессарабия». В первом случае объясняется происхождение демаркационной линии по Висле, соглашение о которой достигнуто на военных переговорах в Москве 20–21 сентября 1939 г.; во втором рассматривается запись беседы Шуленбурга с Молотовым, в которой упоминается осеннее соглашение по бессарабскому вопросу, якобы решенному в августовском «секретном протоколе». Как невозможно безупречно вписать в историю дипломатии фальшивку, так же нереально и бесследно вырезать из нее имевшие место соглашения. Даже если историки спрячут осенние договоренности 1939 г. по бессарабскому вопросу, невозможно уничтожить массу других документов, где они упоминаются.
   Гораздо сложнее вопрос о том, кто же запустил в оборот фальшивые протоколы. Я склонен считать, что это было сделано американскими спецслужбами, а не английскими, хотя в течение нескольких веков именно британцы были признанными мастерами дипломатических и политических провокаций. Во-первых, в 1946 г. Британская империя находилась в стадии развала, и у Лондона были куда более серьезные проблемы, чем поиск поводов для развязывания Третьей мировой войны между Западом и СССР. Во-вторых, вброс фальшивки был осуществлен крайне неумело, даже топорно, что профессионал вряд ли допустит. Наконец, содержание «секретных протоколов» было настолько насыщено грубыми ляпами, прежде всего географического характера, что у меня не осталось никаких оснований подозревать SIS. Британские спецоперации отличает несравненно более высокий уровень профессионализма и даже некоторая утонченность. Янки же традиционно небрежны в лингвистике и географии.
   В-третьих, практически во всех пропагандистских и политических акциях, в которых фигурируют фальшивые протоколы, торчат американские уши: Альфред Зайдль признался, что получил скандальные фотокопии от американской разведки, впервые слив был осуществлен через американскую провинциальную газету, впервые официально опубликованы они в издании Госдепартамента США, микрофильмы фон Леша переданы ФРГ тем же госдепом. Черчилль, в чьи уста было вложено официальное объявление холодной войны, произнес свою знаменитую Фултонскую речь в США в присутствии американского президента, да и сам антикоммунист № 1, чья мать являлась американкой, всегда считался в Великобритании лидером проамериканского лобби. Первое издание протоколов и сопутствующих им документов на русском языке осуществлено в 1983 г. так же в США. При этом совершенно очевидно, что перевод был осуществлен нерусским человеком, и не с немецкого, а именно с английского текста, хотя формально автором перевода считается беглый советский диссидент Фельштинский. Главная заслуга в признании «секретных протоколов» по копии, а также честь отыскания их «оригинала» принадлежит американскому агенту влияния Александру Яковлеву, который вполне обоснованно обвинялся в связях с ЦРУ, что в свое время послужило причиной его опалы на закате перестройки. Заслуга США в культивировании сепаратистских движений в СССР, прежде всего в Прибалтике, достаточно очевидна.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 [67] 68 69 70 71 72

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация