А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Секретные протоколы, или Кто подделал пакт Молотова – Риббентропа" (страница 20)


   Да, некие микрофильмы важнейших дипломатических документов здесь упоминается, но ничего не сказано о роли фон Леша в их отыскании. Более того, неправдоподобной представляется мысль о том, что Леш получил указание уничтожить архивы, весом более 300 тонн! Судя по всему, архивы достались американцам в целости и сохранности. Сюжет с коробкой микрофильмов, спрятанной в саду замка Шенберг придуман с единственной целью – объяснить отсутствие в огромном горном хранилище оригиналов скандальных протоколов. Врать без опаски можно было еще и потому, что западные союзники, грубо нарушив достигнутые ранее соглашения, не допустили представителей Советского Союза к изучению трофейных архивов. Это было большой наглостью ещё и потому, что Тюрингия, где якобы были захвачены микрофильмы фон Леша, входила в советскую оккупационную зону. Кстати, замок Шенберг находится весьма далеко от гор Гарца, так что обнаружение там коробки фон Леша вызывает еще большее сомнение – кто же будет тащить пленки за сотню верст, чтобы спрятать (подвергаясь при этом риску быть схваченным) – неужели в горах Гарца приметного дерева не нашлось?
   Тем не менее, географическая локализация коробки Леша в Тюрингии имела смысл. Гаусс на суде нагло врал, будто по его сведениям архивы германского МИД были захвачены советскими войсками, чем он и объяснял отсутствие у него оригиналов «секретных протоколов». Поэтому для того, чтобы объяснить отсутствие архивов, но наличие у западных союзников микрофильмов, мифическую коробку фон Леша решили зарыть в парке замка Шенберг близ Мюльхаузена, который первоначально был занят американцами, а потом передан советским властям. Таким замысловатым образом фальсификаторы попытались свести концы с концами в этой шпионской истории.
   Можно, конечно, предположить, что микрофильмы фон Леша сфабриковали сами немцы, а потом Карл фон Леш подкинул их западным союзникам по заданию своего руководства. Но, во-первых, после разгрома Германии подобная акция уже не имела смысла (посмертная месть Третьего рейха выглядит романтично, но неправдоподобно). Во-вторых, если бы протоколы сочиняли немцы, они бы не допустили такой чудовищной путаницы с географией (см. ниже главы «Граница» и «Сувалки»). Все-таки по части провокаций и изготовления фальшивок гитлеровцы были признанными мастерами своего времени – одна только спецоперация «Катынь» чего стоит! Правда, и в случае публикации ведомством Геббельса документов по эксгумации тел польских офицеров в катынском лесу обнаружены многочисленные огрехи, дезавуирующие версию о расстреле поляков НКВД[53], однако это были ляпы совсем не того масштаба.
   Сомнительна и версия о том, что союзники получили микрофильмы фон Леша в мае 1945 г. Если англо-американцы обзавелись «секретным протоколом» весной 1945-го, почему они не организовали соответствующую пропагандистскую кампанию на его основе накануне Потсдамской конференции? Тут есть один нюанс. Если в СССР газеты пишут неприятные для западных союзников вещи, то совершенно очевидно, что стоит за этим политическое руководство страны и лично Сталин. Если же в американской прессе вдруг начинается клеветническая кампания против Советского Союза, то президент США к этому никакого отношения не имеет. Если советская сторона предъявит претензии, тот лишь горестно вздохнет и скажет, что, к сожалению, в его стране пресса свободна и может писать все, что считает нужным. Наоборот, этой ситуацией главы западных держав могут обосновать свои попытки давления на Сталина: дескать, мы вынуждены проводить жесткую позицию, поскольку общественное мнение настроено очень антисоветски. Короче, от широкой пропаганды «секретных протоколов» накануне потсдамской встречи в верхах англичане и американцы извлекали выгоду в любом случае. Однако они отчего-то не додумались сделать такой беспроигрышный ход.
   Не секрет, что сменивший Рузвельта Трумэн не был сторонником продолжения той политики, о которой великие державы договорились в Ялте. Но в 1945 г. ещё не шла холодная война. Она началась в 1946 г., и фабрикация «секретных протоколов» стала одним из первых выстрелов Третьей мировой. Яркий символизм получается: началась холодная война с «секретных протоколов», решающий идеологический залп был произведен в 1989 г. по Прибалтике этой же начинкой, а пировали победители над трупом СССР под торжественный салют пропагандистских выстрелов в Москве в октябре 1992 г., когда там объявили о находке «подлинников» скандальных протоколов к пакту Молотова – Риббентропа. История фальшивых протоколов – это история крушения моей Родины.

   Черчилль

   В своей широко известной книге «Вторая мировая война» Черчилль утверждает, что «из материалов Нюрнбергского процесса и из документов, захваченных и недавно опубликованных Соединенными Штатами, нам теперь известны подробности этой незабываемой сделки. По словам главного помощника Риббентропа Гаусса, который летал с ним в Москву, «днём 22 августа состоялась первая беседа между Риббентропом и Сталиным…
   …Имперский министр иностранных дел вернулся с этого продолжительного совещания очень довольный…».[54]
   И сразу выходит конфуз, потому что Гаусс утверждал, что немецкая делегация прибыла в Москву 23 августа, а ошибочную дату привел в своих показаниях на суде Риббентроп. Абсолютно точно известно, что германская делегация в составе 37 человек на двух самолетах прибыла в Москве в 13 часов 23 августа (с опозданием), а церемония подписания состоялась в 2 часа ночи 24 августа, но по согласованию сторон решено датировать договор прошедшими сутками, чтобы публикация текста в утренних советских газетах не вызывала подозрений. Программа визита помимо собственно церемонии подписания включала беседу Риббентропа с Молотовым и Сталиным, а также застолье по случаю подписания договора. Утром 24 августа немецкий министр вылетел в Берлин. Странно, что «историк» Черчилль ошибся в датировке события, изменившего мировую историю. Возможно, дело в сознательной фальсификации – ведь для обсуждения условий «секретного протокола», его подготовки и подписания нужно время. Визит же Риббентропа был настолько молниеносным, что это оставляло некоторые сомнение в том, что у сторон оставалось время для выработки и подписания столь важного документа, как «дополнительный секретный протокол».
   Чечиллю вторит и «историк» Дмитрий Волкогонов в фильме «Россия в войне: кровь на снегу»:
   «С 39-го года эти документы тщательно скрывали. Потому что в действительности это приговор советской дипломатии, которая в 39-м году несколько месяцев договаривалась с западными демократиями, но не смогла договориться, а потом за два дня договорилась с фашистами».
   Вроде бы мелочь – какая разница, день или два шли переговоры? Но эта недобросовестность «историков» весьма показательна: коли они так небрежно относятся к фактам, то разве они заметят оплошность в документах, если им подкинут фальшивку? И наоборот, если такие «историки» сами берутся стряпать фальшивки, то понятно, почему их поделки выглядят столь убого.
   Вот краткая хронология визита, опубликованная в газете «Известия» от 24 августа 1939 г.:

   «23 августа в 3 часа 30 мин. дня состоялась первая беседа председателя Совнаркома и Наркоминдела СССР тов. Молотова с министром иностранных дел Германии г. фон Риббентропом по вопросу о заключении пакта о ненападении. Беседа происходила в присутствии тов. Сталина и германского посла г. Шуленбурга и продолжалась около 3-х часов. После перерыва в 10 часов вечера беседа была возобновлена и закончилась подписанием договора о ненападении, текст которого приводится ниже».

   Формулировки самого договора о ненападении были, как известно, предварительно озвучены и обсуждены сторонами. Позиции «секретного протокола» не могли быть обсуждаемы ранее, чем подписан сам договор. Представьте себе, что заключение пакта сорвалось, а германская пропаганда принялась бы обвинять Советы в попытке захватить Польшу, Финляндию, Прибалтику и Бессарабию, предъявив в качестве доказательств советские предложения. Москва могла сделать то же самое в своих интересах. Наконец, какой же это «секретный протокол», если о нем будут знать мелкие клерки в посольствах Берлина и Москвы? Я уж молчу о возможности соблюдения секретности в случае обсуждения условий дополнительного протокола по телефону, как о том брешут Карпов и Херварт.
   Вот потому Черчилль и цитирует Гаусса, чтобы можно было в случае разоблачения брехни свалить всю ответственность на него. А какой вообще смысл в этой цитате? Ведь информация о московских переговорах была опубликована во всех ведущих мировых газетах. При желании Черчилль мог обратиться к соответствующему выпуску «Таймс». Какую важность представляют слова Гаусса о том, что Риббентроп встречался со Сталиным? Из этой встречи никто не делал секрета, и быть доказательством преступного сговора она не может. Налицо самая элементарная махинация: Черчилль, ссылаясь на неназванное американское издание[55] и некие материалы Нюрнбергского процесса, утверждает, что сговор состоялся. В качестве доказательства приводит якобы свидетельские показания Гаусса, прерывая их многозначительными троеточиями.
   И тут же автор исторического бестселлера принимается каяться за провалы западной дипломатии и оправдывать Сталина:

   «Тот факт, что такое соглашение оказалось возможным, знаменует всю глубину провала английской и французской политики и дипломатии за несколько лет.
   В пользу Советов нужно сказать, что Советскому Союзу было жизненно необходимо отодвинуть как можно дальше на запад исходные позиции германских армий, с тем чтобы русские получили время и могли собрать силы со всех концов своей колоссальной империи. В умах русских каленым железом запечатлелись катастрофы, которые потерпели их армии в 1914 году, когда они бросились в наступление на немцев, еще не закончив мобилизации. А теперь их границы были значительно восточнее, чем во время первой войны. Им нужно было силой или обманом оккупировать Прибалтийские государства и большую часть Польши, прежде чем на них нападут. Если их политика и была холодно расчетливой, то она была также в тот момент в высокой степени реалистичной».

   Правда, всего несколькими строками выше Черчилль пишет: «Несмотря на всё, что было беспристрастно рассказано в данной и предыдущей главах, только тоталитарный деспотизм в обеих странах мог решиться на такой одиозный противоестественный акт»[56].

   Странно получается: если договора с нацистской Германией заключает «демократическая» Великобритания, то в этом нет ничего страшного. Если же два тоталитарных государства приходят к соглашению, то это становится «одиозным и противоестественным актом». Черчилль постеснялся полностью привести в своем фундаментальном труде известный уже текст «секретного протокола», и даже не счел возможным его цитировать. Никаких доводов в пользу существования «секретных протоколов» он не привел, ни единого источника не указал. Но после того, как автор получил в 1953 г. за свое сочинение Нобелевскую премию по литературе,[57] историки всего мира получили право утверждать со ссылкой на сэра Уинстона Леонарда Спенсера Черчилля, что «секретный протокол» существовал.
   Допустим, что в своем шеститомнике «Вторая мировая война» Черчилль не счел нужным упомянуть о выдающейся роли фон Херварта, дабы не рассекречивать ценного супершпиона. Однако очень трудно понять, почему он не использовал сенсационный компромат против Сталина во время ялтинской «битвы за Польшу». Ладно, сочтем, что английский премьер не желал обострять отношения с русскими союзниками во время войны. Но когда он 5 марта 1946 г. произносил свою эпохальную Фултонскую речь (сам Черчилль назовет впоследствии эту речь самой важной во всей его карьере), то мог бы не стесняться. Однако, клеймя Советский Союз последними словами, Черчилль, даже касаясь польского вопроса и советского экспансионизма (Восточную Европу он назвал «советской сферой»), ни словом не обмолвился о скандальных протоколах. А ведь в то время по широко бытующему убеждению Великобритания располагала не только агентурными сведениями фон Херварта, но и вещественным доказательством – микрофотопленками из так называемой коллекции фон Леша. Асам Черчилль, по версии Безыменского, якобы даже читал доклад разведке, в котором сообщалось о «секретных протоколах».
   Обо всем этом бывший в то время главой государства Черчилль так же не упоминает в своей книге. Почему? Лишь потому, что в то время каноническая легенда о «секретных протоколах» еще не сложилась окончательно– вот поэтому Черчилль и пишет о них столь невнятно и беззубо, допуская грубейшие ошибки. Зачем он вообще об этом пишет? Дело в том, что после войны Британская империя развалилась и Великобритания, что называется, легла под дядюшку Сэма. Именно Черчилль был активнейшим проводником такой политики. Свою первую внешнеполитическую речь в качестве лидера оппозиции в ноябре 1945 г. Черчилль посвятил «важным проблемам наших отношений с Соединенными Штатами». Антисоветчик № 1 искренне надеялся, что США, обладающие монополией на атомное оружие, способны будут раздавить Советский Союз. Поэтому он считал необходимым поддержать своим авторитетом антисоветскую пропагандистскую кампанию, начатую американцами вбросом в 1948 г. компромата через сборник «Нацистско-советские отношения. 1939–1941». В это же время Черчилль начинает писать свою книгу, став одним из первых апологетов мифа о «секретных протоколах».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация