А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Праотец Мосох" (страница 30)

   То же обстоятельство, что многие современные ученые историки склонны видеть в вандалах германцев является, в целом, заблуждением достойным сожаления[632], но нисколько не удивительным. Повторю сказанное выше, точно также, т. е. без каких-либо на то оснований, множество историков называют китайцами народ хань, который к реальным китайцам (китаям, киданям) имеет только лишь касательное отношение. Каким образом в российской науке утвердился этот вздор сейчас сказать сложно, но в XVIII веке в России, Китай и китайцев называли Хина и хины[633], т. е. Chin (Chine) по имени правящей династии Цин, также как и во всем мире. Подобных случаев не так уж и мало, как это может показаться.
   Итак, у нас есть основания полагать, что вятичи (вентичи) являются потомками прибалтийских венедов, но это обстоятельство, в принципе, не объясняет сообщения русских летописей о присутствии кельтских друидов в Суздале в XI веке. Впрочем, здесь существуют некоторые соображения.
   А.А. Шахматов (1860–1920 гг.), выдающийся русский филолог и знаток русских летописей, полагал, что прибалтийские венеды являлись кельтами, которые усвоили некоторые романо-италийские и германские элементы и передали их славянам[634]. По его мнению, этноним венеды перешел на славян после подчинения некоторой их части кельтской военно-княжеской верхушкой. В работе «К вопросу о древнейших славяно-кельтских отношениях» А.А. Шахматов привел объемный перечень предполагаемых заимствований в славянский язык из кельтского, в частности, таких как боярин, отец, слуга, щит, вал, господин, луда в значении свинец и др. Следует отметить, что один из крупнейших специалистов в кельтике и германистике Ю. Покорный подтвердил лингвистические наблюдения А.А. Шахматова[635]. Возможно также, что речь идет не о заимствованиях, а об общей лексике.
   В исторических источниках присутствуют некоторые данные в пользу причисления венедов к кельтской общности. К примеру, Страбон, описывая Италию, сообщает следующее: «Кельты родственны заальпийским народностям; что же касается генетов (венетов. – К.П.), то о них существует два различных мнения. Так, одни утверждают, что генеты – также колонисты одноименных кельтов, живущих на океанском побережье; по словам других, часть генетов спаслась сюда от Троянской войны из Пафлагонии вместе с Антенором» (Кн. V; гл. I, п. 4).
   Известный словенский историк Й. Шавли придерживается того мнения, что «нельзя совершенно исключать возможность того, что кельты по языку могли быть близки венетам, если вообще не являлись той самой группой венетских этносов, которая двинулась по собственному пути развития: создала мощную военную организацию, занялась добычей руд и выплавлением металлов, а также торговлей»[636]. Й. Шавли также отмечает, что в Центральной Европе, являющейся сегодня территорией расселения западных славян, несмотря на подтвержденное археологическими находками присутствие кельтов, кельтские топонимы не обнаруживаются. Любопытно, что «сохранившиеся имена являются по происхождению венетскими (праславянскими) и соответствуют словам языка кельтов, населяющих Атлантическое побережье лишь в случаях, когда прослеживаются индоевропейские корни (выделено мной. – К.П.)»[637]. Последнее замечание весьма важно для понимания некоторых особенностей этногенеза кельтских народов.
   Между тем, подавляющее большинство древних авторов дифференцирует кельтов и венетов. По свидетельству Полибия: «Странами, доходящими уже до Адриатики, завладело другое очень древнее племя, носящее имя венетов; в отношении нравов и одежды они мало отличаются от кельтов, но языком говорят особым. Писатели трагедий упоминают часто об этом народе и рассказывают о нем много чудес»[638].
   Посему, исходя из совокупности известных фактов, известный чешский славист и этнограф Л. Нидерле (1865–1944 гг.) утверждал в свое время весьма категорично: «Самое большее, что можно допустить, это то, что если венеды и были кельтского происхождения, то их славянизация произошла задолго до I века н. э.», но в то же время отмечал, что «значительная распространенность названий с основой vind или vend на землях, заселенных когда-то кельтами, дает основание предположить, что эти названия кельтского происхождения»[639].
   Вопрос, как это часто бывает, упирается в терминологию – что мы подразумеваем под словами «кельтский», «славянский», «венедский»?
   Практически все кельтоведы отмечают, что очень трудно дать какую-либо определенную этническую или антропологическую характеристику западноевропейского кельтского общества. Этот вопрос достаточно подробно разобран, к примеру, в книге С.В. Цветкова «Славяне и кельты»[640], о том же пишут западные историки К.-Ж. Гюйонварх, Ф. Леру и др. Данное обстоятельство может быть объяснено тем образом, что в Западной и в Центральной Европе, кельты являлись завоевателями и мигрантами.
   Дело в том, и в книге «Арийская теорема» я уже отмечал тот факт, что роль кельтов в ранней истории Западной Европы аналогична роли авестийских и ведических ариев в истории Индии и Ирана, которые пришли сюда в виде военизированных этнических группировок, а затем преобразовались в социальную надстройку над местным обществом, и в которую, со временем, оказались включены и местные влиятельные роды. Система организации кельтов в этом социальном образе полностью копирует трехчленную систему каст индоиранцев. По мнению К.-Ж. Гюйонварха и Ф. Леру «в своих государствах кельты были всего лишь аристократическим и воинским меньшинством. Именно такое впечатление оставляет ирландский эпос… Завоевателями были Племена богини Дану в Ирландии, и equites в Галлии, а побежденными – фоморы в Ирландии, и plebs в Галлии… Такое же впечатление остается при внимательном рассмотрении и от множества других эпосов, таких, например, как индийский эпос «Махабхарата» и германский «Песнь о Нибелунгах»[641].
   Таким образом, следует различать собственно кельтские народы и «кельтические», в которых кельты составляли правящий слой. То же самое, как было отмечено выше, может касаться венедов, под каковым названием выступали как собственно венедские народы, так, возможно, и народы в которых венеды являлись военно-княжеским слоем, а также склавинов, в различные времена отождествляемых с аварами, гетами и теми же венетами.
   Так или иначе, но самое любопытное, состоит в том, что в кельтских языках существуют ясно прослеживаемые уральские элементы, о чем выше уже было упомянуто[642] и лексические изоглоссы общие с тохарскими[643] (а также признаки общие с хеттским и индоиранскими языками). Однако, согласно преобладающему в современной исторической науке мнению, кельты в Восточной Европе не проживали. Самой восточной территорией кельтского местообитания считается Богемия, которую населял народ бои. Но так ли это на самом деле?
   А.Г. Кузьмин указывает, что «через всю античную традицию проходит представление о родстве причерноморских киммерийцев с населением самого дальнего «Запада» и побережья «Океана». В недошедших сочинениях Посейдона, в частности, указывалось на связь с киммерийцами кимвров, вторгшихся во II в. до н. э. с севера в пределы Галлии и Северной Италии[644]». Широко известно также, что современное население Уэльса (валлийцы) имеет свой язык и самоназвание кимры, валлийцы же относятся к древнему, кельтскому населению Британии проживавшему здесь до вторжения англов и саксов.
   Между тем, и выше уже было упомянуто об этом, ряд исследователей (Ю. Покорный, В.А. Городцов и др.) усматривают в киммерийцах народ тохарского происхождения.
   По словам Беды Достопочтенного, из Скифии прибыли пикты, заселившие север Британии[645], из Скифии же прибыли на Британские острова и скотты, во всяком случае, так следует из показаний «Cronica de origine antiquorum Pictorum», компиляции созданной на основе извлечений из «Этимологий» Исидора Севильского и «Истории Британии» Ненния[646]. Наконец, о многовековом пути своих предков из Скифии рассказывает ирландская сага о Гойделе Гласе (Гойделе Зеленом). В саге зафиксировано пребывание предков ирландцев в Египте и других землях Средиземноморья. В Испании (Иберии) переселенцы задержались на ряд столетий, пока, наконец, не двинулись в сторону «зеленого острова»[647].
   Но как же, все-таки, объяснить присутствие в Суздале кельтских друидов?
   На мой вгляд, здесь следует обратить внимание на такие народы как меря, мурома и мещера, проживавшие в конце I тысячелетия на территории Волго-Окского междуречья и относимые к финно-уграм. Как это обычно утверждается, к примеру, в коллективной монографии «Русские»[648], вышеназванные народы «растворились» в колонизационных потоках вятичей, двигавшихся с юга, с верховьев Десны, на земли верхней Оки, кривичей, которые двигались с территории смоленских земель, и ильменских словен, пришедших через верховья Волги к ее левым притокам – Тверце и Мологе. Славянская колонизация и ассимиляция финно-угров и балтов (голядь), как это утверждается повсеместно, произошла мирно, без военных столкновений. Так выглядит общепринятое на сегодня описание начальной фазы этногенеза великорусского народа.
   Так вот. Данное описание совершенно невероятно и не имеет никакого отношения к действительности. Положим, что миграции вятичей, кривичей и ильменских словен действительно происходили. Сейчас посмотрим на любую историческую карту Волго-Окского междуречья конца I тысячелетия. Территории занимаемые мерей, муромой и мещерой огромны, соответственно население, контролировавшее подобные просторы, нельзя назвать малочисленным и неорганизованным. Данные территории были хорошо защищены, археологи открыли здесь немало остатков крепостей и укрепленных пунктов. Вооружение мери, муромы и др. нисколько не уступало лучшим образцам европейских, в частности славянских, вооружений[649].
   Каким образом местное финно-угорское население смогло «мирно раствориться» в чуждой ей среде пришлых мигрантов-славян? Почему в русском языке нет ни малейших признаков подобного «растворения»?
   Дело в том, что в данном случае в русском языке обязательно должны были остаться лингвистические следы включения финно-угорских языковых групп. При вхождении в тот или иной этнос иноязыковых этнических групп, след данного вхождения остается в языке в виде диалекта. Развитое диалектное членение говорит об этнической неоднородности, и чем сильнее это членение, тем выше эта неоднородность.
   Образование тех или иных диалектов всегда связано с какими-либо историческими обстоятельствами. Так, бургундский диалект возник следующим образом. В IV в. восточногерманское племя бургундов переселилось на Средний Рейн и основало в области Вормса свое королевство разгромленное гуннами. Остатки бургундов (с разрешения римского полководца Аэция) поселились в качестве федератов в Сабаудии (Савойе). Позднее бургунды заняли всю Верхнюю и Среднюю Рону и в 457 году основали новое королевство со столицей в Лионе. Расширяя территорию, бургунды заняли большую часть юго-восточной Франции и часть современной Швейцарии.
   Сейчас прошу читателя обратить внимание. В русском языке именно диалектного членения, как такового, нет. Оно отсутствует как предмет обсуждения, есть только два наречия и говоры, которые разделяются на основе некоторого изменения вокализма. Например, окающие и акающие говоры. Кратко рассмотрим их.
   Северновеликорусское наречие («Оканье») North Russian – взрывной согласный «г», стяжение гласных, формы личных местоимений «меня», «тебя», «себя», твердое окончание «-т» в глаголах 3-го лица настоящего и будущего времени.
   Южновеликорусское наречие («Аканье») South Russian – фрикативный согласный g, формы винительного и родительного падежей местоимений «мене», «тебе», «себе», мягкое окончание «-ть» в глаголах 3-го лица настоящего и будущего времени.
   Западная (Тульская в 1915) группа говоров – распространены на большей части Тульской, Калужской, и на востоке Смоленской и Брянской областей. В западной части Смоленской и Брянской областей переходные русско-белорусские говоры. Также на этой территории развились частные особенности речи, выделяющие только данные говоры и нигде более не встречающиеся.
   Южная (Курско-Орловская) группа говоров – в Курской, Орловской областях и далее на юг вплоть до Северного Кавказа. Отсутствие среднего рода – согласование по женскому.
   Восточная (Рязанская) группа говоров – юг Рязанской, Липецкая, Тамбовская, Воронежская, Пензенская и часть Саратовской обл. В Пензенской обл. – мещерские говоры.
   Среднерусские говоры – смешанная группа с системой консонантизма, главным образом, северного наречия, а системой вокализма – южного. Граница между западными и восточными зонами проходит к западу от Москвы по линии Бежецк-Тверь-Волоколамск.
   Гдовские говоры – со специфическим характером предударного вокализма. Практически окающе-акающие говоры. На севере Псковской области, на побережье Чудского озера и в междуречье Луга – Плюссы. В начале XX в. их еще относили к северно-русскому наречию.
   Псковские говоры – занимают территорию к югу и юговостоку от говоров гдовской группы. В течение XX в. они распространились далеко к северу от Порхова. В XIX веке в районе Порхова проходила граница между среднерусскими и северно-русскими говорами.
   Сейчас зададимся терминологическим вопросом – что такое говор? Говором называется элементарная величина дробления языка. Она даже не связана с территориальным фактором. Так, например, в начале ХХ в. русские диалектологи отмечали различия речи мужчин и женщин в рамках одного говора: у женщин местный говор сохранялся в более чистом виде, так как они реже мужчин покидали родные места.
   Диалектом же называется величина высшего порядка дробления языка, более высоким порядком, чем диалект уже является язык. Между говором и диалектом устанавливается промежуточная величина – наречие.
   Здесь следует обратить внимание читателя, что лингвистической однородности великороссов вполне соответствует и их однородность антропологическая. О причинах взаимосвязи между ними не так уж и сложно догадаться. Известный антрополог А.Н. Краснов производил в начале ХХ века статистические антропометрические замеры на призывных пунктах, расположенных по территориальному принципу в центральной России. В своей статье «Материалы для антропологии русского народа» он пишет: «Подводя итоги измерений из 10 различных губерний и 21 уезда, мы не можем не поразиться тою однородностью состава (выделено мной. – К.П.), которая их характеризует. Везде бросаются в глаза преобладание белокурого, светлоглазого типа. Блондины составляют от 20 до 50 % всех измерявшихся, поэтому, допуская всевозможные случайности при составе отдельных партий, нельзя все-таки не признать, что в 10 означенных губерниях основным элементом великорусского населения должна быть какая-то белокурая, светлоглазая раса, которая, несмотря на смешение с черноволосою, давшая малочисленных гибридов с переходного цвета глазами и волосами, сохранилась в своем чистом виде в лице столь многочисленных абсолютных блондинов»[650].
   Акад. В.П. Алексеев в работе «Краниология народов Восточной Европы и Кавказа в связи с проблемами их происхождения»[651] утверждает: «Сравнительное однообразие, говоря о географической обстановке ареала русского народа, распространено на огромной территории единого языка, хотя и распадающегося на диалекты (точнее говоры. – К.П.), но близкородственные и понятные на всей территории расселения русских. К этому надо добавить отсутствие социальной изоляции внутри групп русского населения. Все эти факты привели к тому, что характерная для русского населения комбинация краниологических признаков распространилась на огромной территории от Архангельска до Курска и от Смоленска до Вологды и Пензы».
   Какой из вышеизложенного следует вывод? Великорусский народ, в своей основе, представляет собой этнический монолит, нравится это кому-то или не нравится, но это факт. Ассимиляция иноэтнического элемента в состав великороссов, которая ныне происходит и всегда происходила, имеет характер ассимиляции индивидуальной, но никак не групповой. Именно последняя и приводит к образованию диалектов. При индивидуальном характере ассимиляции человек, попадающий в иноязыковую среду, не может повлиять на нее.
   Таким образом, следует предположить, что хотя народы меря, мурома и мещера и являлись иноэтническими группами по отношению к вятичам, кривичам и ильменским словенам, тем не менее, они мало отличались от последних по языку и культуре. Данное обстоятельство как раз и может объяснить мирный характер славянской колонизации Волго-Окского междуречья. К примеру, Й. Шавли отмечает: «Характерно, что между древнейшими венетами и более поздними кельтами не велись войны, отсутствовали какие либо столкновения и, напротив, все говорит о мирном сосуществовании и взаимодействии, например, в Винделии (Бавария)»[652].
   Сейчас зададимся следующим вопросом. Не может ли быть такого, что та же меря являлась в реальности кельтским народом?
   А.Л. Никитин отвечает на него так: «Казалось, кельтов нет только в Восточной Европе. Историческая традиция отдавала эту часть света неким «финно-угорским племенам», обитавшим здесь якобы с изначальной древности и вплоть до славянской колонизации в Х – XI веках. То был один из основополагающих мифов, которые родились как бы сами собой, на пустом месте, укоренились, пустили множество побегов, и уже к этим побегам археологи и историки начали деловито прививать развесистые ветви своих теорий, памятуя, что собственное древо вырастить трудно, а уже имеющееся – «во благо»… А вот блага-то не получилось. Были ли коренные обитатели Восточной Европы кельтами? Я поостерегся бы так говорить. Они были европейцами по языку, образу жизни и мировосприятию, об этом свидетельствуют все археологические находки. Они обживали восточную окраину европейского мира и тысячелетиями сдерживали всевозрастающий напор восточных народов на запад»[653].
   Ну что же… Хотя бы и так.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 [30] 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация