А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Праотец Мосох" (страница 28)

   Вторая гипотеза о тождественности европейских гуннов и центральноазиатских хуннов упирается в то обстоятельство, что в поздне-хуннские времена китайские авторы относили к хунну ряд совершенно различных этносов, поскольку хуннская держава представляла из себя военно-политический союз, территория которого занимала огромные пространства. Культура хунну ханьского времени имела многокомпонентный характер, искать прототипы этих компонентов, по-видимому, просто бессмысленно[580]. По словам П.Б. Коновалова, «хуннский археологический комплекс можно было бы связать с любым этносом»[581], а некоторые характеристики хуннов должные быть этнографическими, таковыми вовсе не являются.
   Рассмотрим один пример. Иордан описывает погребение Аттилы следующим образом: «Ночью, тайно, труп предают земле, накрепко заключив его в [три] гроба – первый из золота, второй из серебра, третий из крепкого железа»[582]. Китайские источники о погребении хунну сообщают: «Покойников (знатных. – К.П.) хоронят в гробе; употребляют наружный и внутренний гробы; облачение из золотой и серебряной парчи и меховое; но обсаженных деревьями кладбищ и траурного одеяния не имеют. Из приближенных вельмож и наложниц соумирающих бывает от ста до нескольких сот человек»[583].
   Поскольку погребальный обряд является одним из этноопределяющих признаков, то здесь можно было бы сказать, что перед нами свидетельство этнического тождества европейских гуннов и центральноазиатских хунну. Однако наличие «внешего» и «внутреннего» гробов является не более чем копированием китайского погребального обряда эпохи Чжаньго. Тем самым, по словам А.А. Ковалева, хуннская знать стремилась показать свою равнозначность правящему слою Срединного государства[584].
   В принципе, данный факт свидетельствует в пользу гипотезы о миграции некоей части азиатских хуннов в Европу, но что собой представляла эта часть в этническом и лингвистическом плане сказать очень сложно. Безусловно, в ранне-хунские времена (IV–III вв. до н. э.) термин «хунну» являлся этнонимом, однако предполагаемая миграция к этим временам не относится. Первые известия о европейских гуннах, как известно, датируются 375 г. нашей эры.
   О языке хунну известно, что он принадлежал к динлинским диалектам. Так «Вэйшу» гл. 103 сообщает: «Гаогюйцы суть потомки древнего поколения Чи-ди. Вначале они прозывались Дили; уже на севере прозваны гаогюйскими динлинами. Язык их сходен с хуннуским, но есть небольшая разница»[585]. Как утверждает Л.Н. Гумилев, «есть все основания считать динлинов особым народом европейской, т. е. белой расы»[586]. Н.Я. Бичурин приводит сведения из китайских хроник, которые могут прояснить расовую принадлежность хунну: «Девятый (император. – К.П.) был Ши-минь, приемыш из китайцев. Он издал повеление (не позже 352 года. – К.П.) предать смерти всех до единого хунна в государстве, и при сем убийстве погибло множество китайцев с возвышенными носами»[587]. Одной из определяющих расовых черт монголоидов, как известно, является низкая, «вдавленная» переносица.
   Как следует понимать, именно после вышеуказанного инцидента хунны «с возвышеными носами» предпочли перебраться на запад, поскольку против разъяренной многомиллионной китайской массы им было не устоять.

   5. Орь вороной

   Сейчас мы зададимся вот каким вопросом. Что означает слово арии или, как еще пишут, арийцы? Мнение справочной литературы на этот счет гласит следующее: «В древнейших памятниках индоиранских народов эти народы называют себя арии, что обозначало полноправных людей, в отличие от соседних или покоренных народов» (БСЭ). Почему они называли себя именно таковым словом, а не какимлибо иным, справочная литература не особенно распространяется. Поскольку на этот счет в разного рода исторических трудах бытуют различные же мнения, попробуем разобраться с этим вопросом.
   Итак, в тохарском языке (А и В) слово are означает «плуг», в латинском аrō, аrārе – «пахать», в древне-ирландском airim – «пашу», в готском arjan «пахать», литовском ariù «пашу», старо-славянском orjo «пашу», греческом άρόω «пашу», армянском arawr «плуг»[588]. Т. е., на первый взгляд, дело выглядит так, что пресловутые иранцы именовали себя «землепашцами», а окружающие их народы были кочевниками. Однако данное утверждение представляется довольно сомнительным. Индоевропейцы, которые пришли на территорию Иранского нагорья, пришли сюда вооруженными до зубов и продемонстривали туземному населению новейшую боевую технику того времени – спитчатые колесницы запряженные лошадьми. Похоже, что они не намеревались ничего распахивать в Иране с самого момента своего появления здесь.
   Еще один нюанс. В др. – индийском árvā м. (árvan-, árvant-) означает «скаковая лошадь, конь», в авестийском aurva-, aurvant– «быстрый», кроме того, в др. – исландском оrr «быстрый, скорый; смелый», англосаксонском earu «скорый, быстрый», в греческом όρούω «набрасываюсь». Здесь также следует сопоставить казахское, киргизское и татарское aiγyr «жеребец» и чагатайское aiγir[589]. То, что понятия «конь» и «быстрый», «смелый», «набрасываться» связаны между собой, вполне объяснимо, поскольку они объединяются в группу понятий связанных с кавалерийским набегом.
   Здесь следует предположить, что слово арий (др. – индийское aryas «арий», авестийское аirуа) запечатлелось в сознании туземного населения Ирана и Индии в связи с боевым конем и изначально подразумевало под собой всадника или же колесничего. Приблизительно также во французском языке слово шевалье (chevalier) имеет значение, как дворянина, вообще благородного человека, так и всадника (от cheval – лошадь). В итальянском лошадь это cavallo, в испанском caballo, в латинском caballus, в древнетюркском keval, kevil, в персидском kaval[590], наконец в русском – кобыла. В том, что понятия благородный человек, всадник и конь могут быть каким-то образом связаны между собой ничего удивительного нет. Так, широко известный римский прокуратор Понтий Пилат принадлежал, как известно, к сословию всадников.
   Между тем, в древнерусском языке существуют слова орать «пахать», оратай «пахарь», орало (рало) «плуг», а также еще и орь «конь» и производные от него ортьма «попона», орчик «перекладина для постромки пристяжной лошади», орчак «остов седла»[591]. Кроме того, орать употребляется в значении «кричать, громко говорить».
   Орь в древнерусском это «конь», то же в чешском or, в др. – польском orz. Сближения с древнеиндийским árvā и авестийским aurva-М. Фасмер считает гадательными, но, как я склонен полагать, учитывая некоторые обстоятельства, ничего гадательного в них нет. М. Фасмер считает фонетически невозможным сопоставление древнерусского орь с древне-верхне-немецким hross «конь» и англосаксонским hors, а сближение с оратъ «пахать» считает неудачным, что вызывает определенное недоумение.
   Во-первых, в русском языке есть еще и слово оревина, т. е. «бык»[592]. Во-вторых, в древние и средневековые времена землю пахали как на волах (оскопленный бык), так и на лошадях. Выбор (при наличии такового) тягловой силы производился в зависимости от условий вспашки. Если условия обработки почвы были тяжелыми, то применяли лошадей, поскольку развиваемое ими усилие больше, чем у волов. Если же условия позволяли, то предпочитали применять волов из-за их выносливости и неприхотливости.
   Здесь мы можем обратиться к словарю Брокгауза, согласно которому, «крупный рогатый скот является самой выгодной и наиболее удобной для эксплуатации отраслью рабочего животноводства, особенно на юге и юго-востоке России, где переложная система земледелия на крепких степных залежах требует довольно интенсивной рабочей силы. Удовлетворить подобным требованиям только и может такое выносливое и неприхотливое животное, как вол. На нем без ущерба для здоровья можно работать до 10 часов в сутки, но вместе с тем от вола нельзя требовать каких-либо быстрых движений, так как при них он очень скоро устает и потеет. Опыты выяснили, что работа вола по своей производительности равняется только 2/3 таковой же у лошади. По Попову, на один кг живого веса лошадь обнаруживает работу в 940 кг в час, а вол только 620. Но, уступая лошади в производительности работы, вол превосходит ее выносливостью и отличается крайней неприхотливостью».
   В Великороссии, практически до конца Средних веков, господствовало подсечно-огневое земледелие, для которого содержание тяглового скота вообще не обязательно, равно как и наличие землеобрабатывающего инвентаря (применялась борона-суковатка для заволачивания зерна в землю)[593]. Пашенное земледелие в Великороссии изначально развивалось в районах ополий[594], бывших как центрами поместного землевладения, так и центрами оформления государственности. Великорусские оратаи предпочитали обрабатывать землю лошадьми, в этом можно убедиться из широко известной былины о Микуле Селяниновиче и Вольге Святославовиче, со слов которой известно, что Микула пахал на соловой кобыле. Здесь следует отметить еще один нюанс.
   По словам Л.Р. Прозорова: «Ритуальная пахота героя – широко распространенный мотив у целого ряда индоевропейских народов: италиков, индусов, греков, франков. Священный золотой плуг присутствовал, по сообщению Геродота (IV, 5, 7), в обрядности «скифов»-пахарей, сколотов Поднепровья, скорее всего бывших реликтом доскифского населения берегов Днепра. Легенды о пахаре-богатыре присутствуют у прибалтийских финнов (князь Калевипоег, имя которого явно происходит от литовского или латышского «кальвис», – кузнец – и напоминает как финнско-карельского Ильмаринена, так и «божьих ковалей» славян, пахавших на Змее – у эстонцев, кузнец Ильмаринен – у карел), чудесного пахаря Тюштяна избирают на княжение в мордовском предании. Впрочем, есть все основания считать, что указанные финно-угорские предания – заимствование у индоевропейских народов, в случае с карелами и мордвой – конкретно славянских. У карел были распространены даже собственно былины, перенятые у русских[595], откуда, очевидно, и перешли в карельские руны темы головы противника, насаживаемой на кол в ограде его собственного двора, увенчанной уже головами предшественников героя, самоубийства воина-изгоя Куллерво, бросающегося на меч, и, наконец, тема волшебника кузнеца, вспахивающего плугом из золота и серебра «змеиное поле» (очевидно, переосмысление «пахоты на змее» славянских ковалей). Что до мордвы, то ее предания подвергались сильнейшему влиянию русских соседей, в особенности раскольников[596], да и само предание об избрании Тюштяна царем едва ли не дословно повторяет легенду о Пшемысле.
   Именно у славян мотив чудесного пахаря и волшебного плуга распространен наиболее широко. Иногда в этом качестве выступают и исторические лица – русские князья Борис и Глеб, болгарин Кралевич Марко, чаще же эти персонажи неизвестны историографии (что, естественно, никак не исключает их реальности). Это польский князь пахарь Пяст, чешский князь пахарь Пшемысл, упоминавшиеся в связи с былиной о Микуле еще Федором Буслаевым. Это белорусский князь пахарь Радар. Это Кирилла и Никита Кожемяки из русской и украинской сказки. В западноукраинской песне золотым плугом пашет царь Соломон. Плуг сам по себе был предметом культа – существовал обычай ходить на Коляду с плугом, чествуя его. Схожий обычай был в Германии, причем здесь носили и чествовали огненный (то есть «золотой») плуг. С подобными обычаями, очевидно, связан известный запрет «плуга кликати» или «славити», зафиксированный еще в XVII веке. Невзирая на него, текст «кликания» – припева «Ой Плужечка!», сопровождающего пение колядок, – дошел (правда, в единичных записях) до нашего времени. С чешским преданием о Пшемысле, накормившем пришедших призывать его на княжение гостей с лемеха плуга, перекликается польский обычай на Рождество класть лемех плуга на стол. В связи с первоначальной сакральной основой даннических отношений представляется знаменательным, что дань зачастую собирали «от рала» или «от плуга» – последний обычай наблюдается у поляков, полабских славян, и, очевидно, заимствован от них ливами. В Болгарии, помимо обычая изображать плуг на ритуальном новогоднем хлебе, присутствовал обряд, в котором ряженые – «кукери» изображали пахоту и сев. Пахарем выступал ряженый «царем».
   Обращает на себя внимание, что явное большинство мифологизированных образов пахаря – это вожди, правители. Пашущий правитель присутствует и в неславянских преданиях: Уго у франков, Одиссей у греков, Тархон у этрусков, Ромул у латинян, Джанака у индусов, Тюштян у мордвы, Калевипоег у эстонцев, княжеское или даже королевское достоинство которого советские комментаторы всячески пытались представить как «условность», в то время как на фоне остальных волшебных пахарей, царей, королей и князей оно выглядит скорее закономерностью. Скифский герой, завладевший золотым плугом, также именуется царем. Именно в ритуале царской пахоты упоминается золотой плуг у индусов, медный (медь и золото в фольклоре взаимозаменяют друг друга) – у италиков. Еще Иван Грозный в молодости принимал участие в языческих по происхождению ритуальных действах и, помимо прочего, «пашню пахал вешнюю и з бояры»[597].
   Древне-русское орать – «пахать» имеет соответствия в других славянских языках: украинском орати; болгарском ора; сербохорватском орати; словенском orati; чешском orati; польском orać; верхне-лужицком worać; нижне-лужицком woraś; то же в греческом άροτριαν, а также родственно с древне-верхне-немецким art «вспаханное поле»[598]. Здесь также следует вспомнить вот еще о чем. Аратами в Монголии называются трудящиеся-скотоводы. В более широком смысле это слово означает трудящихся вообще, простой народ. В Туве, которая является частью Российской Федерации, аратами называются еще и крестьяне (БЭКМ). Как могла произойти передача данного слова? Очевидно, от индоевропейских (более точно – тохарских) народов, проживавших на Алтае в древние и раннесредневековые времена.
   Второе значение слова орать – «кричать, говорить», в сербохорватском существует в форме орите се «отдаваться (о звуке)» и родственно древне-индийскому ведическому āryati «восхваляет, превозносит»; латинскому ōrō, ōrāre «говорить, просить»; хеттскому ariia-«спрашивать, подобно оракулу», aruwa(i) «почитать»; армянскому uranam «отрицаю»; греческому άρύω «кричу, говорю»[599]. Оратор, ритор и орать это однокоренные слова. В конце концов, должно же в чем-то выражаться индоевропейское единство.
   В древне-русском языке также существует слово оритель (разоритель), т. е. «разрушитель», в той или иной форме существующее в большинстве славянских языков, в чешском oboriti «напасть»; в болгарском оря «разоряю»; сербохорватском оборити «сокрушать, ниспровергать, свергать», разорити «разорить»; родственно древне-индийскому ardati «распыляться»; латышскому ārdît «разорять, распарывать»; литовскому irti «распадаться»[600]. Семантика данного слова вполне прозрачна: оритель, как производное от орь (т. е. коник, всадник) – конный воин, разоритель.
   Сейчас следует вспомнить о существовании такого слова как орда/орта (ставка военачальника/военное подразделение), которое обычно считается заимствованием из тюркского, однако «Этимологический словарь тюркских языков»[601] никакой внятной этимологии здесь не дает. Орда ассоциируется, прежде всего, со степным кавалерийским воинством, здесь несомненно должна присутствовать этимология связанная с конем, лошадью, а подобная этимология возможна только в случае с древне-русским орь, чешским or, др. – польским orz, т. е. практически мы имеем дело с общеславянской основой. Очевидно из западно-славянских диалектов (orz), данное слово перешло в германские языки – верхне-немецкое hross «конь» и англосаксонское hors, несмотря на то, что М. Фасмер считает подобное происхождение невозможным.
   Так же стоит подумать над тем фактом, что в еврейской традиции масса людей вышедшая с Моисеем из Египта называется эрев рав (эрев «смесь», рав «толпа, орава»), или же орава, что созвучно, а возможно и ведет свое происхождение от одного корня. Слово орава, несомнено связано с наименованием лошади, ср. древне-русское орь, древне-индийское árvā, а также ср. греч. όρούω. У М. Фасмера этимология слова орава невнятна и неочевидна, он полагает словообразование от реветь аналогично держава, но, скорее всего, орава изначально это большая конная группа.
   Впрочем, оставим наши этимологические штудии и перейдем к теме книги, а именно – к родословной великороссов. Для чего вновь вернемся на земли Московии.
   Фатьяновскую и абашевскую культуры на территории Волго-Окского междуречья, как выше было упомянуто, сменила культура дьяковская, которая просуществовала до начала т. н. «исторического» периода. Т. е. до того периода, который получил достаточное освещение в письменых источниках. Основным же источником здесь является летопись (ПВЛ), составленная монахом Киево-Печерского монастыря преп. Нестором около 1113 года. ПВЛ входит составной частью практически во все списки русских летописей, и в киевские, и в московские, и в новгородские и др.
   Дьяковская культура считается принадлежащей финноугорским племенам меря и весь, но ученые историки допускают, что западная ее часть могла принадлежать балтам. В подобном допущении нет какой-либо особой натяжки, поскольку понятия археологическая культура и этническая общность нетождественны. Балты Волго-Окского междуречья известны из летописей под имеем голядь. Проживала голядь в бассейне реки Протвы, правого притока реки Москвы. Финно-угорской считается и соседствующая с дьяковской городецкая культура занимающая территорию между реками Цной, Окой и Волгой.
   По словам Д.А. Авдусина «предками городецких племен были волосовцы, испытавшие влияние срубной культуры в ее окском варианте (так называемом поздняковском) и влияние абашевцев. Городецкая культура существовала с VII в. до н. э. по IV в. н. э.»[602]. Здесь остается порадоваться за волосовское население, которое благополучно дожило до железного века, однако причисление волосовцев к фино-уграм, как уже было показано выше, наталкивается на ряд существенных возражений.
   Финноугризаторы предыстории Северо-Восточной Европы все время забывают один существенный момент. Прародина уральцев (верхняя граница VIII–V – нижняя граница IV–III тыс. до н. э.), западной ветвью которых являются финно-угры, находится к востоку от Урала. В эти времена в лесной зоне Восточной Европы проживало какое-то туземное население. За время своего движения на запад финноугры не были ассимилированы вышеуказанным туземным населением, а наоборот, сами ассимилировали в себя какую-то его часть. На ассимиляцию финно-уграми европеоидного населения указывает тот факт, что финно-угорские народы, в той или иной степени, вполне европеоидны, причем данная европеоидность имеет тенденцию к нарастанию в западном направлении. Приведем некоторые факты.
   По словам авторов курса «Антропология» МГУ под ред. акад. Т.И. Алексеевой[603] результаты антропологических исследований позволяют выделить среди современных российских финно-угорских этносов три основные антропологических группы[604]. 1-я группа – уральская (т. н. уральская раса), которая возникла в зоне пересечения монголоидного и европеоидного населения Западной Сибири. 2-й группе присущи черты светлопигментированного европеоидного населения Прибалтики. 3-я группа также европеоидная, но темнопигментированная, указывает на контакт с населением Причерноморского региона Европы.
   Таким образом, народы финно-угорской языковой группы складывались на основе населения трех различных историко-этнографических областей, каждая из которых в разные периоды истории оставила свой след в особенностях культуры и антропологических чертах финно-угорского населения[605].
   Сейчас зададимся простым вопросом. Если уральцы не являются автохтонами Европы, то кто же, в таком случае, проживал на территории Северо-Восточной Европы до начала уральских миграций? Вопрос интересен еще и потому, что полное освоение территории той же Вологодской области относится к мезолитическим временам около IX–VI тысячелетия до н. э[606]. В таком случае автохтонами Северо-Восточной Европы, очевидно, следует признать древнейших индоевропейцев.
   Если финно-угорская общность есть результат смешения нескольких расовых разделов, то это смешение могло произойти только тем образом, что при движении на запад уральцы ассимилировали некоторые отдельные племена и роды прибалтийского и причерноморского типов, потомки которых и стали говорить на финно-угорских языках. Дело, очевидно, состоит вовсе не в индоевропеизации уральцев, а как раз в обратном, т. е. в обураливании части индоевропейцев.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 [28] 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация