А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Праотец Мосох" (страница 10)

   Сейчас я напомню слова Манефона о событиях связанных с исходом из Египта большой оравы: «С тех пор как оскверненных отправили в каменоломни (выделено мной. – К.П.), прошло немало времени, и царь пожаловал им некогда оставленный пастухами город Аварис, чтобы у них было собственное пристанище и кров». Оскверненные работники каменоломен это не кто иные, как военные резервисты, бывшие приверженцами иных, отличных от общепринятых в Египте, религиозных взглядов. Скорее всего, эти оскверненные придерживались религиозных представлений, которые пытался внедрить в общество Эхнатон. Таким образом, при Мернептахе произошло сильнейшее возмущение в армии, закончившееся вооруженным мятежом, спровоцированным группой гелиопольских жрецов во главе с внуком Рамсеса II, принцем Мозесом. Мятежники обратились за помощью к родственным им гиксосам из Иерусалима и получили ее.
   Конфликт имел явно выраженную религиозную окраску и сопровождался обширными погромами культовых учреждений египтян, оскорблениями жреческого сословия и всяческими религиозными надругательствами. Данное обстоятельство весьма необычно для тех времен, как, впрочем, и для времен более поздних. Дело в том, что языческие нравы Переднего Востока (и не только его) традиционно отличала чрезвычайная веротерпимость. Очень часто так происходило, что какой-либо народ, одержавший военную победу над другим народом, не мудрствуя лукаво, инкорпорировал вражеских богов в свой пантеон. Здесь же ничего подобного не наблюдается. Напомню показания Манефона о поведении взбунтовавшихся сторонников Моисея и пришедших к ним на помощь гиксосов из Палестины: «Они не только сжигали дотла города и деревни и не удовольствовались разграблением храмов и осквернением статуй богов, но употребляли их для разведения огня и приготовления мяса почитаемых священных животных, причем сперва они заставляли самих жрецов и прорицателей закалывать и приносить их в жертву, а затем, раздевая их самих донага, прогоняли». Перед нами достаточно характерный образчик поведения, которое впоследствии демонстрировали сторонники монотеизма по отношению к язычникам в более поздние времена в разного рода религиозных войнах.
   Я думаю, что сейчас следует обратить внимание на фигуру предводителя Большой орды вышедшей из Египта.
   В Библии содержится достаточно информации о личности Мозеса. Его можно охарактеризовать как решительного, беспощадного, инициативного руководителя, не останавливающегося перед необходимостью применения самого отчаянного насилия. Кроме того, Моисей был очень силен физически и в одиночку переносил каменные скрижали с выбитым на них текстом завета, вещь, как следует полагать, не из легких. Наибольшее удивление вызывает следующая библейская характеристика Моисея, которую он сам за собой признает: «И сказал Моисей Господу: о, Господи! человек я не речистый, [и] [таков был] и вчера и третьего дня, и когда Ты начал говорить с рабом Твоим: я тяжело говорю и косноязычен» (Исх. 4:10).
   Таким образом, перед нами предстает образ далеко не миссионерский. Здесь прорисовывается облик некоего заматерелого «старого солдата, который не знает слов любви». Более того, приведенный выше по тексту декалог Моисея выглядит не как некое мистическое откровение в духе «вижу, вижу, грядут времена смутные, бесовские…», а как приказ по отдельной конно-стрелковой дивизии имени Аменхотепа IV.
   Представьте себе, читатель, «неречистого» религиозного реформатора уровня Христа или же Мухаммеда… Это нонсенс. Но дело в том, что принц Мозес очевидно и не являлся каким-то именно религиозным деятелем, поскольку место первосвященника занимал его брат Аарон. Дело обстояло так. Господь приказал Мозесу: «Итак пойди, и Я буду при устах твоих и научу тебя, что тебе говорить. [Моисей] сказал: Господи! пошли другого, кого можешь послать. И возгорелся гнев Господень на Моисея, и Он сказал: разве нет у тебя Аарона брата, Левитянина? Я знаю, что он может говорить, и вот, он выйдет навстречу тебе, и, увидев тебя, возрадуется в сердце своем; ты будешь ему говорить и влагать слова в уста его, а Я буду при устах твоих и при устах его и буду учить вас, что вам делать; и будет говорить он вместо тебя к народу; итак он будет твоими устами, а ты будешь ему вместо Бога» (Исх. 4:12–16).
   Но если религиозной работой непосредственно занимался Аарон, то какова же была роль Мозеса?
   Дело в том, что я не ошибся, назвав Мозеса «старым солдатом», он таковым и являлся, а именно строевым генералом египетских вооруженных сил в период правления Рамсеса II. Сейчас мы обратимся за информацией к Иосифу Флавию, который описывает карьеру Великого Законодателя и события того времени следующим образом.
   «Эфиопы [соседи египтян] ворвались в их страну, похитили у них все имущество и угнали весь скот египтян. В ярости последние пошли на эфиопов походом, чтобы отомстить им за обиду, но, побежденные в битве, одни из них пали, другие искали спасения в постыдном бегстве на родину. Эфиопы следовали за ними по пятам, считая трусостью не занять всего Египта, еще далее проникли в страну и, вкусив от тамошних благ, уже не хотели более от них отказаться. Напав поэтому сперва на пограничные области, которые не осмелились оказать им сопротивление, они дошли до Мемфиса и до самого моря, причем ни один город не смог противостоять перед ними» («Иудейские древности», кн. 2, гл. 10:1).
   Находясь в критической ситуации, Рамсес II поручает спасение египетского отечества своему внуку, молодому и перспективному военачальнику Мозесу. Мозес совершает марш-бросок суворовского типа через пустыню, застает эфиопов врасплох, опрокидывает их боевые порядки и на плечах отступающих врывается в Эфиопию, о чем Флавий и сообщает: «Моисей нагрянул на эфиопов раньше, чем они могли предполагать это. Затем он сошелся с ними в бою, победил их и отнял у них всякую надежду на подчинение египтян. Немедленно за этим он двинулся на города эфиопские и при завладении ими произвел большую резню среди жителей» («Иудейские древности», кн. 2, гл. 10:2).
   Эфиопское руководство, видя печальное положение дел, пытается спасти ситуацию и добивается мирного урегулирования. «У эфиопского царя была дочь Фарбис. Видя, как близко Моисей подводит войско свое к стенам [города] и как храбро он сражается, и удивляясь его необычайно умелым распоряжениям, поняв, что благодаря ему египтяне, потерявшие было свою свободу, теперь снова ее себе вернули и пользуются таким успехом, тогда как столь гордившиеся своими удачами эфиопы стеснены и подвергаются крайней опасности, она воспылала безумной страстью к Моисею. Так как это чувство все более и более овладевало ею, она решилась послать к Моисею самых верных слуг своих для переговорах о браке. Когда он поставил условием для этого сдачу города и дал клятвенное обещание, что он, женившись на царевне и заняв город, не нарушит договоров, то тотчас же было преступлено к делу» («Иудейские древности», кн. 2, гл. 10:2).
   Романтические чувства здесь, конечно же, упоминаются для придания общей увлекательности сюжету, тем не менее, Библия подтверждает брак Мозеса с эфиопской принцессой: «И упрекали Мариам и Аарон Моисея за жену Ефиоплянку, которую он взял» (Чис. 12:1). Далее ситуация развивается по сценарию, который следует признать достаточно банальным.
   «Возблагодарив после покорения эфиопов Господа Бога, Моисей вступил в брак (с эфиопской принцессой) и повел египетское войско обратно на родину. Те же (египтяне), которые спаслись благодаря Моисею (после победы над эфиопами), почувствовали к нему еще большую ненависть и еще более стремились привести в исполнение свои коварные намерения, так как боялись, что Моисей ввиду своего успеха задумает совершить государственный переворот в Египте. Ввиду этого они стали советовать царю убить его. Царь и сам уже подумывал об этом, отчасти оттого, что завидовал военным удачам Моисея, отчасти из страха быть свергнутым им. Когда ж его к этому подстрекнули так же и книжники, фараон окончательно решил избавиться от Моисея. Узнав заблаговременно об этом коварном замысле, последний, однако, тайно бежал» («Иудейские древности», кн. 2, гл. 10:2, гл. 11:1).
   В 1224 году Рамсес II умирает, на престол восходит фараон Мернептах, а Мозес возвращается в Египет, но на военную службу не поступает, а устраивается в Гелиополе при местной жреческой организации. Выше я приводил слова В.И. Авдиева о том, что египетские военные нередко занимали места в административных органах государства и религиозных объединений. Очевидно, что Мозес не явился здесь каким-то исключением.
   Однако, каким же образом увязываются в один узел гиксосы, гелиопольское жречество, Мозес, монотеизм и воинские подразделения, взбунтовавшиеся во времена Мернептаха? Для ответа на этот вопрос следует вернуться на несколько столетий назад, т. е. во времена овладения Египта гиксосами.
   В Британском музее хранится папирус из египетских гробниц Селье, в котором сказано: «Случилось, что страна египетская впала в рука аад-ту (врагов) и не было царя в стране. И вот когда царь Разекенен был повелителем (hag) только верхнего Египта, аад-ту были в крепости Солнца (Гелиополис), а их глава Ра-апепи-рас в Га-уаре (Аварис), вся страна сделалась податной им, служа им приношениям лучших произведений нижнего Египта. Царь Ра-апепи-рас избрал себе бога Сутеха владыкой, и в стране не было служителей какому-либо другому божеству (выделено мной. – К.П.). Он построил ему храм, служа ему в течении всей жизни»[141].
   Я думаю, что вышеприведенные показания египетского источника объясняют очень многое. Гелиополь служил оплотом некоей древнейшей монотеистической религии евразийских кочевников, а гелиопольское жречество имело гиксосское происхождение. Мозес вовсе не являлся первым законодателем, которому Творец поручил открыть людям знание о себе. Очевидно, что Декалог был известен и за тысячу лет до Исхода, и, возможно, во времена Мозеса знание о нем получило еще и некое малозначительное племя иври, которое египтяне депортировали вместе с большой оравой. Иври, будучи ввязаны в события немалого для тех времен масштаба, вероятно, испытали культурный шок огромной силы, что впоследствии привело к представлению у них о своем особом избрании. Установления Мозеса оказались вмонтированы в систему племенных еврейских верований, из этого смешения впоследствии и организовался иудаизм.

   Определимся в терминах. Что означает понятие «иудаизм»?
   Данный термин появляется только около II–I в. до н. э., а вовсе не за тысячу лет до сего момента, как следовало бы ожидать, и происходит он от греческого ioudaismos (Iουδαϊσμός). Ввели это понятие грекоязычные евреи, чтобы выделять собственную веру. В Библии оно впервые появляется во 2-й книге Маккавеев, употребляет его и ап. Павел в Послании к галатам (Гал. 1:13). В эти времена Ветхозаветная религия еще сохраняет некоторые черты универсальной, т. е. свойственной впоследствии таким религиозным системам как христианство и ислам.
   Так вот. Летоисчисление иудаизма, как такового, следовало бы начинать с 70-х годов нашей, т. е. христианской, эры[142], когда Иудея оказалась разгромлена римскими войсками, Иерусалимский храм был разрушен, еврейский народ рассеян, а его религиозное руководство сосредоточилось в руках секты фарисеев (книжников), в среде которых и родилась талмудическая традиция, без которой собственно иудаизм немыслим. Что такое Талмуд?
   Талмуд – это свод религиозно-законодательной и богословской литературы, в основе которой лежит уставно-канонический сборник Мишна, состоящий из шести разделов. Первый раздел Мишны, Зераим (Семена), определяет земельные отношения. Второй раздел, Моэд (Праздник), устанавливает законы субботы и праздников. Третий – Нашим (Женщины) – определяет порядок брака и развода, а также родственные отношения. Четвертый – Незикин (Ущербы) – рассматривает вопросы, связанные с гражданским и уголовным правом. Пятый раздел, Кодашим (Святыни), содержит рассуждения о храмовом ритуале и трактует пищевые запреты. Шестой раздел, Техарот (Чистота), рассматривает предписания о ритуальной чистоте. Мишна была составлена около II–III вв., Палестинский Талмуд – в IV веке, а Вавилонский – на рубеже V и VI вв.
   Однако это, как говорится, еще не все.
   Основные принципы иудаизма (13 принципов веры), и это далеко не секрет, были сформулированы Маймонидом (1135–1204 гг.) только в XII веке. Вот они в том виде, в каком их публикует Электронная Еврейская энциклопедия:
   1) существование Бога, который совершенен, самодостаточен и является причиной бытия всего остального;
   2) единство Бога, которое отлично от всех остальных видов единства;
   3) Бога нельзя мыслить в терминах телесного бытия, и антропоморфическое описание Бога в Библии следует понимать в метафорическом смысле;
   4) Бог вечен;
   5) лишь одному Богу следует поклоняться и повиноваться, – не существует никаких посреднических сил, которые могли бы по собственному усмотрению удовлетворять людские мольбы, и потому не следует их призывать;
   6) вера в пророчество;
   7) Моисей стоит выше всех пророков;
   8) вся Тора была дана Моисею;
   9) Моисеева Тора никогда не будет отменена или заменена иным законом, к ней ничего не будет добавлено и из нее не будет исключено;
   10) Богу известны деяния людей;
   11) Бог вознаграждает следующих заповедям Торы и наказывает нарушающих их;
   12) Мессия придет;
   13) будет воскресение из мертвых[143].
   Что представлял из себя пресловутый иудаизм в догматическом[144] плане, до сего момента остается только догадываться.
   Самым ранним из еврейских философов, которые пытались сформулировать принципы духовной веры, являлся Филон Александрийский, однако его житие относится к I веку, т. е. после рождения Христа и, кроме того, нельзя сказать, чтобы его принципы относились именно к иудаизму, а не ко всякому монотеизму вообще, поскольку Филон и словом не упоминает о приходе Мессии, воскресении из мертвых и т. д[145].
   В более широком плане, нежели в плане иудаизма, как религиозной системы, можно говорить об иудействе[146], т. е. об условном обозначении религии, традиции и истории того периода Ветхого Завета, корый начался с эпохи Реставрации при Ездре, и завершился возникновением собственно иудаизма, т. е. с V в. до н. э. по I в. н. э. Истоки иудейства, как следует полагать, восходят ко временам образования Иудейского царства, т. е. к 928 г. до н. э. Однако исход Большой орды из Египта состоялся в XIII в. до н. э., т. е. за триста лет до сего момента.
   Можно ли утверждать, что перворелигия Мозеса это и есть иудаизм?
   Я думаю, что нет. Вернее, нет сомнения, что истоки иудаизма, так же как истоки христианства и ислама, восходят к религии Мозеса, но утверждать, что религия Мозеса и иудаизм есть тождественные понятия, было бы в высшей степени некорректно.
   Известно, что в ветхозаветный период существовали так называемые себоменой, т. е. почитающие Бога. Их численность, по словам Электронной еврейской энциклопедии достигала в конце I тысячелетия до н. э. нескольких миллионов человек, что является огромной для тех времен цифрой. Себоменой являлись монотеистами, но не были евреями. Существует мнение, что себоменой якобы являлись некоей переходной формой от язычников к иудеям и их останавливала только боязнь обрезания, что само по себе является не более чем досужим измышлением. Так, многих христиан не отвращала от веры даже угроза мучительной смерти, что уж тут говорить об операции, которую египтяне совершали для гигиенических целей.
   Еще одним измышлением является то, что иудеи своей пропагандой создавали в виде себоменой как бы буфер для обеспечения своей безопасности. Так, Соломон Лурье в книге «Антисемитизм в древнем мире» утверждает: «Благодаря своему общественному положению (в число себоменой входили члены самых знатных и влиятельных семей) эти себоменой могли успешнее, чем кто-либо другой вести в самых высших кругах античного общества пропаганду широчайшей терпимости по отношению к евреям. Таким образом, миссионерская деятельность евреев не имела своей целью вербовку новых адептов еврейской религии, не самоотречение, а самосохранение вызвало эту деятельность»[147].
   Чего больше в подобных утверждениях, грязного цинизма или вполне объяснимых параноидальных настроений, сказать сложно. Как известно, Господь посредством Мозеса создавал «царство священников». Оказывается, что еврейское свидетельство о Боге к концу I тыс. носило характер хитрой пропаганды с целью обеспечения безопасности собственной жизнедеятельности и разного рода гешефтов. Так, во всяком случае, по смыслу, утверждает С. Лурье.
   Суть проблемы, на деле, заключается в следующем. Как пишет С. Лурье: «Очень вероятно, что те же лица, которые с восхищением относились к отдельным еврейским установлениям, были в то же время до известной степени антисемитами и называли себя не евреями, а только sebomenoi ton Theon, потому что слишком большая близость с евреями их бы шокировала: быть евреем считалось позорным даже в юдофильских кругах (Ox. Pap. X. 1242, I. 48)». Я нахожу эти слова экстравагантными. Что же это за юдофил, который находит позорным быть евреем? Очевидно, С. Лурье изобрел новую породу homo sapiens – юдофил-антисемит.
   Речь реально идет не о каких-то именно еврейских установлениях, а о принятии себоменой принципов Моисеевой веры, которая является одним из источников иудаизма, но не является собственно иудаизмом. Так же как экономическая теория Адама Смита является одним из источников марксизма, но ее ни в коей мере нельзя назвать марксизмом. Увы, но С. Лурье, просто-напросто, лжет, утверждая о принятии себоменой «отдельных еврейских установлений», как будто бы общие принципы всякого монотеизма являются сугубо еврейской рутиной. Это нонсенс и этот нонсенс заключается в элементарной подмене понятий. Монотеизм не может быть этническим культом, а если мы имеем дело с этническим культом, то мы имеем дело с очередной формой язычества.
   Следует вполне четко понимать, что всякий иудей является евреем, но далеко не всякий еврей является иудеем, т. е. человеком верующим в Творца. Данные понятия не тождественны. Все же разговоры о народе избранном Богом являются проявлением непомерного еврейского шовинизма и способом консолидации еврейской массы. С каких это пор, к примеру, те же члены КПСС еврейского происхождения могли оказаться в числе еще и богоизбранных?
   В общем случае можно предположить, что монотеистическая перворелигия, постулаты которой нам известны в поздней передаче Мозеса (Декалог), зародилась в среде евразийских кочевников. Возможно, дело состоит в том, что оседлые народы не так много контактировали с иноземными культурами, чтобы осознать ту истину, что Господь для всех людей один. Посмотрим на некоторые факты.
   Так, Менгу-каган, объяснял Рубруку мировоззрение моголов следующим образом: «Мы, моалы, верим, что существует только единый Бог (выделено мной. – К.П.), Которым мы живем и Которым умрем, и мы имеем к Нему открытое прямое сердце… Но как Бог дал руке различные пальцы, так Он дал людям различные пути»[148]. К слову сказать, Рашид-аддин сообщает о молении Чингис-кагана следующее: «В этом пламенении гнева он (Чингис. – К.П.) поднялся в одиночестве на вершину холма, набросил на шею пояс, обнажил голову и приник лицом к земле. В течение трех суток он молился и плакал, [обращаясь] к Господу, и говорил: «О, великий Господь! О Творец тазиков и тюрков! Я не был зачинщиком пробуждения этой смуты, даруй же мне своею помощью силу для отмщения!»[149] Данные слова Рашид-ад-дина вызывают определенные ассоциации с текстом Евангелия: «В те дни взошел Он на гору помолиться и пробыл всю ночь в молитве к Богу» (Лк. 6:12). Потрясатель Вселенной не был язычником ни в коем случае. Впрочем, в источниках имеется достаточно упоминаний о том, что моголы, равно как и уйгуры, исповедовали христианство несторианского толка[150].
   Известна одна история, рассказанная Рашид-ад-дином («Рассказ об уйгуре Санке…»), случившаяся в царствование Менгу. В то время соперничавшие с мусульманами христиане довели до сведения Хубилая о наличии в Коране фразы «Убивайте всех многобожников без исключения». Каган произвел по этому поводу расследование. Он вызвал Мавляна Хамид-ад-дина, в прошлом самаркандца, который был казием, и спросил его о наличии в Коране подобных слов. Тот ответил: «Такой стих есть». «Каан спросил: «Почему [же] не убивают?» Тот ответил: «Всевышний бог приказывает убивать многобожников; если каан дозволит, я скажу, кто считается многобожником». [Каан] сказал: «Говори». [Тогда] он сказал: «Так как ты пишешь в начале ярлыка имя бога, то ты не многобожник, многобожник – это тот, кто не признает [единого] бога и приписывает ему товарищей, а великого бога отвергает». Каану [это] чрезвычайно понравилось, и эта речь пришлась ему по душе. Он оказал почет Мавляну Хамид-ад-дину и обласкал [его]. Остальные благодаря его речи получили освобождение»[151].
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация