А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Подельница" (страница 15)

   – А? – спохватился водитель и быстро отшвырнул от себя в сторону Зайцева оба автомата и пистолет. Замятин наклонился и поднял свой травматический. Зайцев защелкнул наручники на запястьях водителя. В салоне все сидели ровно и удивленно молчали. Молчал и второй бандит, прижавшись в угол и смирившись со своей участью. С минуту назад в нем еще теплилась надежда на освобождение, но теперь все встало на свои места. Одна из жриц с кривой усмешкой смотрела на него и откровенно радовалась его беспомощности.
   – Ну, что, ебун толстоголовый? Сколько раз ты меня бесплатно трахнул? Не помнишь? Зато я помню! – она оглядела подруг, – а давайте его кастрируем!
   – А что, давайте! – поддержали ее. Глаза бандита забегали по сторонам, он не знал, куда деться. У него были руки за спиной, в наручниках. Девчонка схватила пятерней его добро и, через джинсы, начала больно сжимать. Другая, порывшись в сумочке, извлекла из нее небольшие ножницы и, просунув пальцы в кольца, пощелкала ими перед носом бандита.
   – Да вы что, долбанулись, что ли? Вы знаете, что вам за это грозит!? – залепетал бандит.
   – Знаем, путевка на Канары.
   – Ничего, съездим, – поддержала ее другая. – Расстегивай, Маша.
   Маша нащупала молнию и медленно потянула ее вниз, всматриваясь в испуганные глаза бандита.
   – «Да где эти менты поганые!? – подумал в отчаянии тот. – Ведь и впрямь кастрируют!»
   Подобрав оружие, Зайцев кинулся к кабине, оставив Замятина с шофером наедине. В кабине спал скованный наручниками сержант Широков. Зайцев осмотрел его голову. Заглянул в бардачок, раскрыл пузырек с нашатырем и нюхнул. Нашатырь не вонял нашатырем. Он нюхнул поглубже, и перед глазами у него все поплыло. Зайцев, пошатываясь, подошел к Замятину и рухнул перед ним на землю. Семен Львович поначалу растерялся. Он посмотрел на шофера, на Зайцева, на девчонок, поднявших какой-то кипиш в салоне.
   – Там, в бардачке, есть нашатырь… – посоветовал шофер Замятину. Тем временем из салона послышался дикий визг кабана.
   – О-о-ой, помогите! Кастрируют!!! – орал во все горло второй бандит. Замятин кинулся к дверям.
   – От-ставить! – крикнул он во все горло. Жрицы послушно отпрянули от испуганно трясущегося евнуха. Одна из них швырнула на землю мимо опешившего Замятина отрезанные яйца бандита. Шофер, увидев окровавленное нечто на земле рядом с собой, принялся блевать. – Да вы что? – тихо проговорил Замятин, – он же умрет! Это же групповуха! Это же…
   – Не умрет. Я ему кожу тесьмой перетянула, – ответила Маша и закурила длинную тонкую сигарету.
   Замятин за время работы в органах повидал немало всякого, но чтобы в его присутствии проститутки кастрировали сутенера!.. Он глянул на блюющего бандита, на отрезанную мошонку, лежащую на гравии, и почувствовал прихлынувшую в голову кровь. Он достал телефон и набрал номер подполковника Аверкина. Тот ответил сразу.
   – Ну, ты где? За тебя, как за салажонка, приходится нервничать!..
   – А ты не нервничай, лучше пришли подмогу…
   – Тебе же даны двое бойцов, чего еще?..
   – Да в отрубе они.
   – Как это, в отрубе? Пьяные что ли?
   – Не знаю, в отрубе… В общем, давай подмогу и скорую к бывшему штабу. Помнишь, который в лесу?
   – Ты что, опять там?..
   – Ага, там. Жду. – Семен Львович строго посмотрел на жриц, взял за рукав шофера и толкнул его к машине. – Залезай, подонок… – тот забрался в салон, и Замятин закрыл за ним дверь. Затем подошел к Зайцеву, потрогал пульс – боец дышал. Он похлопал его по щекам и услышал из кабины возню и кашель сержанта. Оставив Зайцева отдыхать, Замятин подошел и открыл дверцу. Сержант Широков дергался на сидении, пытаясь подняться. Замятин ему помог. На него уставились непонимающие голубые глаза бойца. Он что-то промычал, глядя на Замятина, и тот отлепил от его рта скотч.
   – Где я? – сонно спросил сержант.
   – В кабине. Повернись, руки освобожу. – Замятин отпер наручники и помог тому вылезти из кабины. Под ногами сержант заметил валявшийся пузырек, с надписью «нашатырный спирт». Он наклонился и поднял его. Сержант Широков протянул руку с пузырьком Замятину. Тот взял его и хотел нюхнуть, но сержант схватил его за руку.
   – Не надо нюхать! Наверное, морфий. На экспертизу надо отдать.
   – А, вон и пробка. – Замятин поднял пробку и закрутил ее на пузырек. – А я думаю, чего у меня с ребятами стряслось? Пить не пили, а падают. А тут вон оно что! Попробуем Зайцева разбудить, а то сейчас начальство должно подъехать. Будет горя-то.
   Замятин принялся тормошить Зайцева. И не напрасно. Вскоре боец смотрел на него мутным взглядом. Замятин и Широков, глядя на него, улыбнулись.
   – Тоже купился? – спросил сержант. – Ну, давай поднимайся, а то вон, слышишь, едут уже.
   Из-за леса едва слышался звук сирены. Зайцев поднялся, покрутил головой, осмотрел снаряжение. Широков дружески стукнул его кулаком в плечо. Замятин подошел к машине и распахнул дверь.
   – Все живы? – спросил он и оцепенел.
   – Все, все, – ответил шофер, держа над головой гранату. На пальце левой руки он демонстративно показывал выдернутую из взрывателя чеку. – Чего вылупился? Руки в гору! Оружие сюда, ко мне, быстро! Или… терять мне нечего!
   – Нечего – так брось болванку, чего ждешь? – ответил Замятин, стараясь быть спокойным.
   Ребята увидели, что полковник медленно поворачивается к ним с поднятыми руками. Из-за леса слышался нарастающий звук сирены. Семен Львович нахмурил брови и взметнул глаза к голубому небу.
   – Граната, – шепнул сержант рядовому.
   – Понял, – так же тихо ответил Зайцев. В его голове уже наступило просветление, и он открыл подсумок, где почивал «Горыныч» в десять тысяч вольт.
   – Я сказал, оружие ко мне! – бандит не выдержал нервного напряжения и вышел из салона, держа гранату над головой. – Вы что, нерусские?!
   – Да ладно, не психуй. На, забери, – положил перед собой автомат Широков.
   – Ближе! Ко мне! – громко кричал бандит. – Взорву всех, на хрен! – Нарастающий звук сирены волновал не только его. Команда «ближе» была на руку Зайцеву, потому что «Горыныч» выпрыгивал не дальше пяти метров, а между ними было шагов десять. Зайцев, левой рукой держа автомат перед собой, осторожно приблизился к шоферу, горящему нетерпением и, положив оружие в двух шагах перед ним, нажал кнопку «Горыныча». Контакт прилип прямо к шее бандита. Тот, как и в прошлый раз, закорчился в конвульсиях. Зайцев подошел к нему, подставил свою ладонь под гранату и, выключив электрошок, поймал ее в свою широкую ладонь. Затем он снял кольцо предохранителя с пальца бандита и вставил чеку на место. В ворота на всей скорости влетел сначала УАЗ с Аверкиным и его подчиненными, за ним «Скорая помощь». Аверкин видел, как Зайцев с большим удовольствием мощным ударом в челюсть опрокинул на землю какого-то гражданского, и, быстро выйдя из машины, крикнул:
   – От-ставить самосуд!
   Следом за ним из машины выскочили ребята из спецназа и окружили темно-синюю «Газель». Из машины скорой помощи вышли санитары с носилками, врач и торопливо направились к Замятину.
   – Где раненые? – спросил деловито врач.
   – Там, – кивнул Замятин на «Газель». – Кастрированный он.
   – Что? – не понял врач.
   – Кастрированный, говорю. Вон его добро валяется. Осторожно, не наступите. Может, еще можно как-то пришить…

   11

   На пятый день пребывания в больнице Нестор уже самостоятельно мог передвигаться по коридору. Ему уже не требовались утконосы. В палатах, особенно с южной стороны, находиться было невозможно, кроме чугунных радиаторов в окна светило горячее апрельское солнце. Ходячие больные после процедур старались покинуть эту жаровню, и все скамейки, расположенные на территории больницы, уже с утра были заняты пациентами. Двери в палатах были постоянно раскрыты и, прогуливаясь по коридору, Нестор не терял время понапрасну. Сегодня только с южной стороны он приметил пять мобильников, оставленных без присмотра, на тумбочках и на постелях. А еще могли быть в тумбочках, под матрацами и под подушками! Так что по выходу из лечебницы он мог обеспечить свое существование примерно на месяц-полтора. Его беспокоило только одно обстоятельство: обычно пациентов с такими, как у него «болячками», сразу же навещают ментовские представители. Правда, на днях к нему в палату подселили одного тюкнутого топором, вполне возможно, что это и есть мент, уж слишком любопытен. «Надо заглянуть в процедурную, когда его будут перевязывать. Что-то не похож он на тюкнутого, во сне ворочается как слон и хоть бы раз простонал, хотя повязка наложена на все плечо», – подумал Нестор и увидел еще один телефон, одиноко лежавший на тумбочке.
   Ольга Сорокина продолжала лежать в стационаре, соблюдая правила маскировки. Пищу ей приносили в палату, на перевязки она ходила в марлевой медицинской маске. Лейтенант Семенов, подложенный к Нестору, по возможности позванивал ей о состоянии здоровья их подопечного. Выудить из того хоть какую-то информацию ему не удалось. Молодой, но хитроумный вор Нестор ссылался на провал в памяти. Ситуация была тупиковой. Единственный плюс был в том, что все палаты были полупустыми – весной народу не хотелось в больницу, народ готовился к дачному сезону. Невыносимая жара подталкивала к кардинальным действиям.
   Оля подошла к двери, приоткрыла ее и выглянула в коридор. В середине его санитарка орудовала шваброй, больше там никого не было. Оля вернулась к кровати и, достав из тумбочки телефон, набрала подполковника Аверкина. Он долго не отвечал, она терпеливо ждала. Наконец послышался голос начальника.
   – Да, слушаю, – нервно крикнул тот в трубку.
   – Добрый день, Алексей Павлович, лейтенант Сорокина беспокоит.
   – А-а, Олюшка! Не узнал сразу-то. У тебя телефон новый? Я его пока не зафиксировал. Сейчас зафиксирую, – сменил тон начальник. – Ну, как рука?
   – Спасибо, заживает. Скоро выпишусь. Я сейчас по другому вопросу…
   – Ну, слушаю, Олюшка, – Аверкин был предельно вежлив с отличившейся сотрудницей.
   – Я думаю, не пора ли нам с этим Нестором сыграть ва-банк? Семенов из него ничего не выудил, только зря парится парень. А тот уже самостоятельно передвигается, того и гляди может с крючка сорваться. Охрана здесь, как говорится, только для законопослушных граждан. Боюсь, как бы нам его не потерять.
   – Понял тебя… но, думаю, рановато, ва-банк-то. Он еще не окреп, чтобы в бега… А потом, он же вор и на дорожку должен с собой чего-нибудь прихватить… Например, телефон у соседа по палате. Ну, сама понимаешь… лучше, чтоб с поличным, наверняка чтоб. Вот и подскажи Семенову, чтобы свой телефон он на виду оставлял. Ну, там, на тумбочке или на подоконнике… У них в палате еще кто-нибудь есть?
   – Нет, – ответила Ольга, удивляясь тому, что начальник в очередной раз разгадал ее замысел насчет задержания с поличным.
   – Вот и хорошо. Никто под ногами путаться не будет. Ну, последите еще день-другой. И мы тут подразгребем… Кстати, тебе Вася Мышкин не звонил?
   – Нет.
   – И мне почему-то не звонит. Потерялся, наверное, в мегаполисе… с непривычки, – сказал Аверкин затухающим голосом. – Ну, давай, Олюшка, поправляйся. Да смотри в оба, от преступника чего угодно ожидать можно. Пока.
   – Пока, – ответила Ольга уже в выключенный телефон шефа. «Ну, ладно, Бог терпел и нам велел», – подумала она безрадостно и положила телефон на тумбочку.
   Утром следующего дня Семенов, ничего не подозревая, вошел в процедурную для перевязки. Он поздоровался с медсестрой Катей и присел на край кушетки. Катя что-то писала и улыбалась наивности молодого милиционера, игравшего с преступником в кошки-мышки. Дописав, она повернулась к Семенову и, не переставая улыбаться, спросила:
   – Ну, сегодня перебинтовывать или как?
   – Катюша, зачем переводить бинты на здоровенного жлоба? Они пригодятся серьезно раненым.
   Катюша на его ответ заливисто рассмеялась.
   – Ну, как хотите. – Она снова принялась что-то писать. Лейтенант Семенов молча сидел и любовался привлекательными чертами лица медсестры. Он и не помышлял о том, что сосед по палате еще ночью провел авторучкой по его забинтованному плечу, и на бинте осталась едва заметная только глазу Нестора синяя полоска.
   Вернувшись в палату, Семенов сразу же прилег на свою кровать. Никем не тронутый телефон лежал на тумбочке. Сосед по палате лежа смотрел в потолок.
   – Что, перевязали? – спросил он Семенова.
   – Угу, – ответил тот, делая вид, что засыпает.
   – Народа много в перевязочную? – снова спросил сосед.
   – Никого.
   – Тоже надо сходить. – Нестор поднялся с постели и окинул быстрым взглядом бинт на плече товарища по несчастью. Едва заметная полоска от авторучки оставалась на месте. «Мент», – твердо решил вор. Еще раз он в этом убедился, когда заглянул в мусорную корзину, в которой грязного бинта с плеча тюкнутого топором соседа по палате не наблюдалось. А вынести его из процедурной до его прихода не успели бы.
   – Ну, как, не болит? – спросила Катя Нестора, слегка прикоснувшись к заплате из пластыря под левой лопаткой.
   – Не болит, только чешется, – ответил пациент.
   – Это хорошо. Чешется, значит затягивает. Если не будешь баловаться спиртным, скоро заживет, – посоветовала медсестра.
   – А я думал, наоборот, выпивать в таком случае полезно.
   – Щас, полезно! – по-свойски сказала Катя. – Спиртное порождает отрицательную реакцию в организме, и рана начинает гноиться. Потом попробуй залечить. Вон, бомжи… зимой холодно по улицам шастать, они поранятся и живут у нас всю зиму. Только начнет затягивать, он примет за воротник, у него снова гноится. Приходится все по новой начинать.
   – А я и не знал об этом. Чем это ты меня таким холодным?.. – спросил медсестру Нестор.
   – Это? Перекись водорода. Чтобы пластырь отрывать не больно было. Да и грязь из ранки выйдет. – Недавняя студентка медицинского училища Катя с удовольствием делилась своими познаниями с пациентом. Пациент это усек и продолжал выспрашивать о нужных для скорейшего выздоровления медикаментах.
   – А после будешь йодом заливать? Я йодом боюсь, щиплет сильно.
   – Нет, йодом заливать не будем. Йодом обрабатывают вокруг раны, а не рану. Запомни это раз и навсегда. – Она отняла пластырь, промочила перекисью марлевый тампон и открыла рану. – Ой, у тебя здесь почти уже все. Еще дней пять, и домой. Сейчас пенкой смажем и заклеим. Ночью не беспокоит?
   – Есть немного. А что за пенка? – спросил пациент.
   – Пена противоожоговая. Для быстрого заживления. – Катя показала ему баллончик с аэрозолем.
   – А-а… потом? – продолжал допытываться о процессе заживления ран Нестор.
   – А потом тампон и прижимаем пластырем, – продолжала просвещать Катя.
   – Пластыря можно побольше, чтобы не отлипло? – шутливо попросил пациент.
   – И так не отлипнет. Все, вставай, готово, – сказала в заключение медсестра и пошла к умывальнику.
   – Спасибо, Катя. Век тебя помнить буду. Говоришь, дней через пять?
   – Ну, примерно так, – ответила та, намыливая руки.
   Нестор с довольным видом вышел из процедурной. Теперь он знал, чем нужно обрабатывать рану и что ему предпринять в недалеком будущем.

   Пока Нестору делали перевязку, лейтенант Семенов навестил лейтенанта Сорокину. Беседа была недолгой, но плодотворной. Оля объяснила коллеге задумку подполковника Аверкина и велела немедленно тому возвращаться на прежнее место. Тот шутливо козырнул и шагнул к дверям. Край халата при этом съехал с плеча Семенова, и Оля тут же его окрикнула:
   – Постой!
   – Есть, – улыбаясь, повернулся к ней коллега.
   – Тебя сегодня перевязывали? – морща лоб, спросила Сорокина.
   – Ну… как бы да, – ответил тот.
   – Что значит как бы!? – спросила Оля серьезно. И Семенов смутился от ее колючего взгляда.
   – Ну, а зачем попусту бинты переводить? – пожал тот плечами.
   – Попусту, говоришь? А ты знаешь, что твой бинт помечен? У тебя на нем полоса чернильная! И это сделал твой сосед по палате вор-рецидивист, чтобы узнать, кто ты! Все, теперь он знает, что ты мент. Можешь разбинтовываться и вставать дежурным у его палаты.
   – А… а зачем? – растерялся Семенов.
   – Затем, чтобы он бесследно не исчез!
   – Черт, я об этом и не подумал! Что теперь делать? – глядя на Ольгу обреченным взглядом, спросил недавний выпускник школы милиции.
   – Иди и не спускай с него глаз. Упаси бог, если он уйдет!
   – Есть, – уже без веселого энтузиазма прошептал Семенов и вышел из палаты.
   Оля немедленно набрала номер Аверкина и попросила разрешения провести операцию по задержанию преступника.
   – Снова Сорокина беспокоит…
   – Ну, что? – спросил Аверкин.
   – У нас Нестор Семенова раскусил. Разрешите ва-банк?
   – Как он его смог?.. – недовольным голосом снова спросил начальник.
   – Это теперь не столь важно. Надо бы к их палате дежурного приставить. Пока не пролечится, в сизо его нельзя, а так… уйти может.
   – Оля, где я вам наберусь дежурных? Только что Замятин всех людей задействовал. Потапова брать поехали. Вас там двое. Пусть пока Семенов его и попасет, раз засветился. Ва-банк, так ва-банк. А сколько этому ворюге еще лечиться?
   – Точно не знаем, но, по словам Семенова, у него уже достаточно сил и энергии, чтобы внезапно покинуть стационар.
   – Ладно, Олюшка, действуй по обстановке. Хорошо бы с поличным…
   – Постараемся, Алексей Павлович. До свидания, – сказала Ольга и присела на кровать в раздумье. «Так. Не сегодня-завтра он попытается сбежать. Возможно, уже нынешней ночью. А чего ему ждать? Скорей всего так и будет, – раздумывала Ольга. – Плохо, что теперь разрешается лежать в своей одежде. Раньше выдавали халат и тапочки, куда в этом уйдешь? Пока бы переодевался… Эх, Семенов, Семенов! На вид вроде бравый парень, а так облажался». И Семенов словно ее услышал. Раздался звонок мобильника.
   – Але… говорит лейтенант Семенов.
   – Слушаю, лейтенант.
   – Он вышел в коридор. Шастает по палатам. Я за ним слежу.
   – Он тебя видит?
   – По-моему, нет, – в трубке слышалось взволнованное дыхание Семенова. – Я за дверью, что в коридоре. Наблюдаю в замочную скважину.
   – Наверное, телефоны тырит. Не мешай ему – это в интересах дела. Продолжай следить.
   – Есть. Ой! – последнее, что услышала Ольга от коллеги, и в телефоне что-то заскрипело и затрещало. Она надела маску и выбежала в коридор. До следующих коридорных дверей было шагов тридцать. Это расстояние она преодолела в несколько секунд. Раскрыв дверь, она увидела Семенова, прикрывающего правый глаз ладошкой.
   – Что случилось? – спросила Сорокина.
   – Да, вон… санитарка дверь открыла, я же не знал, что она из туалета выйдет. Он сразу тут, за дверью расположен, – сбиваясь, пояснил Семенов.
   – Кто?
   – Да туалет. Я же в скважину наблюдал. Ее не видно было. Она дверь толкнула и мне ручкой прямо под глаз. Во, смотри, – Семенов отнял от глаза ладонь, показывая сильно покрасневшую подглазицу.
   – Первое ранение. Иди в процедурную, пусть бодягу приложат, иначе с бланшем ходить будешь. – Разговаривая с Семеновым, Ольга заметила Нестора, вынырнувшего из чужой палаты и направлявшегося, по всей видимости, в свою. Ее вор скорей всего принял за медичку, потому что, проходя мимо них, он обратился только к своему соседу по палате:
   – Что стряслось? – глаза Нестора насмешливо смотрели на Семенова.
   – Да вот, в глаз что-то попало, – ответил тот, отворачиваясь от него.
   – Так обратись к Кате, она поможет, – посоветовал Нестор и, смерив взглядом Ольгу, скрылся за дверью палаты. Ольга проводила Семенова до процедурной, а сама присела на стул, не спуская глаз с дверей палаты Нестора.
   Семенов появился в коридоре с повязкой на глазу. Глядя на него, Ольга рассмеялась:
   – Кутузов! Иди, карауль соседа. Аверкин приказал тебя назначить дежурным… Вечным дежурным по вашей палате.
   – За что такая немилость к пострадавшему на службе? – попробовал отшутиться Семенов.
   – За неоправданное доверие. – Ольга строго на него посмотрела и пошла в свою палату. – На ночь сменю.
   Семенов-Кутузов, опустив голову, побрел к себе, расстроенный и униженный. Открыв дверь в палату, он в ней никого не обнаружил. Подбежав к распахнутому окну, он увидел связанные между собой три простыни, прикрепленные одним концом к радиатору отопления. Нижний конец болтался на уровне следующего этажа.
   – Ах ты засланец! – психанул Семенов, выскакивая из палаты. Ольга еще не успела покинуть коридор, она шла к себе, словно по подиуму. – Оля, он ушел! – прокричал Семенов. Ольга от его крика вздрогнула и оглянулась. – Он по простыне на следующий этаж спустился! Я его догоню!
   Наблюдая, как Семенов пронесся мимо нее к лестничной клетке, Ольга поняла, что если вор действительно спустился этажом ниже, то на этот раз Семенов его уж не упустит. Она быстро дошла до их палаты и остановилась в дверях. Придерживая волосы, Оля заглянула под кровать, что стояла у стенки, и увидела сжавшегося в клубок, притаившегося, словно мышь, Нестора. Не подавая вида, что он обнаружен, Оля подошла к окну, втащила внутрь простыни и закрыла створки на шпингалет.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация