А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "От НКВД до Аненэрбе, или Магия печатей Звезды и Свастики" (страница 7)

   «Укрепление советской власти позволило Ленину и его соратникам заняться не только решением трудных проблем, связанных с управлением первым в мире социалистическим государством, но и традиционной для коммунистов деятельностью по разжиганию классовой борьбы во всем мире. Большевики считали себя вправе вести широкомасштабную кампанию по дестабилизации политической обстановки за рубежом, а также задействовать любые пропагандистские и агитационные методы с целью насаждения коммунизма в других странах, – рассудительно подчеркивают западные аналитики, добавляя: – Большую часть советских агентов составляли члены национальных коммунистических партий, которые ставили почти религиозное преклонение перед идеологией коммунизма выше интересов своей родины. Они отсылали в Москву огромное количество информации и получали оттуда необходимые инструкции. При этом для связи с Центром советские агенты использовали самые разнообразные шифры».
   В исторической литературе можно найти подтверждающие эти мнения примеры. В самолете, летевшем из Германии в Страну Советов в 1919 году и совершившем аварийную посадку в Латвии, местные пограничники обнаружили несколько шифрованных сообщений. Не сумев их дешифровать, правительство Латвии передало находку в распоряжение американского консула в Риге, который переправил их в США, где вскоре они были прочитаны. Оказалось, что сообщения послали в Москву немецкие коммунисты, применившие для их засекречивания шифр вертикальной перестановки, используя в качестве ключа строки из стихотворения немецкого поэта Генриха Гейне «Лорелея», между прочим, немецкого еврея, любимца большевиков, сказавшего некогда выдающуюся фразу, которую можно положить в основу коммунистического учения: «Начиная с Исхода Свобода всегда говорила с еврейским акцентом».
   В захваченных шифровках содержалась просьба прислать побольше денег, обсуждался провал съезда коммунистов в Голландии, упоминалось об аресте известной немецкой коммунистки-еврейки Клары Цеткин.
   В связи с активизацией подрывной и провокационной деятельности коммунистов на международной арене и, в частности, созданием уже упомянутым Михаилом Грузенбергом (взявшим русскую фамилию Бородин) коммунистической партии Соединенных Штатов министерство юстиции Америки приступило к внедрению своих агентов в компартию. Секретный агент министерства Фрэнсис Морроу, ставший секретарем районного комитета американской компартии в городе Камден (штат Нью-Джерси), занялся сбором информации о делах «соратников». Он сдружился с одним из организаторов партийной ячейки района, который однажды привлек Морроу для расшифровки полученного им свыше сообщения; так к Морроу попал шифр, который использовался в переписке руководства компартии с партийными организациями на местах. Основу шифра составлял бланк американского денежного перевода, и его наличие у частного лица не могло вызвать никаких подозрений. Шифрованный текст представлял собой арифметические дроби, числители которых соответствовали номерам строк текста на обратной стороне бланка почтового перевода, а знаменатели – номерам букв в этих строках. При этом система шифрования напоминала так называемый «дробный» шифр русских революционеров, с которым они работали во времена правления российских императоров. Возможно, сама шифрсистема (но не принцип шифрования вообще!) была позаимствована у тех, кто давно и активно трудился на ниве «русского революционного движения». Как, впрочем, были позаимствованы и многие другие успешные, проверенные на практике методы ведения подпольной деятельности. К примеру, американские коммунисты применяли кодовое слово «дубок», означавшее укромное место, служившее почтовым ящиком. Это кодовое слово использовалось «русскими подпольщиками» еще до революции.
   Напомню, что в 1919 г. в Нью-Йорке было открыто Советское бюро, сотрудники которого занимались не только тайной распродажей ценностей, вывозимых из разграбляемой их подельниками России, не только агитацией в пользу большевиков и первой в мире Страны Советов, но и ведением разведывательной работы против Соединенных Штатов. Не последнюю роль в этом процессе играл коммунист-масон М.М. Грузенберг, исполнявший роль и агитатора, и банкира, и первоклассного разведчика. Впоследствии, как вы помните, именно он – как заместитель директора ТАСС и главный редактор Совинформбюро – будет отвечать за полные несуразицы и оскорблений в адрес врага, полные мстительной лжи сводки с полей сражений Великой Отечественной войны (кто сомневается – просмотрите многотомник «Сообщения советского Информбюро», первый том которого вышел в Москве в 1944 году, когда победа советской стороны была уже предрешена).
   Успех дела Грузенберга и его товарищей, работавших в первой половине ХХ века в Америке, зависел от сохранности получаемой и отправляемой информации. В письме В.И. Ленину от 20 августа 1920 года нарком иностранных дел Чичерин писал: «Иностранные правительства имеют более сложные шифры, чем употребляемые нами. Если ключ мы постоянно меняем, то сама система известна многим царским чиновникам и военным, в настоящее время находящимся в стане белогвардейцев за границей. Расшифровывание наших шифровок я считаю поэтому вполне допустимым». Потому закономерно, что 5 мая 1921 года постановлением Малого Совнаркома создается советская криптографическая служба в виде Специального отдела при ВЧК, начальником которой назначается член коллегии ВЧК Глеб Иванович Бокий.
   В течение 20—30-х годов органы государственной безопасности неоднократно реорганизовывались, меняли структуру и название, а потому менялось и название отдела: с 5 мая 1921 г. по 6 февраля 1922 г. – 8-й спецотдел при ВЧК; с 6 февраля 1922 г. по 2 ноября 1923 г. – Спецотдел при ГПУ; со 2 ноября 1923 г. по 10 июля 1934 г. – Спецотдел при ОГПУ; с 10 июля 1934 г. по 25 декабря 1936 г. – Спецотдел при ГУГБ НКВД СССР; с 25 декабря 1936 г. по 9 июня 1938 г. – 9-й отдел при ГУГБ НКВД СССР. Но, несмотря на все реорганизации и в отличие от других подразделений, Спецотдел всегда пользовался автономией, подчиняясь непосредственно Политбюро, минуя руководство ведомства, при котором отдел находился. По сути, служба Бокия оставалась практически неподконтрольной.
   Спецотдел размещался не только на Малой Лубянке, но и в помещении Народного комиссариата иностранных дел (на Кузнецком мосту, 21), где занимал два верхних этажа. Историки считают, что задачами отдела «являлись масштабная радио– и радиотехническая разведка, дешифровка телеграмм, разработка шифров, радиоперехват, пеленгация и выявление вражеских шпионских передатчиков на территории СССР. Пеленгаторная сеть камуфлировалась на крышах многих государственных учреждений, и таким образом осуществлялось слежение за радиоэфиром Москвы. В сфере внимания Спецотдела находились не только автономные неофициальные передатчики, но и передающие устройства посольств и иностранных миссий. В них устанавливалась подслушивающая аппаратура и отслеживались телефонные разговоры. Отделу непосредственно подчинялись и все шифроотделы посольств и представительств СССР за рубежом». Добавлю, что в наличии у Спецотдела Бокия были и собственные радиостанции, причем наиболее эффективной считалась располагавшаяся в Кучино. Секретный специальный отдел также вел контроль за деятельностью наркомата связи.
   В начале 20-х годов отдел включал шесть, затем семь отделений; «собственно криптографические задачи решали только три из них: 2-е, 3-е и 4-е». Сотрудники 2-го отделения под началом Тихомирова занимались «теоретической разработкой вопросов криптографии, выработкой шифров и кодов для ВЧК-ОГПУ и других учреждений страны». Перед 3-м отделением стояла задача «ведения шифрработы и руководства этой работой в ВЧК». Состояло оно вначале всего из трех человек, руководил отделением старый большевик, бывший латышский стрелок Федор Иванович Эйхманс (1897–1938), одновременно являвшийся заместителем начальника Спецотдела. Эйхманс организовывал шифросвязь с заграничными представительствами СССР, направлял, координировал их работу. Наверняка он курировал работу и сотрудников советской торговой корпорации «Амторг», которая в 1924 г. учредила свои представительства в Нью-Йорке, превратившись в советско-американскую внешнеторговую фирму. К примеру, результатом деятельности «Амторга» стал весомый контракт на поставку военных самолетов в СССР на общую сумму 770 000 долларов. Советское правительство подписало важное для страны постановление о приобретении в самолетостроительной фирме Северского («Северский Аэро К°») созданных конструктором Картвели нескольких типов перспективных истребителей, которые параллельно принимались на вооружение и в самих США. В результате соглашения советские специалисты наводнили завод «Северский Аэро К°» и не уезжали несколько лет, пока досконально не ознакомились со всеми идеями, на которые был богат талантливый инженер-техник, бывший русский невозвращенец, бывший командующий истребительной авиацией Балтийского флота Прокофьев-Северский. Он сумел бежать из оккупированной большевиками страны вместе с Кокряцким, который после Октябрьского переворота 1917-го некоторое время состоял на службе у большевиков в качестве военспеца, но через полгода бежал в Америку с полученным от В.И. Ленина мандатом. А когда на горизонте замаячили спецы из «Амторга», этот самый Кокряцкий активно способствовал получению контракта на поставку самолетов фирмы его коллеги Северского. Известно, что в 30-е годы СССР в соответствии с планами товарища Сталина занимался усиленной закупкой новых технологий по всему миру, в первую очередь в США, Германии, Италии. Как дополнительный штрих: в 1938 году Кокряцкий переходит на службу к знаменитому русскому авиаконструктору-иммигранту Игорю Сикорскому, прославившемуся созданием вертолетов; но в то время авиаконструктор был занят проектированием трансокеанских пассажирских летающих лодок и не отказывался сотрудничать с Советами.
   Сотрудникам «Амторга» кроме прочего было поручено ведение разведывательной работы против США. Вся переписка «Амторга» была зашифрована; применявшаяся шифрсистема считалась весьма надежной и длительное время скрывала все секреты советской агентуры от американских контрразведывательных служб.
   В 1930 году председатель комитета конгресса, занимавшегося расследованием подрывной коммунистической деятельности в США, Гамильтон Фиш распорядился передать в военно-морское ведомство более 3000 перехваченных шифротелеграмм «Амторга». Дешифровальщики, получившие материалы для криптоанализа, вскоре сообщили, «что шифр, используемый «Амторгом», является очень сложным» и «для его вскрытия их собственных знаний недостаточно». Тогда Фиш передал криптограммы в военное министерство. А еще через два года Гамильтон Фиш на очередном заседании конгресса озвучил следующее: «За период от 6 до 12 месяцев ни один специалист не смог прочитать ни слова из этих шифртелеграмм, хотя они заверяли меня, что легко вскроют шифр».
   Аналогичной работой – «открытием иностранных и антисоветских шифров и кодов и дешифровкой документов» – в Спецотделе занимались сотрудники 4-го отделения. Их было восемь человек во главе с начальником Гусевым, который одновременно выполнял обязанности помощника начальника Спецотдела.
   Когда речь идет о талантливых криптографах, привлекаемых для работы Бокием, историки неизменно приводят слова Л. Разгона, свидетельствующего: «Бокий подбирал людей самых разных и самых странных. Как он подбирал криптографов? Это ведь способность, данная от Бога. Он специально искал таких людей. Была у него странная пожилая дама, которая время от времени появлялась в отделе. Я также помню старого сотрудника Охранки статского советника (в чине полковника), который еще в Петербурге, сидя на Шпалерной, расшифровал тайную переписку Ленина. В отделе работал и изобретатель-химик Евгений Гопиус. В то время самым трудным в шифровальном деле считалось уничтожение шифровальных книг. Это были толстые фолианты, и нужно было сделать так, чтобы в случае провала или других непредвиденных обстоятельств подобные документы не достались врагу. Например, морские шифровальные книги имели свинцовый переплет, и в момент опасности военный радист должен был бросить их за борт. Но что было делать тем, кто находился вдали от океана и не мог оперативно уничтожить опасный документ? Гопиус же придумал специальную бумагу, и стоило только поднести к ней в ответственный момент горящую папиросу, как толстая шифровальная книга превращалась через секунду в горку пепла. Да, Бокий был очень самостоятельный и информированный человек, хотя он и не занимался тем, чем занималась иноразведка. К работе других отделов ОГПУ он относился с пренебрежением и называл их сотрудников «липачами».
   Согласно официальным сведениям, остальные отделения бокиевского Спецотдела выполняли следующие задачи: 1-е отделение – «наблюдение за всеми государственными учреждениями, партийными и общественными организациями по сохранению государственной тайны»; 5-е отделение – «перехват шифровок иностранных государств; радиоконтроль и выявление нелегальных и шпионских радиоустановок; подготовка радиоразведчиков»; 6-е отделение – «изготовление конспиративных документов»; 7-е отделение – «химическое исследование документов и веществ, разработка рецептов; экспертиза почерков, фотографирование документов». И здесь явная нестыковка; ведь пока одни историки всерьез утверждают, что 7-е отделение курировало вышеперечисленные направления (экспертизу почерков, химическое исследование и проч.), другие упоминают, что 7-е отделение под руководством Гопиуса занималось куда как более любопытными вещами: от оккультных наук до «снежного человека». К этому загадочному 7-му отделению мы вскоре вернемся.
   В работе Спецотдела принимали зачастую вынужденное участие выдающиеся русские ученые из «бывших», причем одни из них трудись в секретных институтах и лабораториях, другие – в местах не столь отдаленных, но более суровых.
   В 1979 году в США была издана книга М. Розанова «Соловецкий концлагерь в монастыре. 1922–1939. Факты – Домыслы – «Параши». Обзор воспоминаний соловчан соловчанами». Там можно найти потрясающие по своей жути сведения о годах становления под руководством большевиков и коммунистов «самой справедливой на земле» советской власти. Среди множества воспоминаний, размещенных в изданном в 2 книгах и 8 частях труде, можно встретить разные; к примеру, вот это: «ГПУ вынуждено было, запрятав в Соловки всякую профессуру и специалистов, по разным соображениям, по возможности, использовать их с максимальной выгодой. Кремлевских башен, стен и соборов они бы не построили со своими надсмотрщиками. Их возвели „темные“ монахи, трудившиеся вместе с приписными к монастырю поморами и карелами».
   Со времен Гражданской войны Глеб Бокий был одним из организаторов системы исправительно-трудовых учреждений. Как член коллегии ВЧК-НКВД он много лет возглавлял комиссию по инспектированию лагерей, в том числе Соловецкого лагеря особого назначения (СЛОН). К этой работе были привлечены руководители и часть ведущих сотрудников Спецотдела. С 1922 по 1928 год на Соловках работал заместитель начальника Спецотдела Ф.И. Эйхманс, ведая находившимся там лагерем. Два года руководил лагерем на Колыме помощник Бокия, начальник армейской дешифровальной службы П.X. Харкевич. Другие сотрудники тоже в разное время работали с заключенными лагерей. Концлагеря, созданные волей В.И. Ленина в 1918 году, являлись как Меккой научных кадров, так и прекрасным плацдармом для «научных» опытов. И эту возможность Глеб Иванович не упустил.
   В ОГПУ Управление исправительно-трудовых лагерей официально было создано 25 апреля 1930 года (начальник Ф.И. Эйхманс, с 16 июня 1930 года – Л.И. Коган). Бокий же, как утверждают, был автором идеи создания концентрационного лагеря на Соловках и первым его куратором. В последний раз на Соловках он был в 1929 году вместе с Максимом Горьким. Буревестник революции, познакомившись с обаятельным Глебом Ивановичем, признается в своей страстной симпатии – почти любви – к этому уникальному человеку. К слову, вожделенную симпатию к другой неординарной личности – Адольфу Гитлеру – проявит знаменитый творец – художник Сальвадор Дали. Странно, но великие палачи часто бывают обожаемы талантливыми творцами, впечатленными гением жесточайшего зла…
   Всякая профессура и специалисты, запрятанные в Соловки, – лишь верхушка айсберга украденной Русской науки. Те же из ученых, кто трудился в секретных лабораториях Бокия, не только принимали участие в суперпроектах, проводя самые чудовищные и самые изощренные эксперименты, в том числе и на людях, но участвовали в научных экспедициях и даже… зарубежных конференциях и симпозиумах. Правда, не только под вымышленными именами, но и имея совершенно иную, отличную от своей природной, внешность.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 [7] 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация