А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Призрак Оперы" (страница 9)

   Глава 8

   Этот роковой вечер имел для всех печальные последствия. Карлотта слегла в постель, а Кристина Даэ сразу после спектакля куда-то исчезла, и в течение двух недель ее нигде не было видно.
   Рауль не мог понять, где она и что с ней. Он послал ей письмо на квартиру госпожи Валериус, но не получил ответа. Сначала это его не удивило, так как он знал, что она решила порвать с ним отношения, но затем, не встречая её имени на театральных афишах, он встревожился, и желая получить о ней какие-нибудь сведения, зашел в дирекцию Парижской Оперы. Оба директора имели крайне озабоченный вид. Вообще, их в последнее время трудно было узнать. Они ходили как в воду опущенные, бледные, рассеянные, как будто их преследовала какая-то навязчивая мысль.
   Оба старались избегать разговора об упавшей люстре. Следствие выяснило, что причиной этого печального инцидента следует считать неисправность креплений, на которых висела люстра, и директорам было поставлено на вид недостаточно внимательное отношение к своим обязанностям. Но на всех видевших в то время Моншармэна и Ришара они производили такое странное впечатление, что можно было подумать, что с ними случилось что-нибудь еще более ужасное, чем падение люстры.
   Они были особенно резки со всеми служащими, за исключением мадам Жири, которая была восстановлена на своем месте. Можно, поэтому, себе представить, как они встретили виконта де Шаньи. На его вопрос, не имеют ли они сведений о Кристине Даэ, они коротко ответили, что она в отпуске, и когда он, не смущаясь их, недовольным тоном спросил:
   – Надолго?
   Они сухо ответили:
   – Пока не выздоровеет.
   – Значит, она больна? – воскликнул Рауль. – Что с ней?
   – Не имеем понятия…
   – Как!? Вы не посылали к ней театрального доктора?
   – Нет, она не просила, а в том, что она больна, мы теперь не сомневаемся.
   Однако Рауля это не успокоило, и он решил, чтобы из этого ни вышло, отправиться к госпоже Валериус. Все происходившее вокруг него, начиная с «голоса» в гримерке, сцены в Перро и рассказа Кристины об Ангеле музыки, было настолько важно и загадочно, что он ни минуты не помышлял ослушаться приказания Кристины и не искать с ней встреч. Экзальтированное воображение молодой девушки, её доверчивость, склонность ко всему таинственному, воспоминание об умершем отце и, главное, то состояние экстаза, в которое ее приводила музыка, все это делало из нее самую подходящую жертву для всякого рода мистификаций и проделок. Но кто мог быть этот негодяй? Вот о чем спрашивал себя Рауль, направляясь к госпоже Валериус.
   Так как виконт де Шаньи прежде всего был человек, обладающий здравым смыслом, то несмотря на то, что сам любил поэзию, музыку, старинные бретонские сказки и главное был без ума от прелестной северной феи, он допускал чудеса только в делах веры, и никакая самая сверхъестественная история в мире не могла его заставить забыть, что дважды два – четыре.
   Наконец, с замирающим от волнения сердцем, он позвонил в дверь госпожи Валериус, занимавшей маленькую квартирку на улице Нотр-Дам де Виктуар.
   Ему открыла та же самая горничная, которую он видел в гримерной Кристины. На его вопрос дома ли госпожа Валериус, она ответила, что мадам больна и никого не принимает.
   – Передайте ей мою карточку, – сказал он.
   Ему не пришлось долго ждать.
   – Мадам очень извиняется, – сказала служанка, вводя его в небольшую темноватую гостиную, с висевшими по стенам портретами профессора Валериуса и Даэ, – она вынуждена попросить господина виконта пройти к ней в спальню, так как она не может подняться с постели.
   Несколько минут спустя, он уже входил в спальню больной, и, несмотря на царившую там темноту, тот час же увидел лежавшую на кровати госпожу Валериус. Она стала совсем седой, но её юные, светлые глаза напоминали, как и прежде, взгляд чистого, доверчивого ребенка.
   – Господин де Шаньи! – радостно воскликнула она, протягивая вошедшему обе руки. – Вас прислало само небо. Поговорим о ней!
   Молодой человек вздрогнул.
   – А где же Кристина?
   Старуха не смутилась.
   – Она со своим «добрым гением», – совершенно спокойно ответила она.
   – С каким ещё «добрым гением»? – вскричал несчастный Рауль.
   – С Ангелом музыки…
   Виконт де Шаньи, как сраженный ударом, опустился в кресло. Итак, Кристина у Ангела музыки! Госпожа Валериус, продолжая улыбаться, многозначительно приложила к губам палец.
   – Только никому об этом не говорите!
   – Будьте спокойны, – машинально произнес Рауль. Его мысли путались, и ему вдруг показалось, что вся комната завертелась, запрыгала в каком-то диком, непонятном танце.
   – Подойдите ко мне поближе, – с тем же радостным смехом продолжала старуха, – дайте мне ваши руки, помните, как вы это делали, когда были маленьким. Я вас очень люблю, милый Рауль! И Кристина вас тоже любит!
   – Как же!.. любит!.. – вздохнул молодой человек, стараясь разобраться в своих мыслях и невольно сопоставляя «гения» госпожи Валериус с «Ангелом» Кристины и мёртвую голову, явившуюся ему на ступенях церкви в Перро, с «призраком Парижской Оперы» о существовании которого он случайно узнал от театральных рабочих.
   – Почему вы думаете, что Кристина меня любит? – спросил он, понижая голос.
   – Она постоянно говорит о вас…
   – Вот как!.. И что же она говорит?
   – Она мне рассказывала, что вы ей сделали предложение, – рассмеялась старуха, показав два ряда великолепно сохранившихся зубов.
   Рауль вспыхнул до корней волос и поднялся с места. Он мучительно страдал.
   – Куда же вы бежите? Садитесь, садитесь!.. Так я вас и отпустила!.. Вы недовольны тем, что я рассмеялась… Ну, простите меня! Конечно, это не ваша вина… Вы не знали… Вы думали, что Кристина совершенно свободна…
   – Значит она уже невеста? – сдавленным голосом спросил Рауль.
   – Да нет же, нет! Вы же знаете, что, несмотря на всё свое желание, Кристина не может выйти замуж.
   – Почему? Говорите же ради Бога! Я ничего не знаю.
   – Из-за гения музыки.
   – Опять он!..
   – Да, он ей не позволяет.
   – Не позволяет! Гений музыки не позволяет ей выйти замуж?..
   Рауль готов был растерзать госпожу Валериус собственными руками. Бывают минуты, когда чрезмерная наивность достигает таких размеров, что производит пугающее впечатление. Но старуха, не подозревая бушевавшего в Рауле негодования, спокойно продолжала:
   – Нельзя сказать, чтобы он ей именно запрещал… Он только говорит, что если она выйдет замуж, она уже больше не услышит его… Он уйдет навсегда… Конечно, ей этого не хочется, это вполне понятно.
   – О, да, это очень, очень понятно! – как эхо повторил Рауль.
   – Я была уверена, что Кристина вам об этом сказала, еще в Перро, где она была вместе с «добрым гением».
   – А! Она там была с «добрым гением»?
   – Да. Вернее, он ей назначил свидание на могиле Даэ, обещая сыграть на скрипке её отца «Воскресение Лазаря».
   Рауль опять поднялся со стула и решительно произнес:
   – Сударыня, я попрошу вас сказать мне, где живет этот «добрый гений».
   Госпожу Валериус не удивил этот вопрос.
   – На небе! – просто произнесла она.
   Рауль не знал, что и подумать. Такая слепая вера в существование гения, покидающего небо только для того, чтобы посещать гримерные юных артисток, была недоступна его пониманию. Ему теперь стало ясно, какова должна была быть психология молодой девушки, воспитанной суеверным музыкантом и полусумасшедшей дамой, и какой опасности она подвергалась.
   – Кристина по-прежнему честная девушка? – не мог удержаться он от вопроса.
   – Клянусь моим вечным спасением! – возмутилась на этот раз старуха. – И если вы сомневаетесь, вам нечего здесь делать…
   Рауль нервно теребил перчатки.
   – Когда она познакомились с этим «гением»?
   – Месяца три тому назад… Он как раз в это время начал ей давать уроки пения.
   Виконт беспомощно всплеснул руками.
   – Уроки пения! Где же?
   – Теперь, когда она с ним уехала, я не знаю. Но две недели назад, они занимались в её гримёрной; в нашей маленькой квартирке это было бы неудобно из-за других жильцов. В театре же в восемь часов утра никого нет, и никто не мешает. Понимаете?
   – Понимаю, понимаю! – воскликнул он и с такой поспешностью простился со старухой и выскочил из комнаты, что госпожа Валериус подумала, что он немножко «тронулся».
   В гостиной он встретил горничную, и у него мелькнула мысль задать ей несколько вопросов, но ему показалось, что она улыбается, и, решив, что она над ним смеется, молча прошагал в переднюю. Да и, наконец, о чем спрашивать!.. Разве ему не все известно!.. Он, еле держась на ногах, побрел домой.
   Ему хотелось кричать, разбить себе голову. И он верил в её невинность, в её чистоту! Он все это приписывал её наивности и простодушию! Гений музыки! О! Он теперь знал, кто это такой! Какой-нибудь слащавый, смазливый тенор. Как она должна была смеяться над таким ничтожным, глупым мальчишкой, как виконт де Шаньи! Отвратительная, лживая женщина!
   Холодный воздух освежил его пылающую голову, и когда он пришел к себе, у него было одно желание: броситься на постель и плакать, плакать без конца. Но брат оказался дома, и Рауль, как ребенок, кинулся ему на шею.
   Граф старался его утешить, не спрашивая никаких объяснений, да и самому Раулю не хотелось посвящать его в историю с «гением». Бывают случаи, когда жалость даже со стороны самых близких людей унижает.
   Вечером граф повез его обедать в ресторан. В другой ситуации Рауль бы на это не согласился, но брат сообщил ему по пути, что вчера вечером один из его товарищей встретил в Булонском лесу Кристину Даэ в обществе какого-то господина. Они ехали в карете шагом, стекло было опущено и благодаря яркому лунному свету, ее можно было легко узнать. Что касается её спутника, то он сидел в глубине кареты и остался неузнанным…
   Рауль сначала не хотел этому верить, но последние детали его убедили, и он стал поспешно одеваться.
   Обед прошел для него как во сне, и ровно в 10 часов он уже был в аллеях Булонского леса. Стоял мороз. Яркий лунный свет играл на дороге. Он вышел из кареты, и, приказав кучеру ожидать его у противоположной аллеи, стал прогуливаться взад и вперед. Через полчаса из-за поворота дороги, показалась карета и стала медленно приближаться. У него внезапно мелькнула мысль: она! И сердце его забилось с такой же силой, как в тот вечер, когда он подслушивал у дверей её гримёрной. Боже! Как он ее любил!
   А карета все приближалась. Он не двигался с места и ждал. Если это она, он бросится к экипажу и остановит лошадей. Во что бы то ни стало, он должен увидеть этого «Ангела музыки».
   Еще несколько секунд и карета уже около него. Он был теперь уверен, что это она. Действительно, в окне кареты показался силуэт женщины. Миг! и выглянувшая из-за тучи луна осветила её лицо мягким серебристым светом.
   – Кристина!..
   Как крик наболевшей души вырвалось у него дорогое имя. Когда он спохватился, было уже поздно. Силуэт молодой девушки исчез, лошади дернули вперед, и прежде чем он опомнился, карета умчалась.
   Напрасно он снова звал Кристину. Все было безмолвно. Он в отчаянии продолжал стоять на том же месте. Мороз крепчал, на темном, траурном небе горели яркие звезды, впереди длинной извилистой лентой белела дорога, а на сердце его становилось все холоднее, все печальнее. Он уже не сомневался в измене Кристины. Эта маленькая северная фея, этот ангел с чистыми, как у ребенка, глазами оказался самой простой, заурядной куртизанкой.
   Она даже не ответила на его возглас.
   Да и разве имел он на нее какие-нибудь права? Кто позволил ему вмешиваться в её жизнь? Разве она не просила оставить ее в покое?
   Он захотел умереть…
   Вошедший утром слуга застал его сидевшим на постели. Он так и не раздевался. Рауль почти вырвал у него из рук письмо. Оно было от Кристины.

   «Милый друг, – писала она, – будьте послезавтра на маскараде Оперы и ровно в полночь ждите меня у дверей маленькой гостиной находящейся рядом с главным фойе. Не говорите никому об этом свидании. Оденьте белое домино и маску. Постарайтесь, чтобы вас никто не узнал, это вопрос жизни.
   Кристина».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация