А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Призрак Оперы" (страница 18)

   Около суфлерской будки была устроена ниша, откуда старший электротехник Моклэр руководил освещением и где он должен был находиться все время, пока длился спектакль.
   В этой-то самой нише и не оказалось теперь ни Моклэра, ни его помощников!..
   – Моклэр! Моклэр! – раздавался громовой голос режиссера.
   Но его нигде не было.
   Тогда комиссар подошел к двери, выходящей на узенькую лестницу, и хотел ее открыть. Но она не поддавалась: «В чем дело? – раздался его голос. – Месье режиссер, что эта дверь у вас всегда трудно отворяется?
   Режиссер с силой нажал на дверь – она отворилась. Но вместе с ней отодвинулся лежавший около нее труп. Громкий крик вырвался из груди режиссера. Он узнал Моклэра.
   – Несчастный! Он мертв!
   Все, сопровождавшие комиссара в «центральное освещение», испуганно бросились к двери. Один Мифруа не потерял присутствия духа.
   – Вы ошибаетесь, – сказал он, наклоняясь над распростертым телом электротехника, – он мертвецки пьян и только!
   – С ним этого никогда не случалось, – заметил режиссер.
   – В таком случае, возможно, что ему дали выпить чего-нибудь наркотического.
   Мифруа спустился на несколько ступенек вниз и воскликнул:
   – Смотрите!
   Внизу, у лестницы, лежали еще два тела, в которых режиссер узнал помощников Моклэра.
   – Они спят глубоким сном, – заявил Мифруа. – Любопытная история! Теперь не остается сомнений, что один из сообщников похитителя проник в центральное освещение. Но что за дикая мысль похитить артистку на глазах у всей публики! К чему такой риск? Не понимаю! Пошлите за театральным доктором! Странная история! Очень странная история! – прошептал он и затем, обернувшись к кому-то, находившемуся в комнате, добавил:
   – Что вы на это скажете, господа? Я еще не слышал вашего мнения, а между тем должны же вы найти какое-нибудь объяснение всей этой истории.
   Из-за двери выглянули испуганные, растерянные лица обоих директоров и до Рауля донесся взволнованный голос Моншармэна:
   – Все, что здесь происходит, господин комиссар, недоступно нашему пониманию.
   – Благодарю вас за объяснение! – проворчал Мифруа.
   Вдруг, погруженный в течение нескольких секунд в размышления, режиссер заметил:
   – Это уже не впервые, что Моклэр засыпает в театре. Я помню, что я как-то раз застал его спящим в нише, с табакеркой в руках.
   – Давно это было? – спросил комиссар, протирая стекла своего пенсне.
   – Нет… Сколько мне помнится, недавно… Позвольте… Да… если не ошибаюсь, это было в тот самый вечер, когда у Карлотты выскочил её знаменитый «квак».
   – Ага! В тот самый вечер!
   Мифруа надел пенсне и пристально посмотрел на режиссера.
   – Так вы говорите, что Моклэр нюхает табак? – небрежно спросил он.
   – Как же! Да вот, кстати, лежит его табакерка… Он большой любитель табака…
   – Так же, как и я! – сказал Мифруа, кладя табакерку к себе в карман.
   Рауль и Перс никем незамеченные видели, как машинисты подняли тела Моклэра и его помощников и внесли их в комнату, куда также проследовал комиссар и все бывшие с ним лица.
   Их шаги еще некоторое время гулко раздавались в подземелье, затем все смолкло. Когда они остались одни, Перс сделал Раулю знак подняться на ноги. Тот встал.
   Заметив, что он не поднял руки с пистолетом, Перс опять повторил ему, что он должен все время, что бы ни случилось, держать пистолет на высоте глаз.
   – Это только напрасно утомляет руку, – прошептал Рауль, – я не смогу правильно прицелиться.
   – Возьмите пистолет в другую руку!
   – Я не умею стрелять левой рукой.
   В ответ на это Перс сказал нечто такое странное, что молодой человек окончательно потерял представление о том, что его ждет.
   – Дело не в том, чтобы стрелять левой, или правой рукой, вся суть в том, чтобы вы держали руку так, как будто вы нажимаете на курок; что же касается самого пистолета, вы можете спрятать его в карман. Запомните это хорошенько, иначе я ни за что не отвечаю. Это вопрос жизни. А теперь молчание, идите за мной!
   Они находились во втором, если считать сверху, подземелье. При тусклом свете кое-где мерцающих фонарей, перед Раулем, как страшная пропасть, сияли таинственные лабиринты подземелья.
   Их всего пять, одно под другим, и они представляют собой точную копию сцены со всеми её приспособлениями. Весь театральный механизм, благодаря которому совершаются чудесные превращения горбунов в красавцев, колдун в очаровательных фей, появляется и исчезает Мефистофель, вырывается адское пламя и слышатся демонические голоса духов, обитающих в этих подземельях.
   Рауль послушно шел за Персом, в точности исполняя его приказания и даже не задавая себе вопроса, что они означают. Вся его надежда была на Перса. Что бы он стал без него делать в этом лабиринте канатов, балок, люков, где на каждом шагу он рисковал сломать себе ногу, или чего доброго, провалиться в какую-нибудь бездонную пропасть.
   Они все продолжали спускаться.
   Вот они уже в третьем подземелье…
   И чем ниже они спускались, тем осторожнее становился Перс. Он не переставал оборачиваться к Раулю и напоминать, чтобы тот не забывал держать руку перед глазами, как делал это и он сам, не смотря на то, что давно спрятал пистолет.
   Вдруг чей-то громовой голос приковал их к месту. Наверху кто-то кричал:
   – Все дежурные у дверей – на сцену, к полицейскому комиссару!
   Послышались шаги и в полутьме подземелья замелькали какие-то смутные тени. Перс и Рауль спрятались за перегородкой. Мимо них плелись, еле передвигаемые ноги, старики, бывшие много лет назад театральными машинистами, плотниками и тому подобными служащими, и теперь, благодаря состраданию Дирекции, доживающее свой век в тепле и довольствие. Не желая, после долгих лет труда, лишить их куска хлеба, дирекция придумала специально для них должность «дежурного у дверей», вся обязанность которого состояла только в том, чтобы открывать и закрывать двери, благодаря чему их иногда называли «врагами сквозняков».
   Перс и Рауль мысленно возблагодарили судьбу за то, что она избавила их от этих непрошенных свидетелей, которые иногда даже, за неимением другого убежища, оставались ночевать в театре. Теперь же, благодаря тому, что их позвали к комиссару, возможность случайной встречи с ними была исключена.
   Но им не пришлось долго наслаждаться одиночеством. Какие-то новые тени показались в той стороне, куда прошли «дежурные у дверей». У каждой из них был маленький фонарик, который они то поднимали, то опускали и, казалось, кого-то или что-то искали.
   – Чёрт возьми! – прошептал Перс. – Так, пожалуй, они и нас заметят, бежим отсюда!., скорее!., и не забывайте руку! Ради Бога, держите на уровне глаз, как будто вы прицеливаетесь! Пистолет положите в карман! Скорее!.. – Они стали спускаться в четвертое подземелье. – Не опускайте руку, это вопрос жизни и смерти. Сюда! вот лестница…
   Очутившись в пятом подземелье, Перс вздохнул свободнее. Тем не менее, он не позволил Раулю опустить руку, и тот, не смотря на все свое удивление, не решился спросить, что означал этот странный способ защиты, заключавшийся в том, что пистолет должен был лежать в кармане, между тем как руку необходимо было держать на уровни глаз, как бы прицеливаясь. Поза, в какой 30 лет назад все дуэлянты ожидали команды «пли».
   Это было тем более непонятно, потому что как Рауль отлично помнил, как Перс сказал, что он ручается за свои пистолеты.
   Его тревожные мысли были прерваны Персом, который, приказав Раулю оставаться на том же месте, взбежал на несколько ступенек той самой лестницы, откуда они только что спустились, и через несколько секунд опять вернулся назад.
   – Мы напрасно испугались, – прошептал он. – Эти тени скоро исчезнут. Это просто-напросто пожарные, совершающие обход.
   Тем не менее, они не двигались с места. Прошли несколько долгих минут, прежде чем Перс, а за ними Рауль, решились подойти к лестнице. Все казалось спокойным.
   Кругом никого не было. Вдруг они вздрогнули. Из-за поворота коридора, прямо им навстречу двигалась какая-то блестящая точка. Минута, и перед их испуганными взорами вырисовалась огненная голова. Она как будто неслась по воздуху. Пламя ярко красными языками окутывало ее со всех сторон и освещало пространство.
   – Эге – ге!.. – процедил сквозь зубы Перс: – мне еще никогда не приходилось ее видеть!.. Брандмейстер не солгал… Это несомненно не «он», но, может быть, «он» ее послал!.. Посмотрим, в чем дело! Держите руку на высоте глаз! Ради Бога, не забывайте этого!
   Огненная голова все приближалась.
   – Может быть, «он» нарочно послал нам эту голову для того, чтобы отвлечь от себя наше внимание и напасть на нас сзади… От него всего можно ожидать. Мне известны многие его фокусы. Но этого я не знаю. Будем на всякий случай осторожны! Бежим! И ради всего святого, не опускайте руки! Иначе мы погибли.
   Они бросились бежать вдоль бесконечного подземного коридора.
   Они бежали лишь несколько секунд, которые показались им вечностью, и резко остановились.
   – Странно! – сказал Перс. – Он обыкновенно редко сюда заглядывает. Ему тут нечего делать. Эта дорога не ведет к озеру. Разве только, может быть, он узнал, что мы тут находимся. Хотя не думаю: ведь я ему обещал оставить его в покое и не вмешиваться в его дела.
   При этих словах и он, и Рауль обернулись.
   Огненная голова по-прежнему двигалась за ними, даже более того, она вероятно тоже должна была бежать, так как им показалось, что отделяющее их от нее расстояние уменьшилось.
   В то же время до их слуха долетал какой-то странный шум, все усиливавшийся по мере того, как приближалось страшное видение, как будто тысячи ногтей царапали по какой-то гигантской грифельной доске.
   Они снова побежали, но пылающая голова от них не отставала. Наоборот, она все приближалась и приближалась. Теперь уже можно было разглядеть её лицо, с круглыми, устремленными в одну точку глазами, кривым носом и большим ртом, с отвисшей нижней губой. И это страшное, напоминающее полную луну, лицо точно плыло по воздуху, распространяя вокруг себя какой-то странный, раздражающий шум. Рауль и Перс с ужасом смотрели, как уменьшалось расстояние, отделявшее их от страшной головы. Бежать было некуда, еще минута и она должна была поравняться с ними.
   Они приближались к стене, не спуская глаз с огненного чудовища. А оно все двигалось и двигалось… Вот оно уже около них… Сопровождающий его шум становится все громче, все отчетливее, как будто в нем слились тысячи однородных звуков.
   Рауль и Перс чувствуют, как у них от страха волосы становятся дыбом. Они теперь понимают, откуда происходит этот шум. Прямо на них катятся какие-то странные темные волны, напоминающие собой мелкую зыбь морского прибоя… Вот он уже близко… у самых ног… вот поползли по ногам… Крик ужаса, отвращения и боли пронесся над подземельем. Позабыв о необходимости держать руки на уровне глаз, как Рауль, так и Перс стараются оттолкнуть от себя что-то блестящее, цепкое, как живое существо, чьи-то когти, зубы…
   Еще минута и они, как и брандмейстер Цапэн, лишились бы чувств, как вдруг огненная голова оборачивается в их сторону и говорит:
   – Не двигайтесь! Стойте на месте! Я крысолов… Они все за мной сейчас уйдут…
   При этих словах огненная голова внезапно исчезает, между тем как яркий красноватый свет загорается в конце коридора. Загадка объясняется очень просто. Крысолов, боясь напугать их слишком ярким светом, повернул сначала потайной фонарь в свою сторону и осветил, таким образом, свое лицо, теперь же, чтобы скорее увлечь за собой крыс, он осветил перед ними дорогу и все он с визгом, писком и царапаньем бросились догонять своего предводителя.
   Перс и Рауль понемногу приходили в себя от пережитого ими ужаса.
   – Я теперь припоминаю, что Эрик мне рассказывал про крысолова, – сказал Перс, – но не сказал, что он появляется в виде огненной головы… Странно, что мне до сих пор не приходилось его видеть. (Здесь Ваш покорный слуга должен добавить, что прежней директор Большой Оперы, месье Педро Гальяр, рассказал мне однажды, какое опустошение производили в подземельях Оперы крысы до тех пор, пока ему не удалось найти крысолова; благодаря особому аромату, который крысолов, кстати, изобрел сам, он, выводил всех грызунов из театрального подземелья и топил в ближайшем озере).
   – А я уж так и думал, что это какое-нибудь новое изобретение Эрика, – вздохнул он, – оказывается, нет. Он вообще в эту сторону не заглядывает.
   – Значит мы очень далеко от озера? – спросил Рауль. – Когда же мы, наконец, туда доберемся? Пойдем скорее, ради Бога! Пойдемте к озеру! Я буду там так громко звать Кристину, что она услышит… Услышит и «он». И если вы его действительно знаете, вы с ним поговорите!
   – Дитя! – усмехнулся Перс. – Мы никогда не попадем в жилище Эрика со стороны озера.
   – Почему?
   – Потому что с этой стороны оно неприступно. Я уже это пробовал, но безуспешно. Озеро слишком хорошо защищено. Я даже подозреваю, не сделались ли некоторые, без вести пропавшие, машинисты и сторожа жертвой своего собственного любопытства, попробовав покататься по озеру. Это нечто ужасное! Если бы этот изверг меня во время не узнал, я бы тоже лежал теперь на дне… Послушайтесь моего совета: никогда не приближайтесь к озеру и главное, не слушайте пения сирены.
   – Но, в таком случае, что же мы тут делаем? – сгорая от нетерпения, воскликнул Рауль. – Если вы не можете спасти Кристину, дайте мне, по крайней мере, умереть за нее!
   Перс попробовал его успокоить.
   – Единственное средство спасти Кристину Даэ, это проникнуть к Эрику так, чтобы он этого не знал.
   – А это возможно?
   – Если бы я на это не надеялся, я бы вам не предложил своих услуг.
   – Каким же образом можно туда попасть, минуя озеро?
   – Через третье подземелье, куда мы сейчас и отправимся. Я вам укажу потайной ход, – его голос дрогнул, – он находится между декорациями «Короля Лагорскаго», как раз там, где был найден труп Жозефа Бюкэ.
   – Того машиниста, который повесился?
   – Да! – каким-то странным тоном продолжал Перс. – Того самого, возле которого нигде не могли найти веревки… Ну, однако, двинемся в путь! Где же мы все-таки теперь находимся?
   Он опять зажег фонарь, при свете которого выяснилось, что они стояли на перекрестке двух бесконечных коридоров. Они пошли вдоль одного из них, прислушиваясь к малейшему шороху, то и дело, останавливаясь, пока мерцающий огонек подземной кузницы, около которой Рауль видел тех самых черных демонов, которые так напугали Кристину, не дал понять Персу, что они находятся как раз под сценой.
   Таким образом, они были на самом дне пятого подземелья, глубина которого на 15 метров ниже уровня воды.
   Чтобы иметь представление о том, сколько для устройства этого подземелья пришлось выкачать воды, достаточно сказать, что количество её в окружности равняется Луврскому двору, а в вышину в полтора раза превышает все здание собора Парижской Богоматери. И, несмотря на такую массу выкаченной воды, все-таки пришлось еще оставить озеро.
   Между тем Перс подошел к одной из стен и, постучав по ней, сказал:
   – Если я не ошибаюсь, за этой стеной начинается жилище Эрика!
   Я думаю, что читателю будет интересно узнать, каким образом были устроены как само подземелье, таки его стены.
   Во избежание того, чтобы лежащие по соседству с подземельем воды не соприкасались с только что возведенной постройкой, предназначенной для всякого рода театральных надобностей, вплоть до хранения декораций, которые, также как и все столярные и слесарные работы, могли пострадать от сырости, архитектор был вынужден возвести тройные стены. На это потребовался целый год. Таким образом, стуча в стену, окружающую обиталище Эрика, Перс стучал, так сказать, в первую оболочку, за которой находилась вторая, кирпичная стена, потом слой цемента и затем уже последняя стена, в несколько метров толщины.
   Услыхав слова Перса, Рауль бросился к стене и приник к ней ухом.
   Все было тихо, только откуда-то сверху доносились чьи-то глухие шаги.
   Перс опять потушил фонарь.
   – Будьте внимательны! Не забывайте о руке! Теперь тише! Будем пробовать попасть к «нему», – прошептал он, увлекая Рауля к той самой узенькой лестнице, по которой они сюда спускались.
   Они стали медленно подыматься. Все было тихо. Подземелье замерло в какой-то жуткой, таинственной тишине.
   Вот они достигли третьего этажа. Перс сделал Раулю знак опуститься на колени и в таком положении, опираясь на одну руку, другую они держали перед глазами, как будто в ней был пистолет, они поползли к внутренней стене, около которой стояли две декорации «Короля Лагорского». Между ними был узкий проход, в котором и был найден труп Жозефа Бюкэ.
   Добравшись до этого места, Перс остановился и прислушался.
   С минуту он как будто колебался, потом посмотрел на Рауля и перевел с него глаза наверх, где между двух досок мерцал слабый огонек фонаря, горевшего во втором подземелье.
   Очевидно, этот свет ему мешал.
   Он покачал головой и решительно скользнул между декорацией. Рауль от него не отставал. Перс стал ощупывать стену. Вдруг, как и в уборной Кристины, он с силой нажал на какое-то место… и из стены, образуя отверстие, отвалился камень.
   Перс вынул из кармана пистолет и, зарядив его, велел Раулю сделать то же самое.
   Затем, все еще стоя на коленях, он решительно приблизился к образовавшемуся отверстию. Оно было очень узким. Перс зажег фонарь и, сориентировавшись, потушил его опять.
   До Рауля донесся его шепот:
   – Нам придется соскочить вниз, только ради Бога тише!
   Снимите сапоги!
   Он разулся и передал свои сапоги Раулю.
   – Поставьте их около стены, – сказал он. – Мы на обратном пути возьмем. Так… Теперь смотрите, – он повернулся лицом к Раулю. – Я берусь руками за край камня и падаю прямо в «его» жилище. Вы поступите также! Не бойтесь, я вас там подхвачу.
   Перс так и сделал; до Рауля долетел какой-то глухой звук, вероятно от падения его тела. Молодой человек вздрогнул. А что, если этот звук откроет страшному хозяину тайну их присутствия!
   Но нет! Кругом все было тихо, и это странное отсутствие звуков пугало Рауля еще больше. Как! Судя по словам Перса, они почти на пороге «его» жилища, а Кристины нет и в помине! Ни возгласа! Ни звука! Неужели они пришли слишком поздно? Он дополз до стены и, цепляясь дрожавшими от волнения руками за камень, в свою очередь бросился вниз.
   Его подхватили чьи-то руки.
   – Это я! – прошептал Перс. – Тише!
   Они на минуту замерли.
   Их давила темнота…
   Вокруг стояла до боли жуткая тишина.
   Рауль еле удерживался, чтобы не закричать: «Кристина, это я!.. Ответь, жива ли ты, Кристина?!»…
   Перс зажег потайной фонарь и стал им водить сверху вниз, стараясь найти отверстие, через которое они сюда попали. Его не было.
   – О! – воскликнул он, – оно само собой закрылось!..
   Маленький красноватый огонек пробежал по стене и заиграл на паркете. Перс нагнулся, поднял с пола какую-то веревку и тот час же с отвращением отбросил ее прочь.
   – Что это? – спросил Рауль.
   – Это? – вздрагивая, переспросил Перс. – Это, вероятно, та самая веревка, на которой повесился Бюкэ.
   И внезапно забеспокоившись, он стал при помощи фонаря осматривать стены. О, чудо! При слабом свете маленького мерцающего огонька вырисовывалось большое, покрытое листвой дерево, ветви которого упирались в самый потолок. Робкий красноватый огонек освещал то часть ствола, то листву, между которой то тут, то там мелькали какие-то блестящие полосы света. Рауль машинально протянул в этом направлении руку.
   – Смотрите! Это зеркало!..
   – Да! Действительно, зеркало! – взволнованно произнес Перс и, проводя рукой по покрывшемуся холодным потом лбу, добавил:
   – Мы попали в комнату пыток!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация