А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Призрак Оперы" (страница 10)

   Глава 9

   На измятом, перепачканном конверте без марки было написано карандашом: «Передать виконту Раулю де Шаньи». Очевидно, письмо было просто-напросто брошено на улице в надежде, что его поднимет кто-нибудь из прохожих и перешлет по назначению. Так оно и случилось. Письмо было найдено на площади Парижской Оперы и, как уже известно, доставлено Раулю. Виконт перечитал его несколько раз. Этих нескольких слов было достаточно для того, чтобы надежда снова затеплилась в его сердце. За минуту до того коварная, лживая Кристина, стала в его глазах опять бедным невинным ребенком, жертвой своей неосторожности и простодушия. Где она находилась? Кто был её тюремщик, куда он ее завлек? Каким образом? При помощи музыки, конечно. Это ясно! Рауль не забыл, каким тоном она рассказывала ему в Перро о посещении ее «Ангелом музыки». Наконец все, что с ней происходило за это последнее время… Она сама ему говорила, что со смертью отца она стала равнодушна ко всему, даже к искусству. В консерватории она пела бессознательно, как заведенная машина, и вдруг такое волшебное превращение! Такой колоссальный триумф! Но кто же, наконец, этот ангел музыки, этот негодяй, приобретший над молодой девушкой, благодаря фантастической легенде покойного Даэ, такую власть, что она не может ему не повиноваться? Он занимался с ней три месяца, три долгих месяца!.. За то теперь он катается с ней по ночам в Булонском лесу…
   Неопытный в делах любви, Рауль с ужасом задавал себе вопрос, какую новую шутку придумала для него Кристина и какое новое горе ждет его на маскараде Парижской Оперы.
   Тем не менее, он облачился в длинное белое домино, надел густо обшитую кружевами маску и отправился к назначенному часу в театр. Сначала он чувствовал себя довольно неловко, потому что, как и все элегантные мужчины, привык бывать на маскарадах во фраке. Но затем он настолько примирился с костюмом, что ему даже стало приятно, что его никто не узнает и он может не заботиться о выражении лица, не притворяться веселым, когда его сердце разрывалось на части. Этот маскарад, устроенный в честь дня рождения одного знаменитого художника, собрал весь художественный и артистически мир Парижа. Всеобщее веселье нарастало с каждой минутой, и к полуночи бал был в самом разгаре. Рауль без пяти минут 12 поднялся по главной лестнице, и, не обращая внимания на заигрывания встречавшихся на пути масок, не останавливаясь, прошел в маленькую гостиную. Там стояла невообразимая сутолока. Кристина была права, выбрав именно это место. Ни в одном самом уединенном уголке нельзя было чувствовать себя более незаметным. Он прислонился к двери и стал ждать. Не прошло и пяти минут, как мимо него скользнуло черное домино, пожав ему на ходу кончики пальцев. Он понял, что это была она, и пошел за ней.
   – Это вы, Кристина? – тихо спросил он.
   Черное домино быстро обернулось и приложило к губам палец, как бы давая ему понять, что он не должен произносить её имени.
   Рауль замолчал. Он боялся, что она опять исчезнет. Как бы ни было странно её поведение, он уже в ней больше не сомневался. Наоборот, он находил ей тысячу оправданий и был уверен, что её загадочное исчезновение объяснится совершенно просто.
   Между тем черное домино время от времени оборачивалось, чтобы посмотреть, следует ли за ним белое. Пробираясь таким образом между теснившейся в главном фойе публикой, Рауль невольно обратил внимание на оригинальную замаскированную фигуру, вокруг которой образовалась толпа любопытных. Она была одета в ярко-красное домино, с огромной разукрашенной перьями шляпой на мертвой голове. Какая это была великолепная имитация черепа! Молодые художники громко восхищались искусством сделавшего ее мастера и приставали к незнакомцу с просьбою сказать, в какой мастерской она была сделана. Сверх домино на этом странном субъекте была наброшена длинная красная бархатная мантия, на которой золотыми буквами было вышито: «Не прикасайтесь, я – Красная Смерть»!
   Несмотря на это предостережение, кто то все-таки до него дотронулся, но в ту же минуту длинная скелетоподобная рука высунулась из рукава и с такой силой сжала своими цепкими пальцами руку неосторожного зеваки, что тот, как будто почувствовав объятия смерти, закричал не своим голосом и бросился бежать, к великому удовольствию захохотавшей толпы. Как раз в эту минуту Рауль поравнялся с таинственным незнакомцем. Тот обернулся, и молодой человек едва сдержал крик удивления: это была та самая мертвая голова, которая испугала его в Перро. Он уже было бросился в его сторону, забыв о существовали Кристины, но в это время черное домино, казавшееся тоже очень взволнованным, подхватило его под руку и увлекло из фойе все дальше и дальше от этой зловещей «Красной Смерти».
   Ежеминутно оборачиваясь и ускоряя шаг, как будто спасаясь от преследования, они поднялись по лестнице и очутились в почти пустом коридоре. Кристина, Рауль сразу узнал ее по голосу, вошла в первую попавшуюся ложу, сделала ему знак последовать за ней и, плотно заперев дверь, шепотом приказала ему оставаться в глубине ложи. Рауль снял маску и только что хотел попросить Кристину сделать то же самое, как вдруг с удивлением заметил, что она приложила ухо к перегородке и видимо прислушивалась к тому, что делается в соседней ложе. Потом приоткрыв дверь, она заглянула в коридор и прошептала: «Он должно быть поднялся выше, чем ложа слепых». Но вдруг она вскрикнула: «Спускается»!
   Она хотела захлопнуть дверь, но Рауль ей помешал. Он успел заметить спускающуюся по ступеням сначала одну, потом другую красную ногу и, наконец, медленной, величественной походкой прошла сама «красная смерть». И Рауль опять узнал этот череп.
   – Это он!.. На этот раз он от меня не ускользнет!..
   Но прежде чем он успел выскочить из ложи, Кристина быстро захлопнула дверь.
   – Кто? – спросила она вдруг изменившимся голосом. – Кто от вас не ускользнет?
   Рауль старался оттолкнуть молодую девушку от двери, но она держала ее с такой силой, какую никак нельзя было в ней подозревать. Он окончательно потерял голову.
   – Кто? – вне себя воскликнул он. – Конечно тот, кто скрывается под этой отвратительной маской! Тот, кто был на кладбище в Перро!.. Так называемая… «Красная Смерть»… Иными словами ваш возлюбленный… Ваш «Ангел музыки»… Но я сорву с него эту маску, мы встанем лицом к лицу, без всяких уверток, и я узнаю, наконец, кого вы любите!
   Он разразился почти безумным смехом.
   Кристина в отчаянии загородила дверь своими обнаженными руками.
   – Во имя нашей любви, Рауль, не ходите туда!..
   Он сразу остановился. Что он слышит? Во имя нашей любви! Он никогда от нее не слышал ничего подобного. А между тем случаев было немало. Сколько раз он со слезами умолял ее сказать ему хоть одно теплое слово. А в Перро, когда его принесли полумертвого от холода и страха!..
   Позаботилась ли она о нем? Нет, она попросту бежала прочь!.. И теперь она говорит, что его любит!.. «Во имя нашей любви»!.. Напрасный труд! Он отлично понимает, что она только хотела этим удержать его около себя, дать время уйти «Красной Смерти»! Их любовь! Новая ложь и только!
   – Вы лжете, мадмуазель! – по-детски капризно воскликнул он, – Вы меня не любите и никогда не любили! Только такой глупый, наивный мальчик, как я, мог позволить над собой так издаваться. Вы сами своим поведением дали мне сначала право надеяться. О! У меня были самые честные намерения. Я думал, что вы порядочная женщина. Но вы меня обманули, вы всех обманули, всех, вплоть до вашей благодетельницы, которая не перестает верить в вашу чистоту, в то время как вы посещаете в обществе этой «Красной Смерти» разные маскарады!.. Я вас презираю!..
   Он заплакал. Она как будто не слышала всех этих оскорблений, у нее была одна мысль: удержать его.
   – Вы еще раскаетесь в ваших словах, Рауль…
   – Нет, нет, – покачал он головой. – Вы свели меня с ума… И когда я только подумаю, что единственной целью моей жизни было жениться на этой… актрисе!..
   – Рауль!.. Что вы говорите!..
   – Я бы умер от стыда…
   – Живите, мой друг, – дрожащим голосом произнесла Кристина. – Прощайте… Прощайте, Рауль…
   Молодой человек, шатаясь, сделал несколько шагов вперед.
   – Надеюсь, вы мне разрешите когда-нибудь полюбоваться вами на сцене? – саркастически сказал он.
   – Я не буду больше петь, Рауль.
   – Вот как! – с еще большей иронией продолжал он. – Ну да, конечно, вы теперь не нуждаетесь… Поздравляю!.. Но мы все-таки, надеюсь, будем иногда встречаться по вечерам в Булонском лесу…
   – Ни там, ни в другом месте, Рауль. Вы меня больше никогда не увидите.
   – Что же, если это, впрочем, не секрет, вы отправляетесь в преисподнюю или, наоборот, в рай?
   – Я вам сказала все, что могла, Рауль. Больше я вам ничего не могу сказать, да вы бы мне теперь все равно и не поверили. Все кончено…
   Она сказала эти два слова так печально, что Рауль вздрогнул, и что-то вроде угрызения совести зашевелилось в его душе.
   – Бог мой, – воскликнул он, – скажите же, наконец, в чем дело!? Вы, насколько мне известно, свободны, ходите, куда вам вздумается, посещаете маскарады и не показываетесь к себе домой. Где вы были все эти две недели? Что это за история с ангелом, которую вы рассказали госпоже Валериус. Вас просто-напросто обманули, воспользовались вашей доверчивостью. Я сам был свидетелем этого в Перро… но теперь-то вы поняли, в чем дело? Я чувствую, что вы разгадали истину… А между тем госпожа Валериус продолжает верить в вашего «Доброго гения». Объясните же мне ради Бога, что это за комедия…
   – Это трагедия, мой друг!..
   Кристина сняла маску, и Рауль не мог удержаться от крика удивления и испуга, при виде её бледного, похудевшего лица. Куда девался её прежний румянец! Печать страдания наложила неизгладимые следы на её нежные черты; они заострились, чистые, как прозрачные воды северных озер, глаза, как будто потемнели, стали глубже, загадочнее и вокруг них легли темные тени.
   – Господи! Простите меня! простите меня!.. – простонал он, простирая к ней руки.
   – Потом… когда-нибудь… после… – прошептала она, надевая маску, и вышла из ложи.
   Он хотел броситься за ней, но она обернулась и жестом приказала ему оставаться на месте.
   Он беззвучно смотрел ей вслед…
   Подождав несколько минут, он в свою очередь машинально, спустился вниз и смешался с толпой. Голова его горела, сердце ныло. Он спросил у первой попавшейся маски, не видела ли она, куда прошла «Красная Смерть». Никто не знал.
   Напрасно проискав ее по всем залам, он, часов около двух ночи, очутился в коридоре, куда выходила гримерная Кристины Даэ.
   Он постучал. Тишина! Тогда он открыл дверь и вошел, как и в тот вечер, когда он искал «голос». Комната была пуста. Одинокий рожок газа, как ночник, бросал вокруг себя причудливые тени. На письменном столе лежала почтовая бумага. Рауль уже собрался было написать Кристине, как вдруг в коридоре раздались чьи-то шаги…
   Он едва успел спрятаться за портьеру, как дверь отворилась и вошла Кристина.
   Он старался не дышать. Ему хотелось видеть, что будет дальше. Какое-то чутье говорило ему, что сегодня ему удастся разгадать, если не всю, то хотя бы часть тайны.
   Войдя в уборную, Кристина сняла маску, бросила ее на стол, вздохнула и закрыла лицо руками. Думала ли она о Рауле? Нет!
   Он слышал, как она прошептала: «Бедный Эрик»! Он подумал, что ослышался. Если кто был достоин сожаления, то это именно он, Рауль, и было бы вполне естественно, если бы после всего, что произошло между ними, она сказала «бедный Рayль». Но она вздохнула, и снова до него донеслись её слова: «Бедный Эрик»! Что это был за Эрик, и почему она жалела его, когда несчастен был Рауль, молодой человек не мог понять.
   Между тем Кристина начала писать и так спокойно и внимательно, что Рауль, все еще находившийся под впечатлением переживаемой им драмы, был неприятно поражен её хладнокровием. «Какое самообладание!» – подумал он. Она исписывала уже четвертый лист, как вдруг подняла голову, поспешно спрятала за корсаж написанное и стала прислушиваться. Рауль тоже… Откуда могли доноситься эти странные звуки? Из-за стен неслось какое-то отдаленное пение, как будто пели сами стены… Вот пение становится громче… Слова яснее… можно даже различить голос… такой мягкий, чарующий, но, тем не менее, это был, несомненно, мужской голос… Вот он приближается… пронизывает стену… вот он уже здесь… он в комнате, около Кристины! Кристина поднялась с места и так естественно, как будто она говорила с человеком, сказала:
   – Я готова, Эрик. А вы немного опоздали.
   Рауль не верил своим глазам.
   Кристина оживилась. Добрая улыбка, одна из тех, какие бывают у выздоравливающих, появилась на её губах. Голос опять запел и Рауль опять должен быть сознаться, что он никогда в жизни не слышал такого дивного пения. В нем было все: мощь, красота, нежность и такая чистая небесная гармония звуков, что казалось, сами ангелы слетели на землю, чтобы одарить простых смертных таким божественным источником вдохновения. Раулю становилось понятно, каким образом Кристина могла так дивно петь в тот незабвенный вечер. Кто хоть раз услышит этого великого певца, на всю жизнь остается проникнутым его божественным вдохновением. Он пел самую известную и даже порядком поднадоевшую многим арию, но в его исполнении она казалась гимном грешной любви, полетом яркой, страстной фантазии. Этот небесный голос воспевал грех, он пел «ночь любви» из «Ромео и Джульетты».
   Кристина, как и тогда на кладбище, простерла к нему руки.
   Рауль, стараясь побороть охватившее его очарование, отнимавшее у него способность мыслить и действовать, решительно отдернул скрывавшую его занавеску и направился к Кристине. Она, как загипнотизированная, продолжала двигаться в конец уборной, к зеркалу, которое занимало часть стены, и не видела Рауля.
   Наконец она подошла к зеркалу так близко, что обе Кристины – живая и отражение, слились в одно целое, и Рауль уже протянул руку, чтобы схватить обеих.
   Как вдруг что-то блеснуло, отбросило его в сторону, ледяной ветер подул ему в лицо и две, четыре, двадцать Кристин закружились вокруг него так быстро, что он не успел схватить ни одной. Затем все исчезло, и он увидел в зеркале только свое собственное изображение. Кристина пропала. Он бросился к зеркалу. Стал ощупывать стены. Никого. А между тем откуда-то издали еще доносилось пение. Он вытер мокрый от холодного пота лоб и прибавил огня. Все, что с ним только что произошло, напоминало ему приключения странствующего принца, попавшего в заколдованный замок. Однако ведь он все это видел наяву, не во сне. Но куда же скрылась Кристина? И вернется ли она? Увы! Она сказала: «Все кончено». Измученный, разбитый он упал на тот самый стул, где только что сидела Кристина, и тоже закрыл лицо руками. Когда он их потом отнял, по щекам его катились крупные слезы. Это были слезы ревнивого ребенка, обычные, но глубоко искренние, слезы любовника, задающего себе тот же вопрос, какой задал себе и Рауль: «Но кто же он? Этот Эрик?»
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация