А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Обстоятельства гибели" (страница 1)

   Патрисия Корнуэлл
   Обстоятельства гибели

   Patricia Cornwell
   PORT MORTUARY

   Copyright © 2010 by CEI Enterprises, Inc.
   © С. Самуйлов, перевод на русский язык, 2012
   © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2013
   Издательство Азбука®

   Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

   © Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
   Стейси,
   тебе приходится жить со мной,
   а я живу этим

   1

   В женской раздевалке я бросаю испачканные брюки и халат в куб для биомусора, снимаю остальную одежду и медицинские башмаки. На дверце шкафчика сделанная по трафарету черная надпись «Полк. Скарпетта». Уберут ли ее завтра утром, сразу после моего возвращения в Новую Англию? Эта мысль посетила меня только что и теперь не дает покоя. Я одновременно и хочу, и не хочу уезжать отсюда.
   Жизнь на авиабазе ВВС в Довере вполне комфортна, несмотря на суровые условия шестимесячной стажировки и гнетущую необходимость ежедневно встречаться со смертью по поручению правительства Соединенных Штатов. Удивительно, но мое пребывание здесь прошло без каких-либо осложнений. Можно даже сказать, что оно было вполне приятным. Мне будет недоставать ранних, до рассвета, подъемов в скромной комнате, когда я, надев рабочие брюки, рубашку поло, ботинки, шла через укрытую зябкой теменью парковочную площадку к гольф-клубу, где выпивала кофе, а иногда и завтракала, после чего ехала в морг, где было свое начальство. На дежурстве я всего лишь медэксперт Вооруженных сил. Я больше не главная. Здесь есть люди рангом повыше, и важнейшие решения принимают другие, а мое мнение спрашивают далеко не всегда. Совсем не то, что в Массачусетсе, где от меня зависят все.
   Сегодня понедельник, 8 февраля. Настенные часы над сияющей белой раковиной показывают 16:33, высвечивая цифры красным, словно предупреждение опасности. Менее чем через девяносто минут меня ждут на Си-эн-эн, где я буду объяснять, что такое судебная радиационная патология, почему я занялась ею и какое отношение имеют к этому Доверу Министерство обороны и Белый дом. Другими словами, я уже не только медэксперт и не просто резервист медслужбы Вооруженных сил. После 11 сентября, после вторжения Соединенных Штатов в Ирак и наращивания военного присутствия в Афганистане – я повторяю пункты, которые необходимо отметить, – грань между двумя мирами, военным и гражданским, стерлась навсегда. К примеру, в ноябре прошлого года сюда в течение сорока восьми часов доставили тринадцать погибших солдат с Ближнего Востока и ровно столько же из Форт-Худа, штат Техас. Массовые потери не ограничиваются больше полем боя, хотя я уже не уверена, что именно следует понимать под «полем боя». Может быть, скажу я по телевизору, поле боя уже везде: в школе, в доме, в церкви, в пассажирском самолете, в магазине, на месте работы или отдыха.
   Перебирая туалетные принадлежности, я повторяю то, что должна сказать о трехмерной визуальной радиологии, использовании компьютерной томографии, сканировании. И еще нужно подчеркнуть, что мой новый центр в Кембридже, штат Массачусетс, является лишь первым гражданским учреждением в США, где проводят виртуальную аутопсию, на очереди стоит Балтимор, а за ним последуют другие города. Совершенствуются технологии, и традиционное вскрытие, когда ты постфактум делаешь снимки, надеясь на то, что ничего не упустил, развивается, улучшается и становится все более и более точным, как и должно быть.
   Жаль, что вечером меня не будет в программе «Уорлд ньюс», потому что теперь я бы, пожалуй, продолжила разговор с Дианой Сойер. Проблема моего частого появления на Си-эн-эн заключается в том, что близкое общение зачастую порождает фамильярность, и мне следовало иметь это в виду. Разговор может перейти на личные темы, вот что меня беспокоит. Наверное, стоит упомянуть об этом в разговоре с генералом Бриггсом, рассказать ему о том, что случилось утром, когда взбешенная мать погибшего солдата, обвинив меня по телефону в расовой нетерпимости, угрожала рассказать об этом средствам массовой информации.
   Дверца шкафчика для одежды хлопает так, словно рядом выстрелили из ружья. Я ступаю на желто-коричневый плиточный пол, который всегда кажется холодным и скользким под босыми ногами. С собой у меня пластиковый пакет с шампунем и кондиционером с оливковым маслом, скрабом с морскими водорослями, безопасной бритвой, тюбиком геля для бритья (для чувствительной кожи), жидким мылом, мягкой мочалкой для лица, средством для полоскания полости рта, щеточкой для ногтей и косметическим маслом «нитроджина», которым я обычно пользуюсь после душа. Зайдя в кабинку, я аккуратно раскладываю туалетные принадлежности на выложенной кафелем полочке и включаю воду, такую горячую, какую только могу выдержать, потом поворачиваюсь под обжигающей струей, поднимаю лицо, потом смотрю вниз, на свои бледные ноги. Вода падает на спину и шею, и я надеюсь, что напряженные мышцы хоть немного расслабятся, но мысли мои уже витают в гардеробной на базе: я обдумываю, что бы надеть.
   Генерал Бриггс – Джон, как я его называю, когда мы остаемся вдвоем, – выразил пожелание, чтобы я была в форме, мало того – в синем мундире ВВС, но я с ним не согласна. Лучше надеть гражданскую одежду, в которой люди видят меня почти во всех телепередачах с моим участием. Может, простой темный костюм и блузку цвета слоновой кости. Не забуду надеть и неброский «брегет» на кожаном ремешке, который мне подарила моя племянница Люси. Но ни в коем случае не «бланпейн» с его огромным черным циферблатом и керамическим безелем. Их тоже мне подарила Люси, она ведь буквально помешана на всевозможных часовых механизмах, на всем технически сложном и дорогом. Никаких брюк – только юбка и каблуки; так я выгляжу безобидной и доступной – этому трюку я научилась много лет назад, в суде. По какой-то причине присяжным нравится рассматривать мои ноги, пока я в графически анатомических подробностях описываю смертельные раны и последние мгновения агонии жертвы. Бриггсу мой наряд конечно же не понравится, но накануне вечером, когда мы смотрели футбол и выпивали, я ему уже дала понять, что мужчине не следует давать женщине советы насчет того, что ей надевать, если только он не Ральф Лорен[1].
   Пар в кабинке рассеивается, и мне кажется, что я слышу чей-то голос. Вот же досада. Это может быть кто угодно – кто-либо из военных или докторов, да вообще любой, кому разрешено пользоваться этой секретной душевой и кому необходимо привести себя в порядок, пройти дезинфекцию или переодеться. Я думаю о коллегах, вместе с которыми только что проводила аутопсию, и мне почему-то кажется, что это снова капитан Аваллон. Утром, во время компьютерной томографии, она не отходила от меня ни на шаг, будто – после стольких-то лет! – я ничего в этом не смыслю, а остаток дня, словно травяная лягушка, скакала вокруг моего рабочего места. Скорее всего, это она. Нет – точно она, иначе и быть не может. От досады я стискиваю зубы. Проваливай.
   – Доктор Скарпетта? – доносится до меня знакомый голос, вкрадчивый и бесстрастный; он, кажется, преследует меня повсюду. – Вам звонят.
   – Я только вошла! – кричу я, перекрывая шум льющейся воды.
   Как еще сказать, чтобы меня оставили в покое! Дайте же хоть немного побыть одной. Сейчас, в данную минуту, я не желаю видеть ни капитана Аваллон, ни кого-либо еще, и дело вовсе не в том, что я голая.
   – Извините, мэм, но с вами хочет поговорить Пит Марино. – Ее невыразительный голос слышится уже совсем близко.
   – Пусть подождет.
   – Он говорит, это важно.
   – Можете узнать, что ему надо?
   – Сказал, это важно, мэм, – только и всего.
   Я обещаю, что подойду к телефону, и делаю это, наверное, слишком резко – несмотря на все мое старание, быть обаятельной получается не всегда. Пит Марино – следователь, с которым я работаю половину моей жизни. Надеюсь, дома все нормально. Нет, если бы дело было срочным, или, не дай бог, что-то случилось бы с моим мужем Бентоном или с Люси, или же если бы произошло что-то серьезное в Кембриджском центре судебных экспертиз, который я теперь возглавляю, он бы сказал. Если бы он звонил по важному делу, Марино не стал бы просто просить кого-то позвать меня к телефону. Обычный выброс неконтролируемых эмоций, к такому выводу прихожу я. Когда ему вдруг приходит в голову какая-то мысль, он обязательно должен поделиться ею со мной.
   Я широко открываю рот, стараясь выполоскать засевший глубоко в горле запах разлагающейся, обуглившейся человеческой плоти. Вонь от того, с чем я сегодня работала, вместе с паром поднимается к пазухам, смерть не оставляет меня даже здесь. Я скребу под ногтями антибактериальным мылом, которое выдавливаю из бутылочки, – тем же мылом, которым пользуюсь для мытья посуды или деконтаминации[2] обуви на месте преступления, – а потом чищу зубы, десны и язык листерином. Глубоко промываю ноздри, отскабливая каждый дюйм плоти, дважды мою волосы, но зловоние не уходит. Похоже, мне никогда от него не избавиться.
   Погибшего солдата, телом которого я занималась, звали Питер Гэбриэл, как легендарного рок-певца, с той лишь разницей, что этот Питер Гэбриэл был рядовым первого класса и не успел пробыть в афганской провинции Бадгис и месяца, когда придорожная бомба – кусок канализационной трубы, начиненный пластической взрывчаткой PE-4, – пробила броню его «хаммера» и внутри машины вспыхнул огненный вихрь. На рядового Гэбриэла у меня ушел почти весь день. И это здесь, в суперсовременном научном центре, где судмедэксперты и ученые Министерства обороны регулярно имеют дело с проблемами, которые у большинства людей никак с нами не ассоциируются: убийством Кеннеди; недавней идентификацией останков семейства Романовых и членов экипажа подлодки «Ханли», затонувшей в годы Гражданской войны. Мы – организация благородная, но малоизвестная, возникшая еще в 1862 году на основе Медицинского музея армии, хирурги которого оперировали (а затем и проводили аутопсию) смертельно раненного Авраама Линкольна, и обо всем этом я должна рассказать на Си-эн-эн. Сделать упор на позитив. Забыть, что говорила миссис Гэбриэл. Я не чудовище и не фанатик. Ты не должна осуждать бедную женщину за то, что ее нервы вышли из-под контроля, говорю я себе. Она только что потеряла своего единственного ребенка. Гэбриэлы – темнокожие. А как бы ты себя чувствовала? Ты же не расистка.
   Я вновь ощущаю чье-то присутствие рядом. Кто-то входит в раздевалку, в которой, благодаря моим стараниям, уже столько же пара, как и в душевой. От жары мое сердце колотится.
   – Доктор Скарпетта? – Голос капитана Аваллон звучит более уверенно, словно у нее есть какие-то новости.
   Я выключаю воду, подхватываю полотенце, заворачиваюсь в него и выхожу из кабинки. Расплывчатый силуэт капитана Аваллон маячит в дымке рядом с раковинами и снабженными датчиками движения сушилками для рук. Все, что мне удается различить, – это темные волосы, рабочие брюки цвета хаки и черная рубашка поло с вышитой золотисто-голубой эмблемой Службы медэкспертизы Вооруженных сил.
   – Пит Марино… – начинает она.
   – Я перезвоню ему через минуту. – Я снимаю с полки еще одно полотенце.
   – Он здесь, мэм.
   – Что значит «здесь»? – Я почти представляю, как Марино материализуется в раздевалке в виде некоего доисторического существа, возникающего из тумана.
   – Ждет у боксов, мэм. Он доставит вас в «Иглз Рест», так что можете захватить вещи. – Она произносит это так, словно за мной пришли сотрудники ФБР, которые должны меня уволить или арестовать. – Мне приказано сопроводить вас к нему и оказывать всяческое содействие.
   Капитана Аваллон зовут София. Она оказалась в армии сразу по окончании рентгенологического факультета. Эта особа всегда по-военному правильная и подобострастно вежливая. Из-за этого она все время медлит и колеблется. Как раз сейчас это весьма некстати. Я беру пластиковый пакет, ступаю на кафельный пол, и ее силуэт возникает прямо передо мной.
   – Я не предполагала уезжать до завтра, и поездка куда-либо с Марино не входила в мои планы.
   – Могу позаботиться о вашей машине, мэм. Она же вам не понадобится?
   – Вы поинтересовались у него, что, черт возьми, происходит? – Я беру из шкафчика щетку для волос и дезодорант.
   – Попыталась, мэм, но он не особенно расположен к разговору.

   «С-5 гэлакси» гудит вверху, выходя на курс 19. Ветер, как обычно, южный.
   Один из принципов аэронавтики – коих я немало почерпнула у Люси, которая вдобавок ко всему еще и вертолетчик, – заключается в том, что номера взлетно-посадочных полос соотносятся с направлениями компаса. Значение курса округляется до десятков и делится на 10. Девятнадцатый, к примеру, соответствует 190 градусам, противоположный ему (а у каждой полосы – два направления) будет иметь обозначение 01, а ориентированы они таким образом из-за эффекта Бернулли и законов движения Ньютона. Тут все дело в скорости обтекающего крыло воздуха, взлете и посадке по ветру, который в этой части Делавэра дует с моря, из области высокого давления в область низкого, с юга на север. Изо дня в день транспортные самолеты доставляют тела и улетают с ними с черной полосы, что бежит, будто река Стикс, позади морга.
   Серый, похожий на акулу «гэлакси» длиной с футбольное поле так огромен и тяжел, что кажется, с трудом передвигается в бледном небе с перистыми облаками, которые летчики обычно называют конскими хвостами. Тип авиатранспорта я определяю не глядя, по одному лишь звуку. Мне уже знакомы рев турбинных двигателей, развивающих тягу в сто шестьдесят тысяч фунтов, я с легкостью идентифицирую С-5 или С-17 с расстояния в пару миль, отличаю как обычные геликоптеры, так и двухвинтовые грузовые вертолеты, то есть я могу сказать, чем «чинук» отличается, скажем, от «блэк хоука» или «оспрея». В погожие деньки, когда выпадает свободная минута, я сижу на скамейке у своего жилища и наблюдаю за летательными аппаратами Довера, словно за экзотическими существами, вроде ламантинов[3], слонов или доисторических птиц. Меня никогда не раздражает их оглушающий, громоподобный шум и тени, которые они отбрасывают, пролетая мимо.
   Их колеса касаются земли, поднимая клубы пыли, так близко, что внутри у меня все дрожит. Я миную зону приема с ее четырьмя громадными отсеками, высокой разделительной стеной и резервными генераторами и подхожу к синему фургону, которого прежде никогда не видела, но Пит Марино не удосуживается даже пошевелиться, чтобы поздороваться со мной или открыть дверь, что в принципе еще ни о чем не говорит. Он не растрачивает свою энергию на любезности; сколько я его помню, благовоспитанность никогда не входила в список его отличительных качеств. Познакомились мы с ним более двадцати лет назад, в городском морге Ричмонда, штат Вирджиния. А может, столкнулись на месте какого-то убийства – точно уже и не помню.
   Я забираюсь в машину и захлопываю дверцу, запихивая вещмешок себе под ноги. Волосы еще влажные после душа. «Ну и видок у нее», – наверное, думает он. Я всегда могу определить это по тому косому взгляду, что пробегает по мне сверху донизу, задерживаясь на определенных местах, до которых никому не должно быть дела. Ему не нравится, когда на мне рабочая одежда – брюки хаки с карманами, черная рубашка поло и куртка-«универсал», – а когда я несколько раз появилась перед ним в форме, он, кажется, просто перепугался.
   – Откуда угнал мини-вэн? – спрашиваю я.
   Марино дает задний ход.
   – Одолжили у гражданского патруля. – Его ответ по крайней мере означает, что с Люси ничего не случилось.
   Частный терминал в северном конце взлетно-посадочной полосы используется гражданским персоналом, имеющим разрешение приземляться на базе вооруженных сил. Марино сюда привезла моя племянница Люси, и нагрянули они неожиданно. Решили заявиться без предупреждения, чтобы избавить меня от полета утренним рейсом и доставить наконец домой. Размечталась. Такого быть просто не может, и в поисках ответа я вглядываюсь в грубые черты лица Марино и оцениваю его внешний вид – примерно так же, как делаю при первичном осмотре трупа. Кроссовки, джинсы, кожаная, с флисовой подкладкой, куртка «харлей-дэвидсон», неизменная его спутница, бейсболка «янкиз» – смелое решение, учитывая тот факт, что теперь он живет в республике «Ред Сокс»[4], – и давно уже вышедшие из моды очки в проволочной оправе.
   Не могу сказать, гладко ли выбрита голова, на которой осталось не так уж и много седых волос, но он чист и относительно опрятен; живот не раздут от пива, и на лице отсутствует тот румянец, что появляется обычно после распития более крепких напитков. Глаза не воспалены. Руки не дрожат. Не чувствую я и запаха сигарет. Дал зарок и держится. Молодец! Он уже со многим завязал: секс, выпивка, наркотики, табак, чревоугодие, сквернословие, нетерпимость, лень… Но вот с лицемерием дело обстоит хуже. Когда ему нужно, он юлит, а то и привирает, не стесняясь. Таков далеко не полный список дурных наклонностей, которые конечно же по-прежнему присутствуют в характере Марино, но, возможно, просто затаились и ждут удобного момента, чтобы вырваться на волю, когда крепость сдерживающих их узлов ослабеет.
   – Ну что ж, Люси с вертолетом… – начинаю я.
   – Сама знаешь, как оно бывает в таком заведении, где приходится заниматься делами похуже, чем в этом чертовом ЦРУ, – отвечает он, сворачивая на Перпл-Харт-драйв. – Случись пожар, никто и палец о палец не ударит. Я звонил раз пять, а потом принял административное решение, и мы с Люси махнули сюда.
   – Так почему же вы решили приехать?
   – Мы бы, конечно, не стали тебя отвлекать, когда ты занималась этим солдатом из Вустера, – говорит, он к моему полному изумлению.
   Рядовой первого класса Гэбриэл был родом из Вустера, штат Массачусетс, и я не могу понять, как Марино проведал о том, чем я занимаюсь здесь, в Довере. Сказать ему никто не мог. Все, что мы делаем в морге, чрезвычайно, если не абсолютно, засекречено. Уж не исполнила ли мать убитого солдата свою угрозу обратиться к средствам массовой информации? Может, она сообщила прессе, что белая женщина-медэксперт, занимавшаяся телом ее погибшего сына, расистка.
   Прежде чем я успеваю спросить, Марино добавляет:
   – Очевидно, он первая военная жертва из Вустера, вот местные СМИ на эту новость и набросились. К нам поступило несколько звонков; похоже, люди сбиты с толку и думают, что тела убитых, всех, кто как-то связан с Массачусетсом, должны поступать к нам.
   – Репортеры полагают, что мы проводили аутопсию в Кембридже?
   – Ну, в ЦСЭ[5] тоже ведь есть морг. Наверное, поэтому они так и думают.
   – Уж СМИ наверняка должны знать, что все тела погибших поступают теперь в Довер, – парирую я. – Ты уверен, что причина только в этом?
   – А что? – Он смотрит на меня. – Ты знаешь какую-то другую?
   – Просто спрашиваю.
   – Я знаю только, что было несколько звонков, и мы всех направили в Довер. А поскольку ты занималась этим парнем из Вустера и позвать тебя к телефону было некому, я позвонил генералу Бриггсу из Уилмингтона, где мы приземлялись на дозаправку. Он и послал эту капитаншу Ду-Би[6] за тобой в душ. Она что, не замужем или пошла по стопам Люси? С виду так очень даже ничего.
   – Откуда ты знаешь, какая она с виду? – Я была совершенно сбита с толку.
   – Тебя не было, а она заглядывала к нам в ЦСЭ, когда ехала к матери в Мэн.
   Я пытаюсь вспомнить, слышала ли я об этом или нет, и тут же напоминаю себе, что, как обычно, не имею ни малейшего представления о том, что происходит в учреждении, которым я вроде бы руковожу.
   – Филдинг устроил ей королевский прием, всюду провел, все показал. – Джек Филдинг, мой заместитель, Марино не нравится. – В общем, я сделал все, чтобы тебя разыскать, и конечно же сваливаться вот так на голову совсем не собирался.
   Марино уклончив, и то, что он говорит, всего лишь завеса. По какой-то причине он счел необходимым заявиться сюда без всякого предупреждения. Скорее всего, чтобы удостовериться в том, что я отправлюсь с ним без малейшего промедления. И тут мне действительно становится тревожно.
   – Ты же ведь здесь совсем не из-за дела Гэбриэла, не так ли? – спрашиваю я.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация