А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Добывайки (сборник)" (страница 1)

   Мэри Нортон
   Добывайки (сборник)

   Добывайки

   Глава первая

   Первая рассказала мне о них миссис Мей. Нет, не мне. Не могла же это быть я – эта вспыльчивая, неаккуратная, своевольная девочка с дерзким взглядом и дурной привычкой кусать ногти. Кажется, её звали Кейт. Да, так и есть – Кейт. Хотя как её звали, не так уж важно, она почти не участвует в нашей истории.
   Миссис Мей занимала две комнаты в квартире родителей Кейт в Лондоне; она была, я думаю, их дальняя родственница. Спальня её помещалась на втором этаже, а гостиной служила комната, где они раньше завтракали. В таких комнатах хорошо по утрам, когда солнечные лучи играют на хрустящих гренках и апельсиновом джеме, но после полудня солнце исчезает – и комната светится странным серебристым светом, словно уже наступили сумерки. Тогда в ней появляется что-то печальное, но девочкой Кейт любила всё печальное и частенько проскальзывала к миссис Мей, перед тем как отправиться пить чай, и миссис Мей учила её вязать тамбуром.
   Миссис Мей была старая – суставы у неё почти не сгибались – и… нет, не строгая, просто она твёрдо знала, что хорошо, а что плохо, а это заменяет строгость. Кейт никогда не бывала своевольной с миссис Мей, неаккуратной и вспыльчивой, и миссис Мей учила её многим вещам, кроме вышивания: как намотать шерсть овальным клубком, как красиво заштопать дырку, как прибрать у себя в ящике и положить поверх всего лист шуршащей папиросной бумаги от пыли.
   – Почему ты сегодня такая тихая, детка? – спросила однажды миссис Мей у Кейт, сидевшей безо всякого дела на кожаной круглой подушке. – Что с тобой? Ты что, потеряла дар речи?
   – Нет, – сказала Кейт, дёргая пуговку на туфле. – Я потеряла крючок для вязанья. – Они делали шерстяное вязаное одеяло из отдельных квадратов; надо было связать ещё тридцать штук. – Но, кажется, я знаю, куда положила его, – поспешила она добавить, – на нижнюю полку книжного шкафа.
   – На нижнюю полку? – переспросила миссис Мей; её крючок неуклонно двигался вперёд, поблёскивая при свете огня. – Недалеко от пола?
   – Да, – сказала Кейт, – но я искала на полу. И под ковриком у постели. Везде. Клубок остался. Там, где я его положила.
   – Вот те на! – воскликнула миссис Мей. – Неужели они есть и в этом доме?
   – Кто – они? – спросила Кейт.
   – Добывайки, – ответила миссис Мей, и Кейт почудилось, что на лице миссис Мей промелькнула улыбка.
   Кейт уставилась на неё с некоторым страхом.
   – А такое бывает на свете? – спросила она через минуту.
   – Какое – такое?
   Кейт моргнула.
   – Ну… такие существа, которые живут в твоём доме и… берут твои вещи?
   Миссис Мей опустила вязанье на колени.
   – А ты как думаешь? – спросила она.
   – Не знаю, – сказала Кейт, глядя в сторону и изо всех сил дёргая пуговку на туфле. – Конечно, их не может быть. И всё же… – она подняла голову, – и всё же иногда я думаю, что они есть.
   – Почему ты так думаешь? – спросила миссис Мей.
   – Потому что столько вещей исчезает неизвестно куда. Французские булавки, например. Целые фабрики делают булавки, люди каждый день покупают булавки, и всё же, когда тебе нужна булавка, ты никогда не можешь её найти. Где они все? Вот сейчас, в эту минуту? Куда они деваются? А иголки! – продолжала она. – Не могут же все иголки, которые мама купила за всю свою жизнь… уж, наверно, не меньше нескольких сотен… валяться по дому.
   – Нет, не могут, – согласилась миссис Мей.
   – А все остальные мелочи, которые мы покупаем! Каждый раз заново. Карандаши, и спички, и сургуч, и шпильки для волос, и напёрстки…
   – И шляпные булавки, – вставила миссис Мей, – и промокательная бумага.
   – Промокашки – да, – согласилась Кейт, – но не шляпные булавки.
   – Тут ты не права, – сказала миссис Мей, вновь берясь за вязанье. – Без шляпных булавок им не обойтись.
   Кейт изумлённо взглянула на неё.
   – Не обойтись? – повторила она. – Почему?
   – Ну, на то есть две причины. Во-первых, шляпная булавка удобное оружие, а во-вторых… – Миссис Мей вдруг рассмеялась. – Но это все звучит так дико и… – она помедлила, – и было так давно!
   – Расскажите мне, – попросила Кейт, – расскажите, откуда вы знаете о шляпных булавках. Вы хоть раз видели их?
   Миссис Мей бросила на неё удивлённый взгляд.
   – Конечно… – сказала она.
   – Да не булавки! – нетерпеливо воскликнула Кейт. – А этих… как вы их назвали… добываек.
   Миссис Мей перевела дыханье.
   – Нет, – быстро сказала она. – Никогда.
   – Ну так кто-нибудь другой видел! – вскричала Кейт. – И вы это знаете! Вижу, что знаете.
   – Тише, – сказала миссис Мей. – Ни к чему так кричать! – Она взглянула на обращённое к ней снизу лицо, улыбнулась и, отведя глаза, уставилась в пространство. – У меня был брат… – начала она неуверенно.
   Кейт забралась на подушку с ногами.
   – И он их видел?!
   – Не знаю, – сказала миссис Мей, покачивая головой. – Правда, не знаю… – Она разгладила свою работу. – Он так любил нас дурачить… меня и сестру. Он рассказывал нам такие небылицы… Он был убит, – добавила она тихо, – много лет назад на северо-западной границе. Погиб, как теперь говорят, смертью храбрых…
   – Он был ваш единственный брат?
   – Да, младший брат. Я думаю, именно поэтому, – она замолчала на миг, всё ещё улыбаясь своим мыслям, – он и выдумывал такие невероятные, такие фантастические истории. Он завидовал нам, я полагаю, потому что мы были старше и лучше умели читать. Он хотел нас удивить; возможно, он даже хотел нас напугать. И всё же, – она поглядела в огонь, – было что-то… возможно, потому, что мы выросли в Индии, где столько таинственных легенд… что-то, заставлявшее нас верить ему. Иногда мы знали, что он нас просто дурачит, но иногда мы не были до конца уверены в этом. – Она наклонилась и аккуратно смела золу, высыпавшуюся за каминную решётку. Затем, всё ещё держа в руках метёлочку, снова уставилась на огонь. – Он был не очень крепкий мальчик; в первый же год, когда он приехал в Англию, чтобы пойти в школу, он заболел ревматизмом, пропустил целый семестр, и его отправили на поправку к нашей двоюродной бабушке тёте Софи. Она жила за городом. Позже я тоже туда ездила. Это был такой странный старый дом… – Миссис Мей повесила метёлочку на медный крючок, где она всегда висела, и, отряхнув платком руки, снова взялась за вязанье. – Зажги-ка лучше лампу, – сказала она.


   – Ещё рано зажигать, – умоляюще проговорила Кейт, наклоняясь к ней. – Пожалуйста, рассказывайте дальше. Пожалуйста…
   – Но я уже рассказала тебе.
   – Нет, не рассказали. Этот старый дом… он там увидел… этих… этих?..
   Миссис Мей рассмеялась.
   – Там ли он увидел добываек? Да, так он нам сказал… хотел заставить нас в это поверить. Мало того, он, по его словам, не только видел их, но близко познакомился с ними, стал, так сказать, частью их жизни; по правде говоря, сам в каком-то смысле сделался добывайкой.
   – О, пожалуйста, пожалуйста, расскажите мне. Постарайтесь вспомнить. С самого-самого начала.
   – Но я и не забывала ничего, я всё прекрасно помню. Как ни странно, я помню это лучше, чем многие настоящие события своей жизни. Быть может, это тоже настоящие события. Не знаю. Понимаешь, когда мы возвращались в Индию, мы с братом спали в одной каюте… сестра делила каюту с гувернанткой. Ночи были такие жаркие и душные, что часто мы не могли уснуть, и брат часами рассказывал мне о добывайках, повторял их разговоры, вновь и вновь описывал подробности… старался представить, как они поживают, что делают и…
   – Они? Кто они?
   – Хомили, Под и маленькая Арриэтта.
   – Под?
   – Да. Даже имена у них звучали неправильно. Они думали, что у них собственные имена, непохожие на человеческие, но вы сразу слышали, что и имена взяты ими у людей. Даже у дядюшки Хендрири и его дочки Эглтины. Всё, что они имели, было добыто у людей, у них не было ничего собственного. Ничего. И при этом они были очень обидчивы и очень высокого о себе мнения и думали, что они хозяева земли.
   – Не понимаю.
   – Они думали, что мы, люди, созданы только для того, чтобы исполнять всякую чёрную работу… рабы-великаны, предоставленные в их распоряжение. Во всяком случае, так они говорили друг другу. Но брат утверждал, что в глубине души они боялись. Он считал, что от этого они и сделались такими маленькими. От страха. С каждым поколением они становились меньше и меньше и прятались всё глубже и глубже. В давние времена здесь, в Англии, наши предки рассказывали много историй о маленьком народце[1].
   – Да, я знаю, – отозвалась Кейт.
   – В наши дни, – неторопливо продолжала миссис Мей, – если они и существуют, то найти их можно, вероятно, только в старых, спокойных домах, далеко от больших городов и шума, в домах, где жизнь идёт по установившемуся раз и навсегда порядку. Порядок для них – порука безопасности; им очень важно знать, в какие комнаты можно заходить и когда. Они не останутся надолго в доме, где живут неаккуратные взрослые, непослушные дети и домашние животные.
   Тот старый дом был, конечно, для них идеальным… хотя некоторые из них считали, что он чуть-чуть холодноват и слишком пуст. Тётя Софи была прикована к постели, после того как упала с лошади во время охоты лет двадцать назад. А кроме неё там были только миссис Драйвер, экономка и кухарка, да Крэмпфирл, садовник. Изредка появлялась на короткое время какая-нибудь служанка. И всё. Когда мой брат приехал туда, ему ещё долго пришлось лежать в постели, и первое время добывайки, по-видимому, не знали о его существовании.
   Он спал в бывшей детской, за классной комнатой. В то время классной комнатой больше не пользовались, мебель стояла в чехлах, и там было полно всякого старья – сундуки и сундучки всех размеров, сломанная швейная машина, парта, портновский манекен, стол и несколько стульев, пианола; дети, которые когда-то на ней играли – дети тёти Софи, – уже давно выросли, женились, вышли замуж, умерли или разъехались по свету. Дверь между детской и классной комнатой всегда стояла открытой настежь, и с кровати брату была видна большая картина над камином, изображавшая битву при Ватерлоо, и на стене в углу – шкафчик со стеклянными дверцами, в котором стоял на полках кукольный сервиз, очень старый и хрупкий. Если дверь из классной комнаты тоже оставляли открытой, он видел освещённый коридор, который вёл к лестнице. Каждый день под вечер на площадке лестницы появлялась миссис Драйвер с подносом в руках, где лежало печенье и стоял высокий гранёный графин с доброй старой мадерой. Она несла его в спальню тёти Софи и на обратном пути прикручивала газовый рожок в коридоре, так что оставался лишь маленький голубой язычок, а затем, тяжело ступая, медленно спускалась по лестнице и исчезала внизу.
   Там, внизу, в холле стояли часы, и всю ночь мальчик слышал, как они отбивают время. Это были высокие напольные часы, куранты, очень старые.
   Каждый месяц в дом приходил мистер Фрит из Лейтон-Баззарда и заводил их, как это раньше делал его отец, а ещё раньше – дед. Говорили (а мистер Фрит знал это наверняка), что за восемьдесят лет часы ни разу не остановились, и можно было предположить, что они ни разу не останавливались и до того. Главное было – не сдвигать их с места. Стена за курантами была обшита дубовой панелью, а пол из плитняка так стёрся от частого мытья за все эти годы, что часы, говорил мне брат, стояли словно на каменной платформе.
   А под курантами в самом низу дубовой панели была дырочка…
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация