А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Когда уйдет Путин?" (страница 1)

   Лев Сирин
   Когда уйдет Путин?

   Памяти деда – Ильи Касьяненко и прадеда – Петра Касьяненко, безвинно погибших в сталинских застенках НКВД, посвящаю…

   Глава I
   От хулигана до участкового всея Руси

   К сожалению, но так уж заведено в России, что масштаб личности и конкретные особенности душевного устройства ее руководителей всегда накладывали отпечаток на жизнь государства. Владимир Владимирович Путин здесь, конечно, не исключение. Тем более что является одним из «долгоиграющих» лидеров нашей страны.
   Эта глава о доминирующих чертах характера Путина, которые впрямую влияют на его политическое поведение и принятые им решения. А значит, на нашу с вами жизнь. Часть из этих черт, на мой взгляд, уже давно вошла в глубокое противоречие с той миссией, которая отведена моему герою Историей. В известной мере это касается и просто занимаемой им должности – фактического руководителя Российского государства.
   Впрочем, обо всем по порядку…

   «Сразу бил в морду…»

   Пожалуй, главенствующим жизненным принципом Владимира Путина был и остается принцип быть сильным. Не умным. Не удачливым. Не профессиональным. И уж тем более не добрым, искренним или справедливым. А именно – сильным. Причем силу Владимир Путин с юных лет понимает весьма специфично. «Я понял, – говорил как-то он сам, – что в любом случае – прав я или нет – надо быть сильным, чтобы иметь возможность ответить…»
   Любопытно, что всепоглощающее стремление «ответить» – то есть «дать в морду» обидчику в юности или перекрыть газопровод зарвавшейся Украине на пике своего политического могущества – у Путина затмевает чувство справедливости. Поскольку он прямо и недвусмысленно подчеркивает, что «отвечать» надо всегда – «прав я или нет».
   Странно, не находите?
   По логике Владимира Путина получается, что даже если ты сам кого-то обидел и тебе за это дали по шапке, последнее слово… (Пардон! Конечно – удар.) в любом случае должно быть за тобой. Что говорить, странноватый принцип. Даже живущим по естественным законам природы хищникам свойственно соизмерять мощь своих клыков с размерами бивней противника.
   Похоже, Владимир Владимирович все-таки несколько путает в принципе являющееся благородным понятие силы с банальной местью, которая по общечеловеческим канонам, разумеется, порок.
   Существует расхожая версия тотального ухудшения российско-грузинских отношений. Мол, это личная месть Путина президенту Грузии Саакашвили, который, не подумав, прилюдно брякнул, назвав Путина – «Лилипутин».
   Версия, конечно, экзотическая, а там – бог весть. На мой взгляд, с Саакашвили и не такое станется. Хотя сам он, разумеется, отрицает такое объяснение истоков вражды между нашими странами: «Вы когда-либо слышали, чтобы я называл Путина Лилипутиным? Никогда, ни в одном публичном выступлении не употреблял грубого выражения в адрес президента России, несмотря на то, что серьезные причины на то были».
   …Ну, «Лилипутин» – это вовсе и не грубое выражение, а скорее шутливая игра слов, не более того.
   Не знаю, правда, насколько уместно в большой политике так шутить, но неприязнь Путина к Саакашвили откровенно бросалась в глаза. Апогеем ее стала история с вполне конкретными угрозами Владимира Владимировича в адрес Михаила Николаевича. Причем Путин не просто собирался «дать в морду» обидчику Южной Осетии, как привык делать это в детстве, а придумал метод поизощреннее…
   В 2008 году, после завершения грузино-российского вооруженного конфликта, в ходе прямой линии премьера России по телефону спросили, правда ли он хотел повесить Саакашвили «за одно место», имея в виду, что накануне французский журнал «Nouvel Observateur» опубликовал диалог Путина с президентом Франции Саркози, где премьер-министр России грозился «подвесить президента Грузии за яйца» [1]. «Ну почему за одно?» – улыбнувшись, весьма двусмысленно ответил Путин.
   Понятно, что публично признавать, какое наказание, по его мнению, было бы для Саакашвили наиболее справедливым, Путину не с руки. Хотя, честно говоря, многим, думаю, такой путинский экстремизм вполне понравился. Саакашвили и вправду к тому моменту сильно «достал» Россию. Но то, что Владимир Владимирович в своих угрозах порой за словом в карман не лезет, факт.
   Вот что мне рассказывал на эту тему корреспондент путинского пула, обозреватель ИД «КоммерсантЪ» Андрей Колесников, наиболее близкий к Путину журналист:
   – Была такая история в самом начале его президентской биографии, когда во время зарубежной поездки его (Путина. – Авт.) на пресс-конференции спросили про Чечню, – а он тогда на такие вопросы очень резко реагировал, глаза становились стеклянными, – Путин в ответ предложил задавшему вопрос французскому журналисту сделать обрезание и взялся помочь ему в этом: у нас в России хорошие врачи, у вас вообще ничего там больше никогда не вырастет… В результате был международный скандал.
   Мне в этом эпизоде, да и в истории с Саакашвили, как бы они ни щекотали мое чувство юмора, показалось странным одно обстоятельство. Как ни крути, но Путин не производит впечатления человека, попусту разбрасывающегося угрозами. Тем более если априори не имеет возможности их выполнить. И уж тем более если они вредят его политическому имиджу в глазах западного человека.
   Путин сам в беседах с тем же Андреем Колесниковым для книги «От первого лица» объяснял: «Не надо никого пугать. Пистолет необходимо вынимать только тогда, когда вы приняли решение стрелять». Получается, Владимир Владимирович не придерживается своих же собственных принципов. И себе же во вред.
   Впрочем, не станем придираться. Путин – такой же человек, как и все, а не робот. Принципы легко декларировать, а пунктуально воплощать их в жизнь сложнее. С другой стороны, иметь принципы – уже плюс, ибо большинство, в том числе и в большой политике, их не имеет.
   Вернемся, однако, к периоду становления нашего героя. К его детству…
   Одноклассники и соседи Путина вспоминали, что «о последствиях драки он не размышлял: сразу бил в морду, и все». Не отрицает этой своей какой-то уж прямо патологической физиологической решительности и сам Владимир Владимирович: «Если хочешь победить, то в любой драке нужно идти до конца и биться, как в последнем и самом решающем бою…»
   Вполне возможно, что щуплому, низкорослому и невзрачному на вид подростку Путину такие «решающие бои» и доставляли какое-то моральное удовлетворение, поскольку в отсутствие иных зримых достоинств тешили его пацанское самолюбие. Но мне абсолютно не понятно, почему об этом с таким смаком и знанием дела рассказывает, уже будучи взрослым человеком, премьер-министр Путин.
   Ведь и ежику понятно, что сама должность Путина подразумевает и говорит о такой силе, которая и не снилась большинству людей на земле. Причем силе не просто физической, в виде ФСО[2] или даже «ядерного чемоданчика», а о силе воли, например, которой априори наделены люди, добирающиеся до таких высот. Но Владимир Владимирович, как видите, и спустя несколько десятков лет с удовольствием, увлеченно и подробно предпочитает говорить о том, как важно дать в морду, прав ты или нет.
   При этом детальных размышлений о том, какие еще качества маленький Вова Путин считал важными в жизни, вы у взрослого Путина особенно не найдете. В таком объеме по крайней мере. Вероятно потому, что сам Вова Путин в то время об этом не слишком задумывался.
   Даже свое увлечение спортом взрослый Путин объясняет… да-да, недостатком у него все той же физической силы: «Спортом я начал заниматься лет в десять-одиннадцать. Как только стало ясно, что одного драчливого характера не хватает, чтобы быть первым во дворе и в школе…»
   …И опять побоку начитанность, эрудиция, упоминание об увлеченности какими-то иными сферами детской жизни: марками, кино, шахматами – только «драчливый характер». Причем из контекста сказанного Путиным-взрослым видно, что это в принципе имеющее негативный смысл словосочетание применительно к себе несет у него поощрительный оттенок.
   Откуда у Путина такой крен в чисто физиологическую силу? Вернее, оставшееся у Владимира Владимировича даже в зрелые годы на подсознательном уровне убеждение, что дать сдачи «при любых обстоятельствах» – это достоинство характера. Иначе с чего бы Путин стал уделять этой стороне своего детства столько внимания?
   Ответ на этот крайне важный для понимания мотивации поступков Путина (тем более что они впрямую сказываются на жизни целого народа) вопрос – как раз в детстве Владимира Владимировича. Точнее, в его тяжелых обстоятельствах.

   Беспартийная шпана

   Володя Путин родился 7 октября 1952 года в Ленинграде и рос в крайне сложных бытовых условиях в коммунальной квартире в Басковом переулке.
   Вот что вспоминает его классный руководитель по 193-й школе Вера Гуревич: «Квартира коммунальная. Без всяких удобств. Ни горячей воды, ни ванной. Туалет страшенный, врезался как-то прямо в лестничную площадку. Холоднющий, жуткий. Лестница с металлическими перилами. Ходить по ней было опасно, вся в щербинах. <…> Кухни практически не было. Только квадратный темный коридор без окон. С одной стороны стояла газовая плита, с другой – умывальник. И не протиснуться. И за этой так называемой кухней жили соседи».
   …Забегая вперед, отмечу, что откровенная бедность в детстве, как правило, порождает у человека, достигшего определенного материального благополучия во взрослой жизни, тягу к роскоши. В чистом виде сибаритом Путина назвать, конечно, нельзя – во всяком случае, на основании имеющейся в открытом доступе информации, – но то, что Владимира Владимировича не миновала страсть к дорогим вещам, – факт.
   Едва только Путин стал президентом, журналисты «Собеседника» дотошно оценили весь его гардероб. Так, выяснилось, что президент России носит швейцарские часы «Патек Филипп» ценой около $15 000. Документы всегда подписывает ручкой «Паркер» за $1500. Имеет черное пальто стоимостью около $2000–3000 и шелковый плащ за $3000. В народ же Владимир Владимирович идет, одевшись «подемократичнее», в кожаной куртке аж за $2500.
   «Собеседники» оценивают еще массу личных вещей Путина – от расчески до кимоно, – и, разумеется, все это куплено не на обычном вещевом рынке на Апрашке в его родном Питере, а в лучших бутиках мира. «В общем, учитывая, что у Владимира Владимировича предостаточно верхней одежды, костюмов, штанов, пуловеров и прочего, весь гардероб со специнвентарем оценивается, по самым скромным подсчетам, где-то в $500 000».
   Не слабо, верно?
   Любопытно, однако, что, сухо констатировав все это одежное великолепие начинающего президента России, коллеги не задались вполне уместным вопросом: «А на какие, собственно, шиши куплены вельможные шмотки?» Вернее, в начале статьи есть некий намек, что часть одежды то ли шьется Путину за счет государства, то ли заказывается им у лучших модельеров, но в общем и целом так и не ясно, кто раскошелился на полмиллиона долларов: сам Владимир Владимирович или мы с вами [3].
   …Впрочем, куда важнее, что жизнь в таком бытовом кошмаре накладывала отпечаток на характер школьника Путина. Ему в буквальном смысле некуда было отступать.
   Что я имею в виду?
   Ну, если более благополучный в этом смысле ровесник Путина, спасовав в драке, мог прийти домой и, что называется, стряхнуть с себя чувство ущемленного самолюбия, почитав книгу в своей отдельной комнате или поболтав с другом по телефону, то Володя возвращался в помещение, где всегда были люди и вряд ли был телефон. (Первое время с Путиными даже жил дядя Владимира Владимировича со своей семьей.)
   В такой обстановке, конечно, было не до самоанализа и релаксации. Поэтому возникающие чисто пацанские проблемы Володе Путину приходилось решать по ходу дела, иначе, скопившись, они могли и надломить характер будущего лидера нации. Путин, как мы теперь понимаем, с этой задачей справился.
   Впрочем, правда и то, что, самоутверждаясь исключительно за счет кулаков, любой мальчишка, конечно, так или иначе проигрывает в других сферах своего развития: в творческом подходе к решению проблем, в широте взгляда на мир, в тяге проявлять инициативу. Как раз в тех качествах, которых, на мой взгляд, не хватает нынешнему Путину.
   Ну а чисто физическая форма Путина, конечно, сослужит ему в дальнейшем хорошую службу. Этого не скрывают даже его политические оппоненты. Вот какое мнение о Путине-физкультурнике высказал мне известный оппозиционный политик, лидер «Партии народной свободы» Борис Немцов:
   – Ко мне обратилась Елена Альбац из «New Times» с просьбой высказать свое мнение по нашумевшим тувинским съемкам Путина. Сказала, что у меня самая лучшая физическая форма из политиков и я должен выступить в качестве эксперта. Вот тогда я и ответил: Путин в прекрасной форме для его возраста, хотя, на мой взгляд, маловато ходит в фитнес. А то, что он в такой форме, конечно, ему плюс. Если бы все русские мужики были в такой форме, было бы меньше всяких проблем. Вот и все.
   На мой взгляд, Борис Ефимович все-таки потрафил своему нынешнему политическому оппоненту. Ажиотаж вокруг тувинских съемок Путина объясняется тем, что на них именно Путин и что до сих пор наша страна не имела лидеров, имеющих хоть какой-то намек на подкачанную фигуру.
   Но сама по себе фигура Владимира Владимировича даже со скидкой на возраст не представляет собой ничего выдающегося. Явно склонный к полноте Путин отчетливо выделяется обвислостью мышц – впрочем, в классическом понимании их у него нет в принципе – и толщиной талии. Лысый, низкорослый, невзрачный… На такого дяденьку где-нибудь на подмосковном пляже никто бы не то что не загляделся – внимания не обратил бы. Всему причиной должность Путина, экзальтированность пишущей на такие темы братии, ну и, конечно, мастерство фотографа.
   Впрочем, чтобы не быть пристрастным, дам слово даме, имеющей прямо противоположное мнение. Вот что мне сказала Ирина Хакамада, когда я спросил ее, кто самый сексуальный политик России:
   – Путин… Хулиган. Спортсмен. Имеет ореол военного, сильного. И не очень красивый. А это всегда сексуально. Был бы красавцем, может быть, и не был бы сексуальным.
   Кстати, назвала Путина хулиганом Ирина Мицуовна отнюдь не утрированно. Владимир Владимирович действительно в детстве не отличался приличным нравом. Его даже в пионеры приняли только в шестом классе. Что по меркам советского времени было из ряда вон выходящим событием.
   Ведь обычно в Советском Союзе в пионерскую организацию принимали всех скопом – в третьем классе. И надо было уж очень отличиться, чтобы тебе отказали в праве носить красный галстук аж три года: покалечить кого-то, быть живодером, воровать… уж извините, Владимир Владимирович, ничего иного на ум не приходит, отлично зная нравы и законы той – эпохи.
   Путин и сам этого не отрицает в разговоре с журналистами, писавшими книгу «От первого лица»:
   – Конечно, я же хулиган был, а не пионер.
   – Кокетничаете?
   – Обижаете. Я на самом деле был шпаной.
   …Ну а читатель прекрасно понимает, что главным аргументом любого хулигана является физическая сила.
   Возвращаясь к нашему разговору, добавлю, что в этой путинской физиологической решительности важна, конечно, и сообразительность: будешь вести себя иначе – потеряешь себя. Странно только, почему сегодня сам Владимир Владимирович, размышляя об этой стороне своей жизни, прибегает к столь упрощенной трактовке детских принципов выживаемости.
   Однако это не столь принципиально. Главное, что именно эта черта путинского характера в буквальном смысле спасет Россию.
   Что я имею в виду?
   А то, что, став в 2000 году президентом страны, Путин на уровне подсознания, кожей поймет: отступать некуда – позади развал государства. Соберется. Отбросит ложные комплексы. По-пацански набычится. И – убережет Россию от распада и грабежа.
   В общем, сегодняшним критикам Путина, к которым я отношу и себя, справедливости ради не стоит забывать, что Владимир Владимирович сделал для России. И получилось это у него благодаря той самой пацанской привычке собраться перед тотальной опасностью, чтобы выжить. «Биться, как в последнем и решающем бою».
   Но вот дальше, едва решив насущные в тот момент для России проблемы, года эдак с 2003—2004-го Путин миссию руководства государством перестает воспринимать битвой в том самом решающем бою. И, как следствие, перестает быть нужен России.
   Победив привычными с детства методами своих обидчиков, Путин ощутит некую растерянность от отсутствия прямого смысла его политической жизни. Боя нет. Враги разбежались. И Путин порой станет демонстрировать черты характера нерешительного политика. О том, что Владимир Владимирович в нормальных политических обстоятельствах не склонен бросаться на политические амбразуры, всегда стараясь просчитывать последствия своих поступков, думаю, не будет спорить и он сам.
   Из чего можно сделать недвусмысленный вывод, что развитие чисто физиологической смелости и сообразительности, с ней связанной, шло у нашего героя отчасти за счет таких черт характера, как, например, масштабность мышления или смелость интеллектуальная, о чем я уже говорил.
   И если для обычного человека ущемленность вышеупомянутых качеств – лишь особенности устройства его личности, то для лидера великой нации это, конечно, существенные недостатки. Которые обязательно будут сказываться на жизни огромного государства.
   Собственно, в высказанных выше словах и заключается одна из главных причин, по которой Путин оказался не способен стать правителем-модернизатором. Он по инерции употребил свой колоссальный поначалу авторитет у нации не на то, чтобы развивать страну, – в чем теперь была главная ее нужда, а на то, чтобы делать привычное дело: ее «укреплять». Хотя в этом уже особой нужды не было.
   Впрочем, мы забежали вперед.
   Впитав на уровне подсознания принцип быть сильным всегда, подросток Путин по мере взросления станет все же понимать, что и сила-то, оказывается, бывает разная. И для того, чтобы быть лидером, порой одних кулаков не хватает.
   Вот что он ответил журналистам, когда те спросили его, нравилось ли ему ходить в школу:
   – Какое-то время нравилось. Пока удавалось оставаться, что называется, неформальным лидером. Школа рядом с моим двором. Двор был надежным тылом, и это помогало.
   – Вас слушались?
   – Я не стремился командовать. Важнее было сохранить независимость. А если сравнивать со взрослой жизнью, то роль, которую я тогда играл, была похожа на роль судебной власти, а не исполнительной. Пока это удавалось – нравилось. Потом стало ясно, что дворовых навыков недостаточно, – и начал заниматься спортом. Но и этого ресурса для поддержания своего, так сказать, статуса хватило не надолго.
   Признания нашего героя интересны вдвойне.
   Во-первых, Путин в очередной раз подчеркивает свое прямо-таки перманентное желание лидерства. Эдакий комплекс Наполеона. То есть юному Путину сила теперь была нужна уже не только для того, чтобы его не обижали во дворе, а для неформального лидерства.
   Нравилось ходить в школу, пока был там неформальным лидером, – прямым текстом говорит он. Об уроках, учителях, самой школе в ответе на вопрос нет ничего. Школа рассматривается Путиным исключительно сквозь призму возможности еще раз доказать свое преимущество перед другими детьми, а не по прямому назначению.
   Характерно, что, по словам Путина, двор его детства, в котором он неформального лидерства давно добился, «давая в морду», призван в качестве вспомогательного ресурса, чтобы и в школе занимать то положение, которое он занимал на улице. Имеется в виду, конечно, что если в школе вот так запросто рыло зарвавшемуся однокласснику не начистишь – учителя могут заметить, то во дворе его можно подловить и поквитаться за дерзость.
   Но куда любопытнее признание Путина, что «и этого ресурса для поддержания своего, так сказать, статуса хватило не надолго».
   То есть юноша Путин стал задумываться о том, что чисто физическая сила – явление, как ни крути, однобокое, чтобы окружающие тебя уважали и боялись. Сложно сказать, на какие выводы могли натолкнуть размышления такого рода будущего лидера нации, но так случилось, что вывели они его, что называется, в абсолют. Где-то в районе своего совершеннолетия Путин справедливо понял, что самой сильной и грозной организацией в советской стране является КГБ.
   И немедленно решил связать с ним свое будущее…
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация