А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Прохоровка без грифа секретности" (страница 52)

   А мы? В нашей армии лобовые атаки без разведки и достаточной поддержки артиллерии были, к сожалению, обычным делом. Не было исключением и Прохоровское сражение. Особенно досталось дивизиям 5-й гв. армии, которые наступали без танков на танковые дивизии противника. Так, части 95-й гв. сд вместо того, чтобы отражать атаки противника с подготовленных позиций, были брошены в атаку против наступающей танковой дивизии СС «Мертвая голова». Затем они в течение пяти дней без должной артподготовки безуспешно штурмовали высоту 226.6. С 11 по 17 июля включительно дивизия потеряла 3164 человек, в том числе погибшими – 95285. Две штрафные роты полегли на этой высоте почти полностью.
   А лобовая атака наших танкистов на неподавленную противотанковую оборону противника, усиленную танками? С. Штадлер приводит пример, когда одна противотанковая батарея тгп «Эйке» тд СС «МГ» 12 июля за 20 минут расстреляла 38 танков русских. Возможно, этот случай действительно имел место. Тогда приходится только сожалеть, что в частях 18-го тк не нашлось командира, который сразу бы остановил атаку, чтобы разобраться в обстановке, вызвать огонь артиллерии или хотя бы поставить дымовую завесу, чтобы под их прикрытием атаковать противника с более выгодного направления.

   Памятник на братской могиле советских воинов в с. Беленихино

   Ни для кого не является секретом, что слишком часто в практике Красной Армии при постановке боевых задач звучало – «любой ценой!». Эти слова обычно не фиксировались в боевых и оперативных документах, но были нормой, существование которой не всегда вызывалось обстановкой. И попробуй командир не выполнить приказ! Выше уже приводился пример, когда офицер штаба 6-й гв. армии угрожал применением оружия командиру 5-го гв. тк, если корпус немедленно не перейдет в контратаку! Напомним и слова Ротмистрова, сказанные 12 июля начальнику штаба армии: «Передай Бахарову. Сгорим, но ни метра назад».
   А вот командующий 33-й армией Западного фронта в конце 1943 года даже вписал в приказ 173-й сд:
   «<…> 2. Весь офицерский состав поставить в боевые порядки…
   <…> 5. Лучше нам сегодня быть убитыми, чем не выполнить задачу»86.
   Личный состав дивизии, в том числе и офицеры, своей жизнью должны были компенсировать его неумение подготовить операцию должным образом.
   Эту особенность наших генералов – воевать большой кровью – прекрасно знали немцы. Обратимся к воспоминаниям начальника штаба 48-го тк 4 ТА генерала Ф. Меллентина. Вот его мнение о некоторых наших командирах и командующих.
   «Что касается военачальников, то хорошо известно, что:
   а) они почти в любой обстановке и в любом случае строго и неуклонно придерживаются приказов или ранее принятых решений, не считаются с изменениями в обстановке, ответными действиями противника и потерями своих собственных войск. Естественно, в этом много отрицательных моментов, но вместе с тем есть и известные положительные стороны;
   б) они имели в своем распоряжении почти неисчерпаемые резервы живой силы для восполнения потерь. Русское командование может идти на большие жертвы и поэтому не останавливается перед ними»87.
   Мнение Меллентина о русских солдатах вкратце можно свести к следующему: они отличные солдаты и при искусном руководстве являются опасным противником, так как обладают невероятной способностью выдерживать сильнейший артиллерийский огонь и мощные удары авиации и умением просачиваться через линию фронта. Как недостаток он отметил их недостаточную самостоятельность.
   Разведчики 167-й пд противника на основе обобщения опыта боев сделали следующий вывод о тактике действий русской пехоты:
   «Пехотные подразделения, идущие в бой чрезвычайно массированно, представляют прекрасную цель для артиллерии даже на больших расстояниях. Необходимо отметить большую стойкость пехоты в обороне, истребительность (так в тексте. – Л.Л.) ее в атаках. Сила русской пехоты – в образцовом взаимодействии между разведкой и боевыми подразделениями, в умении бесшумно преодолевать любые препятствия и заграждения»^.
   16 июля Г.К. Жуков в беседе с А.С. Жадовым выразил недовольство организацией ввода армии в сражение. Он сделал ему строгое внушение за то, что полностью укомплектованная личным составом и хорошо подготовленная к выполнению боевых задач гвардейская армия вводилась в сражение без усиления танками, достаточным количеством артиллерии и крайне слабо обеспеченная боеприпасами. В заключение маршал сказал: «Если по каким-либо причинам штаб фронта не сумел своевременно обеспечить армию всем необходимым, то Вы должны были настойчиво просить об этом командующего фронтом или в крайнем случае обратиться в Ставку». Командующий армией, в подчинении которого находилось более 70 тысяч человек, признался, что даже не подумал о возможности обратиться в Ставку, если уж у штаба и тыла фронта руки не дошли обеспечить его армию всем необходимым!
   Насколько известно, командующего фронтом впрямую не обвиняли в том, что контрудар не достиг поставленной цели. А вот огромные потери в танках и личном составе, понесенные 5-й гв. ТА, по существу, за один день боя, вызвали гнев Верховного Главнокомандующего. Вот что говорил об этом сам П.А. Ротмистров в беседе с профессором Военной академии им. М.В. Фрунзе, доктором исторических наук полковником Ф.Д. Свердловым:
   «– И.В. Сталин, когда узнал о наших потерях, пришел в ярость: ведь танковая армия по плану Ставки предназначалась для участия в контрнаступлении и была нацелена на Харьков. А тут – опять надо ее значительно пополнять. Верховный решил было снять меня с должности и чуть ли не отдать под суд. Это рассказал мне А. М. Василевский. Он же детально доложил И.В. Сталину обстановку и выводы о срыве всей летней немецкой наступательной операции. И.В. Сталин несколько успокоился и больше к этому вопросу не возвращался.
   – Между прочим, – хитро улыбаясь, заметил Ротмистров, – командующий фронтом генерал армии Н.Ф. Ватутин представил меня к ордену Суворова 1-й степени. Но ордена на сей раз я не получил»89.
   Получил Павел Алексеевич орден, получил, но другой. Вскоре после завершения Курской битвы он был награжден, наряду с командующими фронтами К.К. Рокоссовским и Н.Ф. Ватутиным, командармами М.Е. Катуковым, И.М. Чистяковым, В.Д. Крючёнкиным и другими, орденом Кутузова 1-й степени. Этот орден по своему статусу более соответствовал характеру боевых действий в ходе оборонительной операции. Генерал-лейтенант А.С. Жадов не попал в приказ о награждении этим полководческим орденом. Лишь позже и другим указом он был награжден орденом Красного Знамени, а маршал Жуков Г. К – орденом Суворова 1-й степени.
   Не был отмечен наградой за Курскую битву маршал А.М. Василевский, которому было поручено координировать действия 5-й гв. и 5-й гв. танковой армий при вводе их в сражение. Видимо, Сталин посчитал, что он не полностью справился с этой задачей. По свидетельству некоторых ветеранов, личные отношения между Жадовым и Ротмистровым оставляли желать много лучшего, и полного взаимодействия их армий Василевскому добиться не удалось. Возможно, поэтому он и не получил ордена, хотя Сталин всегда ценил и отмечал Александра Михайловича. Косвенным признаком недовольства И.В. Сталина развитием событий на Воронежском фронте и результатами контрудара явилось назначение 13 июля Г.К. Жукова представителем Ставки В ГК на Воронежском фронте вместо А.М. Василевского, которого направили на Юго-Западный фронт курировать подготовку его к наступлению.
   Известно, что для анализа причин неудачи контрудара и больших потерь в людях и танках по указанию И.В. Сталина была создана комиссия под председательством члена Государственного Комитета Обороны, секретаря ЦК партии Г.М. Маленкова. Такие комиссии под его председательством И.В. Сталин создавал отнюдь не по случаю одержанных побед. Победителей в России испокон веков не судят (Ротмистрова простили еще и потому, что и другие танковые армии в Курской битве действовали не лучшим образом, хотя и не понесли таких тяжелых потерь за один день боя).
   Например, такая комиссия работала севернее Сталинграда, где наши войска никак не могли пробить коридор к прижатым к Волге поредевшим соединениям В.И. Чуйкова. Там командиру 7-го танкового корпуса П.А. Ротмистрову уже пришлось объясняться по поводу невыполнения боевой задачи и больших потерь в танках. Комиссия Маленкова работала и на Западном фронте, где за полгода – с 12.10.43 по 1.04.44 г. – было проведено 11 фронтовых и армейских операций, в которых не удалось прорвать даже тактическую оборону противника. При этом войска фронта потеряли 281 745 солдат и офицеров, из них только убитыми 62 326. С учетом так называемых «пассивных» участков (то есть вне рамок проведенных операций) потери фронта превысили 330 тыс. человек, не считая 53 тыс. больных90. В результате работы комиссии были отстранены от должности командующие фронтом и 33-й армией, снят с должностей и наказан целый ряд руководящих работников штаба фронта.
   Материалы комиссии Г.М. Маленкова по Воронежскому фронту (а это не одна сотня страниц документов) хранятся в Президентском архиве (бывшем архиве Генерального секретаря ЦК КПСС), куда простым исследователям доступа нет. По телефону сотрудник архива заявил автору этих строк, что материалы до сих пор являются секретными и не подлежат публикации в открытой печати. На письмо главного редактора журнала «Военно-исторический архив» в 2003 году с просьбой предоставить возможность ознакомиться с материалами ответа так и не последовало. Но основной вывод комиссии известен: боевые действия 5-й гв. ТА 12 июля 1943 года под Прохоровкой она назвала «образцом неудачно проведенной операции»91. Весьма показательно, что материалы комиссий, возглавляемых Маленковым, по работе на Сталинградском (1942), Центральном (начало 1943 г.) и Западном фронтах хранятся в фондах архива РГАСПИ (бывшем архиве ЦК КПСС). С ними может ознакомиться любой исследователь. Так почему бы не рассекретить материалы и по Воронежскому фронту? В конце концов, в Курской битве враг был разгромлен и наши войска одержали бесспорную победу! Значит, материалы и выводы комиссии противоречат официально озвученной версии. Видимо, есть что скрывать… Уж там-то потери в людях и танках даны не в процентах, как доложил Василевский. Наверняка там выявлены и причины этих потерь и дана оценка решениям и действиям военачальников, названы их фамилии.
   Работа комиссии Маленкова дала толчок к анализу недостатков в организации боевых действий, особенно в организации взаимодействия, управления и связи, недочетов, которые в других подобных случаях остались бы за кадром. Следы ее работы остались в виде отчетов многочисленных инстанций, справок, докладных и объяснительных записок различных начальников, где порой дается нелицеприятная оценка действиям некоторых командующих и командиров и подчиненных им частей и соединений. В то же время в архивных документах встречаются примеры неточного изложения событий и прямого искажения фактов с целью оправдать неудачные действия, преуменьшить свою вину или переложить ее на соседа или старшего начальника. Подобная тенденция просматривается и в документах 5-й гв. танковой армии. Ведь надо было как-то объяснить срыв выполнения поставленной задачи, оправдать большие потери. В связи с этим становится понятно стремление генерала Варенцова С.С. подчеркнуть в отчете свое личное участие в разработке плана артиллерийского обеспечения ввода в сражение танковой армии. Видимо, ему также пришлось оправдываться перед комиссией.

   Если согласиться с мнением, что Ставка и Сталин больше всего боялись прорыва нашей обороны и выхода танковой армии Г. Гота на оперативный простор, то почему не перешли к обороне хотя бы частью сил 5-й гв. ТА, чтобы нанести максимальные потери наступающему противнику, а уж потом перейти к активным действиям? Ведь время уже работало на нас. Почему поступили вопреки требованиям приказа наркома обороны № 325 от 16 октября 1942 года, запрещающего нашим танковым частям ввязываться в бои с танками противника? А ведь с октября 1942 года много воды утекло. У противника появились модернизированные танки T-IV, «тигры» и «пантеры» с более мощным вооружением и усиленным бронированием. Взять их на «абордаж» было не так просто. Именно поэтому вскоре после Курской битвы танк Т-34 был оснащен более мощной 85-мм пушкой, а легкий Т-70 снят с вооружения. Ответы на эти и другие вопросы скрываются в закрытых фондах архивов, пока недоступных для исследователей. Кстати, история свидетельствует, что никакие грифы секретности не могут до бесконечности скрывать правду.
   И вот совсем недавно Министр обороны, в соответствии с Законом Российской Федерации от 21 июля 1993 г. N 5485-1 «О государственной тайне» приказом № 181 от 8 мая 2007 года потребовал снять грифы секретности с архивных документов Красной Армии и Военно-Морского
   Флота за период Великой Отечественной войны 1941–1945 годов, находящихся на хранении в Центральном архиве Министерства обороны Российской Федерации, в Центральном военно-морском архиве и архиве военномедицинских документов Военно-медицинского музея Министерства обороны Российской Федерации. Если этот приказ в очередной раз не «заболтают» исполнители на местах, в изучении истории Великой Отечественной войны может быть достигнут значительный прогресс.
   Сейчас «танковое поле» под Прохоровкой вполне справедливо называют третьим ратным полем России после Куликовского и Бородинского. Но при этом забывают, что М.И. Кутузов, чтобы сохранить армию, не побоялся взять на себя ответственность за сдачу Москвы. Правда, в его время не было прямой связи с царем и он был самостоятелен в принятии решений. А под Курском «сверху» контролировали каждый шаг командующего фронтом. И при этом его и члена Военного совета фронта поливали нецензурной бранью (что зафиксировано в архивных документах). Поэтому невозможно даже подумать, чтобы при резком изменении обстановки под Прохоровкой в ночь на 12 июля нашелся бы военачальник, который решился предложить изменить уже принятое и утвержденное решение.
   В этом отношении немецкие командующие обладали несравненно большей самостоятельностью в принятии оперативных решений. По крайней мере, они не боялись диктатора (максимум, что он мог сделать, так это отправить в отставку), как боялись Сталина наши командующие. Характерный пример. Гитлер на совещании 4 августа 1941 года в штабе группы армий «Центр» заявил, что «противник у Великих Лук должен быть уничтожен». Однако командующий группой фон Бок 11 августа доложил, что танковая группа Гота будет готова не ранее 20 августа, а без танков наступать нельзя (и это в 1941 году, когда немцы владели стратегической инициативой). В итоге наступление отложили, с тем чтобы позднее использовать в нем целый танковый корпус. Вообще в немецкой армии традиционно боевые задачи ставили в самом общем виде, предоставляя подчиненным командирам самим определять способы их выполнения. При этом на согласование оперативных и тактических вопросов в ходе операции и боя уходило минимальное время.
   Несомненно, в штабе фронта обсуждалась целесообразность проведения контрудара в создавшейся обстановке, предлагались различные варианты действий. Продолжать обороняться? Наступать? Сначала в связи с задержкой выхода соединений армии Жадова на рубеж р. Псёл на нем развертываются два корпуса армии Ротмистрова. 10 июля они отводятся в тыл, но к вечеру 11 июля в связи с сильным нажимом противника на подступах к Прохоровке опять развертываются бригады 29-го тк. О колебаниях по поводу способов использования 5-й гв. ТА свидетельствует также неоднократный перенос времени начала контрудара. Сначала время готовности назначили на 3.00. Если хотели упредить противника в нанесении удара, то почему не начали атаку с рассветом? Затем перенесли время атаки на 10.00 12 июля, очевидно, с расчетом сначала выбить атакующие танки противника огнем с места, а уж потом нанести удар.
   Однако танковые дивизии противника, противостоящие основным силам танковой армии Ротмистрова, явно выжидали. Зато его танковые соединения на флангах армии перешли к активным действиям. Внезапный захват противником переправы у Ржавец и переход тд «МГ» в наступление с плацдарма рано утром 12 июля резко изменили обстановку и спутали карты командованию Воронежского фронта, поставив наши войска в невыгодное положение. И время атаки перенесли на 8.30, почему-то сократив продолжительность артподготовки на 15 минут.
   Вообще говоря, несколько странное и рискованное решение: противник охватывает фланги танковой армии, а ее основные силы атакуют в центре, то есть сами лезут в «мешок», явно рассчитывая на быстрый успех. Хотя по данным авиаразведки (как оказалось – преувеличенным), с юга наступала группировка в 250–300 танков! В приказе на наступление Ротмистров сделал вывод, что две группировки противника действуют по расходящимся направлениям. Даже Ставка ВГК принимала меры, чтобы «уничтожить группировку противника, двигающуюся в направлении Корочи и далее к р. Оскол»92. И это на восьмой день операции! На самом деле танковый корпус СС и 3-й тк группы «Кемпф» наступали на Прохоровку по сходящимся направлениям. Подоплеку принятия решения на контрудар 12 июля – кто кого убедил, доказал или приказал – можно было бы узнать из переговоров фронта и Ставки, а также из объяснительных записок причастных к этому должностных лиц, которые хранятся в папке Маленкова.
   Вот мнение противной стороны по поводу контрудара: «Наступление 5-й гвардейской танковой армии было предпринято с захватывающей дух храбростью, но абсолютно необдуманно. Армия на этом этапе находилась еще в стратегической обороне. Тем более кажется странным, что ввод ее в сражение, который должен был остановить немецкое наступление, происходил в стиле прорыва. При этом участок прорыва намечался против острия немецкого танкового клина и осуществлялся фронтальным ударом на открытой местности. Такая тактика привела к потере большого количества танков Т-34, особенно в тех случаях, когда они пытались атаковать трудно уязвимые «тигры»93.
   История не признает выражения «если бы». Но при таких огромных и, надо прямо сказать, неоправданных потерях в людях и технике невольно возникает мысль: а стоило ли вообще наносить контрудар, тем более по наиболее сильному месту вражеской группировки? Правомерно поставить вопрос: почему бы в создавшейся к 12 июля обстановке не использовать часть резервов для усиления обороны и отражения удара противника, а уже потом ввести в сражение основные силы 5-й гв. танковой армии? Ведь ударная мощь танковой армии Гота была в значительной мере подорвана, а соединения ее 48-го тк скованы боем. Темп продвижения врага снизился до 2 км в сутки.
   1-я танковая армия, роль которой в операции в официальных источниках незаслуженно принижена, совместно с 5-м гв. и 10-м танковыми корпусами и войсками 6-й гв. армии упорной обороной сумела остановить противника на обояньском направлении, нанеся ему большой урон в людях и бронетехнике. При этом она за 4 суток (с 6 по 9 июля) ожесточенных боев с более сильной группировкой противника потеряла значительно меньше танков – 453 (из них безвозвратно – 220), чем армия Ротмистрова за один день 12 июля94. Как это часто бывало в советской действительности, оценка действий 1-й танковой армии, как и других соединений, зачастую зависела не от их реального в клала в успех той или иной операции, а от положения и занимаемой должности участников событий в период создания ими исторических трудов или написания мемуаров.
   С вводом в сражение двух свежих гвардейских армий противник, вне всяких сомнений, был бы остановлен. Нанеся ему потери и сохранив свои силы, можно было бы перейти в контрнаступление без большой паузы. В этом случае Манштейну вряд ли удалось бы беспрепятственно вывести свои войска из района вклинения.
   Вспоминает маршал А.М. Василевский: «У нас хватило воли, характера, просто выдержки и нервов, чтобы не совершить просчета, не начать преждевременно боевые действия, не дать врагу лишний шанс»95. Да, в стратегическом масштабе переход к преднамеренной обороне полностью оправдался. Но вот выдержки нашему командованию, чтобы следовать ранее принятому плану, явно не хватило. Видимо, Ставка настояла на проведении контрудара 12 июля, приурочив его к началу наступления Брянского и Западного фронтов. Возобладало искушение одновременно перейти в контрнаступление силами сразу трех фронтов. При этом решили опробовать в деле мощное танковое объединение (кстати говоря, созданное во многом благодаря инициативе и настойчивости самого П.А. Ротмистрова), обладающее огромной ударной силой и высокой маневренностью.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 [52] 53 54 55 56 57 58 59

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация