А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Прохоровка без грифа секретности" (страница 28)

   «Противник вел активную разведку на участке ДМИТРИЕВКА – КОЧЕТОВКА – БЕЛЕНИХИНО – БЕЛГОРОД на глубину 5—10 км, наблюдая за боевыми действиями и передвижением танков, и также вел наблюдение за движением нашего автогужевого транспорта.
   Несмотря на очень неблагоприятные метеорологические условия, разведка велась активно и тщательно. Самолет передал (время среднеевропейское. – Л.Л.):
   04.50. В лощине от ПЕТРОВКА на вост. 60 русских танков. Между ИВАНОВКА и переездом 1 км зап. 15 танков противника в направлении на запад. 2 танка стоят между ж.д. и лощиной 800 м юго-зап. БЕЛЕНИХИНО.
   05.05. Наши танки 1,5 км южнее и юго-зап. совхоз ОКТЯБРЬСКИЙ».
   И на другом направлении:
   «05.55. Наши танки 3 км вост. КАЗАЧЬЕ, в КУРАКОВКА, в КРИВЦОВО.
   07.00. В лесу 2 км зап. М. ЯБЛОНОВО артбатарея противника ведет огонь. На дороге 5 км сев. – вост. ЛЕСКИ в движении на юг 6 орудий на конной тяге»4.
   В 5.00 (6.00) из дивизии «ЛАГ» пришло донесение: «Шум многочисленных танковых моторов перед фронтом. Активные действия вражеской авиации». Непосредственно перед атакой немецкий самолет-разведчик выпустил в направлении скопления танков 29-го тк северо-восточнее Октябрьского две ракеты фиолетового дыма. Это был сигнал – «Внимание! Вражеские танки!». След от этих ракет держится в воздухе в зависимости от метеоусловий 20–30 минут. Фронтовики называли их «чертовыми пальцами». Они знали, что через десять-пятнадцать минут появятся немецкие пикировщики. В скором времени этот сигнал немцы повторили с земли по всему переднему краю. Эсэсовцы приготовились к отражению танковой атаки.
   С рассветом командующий 5-й гв. танковой армией вместе с представителем Ставки ВТК маршалом А.М. Василевским находились на КП армии на высоте 252.4 в двух километрах северо-западнее Прохоровки. Отсюда хорошо просматривалась местность между рекой и железной дорогой. Артподготовка началась залпом гвардейских минометных полков. В ходе ее планировалось подавить пехоту и огневые средства противника и нарушить управление в его передовых частях. Короткая артподготовка закончилась также залпом реактивных установок. Танки, а за ними пехота перешли в атаку.
   В 9.20 12.07.43 Н.Ф. Ватутин доложил И.В. Сталину, что «войска центра Воронежского фронта (6 гв. А, 1 ТА, 5 гв. А, 5 гв. ТА) после 30-минутной артподготовки в 8.30 перешли в наступление по плану. 7-я гв. армия заканчивает подготовку к переходу в наступление – артподготовка с 9.00, наступление в 9.40». В свою очередь, Ротмистров в 10.00 доложил в штаб фронта, что ввиду малой насыщенности артиллерией (10-я иптабр из подчинения армии выведена, 1529-й сап на огневые позиции не вышел) артподготовка, начатая в 8.00, прошла слабо и что группа генерала Труфанова в 10.00 была на подходе к Бол. Подъяруги. Так что серьезно нарушить систему огня противника и подавить его противотанковые средства, как показали дальнейшие события, не удалось.
   На направлении главного удара наступал наиболее сильный по своему составу 29-й танковый корпус. Он атаковал противника на участке совхоз Октябрьский, Ямки (см. схему 8). Именно на этом направлении вдоль грейдера накануне пыталась прорваться к Прохоровке тд «ЛАГ». Несмотря на довольно глубокую боевую задачу корпуса, все три его танковые бригады действовали в первом эшелоне. Направляющей была 32-я тбр (63 танка) полковника А.А. Линева. Бригада, имевшая на вооружении, в отличие от других соединений, только танки Т-34, наступала по обе стороны грейдера в полосе 900 м. Ее специально готовили для использования «исключительно на важнейшем направлении с решительной задачей, когда обстановка прояснится и решение будет принято окончательно»5. Видимо, для командования армии и корпуса все было ясно, если эту бригаду сразу пустили в дело. Двигавшаяся за ней уступом вправо 31-я тбр (67 танков) под командованием полковника С.Ф. Моисеева должна была нарастить удар. 25-я тбр полковника Н.К. Володина (69 танков) наступала восточнее железной дороги. По существу, боевой порядок корпуса имел форму клипа.
   Правее, между р. Псёл и совхозом Октябрьский, перешел в наступление 18-й тк. Его боевой порядок был построен в три эшелона: в первом – 181-я тбр (44 танка) подполковника В.А. Пузырева и 170-я тбр (39 танков) подполковника ВД. Тарасова, которую поддерживал 36-й гв. оттп (19 танков «Черчилль»); во втором – 32-я мсбр; в третьем – 110-я тбр (38 танков). Батальоны 110-й бригады двигались с личным составом мотострелкового батальона на броне. Дистанция между эшелонами по времени составляла 30 минут. Таким образом, в первом атакующем эшелоне двух корпусов в полосе шириной 6 км наступали пять танковых бригад, тяжелый танковый и самоходно-артиллерийский полки, всего 282 танка и 2 °CАУ.
   Кстати, П.А. Ротмистров, говоря о том, что под Прохоровкой началось «небывалое по своему размаху встречное танковое сражение», заметил: «Мы говорим танковое сражение потому, что основную роль в этом сражении играли танки, а также потому, что в боевых порядках танков на направлении главного удара пехоты почти не было ни с той, ни с другой стороны, а глубина боевых порядков танков доходила до 4 км у каждой стороны. Впереди рубежа развертывания находились небольшие части прикрытия, которые только обеспечивали развертывание главных сил»6.
   Высказывание командарма полностью противоречит фактам. И это было сказано о частях трех стрелковых дивизий 5-й гв. армии, которые 11 июля сдерживали напор полутора танковых дивизий противника, а в ночь на 12-е пытались восстановить утраченное положение! На направлении главного удара наступали части 42-й гв. сд и 9-й гв. вдд общей численностью около 15 тыс. человек! 127-й и 136-й гв. полки 42-й гв. сд генерала Боброва Ф.А. заняли исходное положение ночью. Времени на изучение местности и противника, на организацию взаимодействия с танками они имели мало. Это, конечно, сказалось при атаке – возникла некоторая путаница. Но в ходе наступления стрелковые части сыграли важную роль, особенно во второй половине дня, когда противник перешел к более активным действиям против танковой армии.
   По словам командарма можно судить о том, как было организовано на деле, а не на бумаге, взаимодействие между соединениями двух гвардейских армий, наступающих в одной полосе! В последующем Павел Алексеевич избегал подобных довольно нескромных и пренебрежительных заявлений. Что же касается глубины боевых порядков танковых соединений, то в 29-м тк она составляла не более 3–5 км, а в 18-м тк – до 10 км.
   Двум танковым корпусам 5-й гв. ТА противостояла танковая дивизия СС «ЛАГ», временно перешедшая к обороне. Ее фланги обеспечивали частью своих сил дивизии «МГ» и «ДР». В районе Тетеревино сосредоточились подразделения танкового полка дивизии «ДР», основные силы которой были развернуты перед 2-м гв. тк. Глубина боевого порядка 2-го танкового корпуса СС на прохоровском направлении составляла 8—10 км. В наступление с плацдарма на северном берегу реки перешла лишь тд «МГ», на поддержку которой были направлены основные усилия вражеской авиации.

   Ротмистров П.Л. и Жадов Л.С.

   Командир тгп «Эйке» этой дивизии Г. Беккер с правого берега реки наблюдал выдвижение наших танков.
   «Я находился на наблюдательном пункте на крыше одного из домов и наблюдал в бинокль за движением своих войск. Все танки дивизии развернулись точно по плану и двинулись, уверенные в успехе наступления. В это время я заметил на горизонте тучи пыли. Нельзя было разглядеть, кто их поднял, но они все увеличивались в размерах, а вскоре из этих туч стали появляться русские танки. «Эти русские двинули свои резервы», – сказал я своему начальнику штаба и понял, что теперь наступление будет сорвано и что битву за Курск мы проиграли»7.
   Атака наших танков началась стремительно. Без колебаний, уверенные в победе танкисты Ротмистрова наступали, ведя огонь на ходу. В своих мемуарах командарм нарисовал весьма красочную картину атаки, которая, к сожалению, совершенно не соответствует донесениям из частей и соединений и самому ходу боя.
   «Оказалось, что немцы и мы одновременно перешли в наступление. Я удивился, насколько близко друг от друга скапливались наши и вражеские танки. Навстречу двигались две громадные танковые лавины. <…> Через несколько минут танки первого эшелона наших 29-го и 18-го корпусов, стреляя на ходу, лобовым ударом врезались в боевые порядки немецко-фашистских войск, стремительной сквозной атакой буквально пронзив боевой порядок противника. Гитлеровцы, очевидно, не ожидали встретить такую большую массу наших боевых машин и такую решительную их атаку. Управление в передовых частях и подразделениях врага было явно нарушено. Его «тигры» и «пантеры», лишенные в ближнем бою своего огневого преимущества, теперь успешно поражались советскими танками Т-34 и даже Т-70 с коротких дистанций (выделено мною. – Л.Л.)»8.
   Здесь командарм здорово погрешил против истины: танки «пантера» в бою с частями 5-й гв. ТА не участвовали, а в противостоящей его армии танковой дивизии СС «ЛАГ» 12 июля было всего 67 танков, в том числе четыре «тигра» 13-й танковой роты.
   С подходом к переднему краю противника лавина из трех сотен наших танков будто натолкнулась на стену, на стену огня. Строй смешался, и темп атаки упал. Танковые бригады первого эшелона неожиданно попали под хорошо организованный огонь противотанковых средств, танков, САУ и штурмовых орудий.
   Выдержки из журнала боевых действий 29-го тк:

   «Атака началась без артобработки занимаемого рубежа противником и без прикрытия с воздуха. Это дало возможность противнику открыть сосредоточенный огонь по боевым порядкам корпуса и безнаказанно производить бомбежку танков и мотопехоты, что привело к большим потерям и уменьшению темпа атаки, а это, в свою очередь, дало возможность противнику вести действительный огонь артиллерии и танков с места (здесь и далее выделено мною. – Л.Л.).
   <…> Несмотря на сильное огневое сопротивление противника, 32 тбр, не теряя организованности в боевых порядках во взаимодействии с 25 тбр, открыв массированный огонь из танков, двигалась вперед. При подходе к рубежу совхоз Октябрьский, совхоз Сталинск. (Сталинское отделение. – Л.Л.) были обстреляны артминогнем, где были вынуждены закрепиться на достигнутом рубеже, собрать силы для дальнейшего наступления и подготовиться к отражению атак противника. Отдельные подразделения, вырвавшиеся вперед, подходившие даже к совхозу Комсомолец, понеся большие потери от артогня и огня танков из засад, отошли на рубеж, занимаемый основными силами…
   <…> 32 тбр. В 8.30 12.7.43 г. без артиллерийской и авиационной обработки переднего края обороны пр-ка, не имея точных данных об огневых средствах пр-ка, бригада двумя эшелонами атаковала пр-ка в направлении <…> вдоль ж.д. в полосе до 900 м. На этом (главном) направлении пр-к сосредоточил большое количество танков Т-6, самоходных пушек «фердинанд»[10], а также других противотанковых средств.
   <…> Атака 32 тбр протекала в исключительно быстром темпе. Все танки пошли в атаку, и не было ни одного случая нерешительности или уклонения от боя. К 12.00 12.7.43 г. танковые батальоны вышли в район артиллерийских позиций пр-ка. Пехота в панике начала бежать <…> Пр-к бросил на передний край обороны до 150 самолетов, которые положили пехоту 53 мсбр, которая следовала сзади танков, вывели из строя несколько танков. 31 тбр вместо развития успеха 32 тбр продолжала топтаться сзади. Противник заметил, что темп атаки упал, подтянул свежие танковые резервы и пехоту. К этому времени бригада потеряла до 40 танков и 350 человек личного состава и вынуждена была остановиться.
   <…> 31 тбр. <…> В 8.30 после сигнала (залп PC) началась атака без артподготовки и прикрытия с воздуха наступающих танков и пехоты. Налеты производятся группами от 8 до 37 шт. «ME-110» и «Ю-87». Танки несли большие потери от авиации и артогня противника. <…> В 10.30 танки достигли рубежа совхоз Октябрьский. Дальнейшее продвижение остановлено беспрерывными воздействиями авиации противника. Прикрытие наступающих танков с воздуха отсутствовало до 13.00»9.

   Немецкий «фердинанд», захваченный воинами ЦФ

   Начальник политотдела 31-й тбр полковник Поволоцкий доложил в политотдел 29-го тк: «<…> Данные о потерях танков: Т-34 – 23, Т-70 – 18 машин. Подбитые танки с поля боя эвакуированы. Большие потери, особенно в материальной части, и недостаточно активное продвижение нашей бригады объясняются сильным воздействием авиации противника при отсутствии поддержки наступления нашей авиации, сильным артиллерийским и минометным огнем противника при очень слабой нашей артподготовке в момент наступления. Долгое нахождение на исходной позиции танков и личного состава (8 часов) позволило противнику перестроить свою оборону для отражения атаки»10.
   Обе бригады были встречены хорошо организованным огнем из опорных пунктов в совхозе Октябрьский и на высотах 252.2 и 241.6, захваченных противником накануне. По воспоминаниям боя с немецкой стороны, они заняли главную линию обороны, опиравшуюся на глубокий овраг. Он должен был сыграть роль противотанкового рва. Единственным местом переезда через овраг был деревянный мост. Уничтоженный в предыдущие дни, он был восстановлен немецкими саперами. В течение ночи немцы вырыли окопы, соединенные сетью траншей и замаскированных ходов сообщения. Для усиления пехотного огня противотанковые и легкие зенитные орудия были рассредоточены в пределах первой позиции. Перед передним краем на возможных путях, которые мог использовать враг, были установлены мины.
   При преодолении балок и оврагов, пересекавших поперек полосу наступления наших танковых корпусов, атакующие танки оказывались в крайне невыгодном положении. Когда они выползали из балок или поднимались на гребень, то становились удобными мишенями для ПТО и танков противника. Поэтому уже при сближении танкисты потеряли много боевых машин. Боевой порядок нарушился, экипажи начали маневрировать на поле боя, стремясь укрыться от губительного огня в складках местности. Атака захлебнулась, начался трудный огневой бой в неравных условиях.
   В документах соединений и частей в первой половине дня нет ни слова о наступающих танках противника. Нет там вообще никаких упоминаний о «лобовом столкновении двух громадных танковых лавин», «сквозной атаке» и тому подобных выдумках. А вот в отчете 5-й гв. ТА, составленном через полтора месяца после боя, рисуется уже совсем другая картина: «В 13.00 32 и 31 танковые бригады после ожесточенного встречного боя с подавляющей массой танков противника были остановлены огнем ПТО и танков, закопанных в землю, и ожесточенной бомбардировкой с воздуха»11.
   Как прикажете понимать эту фразу? Если был встречный бой, да еще «с подавляющей массой танков» (и откуда она взялась?), то где и чем он закончился и откуда тогда взялись окопанные танки? Если бы все происходило так, как описал Ротмистров, тогда действительно удалось бы взять немецкие танки «на абордаж», их просто задавили бы количеством в ближнем бою. И тогда противник не смог бы применять авиацию по атакующим танкам. Но, видно, командарму с его КП было лучше видно, чем участникам атаки на неподавленную оборону противника. Легенду придумали «наверху» после боя без согласования по понятным причинам с нижестоящими командирами. При этом рассчитывали, что их донесения останутся навечно похороненными в архивах.
   Хауссер и командир дивизии Виш не могли бросить шесть десятков своих танков навстречу лавине русских в триста танков. Немецкие танкисты уже участвовали в отражении наших танковых атак и контратак. Каждый из них твердо усвоил и на практике проверил инструкцию, в которой утверждалось, что советские танки Т-34 представляют опасность с дистанции 500 м и ближе. Этой же инструкцией строго запрещалось вести огонь по танкам противника на ходу. Немцы, используя свою мощную оптику, стреляли только с места или с короткой остановки, что резко повышало вероятность поражения цели. Так зачем же им было лишать себя преимущества в дальнобойности своих танковых орудий и идти на ближний бой? Кстати, немцы в ходе боевых действий хорошо изучили сильные и слабые стороны советских танков. В частности, в своих инструкциях они отмечали следующие недостатки танка Т-34:
   «1. Плохие условия для обозрения, нет командирской башни. Эту слабость орудия ПТО должны использовать для открытия внезапного огня по танкам с ближней дистанции.
   2. Плохая связь <…> Радиоаппаратура плохая, установлена не на всех танках <…> танки быстро теряют управление и становятся беспомощными, легко уничтожаются истребителем танков и орудием ПТО <…>
   3. Сравнительно медленное вращение башни – этот недостаток рекомендуется учитывать экипажам штурмовых орудий для стрельбы по танку и для смены позиций»12.
   Противник использовал примерно такую же тактику действий, что и танкисты М.Е. Катукова при отражении массированных танковых атак. Хауссер решил выдвинуть танки дивизии «ЛАГ» вперед – к позициям своей мотопехоты (иначе она была бы смята атакой двух танковых корпусов, как это случилось с нашей пехотой на главной полосе обороны) и встретить атакующие танки Ротмистрова огнем с места.
   По немецким данным, танковый полк дивизии «ЛАГ» (по существу, в составе одного батальона) начал выдвижение из глубины только в 6.50 (7.50). 6-я танковая рота под командованием оберштурмфюрера фон Риббентропа развернулась непосредственно в боевых порядках пехоты севернее совхоза (командир роты получил приказ защитить немецкую пехоту от неожиданных советских танковых атак в 5 часов утра 12 июля). Остальные танковые роты полка развернулись южнее совхоза и на скатах высоты 252.2. В глубине на скатах высоты 241.6 заняли позиции штурмовые орудия. Возможно, Ротмистров выдвижение немецких танков и штурмовых орудий в направлении совхоза Октябрьский и принял за начало их атаки.
   По свидетельству Лемана, в 9.20 последовала танковая атака из Прохоровки. 35 танков наступали на боевую группу «ЛАГ», в то время как 40 танков вышли из с. Петровка напротив развилки дороги в одном километре к юго-востоку от совхоза Октябрьский. Атаки танков противника проводились на высокой скорости при очень сильной артиллерийской поддержке. В самом начале атаки 4 из 7 танков 6-й роты, занявших оборону перед совхозом Октябрьский, были выведены из строя огнем врага на дистанции всего около 220 метров. Три уцелевших машины, пристроившись к боевым порядкам наступающих русских танков, вышли вместе с их стаей на дистанцию огня 2-го батальона танкового полка «ЛАГ» (под командованием штурмбаннфюрера Мартина Гросса), расположенного примерно в 800 метрах в тылу. Эти 3 танка расстреливали русских с расстояния от 10 до 30 метров, и каждый их снаряд поражал цель, потому что те из-за пыли и дыма не могли разглядеть, что немецкие танки движутся вместе с ними в том же направлении. Еще до того, как 2-й батальон танкового полка открыл огонь, 19 русских танков уже горели на поле боя. Несмотря на подавляющее численное превосходство противника (батальон располагал только 33 танками), Гросс принял решение атаковать фланги наступающих сил противника с обеих сторон. Гроссу удалось завершить эту битву полным успехом. Его танки в 3-часовом сражении, которое превратилось почти в танковую «рукопашную», уничтожили около 62 танков Т-70 и Т-3414.
   Этот боевой эпизод Ротмистров удачно обыграл для создания нужной ему картины грандиозного встречного сражения и сквозной атаки у Прохоровки, расписав его, как столкновение двух танковых лавин. На самом деле нашим танкистам была навязана танковая «дуэль», которую им пришлось вести в неравных условиях. Тд «ЛАГ», уступая другим дивизиям СС в количестве танков, по качественному состоянию бронетехники превосходила их, так как основу ее танкового парка составляли модернизированные T-IV. Эти танки, вооруженные орудиями с большой дальностью прямого выстрела, и «тигры» сравнительно легко поражали наши «тридцатьчетверки» на дистанции 1500 м, не говоря уж о легких танках Т-70. А 88-мм пушка «тигра» пробивала броню Т-34 на дистанции до 2000 м. Немаловажное значение имело и то обстоятельство, что в немецких танках использовались точные бинокулярные прицелы. Это повышало точность стрельбы и давало вражеским танкистам значительное преимущество в единоборстве с нашими танками.
   Наш танк Т-34 с его 76-мм орудием лишь с дистанции до 500 м мог бороться с основной боевой машиной противника – танком Т-IV, так как толщина брони этого танка в зависимости от варианта модификации составляла от 50 до 80 мм. Но сразу сблизиться с немецкими танками и «взять их на абордаж», как планировали, не удалось. Что же касается «тигра» с его 100-мм броней, то опытные стрельбы показали, что «тридцатьчетверка» могла подбить его лишь в борт, да и то с минимальной дистанции. Бронебойный 76-мм снаряд мог лишь вывести из строя вооружение тяжелого танка или заклинить башню (45-мм бронебойный снаряд пушки танка Т-70 мог пробить броню «тигра» лишь на дальности 200 м и ближе). Более эффективные подкалиберные снаряды согласно инструкции входили в состав неприкосновенного запаса (по 5 штук на каждый танк), применять которые разрешалось только по тяжелым танкам начиная с дистанции 600 м и ближе. К сожалению, в танковых и артиллерийских частях танковой армии 76-мм подкалиберных снарядов 12 июля не было вообще. В этот день войсками всего фронта было израсходовано лишь 400 45-мм таких снарядов, что составило менее 5 % от общего числа израсходованных15.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 [28] 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация