А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Уйти, чтобы вернуться" (страница 2)

   3

   Давно уже Эндрю не брался резюмировать в считаных строчках чью-то жизнь. Два года он трудился в редакции мировых новостей. У него вызывала острое любопытство жизнь как таковая и в особенности ее устройство в мировом масштабе, поэтому его внимание привлекало все, имевшее отношение к загранице.
   Теперь, когда на смену линотипам былых времен пришли компьютерные мониторы, любой сотрудник редакции имел доступ к статьям для завтрашнего номера. Эндрю постоянно обнаруживал в международных новостях аналитические ошибки, а то и попросту неправду. Благодаря его замечаниям на еженедельных редакционных совещаниях, где собирались все журналисты газеты, удавалось избегать читательского возмущения и, соответственно, извинений в последующих номерах. Компетентность Эндрю не осталась незамеченной, и, когда ему предложили выбрать между двумя вариантами поощрения – годовой премией и новой должностью, он не колебался.
   Ему вновь представился случай составить “хронику жизни”, как он называл свои прежние сочинения, и это вызвало у него прилив воодушевления. Принявшись за жизнеописание Вэлери, он даже испытал легкую ностальгию.
   По прошествии двух часов он набрал на клавиатуре своего телефона готовые восемь с половиной строк и отправил их по назначению.
   Остаток дня он посвятил тщетным попыткам сочинить статейку о возможности народного восстания в Сирии. Коллеги в подобную перспективу не верили, можно даже сказать, напрочь ее отвергали.
   Сосредоточиться никак не удавалось: он то и дело переводил взгляд с монитора компьютера на мобильник, но тот молчал. Когда в пять часов вечера дисплей наконец загорелся, Эндрю жадно схватил телефон. Ложная тревога: уведомление из прачечной: его рубашки готовы.
   Только в полдень следующего дня он получил сообщение:
   “В следующий четверг, 19.30. Вэлери”.
   Он немедленно ответил:
   “Ты знаешь адрес?”
   И через несколько секунд жалел, что поторопился с ответом, читая и перечитывая лаконичное “Да”.

   Эндрю вернулся к работе и семь дней сосредоточенно трудился. Ни капли алкоголя – если только, как и он, не считать пиво алкогольным напитком, ведь оно слишком слабое.
   В среду он забрал из химчистки сданный накануне костюм и отправился покупать белую рубашку, а заодно зашел в парикмахерскую подровнять стрижку и побриться. Как всегда по вечерам в среду, в девять он встретился с со своим старым другом Саймоном в неказистом с виду ресторанчике, где лучше, чем где-либо в Уэст-Виллидж, готовили рыбу. Эндрю жил в двух шагах оттуда и ужинал здесь, в “Мэриз Фиш”, когда поздно возвращался из редакции, что случалось нередко. Пока Саймон по своему обыкновению поносил республиканцев, мешавших президенту проводить реформы, ради которых его и выбрали, Эндрю рассеянно наблюдал через витрину за прохожими и туристами, неспешно гулявшими по улицам его района.
   – Хочешь, удивлю? Информация из надежного источника: Барак Обама втюрился в Ангелу Меркель.
   – А что, она хорошенькая, – рассеянно отозвался Эндрю.
   – Одно из двух: либо ты сам раскопал какую-то небывалую сенсацию, и тогда я тебя прощаю, либо кого-то встретил, и тогда выкладывай! – рявкнул Саймон.
   – Не то и не другое, – ответил Эндрю. – Просто устал, извини.
   – Мне-то не вешай лапшу! Я не видел тебя таким гладко выбритым с тех пор, как ты перестал встречаться с той брюнеткой, на голову выше тебя, – Салли, если мне не изменяет память.
   – Софи. Но ничего страшного, просто это доказывает, что ты почти не слушаешь меня – как и я тебя. Подумаешь, имя забыл! Мы же с ней всего-то полтора года вместе прожили!
   – Скучная она была, хоть в петлю лезь! Ни разу не слышал, чтобы она засмеялась, – заявил Саймон.
   – Да, твои шутки ее не веселили. Доедай быстрее, я хочу на боковую.
   – Если ты не признаешься, что тебя гложет, я примусь заказывать десерты и не остановлюсь, пока смерть не разлучит нас.
   Эндрю посмотрел другу в глаза.
   – Была у тебя в юности девушка, которую ты с тех пор не можешь забыть? – спросил он, одновременно сделав знак официанту, чтобы принес счет.
   – Так и знал, что работа тут ни при чем!
   – Ошибаешься, я тружусь над потрясающим сюжетом. Мерзкая, прямо-таки тошнотворная история!
   – О чем?
   – Профессиональная тайна!
   Саймон оплатил счет и поднялся из-за стола.
   – Давай немного пройдемся, мне хочется подышать воздухом.
   Эндрю натянул плащ и вышел на улицу вслед за другом.
   – Кэти Стейнбек, – пробормотал тот.
   – Кэти Стейнбек?
   – Так звали мою юношескую любовь. Я отвечаю на твой вопрос, заданный пять минут назад, если ты забыл.
   – Ты никогда мне о ней не рассказывал.
   – А ты никогда не спрашивал, – отрезал Саймон.
   – Вэлери Рэмси.
   – То есть тебе совершенно наплевать, что мне так нравилось в Кэти Стейнбек. Ты задал мне этот вопрос с одной целью: потрепаться про свою Вэлери.
   Эндрю ухватил Саймона за плечо и потащил к короткой лесенке, спускавшейся в подвал маленького кирпичного строения. Там располагался бар “Федора”, где некогда, в молодости, выступали такие музыканты, как Каунт Бейси, Нэт Кинг Коул, Джон Колтрейн, Майлз Дэвис, Билли Холидей, Сара Вон.
   – Ты считаешь меня эгоистом?
   Саймон не ответил.
   – Наверное, ты прав. Я столько лет подводил итоги чужих жизней, что в конце концов решил, будто мною самим заинтересуются только тогда, когда я займу место среди покойников.
   Устроившись у барной стойки и подняв рюмку, Эндрю стал громко декламировать:
   – Эндрю Стилмен, родившийся в тысяча девятьсот семьдесят пятом году, проработал большую часть жизни в знаменитой “Нью-Йорк таймс”… Вот видишь, Саймон, это как с докторами: сами себя они оперировать не могут, руки дрожат. Тем не менее это азы ремесла: самые хвалебные слова принято приберегать для покойников. Итак. Эндрю Стилмен, год рождения тысяча девятьсот семьдесят пятый, много лет трудился в “Нью-Йорк таймс”. Головокружительный взлет его карьеры пришелся на начало 2020-х годов: он стал главным редактором. Благодаря ему газета обрела новое дыхание и превратилась в одно из самых уважаемых в мире ежедневных изданий… Я не перебарщиваю?
   – Только не начинай опять с начала!
   – Потерпи, дай дойти до конца! Я и твой некролог составлю, вот увидишь, будет забавно!
   – В каком возрасте ты намерен сыграть в ящик? Хочу знать, сколько еще продлится этот кошмар.
   – Кто знает? Медицина идет вперед семимильными шагами… На чем я остановился? Ах да: благодаря ему, тра-та-та, газета обрела прежний престиж. В 2021 году Эндрю Стилмена наградили Пулитцеровской премией за его провидческую статью о… сейчас еще не знаю о чем, уточню позже. Это послужило темой его первой книги, принесшей ему множество наград и ныне изучаемой во всех университетах…
   – “Трактат о журналистской скромности” – вот название этого шедевра, – смеясь, подхватил Саймон. – А Нобеля когда получишь?
   – В семьдесят два года, я как раз к этому подхожу. Завершив свою блестящую карьеру и уйдя с поста генерального директора, он вышел в отставку, и в следующем году ему вручили…
   – Постановление об аресте за умышленное убийство – причинение смерти лучшему другу посредством нестерпимой скуки.
   – Где твое сочувствие?
   – А чему тут сочувствовать?
   – У меня тяжелый период, Саймон. Одиночество замучило, и это ненормально: я ценю жизнь, только когда одинок.
   – Тебе скоро сорок, в этом все дело.
   – Спасибо тебе. Остается только дождаться этого переломного момента. Нет, просто у нас в газете атмосфера вредная для здоровья, все мы там живем под дамокловым мечом. Вот и захотелось немного бальзама на сердце… Кем она была, эта твоя Кэти Стейнбек?
   – Моей преподавательницей философии.
   – Да ну? Вот бы не подумал, что девушка, озарившая твою юность, была… в общем, уже не юной.
   – Жизнь – сложная штука: когда мне было двадцать, мою фантазию будили женщины на пятнадцать лет старше меня, а теперь, в тридцать семь, у меня кружится голова от тех, кто на те же пятнадцать лет меня моложе.
   – Все дело в твоей голове, старина.
   – Не расскажешь мне подробнее про свою Вэлери Рэмси?
   – Я столкнулся с ней на прошлой неделе, когда вышел из бара “Мариотта”.
   – Понятно…
   – Ничего тебе не понятно! Я сох по ней еще в школе. Когда она сбежала из нашего городка, как воровка, заметающая следы, я несколько лет не мог ее забыть. А если начистоту, то я до сих пор не уверен, что мне действительно удалось ее забыть.
   – И теперь, встретив ее, ты был жестоко разочарован.
   – Наоборот, в ней что-то переменилось, и она теперь волнует меня еще больше.
   – Она стала женщиной – как-нибудь на досуге я тебе растолкую, что это такое! Ты хочешь сказать, что снова в нее влюбился? “Эндрю Стилмена прямо посреди 40-й улицы сразила любовь с первого взгляда” – вот это заголовок!
   – Я пытаюсь тебе объяснить, но ты не понимаешь. Я потерял покой, а этого со мной давненько не случалось!
   – Ты знаешь, как с ней связаться?
   – Завтра мы вместе ужинаем. У меня мандраж, будто я сопливый мальчишка!
   – Откровенность за откровенность: сдается мне, этот мандраж нас никогда не покинет. Спустя десять лет после смерти моей матери отец познакомился в супермаркете с женщиной. Ему было шестьдесят восемь, и накануне его первого ужина с ней мне пришлось везти его в город: ему приспичило купить новый костюм. В примерочной кабинке он принялся репетировать, что будет говорить ей за столом, стал спрашивать моего совета… Знаешь, как трогательно? Отсюда мораль: перед женщиной, которая нас волнует, мы всегда теряемся, и возраст здесь ни при чем.
   – Спасибо, ты меня подбодрил перед завтрашним ужином…
   – Я говорю это тебе для того, чтобы ты не совершал оплошность за оплошностью. Тебе будет казаться, что ты говоришь скучно, – возможно, так оно и будет. Зато потом, вернувшись домой, ты станешь упрекать себя в излишней пафосности.
   – Ты, главное, не останавливайся, Саймон. Как же здорово иметь настоящих друзей!
   – Погоди, не ворчи. Я хочу помочь тебе сосредоточиться. Завтра вечером ты должен максимально использовать этот момент, тем более что ты даже не надеялся, что он когда-нибудь наступит. Будь самим собой: если ты ей понравишься, то понравишься таким, как есть.
   – Неужели мы так зависим от женского пола?
   – А ты оглянись вокруг – хотя бы здесь, в баре. Ладно, о своей преподавательнице философии я тебе расскажу как-нибудь потом. В пятницу мы с тобой обедаем, я жду подробного отчета. Только, если можно, не такого длинного, как твой некролог.
   Когда они выходили из “Федоры”, их охватила вечерняя прохлада. Саймон укатил на такси, Эндрю побрел домой пешком.

   В пятницу Эндрю поведал Саймону, что его ужин с Вэлери прошел именно так, как тот предсказывал, если не хуже. И сделал вывод, что, кажется, действительно снова влюбился в Вэлери, что его совершенно не устраивало, поскольку она, не слишком распространяясь на эту тему, повторила, что в ее жизни есть мужчина. Ни назавтра, ни на следующей неделе она так ему и не позвонила. Эндрю чувствовал, как постепенно впадает в тоску. Субботу он провел за работой в газете, а в воскресенье они с Саймоном играли в баскетбол на площадке на углу Шестой авеню и Уэст-Хьюстон, за неимением слов посылая друг другу мяч.
   Воскресный вечер получился невыносимо скучным: еда из китайского ресторанчика (заказ по телефону) и телевизор – фильм, который он уже видел, вперемежку с хоккейным матчем и частью сериала про хитроумных полицейских, распутывающих гнусные преступления. Этот тоскливый вечер так и тянулся, но в девять часов вдруг зажегся дисплей его мобильного телефона: пришло сообщение – и не от Саймона, а от Вэлери, которой потребовалось немедленно с ним увидеться и поговорить.
   Эндрю тут же ответил, что с радостью примчится на ее зов – пусть только уточнит, куда ему мчаться и к какому времени.
   “Сейчас”. И текст с указанием места встречи: угол Девятой улицы и авеню А, напротив Томкинс-сквер, в Ист-Виллидж.
   Эндрю мельком взглянул на себя в зеркало. Сколько времени нужно, чтобы принять человеческий облик? В шортах и старой тенниске, так и не переодевшись после игры в баскетбол с Саймоном, он выглядел не лучшим образом. К тому же хорошо бы сходить в душ. Однако сообщение Вэлери его встревожило, он чувствовал, что надо торопиться. Поэтому он натянул джинсы и чистую рубашку, схватил ключи и стремглав понесся вниз по лестнице.
   Вокруг не было ни души – и ни малейшей надежды поймать такси. Пришлось бежать до Седьмой авеню: там на углу Чарльз-стрит, на светофоре, он заметил такси и успел вскочить в него, прежде чем машина тронулась с места. Водителю он пообещал щедрые чаевые, если тот домчит его до места меньше чем за десять минут.
   Трясясь на заднем сиденье, Эндрю уже сожалел о своем поспешном обещании раскошелиться, однако его доставили на место раньше назначенного срока, и таксист получил заслуженное вознаграждение.
   Вэлери ждала его перед витриной кафе под названием “Pick Me Up”[1], вызвавшим у Эндрю улыбку – но лишь на мгновение, потому что вид у Вэлери был очень расстроенный.
   Стоило ему подойти, как она влепила ему полновесную пощечину.
   – Ты заставила меня ехать через полгорода, чтобы врезать мне по физиономии? – простонал он, потирая щеку. – Чем я заслужил такое внимание?
   – Мне в жизни не на что было жаловаться, пока я не наткнулась на тебя у того проклятого бара! А теперь я не знаю, на каком я свете.
   Эндрю обдало жаром. Он подумал, что только что схлопотал самую упоительную пощечину в жизни.
   – Я не стану отвечать тебе тем же, джентльмены так не поступают. Просто скажу: я чувствую то же самое. – Он произнес это шепотом, не спуская с нее глаз. – Последние две недели были хуже некуда.
   – Я тоже две недели только о тебе и думаю, Эндрю Стилмен.
   – Когда ты дала деру из Покипси, Вэлери Рэмси, я думал о тебе днями и ночами, и так три года кряду, или четыре, а то и больше.
   – Это было в другой жизни, я говорю не о тех временах, когда мы были еще подростками, а о сегодняшнем дне.
   – И сегодня все по-прежнему, Вэлери. Ничего не изменилось: ни ты, ни то, как на меня подействовала встреча с тобой.
   – Вдруг ты просто хочешь взять реванш после всего того, что я заставила тебя вынести?
   – Не знаю, откуда у тебя такие дикие мысли. Похоже, в твоей жизни все было не так уж замечательно, как ты говоришь, раз тебе в голову лезет всякая чушь.
   Прежде чем Эндрю сообразил, что происходит, Вэлери обвила руками его шею. Сначала он ощутил на губах лишь робкий поцелуй, но Вэлери быстро осмелела. Потом разомкнула объятия и посмотрела на него влажными глазами.
   – Мне конец, – прошептала она.
   – Вэлери, я при всем желании не в силах понять, что ты несешь.
   Она прильнула к нему, наградила еще более пылким поцелуем и снова оттолкнула.
   – Все пропало!
   – Перестань! Что ты такое говоришь?
   – Единственное, что еще могло бы меня спасти, – это если бы поцелуй оказался…
   – Каким? – спросил Эндрю. Сердце у него колотилось как после бега наперегонки.
   – Эндрю Стилмен, я страшно тебя хочу.
   – Очень жаль, но только не в первый же вечер, это дело принципа! – заявил он и улыбнулся.
   Он продолжал блаженно улыбаться, когда Вэлери легонько похлопала его по плечу и ласково взяла за руки:
   – И что теперь, Бен?
   – Пройдем вместе один отрезок пути, Вэлери, потом другой, потом третий… при условии, что ты перестанешь называть меня Беном.
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация